Хроники Туманных Городов. Книга Первая: Пробуждение.

Аррах сидел на подоконнике.

Ла'эрг заметил его не сразу - кот умел устраиваться так, что становился частью обстановки, как кувшин или подставка для ложек. Тёмный, неподвижный, с хвостом, аккуратно обёрнутым вокруг лап. Он смотрел на улицу.

Не на молочника. Не на военных.

Чуть левее.

Там, где утренняя тень от ставни косо лежала на мостовой - ничего особенного, просто тень, геометрически правильная, поворачивающаяся вместе с солнцем. Ла'эрг посмотрел на неё секунду, перевёл взгляд на кота, снова на тень.

Тень как тень.

Аррах не двигался.

— За тенью следишь? произнёс Ла'эрг. Не спросил по-настоящему, так, вслух. Кот не отреагировал. Тридцать шесть лет, и ни разу не отреагировал на имя, зато неизменно приходил, когда Ла'эрг или Тэа'эсс открывали дверцу в кладовку за кормом, или неспеша подходил к ним, когда те возвращались из магазина или с рынка. Разумный подход к жизни. Что тут ещё скажешь.

Кофе начало подниматься.

Он снял котелок с огня за секунду до того, как пена пошла бы через край — это тоже было отработано - и разлил по двум кружкам. Одна, с трещиной на ручке, его. Вторая, без ручки вообще, с характерным серым и странным узором как умеют только дроу, по краю - Тэа'эсс. Дроу не любили ручки на посуде. Ла'эрг перестал понимать почему примерно через год совместной жизни и перестал задаваться этим вопросом примерно через два.

Он взял свою кружку и «Имперский вестник», который с утра уже лежал на столе - доставка была по подписке, приходила в шесть, Ла'эрг обычно просыпался раньше, и проходил в гостиную как только приводил себя в порядок после сна.

Камин не горел. Ночной жар ещё держался в камнях, но огня не было. Ла'эрг сел в кресло, своё, то, что у камина, развернул газету и начал читать с той методичностью, с которой читал всё: сверху вниз, не перескакивая.

Торговые сводки. Цены на уголь выросли на три процента - предсказуемо, зима. Делегация дварфийских инженеров прибыла в столицу для переговоров о рунных железнодорожных путях. Очередная аристократическая свадьба. Гарнизонные учения у восточного рубежа.

Он перелистнул страницу.

Ничего из того, что потребовало бы его вмешательства. Ничего, что он должен был бы запомнить. Газета делала своё дело, давала мозгу что-то, за что можно держаться, пока кофе остывал до нужной температуры.

Двадцать три дня позади. Тридцать семь впереди.

Он это знал точно, не потому что считал с нетерпением, а потому что в армии привыкают считать дни по-другому: не «сколько осталось», а «сколько прошло, и на сколько меньше вероятность, что тебя убьют именно сегодня». Гражданская жизнь поменяла контекст, но не привычку. Агентство закрыто для новых запросов. Тэа'эсс спит.

Всё в порядке.

Аррах вошёл в гостиную, Ла'эрг не слышал шагов, просто обнаружил кота сидящим посреди комнаты с видом существа, которое пришло по делу. Потом кот потянулся, с той медленной, сладкой основательностью, с какой умеют только очень старые или очень самодовольные создания, и направился к своему месту у дальней стены, плетёной подстилке, набитой военным войлоком, который Тэа'эсс меняла несколько раз в год.

Лёг. Свернулся.

Ла'эрг вернулся к газете.

Тэа'эсс появилась спустя час, когда он допивал кофе.

Он услышал её раньше, чем увидел - дроу двигались тихо, но не бесшумно, просто чуть иначе: не так, как люди с выправкой, а легче, скупее. Ступени не скрипели под ней почти никогда. Потом она вошла в дверь гостиной с кружкой в руке, своей, серой, и это было всё, что ей нужно было сделать, чтобы Ла'эрг понял: она выспалась. По-настоящему, что у дроу редкость, чаще всего они спали с той же готовностью к немедленному действию, с которой солдаты спят в казарме. Сейчас её не было. Движения медленные, взгляд ещё тёплый и уютный.

Она посмотрела на него. Он посмотрел на неё. Слова были не нужны.

Тэа'эсс прошла к дивану, забрала с него плед, тот, что Ла'эрг оставил вчера ночью, и устроилась в дальнем углу с кружкой в руках. Аррах приоткрыл один глаз, удостоверился, что ничего интересного не происходит, и снова закрыл.

За окном аллея Девяти Цветов жила своим утром.

Дом пах кофе и деревом и спокойствием, тем редким его сортом, который не требует никаких усилий для поддержания.

Ла'эрг дочитал газету до конца. Сложил аккуратно на столик, и рядом поставил пустую кружку.

Тридцать семь дней.

* * *

Стук.

Не в парадную, там всегда было тихо, аллея Девяти Цветов не баловала посетителями в середине дня, тем более на исходе третьей недели закрытого режима. В служебную, со двора. Три удара: равных, без нажима, без вопроса. Так не стучат, когда не уверены, дома ли хозяин. Так стучат, когда знают.

Ла'эрг молча и тяжело вздохнул, прежде, чем встать.

Тэа'эсс оторвала взгляд от окна, не спросила ничего, только проводила его взглядом, пока он шёл к двери. Аррах не пошевелился. Просто перестал лежать с закрытыми глазами, и приоткрыв их немного, стал смотреть на дверь.

За дверью стоял курьер в мышиного цвета формы Имперской почты. Нижняя половина лица скрыта под шарфом, несмотря на вполне терпимую погоду. Фуражка низко. Взгляд профессионально нейтральный, такой у людей, которым платят именно за то, чтобы они ничего не видели и не помнили.

В руках он держал плоский пакет. Хорошей плотной бумаги, проклеенный по краям, опечатанный двумя кругляшами тёмно-красного сургуча. Оттиск был виден даже с порога.

Герб столичного Храма.

Курьер молча протянул пакет. Ла'эрг взял. Расписался на принятие, тот подал бланк и убрал его обратно движением человека, который делал это тысячи раз и не собирается обсуждать что-то. Потом повернулся и ушёл со двора. Ни «доброго дня», ни «распишитесь, пожалуйста», ни вообще каких-либо звуков, которые производит нормальный человек, пришедший по делу.

Ла'эрг постоял в проёме ещё несколько секунд, глядя в закрывающуюся калитку.

Потом посмотрел на пакет, и закрыл дверь.

Он положил пакет на рабочий стол агентства, не на кухонный, не на журнальный у камина, а именно сюда, на тот, за которым велись дела. Это был автоматический жест, почти армейский: вещи, требующие решений, кладутся в отведённое для решений место. Руки сделали это сами, раньше, чем голова успела решить что-то специально.

Он смотрел на пакет.

Сургуч был тёмным, почти бурым - столичный, настоящий, не тот суррогат из переработанной смолы, которым пользовались местные конторы. Оттиск чёткий. Герб - башня о трёх ярусах, с разомкнутым кольцом у основания - знак Имперского Храма, тот самый, который Ла'эрг последние десятки лет, старался видеть как можно реже.

Тэа'эсс подошла к нему, он не слышал, как она встала с дивана, просто обнаружил её рядом - плечо в полуметре от его плеча, взгляд опущен туда же, куда смотрел он.

Некоторое время они стояли так. Молча.

Сказать было нечего. Они оба читали печать, и оба понимали, что она означает, и оба знали, что из этого следует. Слова просто не добавили бы ничего нового к тому, что уже висело в воздухе между ними и пакетом.

Аррах встал со своей лежанки.

Это само по себе не было событием, обычно когда ему надоедало лежать или смотреть в окно и хотелось поесть, или когда ему надоедало есть и хотелось куда-то лечь. Но сейчас он прошёл через всю комнату не к миске и не к подоконнику. К столу.

Сел перед пакетом. Потянулся носом - долго, методично, так что уши слегка сложились вперёд. Потом опустил голову и ещё раз прошёлся по краю, где сургуч.

Потом развернулся. Ушёл на диван, лёг и уставился на них обоих. Не на пакет - на них.

Молчал. Ла'эрг подождал пару секунд - зачем, он не смог бы объяснить, и взял нож для бумаг.

Сургуч поддался чисто, печати срезались целиком. Внутри обнаружились три папки из жёсткой бумаги, которая была только в Храмах, перехваченные тесьмой, и сложенный вчетверо лист плотного листа бумаги поверх всего. Под папками, что-то ещё, плоское, твёрдое. Он сдвинул их в сторону.

Карта. Хорошего масштаба, Имперская, на качественной и защищённой рунами, льняной бумаге. Несколько десятков отметин - красными чернилами, разного размера, разбросанных по территории в границах и за границами Империи.

Он не стал её разворачивать. Поднял верхний лист, сопроводительное письмо. Бланк столичного Храма, та же бумага, тот же шрифт, которым обычно пишут вещи, которые нельзя не прочитать.

Левый верхний угол.

Слова, обведённые чертой: «Приоритет. Обязательно к исполнению».

Он читал дальше. Стандартное обращение к агентству, сухой перечень поводов для обращения: «серия потусторонних аномалий, требующих независимой экспертизы», «ряд инцидентов, не поддающихся классификации по действующим протоколам Храма», «незамедлительное начало работы». В конце - пятизначная сумма вознаграждения, внушительная, из тех, что не предлагают за рядовые запросы.

Подпись внизу.

Он знал эту подпись. Видел её прежде на официальных бюллетенях, на сводных отчётах, которые приходили в корпус Теней раз в квартал. Размашистая, с нажимом, с характерным твёрдым росчерком.

Кардинал Имперского Храма.

Тэа'эсс читала через его плечо, молча, так же как стояла раньше. Когда он дочитал и письмо оказалось на столе, прошло ещё несколько секунд тишины.

Потом она сказала - Отпуск закончился...

Не спросила. Не вздохнула. Просто произнесла, тихо и ровно, тоном человека, который смотрит на результат чужого подсчёта и подтверждает: да, цифры сходятся.

Ла'эрг посмотрел на карту. На красные отметины, разбросанные так, будто кто-то швырял точки наугад - и промахнулся во всё, что имело смысл. Слишком далеко от узловых точек. Слишком не там, где бывает.

- Тридцать семь дней, сказал он. Тэа'эсс промолчала. Аррах, уже перебравшийся на диван, смотрел на них. Молча. Внимательно.

* * *

Карту он расстелил первой.

Придавил углы - стаканом с карандашами и перьевыми ручками, старой пепельницей из тёмного гранитного камня, и парой лежащих на столе, старых боевых ножей. Лампа на краю стола давала жёлтый свет, достаточно яркий, чтобы читать, недостаточно тёплый, чтобы было уютно. Снаружи пошёл лёгкий снег - монотонно, без намерений, как будто просто за компанию.

Тэа'эсс встала рядом, чуть левее. Папки разложила сама: три стопки, методично, без лишних движений. Ла'эрг привык к тому, что она работает именно так - без суеты, без предварительных разговоров. Когда был материал, она работала с материалом.

Он нашёл на карте первую отметину.

Красные точки были разного размера - этого он раньше не заметил, смотрел в целом. Теперь, вблизи, разница стала очевидна: три крупные, четыре помельче. Три крупные — внутри Имперских границ. Одна средняя - прямо на линии границы с землями дроу, в месте, которое на официальных картах обозначалось как «спорная территория» и все эти десятилетия была спорной ни для кого, кроме картографов. Ещё одна - в нейтральной зоне Оэрри, которые в подобные истории не вмешивались в принципе, по убеждениям и по Пакту.

Две последних - он прошёлся по ним взглядом дважды - в местах, которые официально числились необитаемыми. Одно он знал по карте: голая равнина к северо-востоку, куда не ходили ни торговые, ни военные, ни разведывательные маршруты. Полная пустота. Второе, ещё дальше, в точке, которую на его рабочих картах времён корпуса Теней просто оставляли белым пятном.

Ни одна точка не совпадала с отмеченными зонами активности Запределья.

Они раскрыли первую папку.

Описания аномалий шли в хронологическом порядке - судя по датам в углу каждого листа, составлены по горячим следам, без правки. Первый отчёт - из имперского портового города на западе. Лаконичный, в военном стиле: «Население прекратило видеть сновидения. Срок - предположительно трое суток до момента фиксации. Жалоб на самочувствие нет. Причина не установлена. Аномалия исчезла самостоятельно».

Он перечитал последнюю строчку.

Прекратили видеть сны. Трое суток. Сами.

Второй отчёт - городской квартал в центральной провинции. Три дня в радиусе двух кварталов не наступала ночь: небо светлело до сумерек и держалось. Жители думали поначалу, что показалось - потом вышли с фонарями в полночь и обнаружили, что фонари не нужны. Четвёртые сутки - всё нормально. Храмовый аналитик приписал внизу: «Природный феномен исключён. Магический источник - не обнаружен».

Третий отчёт был длиннее.

Из земли выступили конструкции. Он остановился на этой фразе - она была написана совершенно обычным канцелярским языком, как будто речь шла о трещинах в мостовой. «Из земли выступили конструкции из неизвестного материала, высотой от трёх до примерно семи метров, правильной геометрической формы. Через час растворились без остатка. Анализ образцов - невозможен ввиду отсутствия материала».

Он отложил лист.

— Ни одна из них не вписывается в классификатор, сказал он, не глядя на Тэа'эсс.

— Да. ответила она. — Я уже смотрела третью папку.

Он взял следующий лист.

Дальше были ещё четыре описания, по одному на каждую оставшуюся точку. Разные. Совершенно разные по форме, по характеру, по тому, что происходило. В нейтральной зоне Оэрри реку на двое суток затянуло чем-то похожим на стекло - непрозрачным, незыблемым, и рыба под ним не погибла, просто стояла неподвижно. В пограничной с дроу точке трое местных жителей проснулись с одинаковым незнакомым словом на языке, которого не знали - и не могли объяснить, что оно означает.

В необитаемых местах, ничего. Датчики сработали. Людей там не было, чтобы что-то заметить.

Он смотрел на карту.

— Смотри на даты, сказала Тэа'эсс.

Он посмотрел. Она уже держала несколько листов в руке, сложенных так, чтобы даты были видны в столбик.

Одни сутки. Все семь аномалий произошли в течение одних суток - с разницей в несколько часов. Самая ранняя - порт на западе, сны. Самая поздняя - река Оэрри, стекло.

Он взял карандаш.

Не для того, чтобы рисовать. Просто положил кончик на первую точку и медленно провёл взглядом по остальным, по порядку, от ранней к поздней. Потом ещё раз. Не соединяя линиями — просто смотря.

Получалась фигура.

Не случайный разброс. Не хаотичный. Что-то с внутренней логикой, с симметрией, которую он не мог пока назвать, потому что для неё не было слова в том, что он знал. Он опустил карандаш. Придвинул третью папку - техническую.

Данные с рунных датчиков наблюдения Храма, шли в виде таблиц: время, координаты, показатели по трём шкалам - интенсивность, частота, тип сигнатуры. В каждой строке напротив «тип сигнатуры» стоял прочерк. Не «неизвестно» - именно прочерк, как ставят, когда данные есть, но не лезут ни в одну известную ячейку.

Примечание аналитика было напечатано отдельным листом, мелким шрифтом, плотно. Он читал его медленно.

В какой-то момент Тэа'эсс молча наклонилась и поставила перед ним чашку с чем-то горячим. Он не посмотрел, что именно.

Последний абзац примечания был короткий: «Источник предположительно Запределье. Масштаб не поддаётся стандартной оценке».

Слово «предположительно» было подчёркнуто от руки. Один раз, аккуратно, тонким пером. Не в раздражении, вдумчиво. Так подчёркивают, когда хотят, чтобы читающий понял: автор примечания сам не уверен, что написал правильное слово, но другого у него не нашлось.

Ла'эрг сел и откинулся на спинку кресла.

За окном снег на несколько секунд усилился, стал падать на подоконник чаще, потом снова монотонное шуршание.

— Кто-то открывал разрывы, сказал он. — Не случайно и не впервые.

Тэа'эсс не ответила.

Он посмотрел на неё. Она уже читала следующую страницу, ту, которая шла за примечанием аналитика. Держала лист двумя руками, чуть наклонив к свету. Лицо было ровным, закрытым. Такое выражение у неё появлялось, когда она что-то находила и пока не решила, стоит ли говорить.

Он подождал.

Она не сказала ничего, только перевернула страницу.

Ла'эрг посмотрел на карту. На красные точки, на фигуру без названия, на белое пятно в северо-восточном углу, то место, которое на его рабочих картах оставляли пустым.

Подумал о слове «предположительно», подчёркнутом аккуратной рукой человека, который видел данные и всё равно не был уверен.

Потом взял чашку и наконец посмотрел, что в ней.

Кофе. Горький, без ничего. Как обычно.

Он сделал глоток. Кофе был горячим, почти обжигающим, и это было сейчас единственной вещью в комнате, в которой он был уверен.

* * *

Ла'эрг нашёл параграф примерно на четвёртой странице регламента, в том самом месте, где, судя по всему, разработчики документа решили, что к этому моменту читающий уже достаточно утомлён, чтобы не возражать.

Он зачитал вслух. Без выражения.

— «Частные агентства, имеющие лицензию на работу с потусторонними явлениями категорий с первой по шестую, обязаны принять к исполнению прямой запрос из Имперского Столичного Храма, сопровождённый отметкой приоритета уровня "А". Отказ от исполнения без документально подтверждённой причины категории "Ограниченная дееспособность" является основанием для инициации проверки агентства и, при подтверждении нарушения, аннулирования действующей лицензии».

Он закрыл регламент.

Тэа'эсс стояла у окна спиной к нему. Смотрела на снег.

— И сколько они платят? спросила она.

Ла'эрг взял первую папку, нашёл нужный лист. Назвал сумму.

Тэа'эсс помолчала секунду. Снег всё сильнее бил в стекло.

— Это не оплата, сказала она.

— Нет.

— Это компенсация. За что-то, о чём они нам не сказали.

— Именно так я это и понял.

Она обернулась. Посмотрела на него с тем спокойным, слегка изучающим выражением, которое у неё появлялось, когда она уже приняла решение, но ещё не произнесла его вслух, как будто давала себе последнюю секунду на то, чтобы убедиться, что не ошиблась.

Ла'эрг отложил папку. Взял чашку, обнаружил, что она уже остыла, и поставил обратно.

— Можно потерять пакет, сказал он.

— Технически курьер ошибся адресом.

— Курьер в Храмовой службе не ошибается адресом. Ответила Тэа'эсс.

— Тогда сослаться на болезнь. Медицинская справка, три подписи, печать. Месяц выигрываем.

— За месяц в семи точках произойдёт ещё что-нибудь, и следующая папка будет толще. Сказала Тэа'эсс,

— Знаю.

— Можно уехать. В Ахероне не застанут.

— Уедем куда, к дварфам? Они нас примут, он помолчал.

— Но это уже не «не хотим браться», это «бегство». Разные вещи.

Тэа'эсс кивнула. Не потому что согласилась, она и до этого была согласна. Просто отметила, что он пришёл к тому же.

Ла'эрг посмотрел на карту, всё ещё расстеленную на столе. На красные точки. На фигуру, которая не была случайной.

Семь аномалий. Семь разрывов предположительно из Запределья. Масштаб, не поддающийся стандартной оценке - так было написано в примечании аналитика, который подчеркнул слово «предположительно» тонким пером и, судя по всему, впоследствии долго смотрел в стену.

— Если не мы, то кто-то, кто сработает хуже или лучше нас. Выбора всё равно особо нет. Сказал Ла'эрг.

Тэа'эсс не ответила. Она уже пересекала комнату, медленно, без лишних движений, как она всегда двигалась, когда что-то решала окончательно. Взяла со стола бланк принятия дела, поставила перед собой. Достала ручку.

Подписала.

Он смотрел на её подпись. Три знака дроу, которые он научился читать за шестьдесят лет и которые каждый раз выглядели так, как будто их написали за один выдох - без нажима, без остановки.

Потом взял ручку сам.

Поставил свою подпись под её. Его подпись рядом с её выглядело угловатым и нарочитым, как всегда.

Они оба смотрели на подписанный лист.

Бумага была плотной, хорошей - Имперский Храм не экономил на канцелярии. Печать Кардинала в верхнем углу была чёткой, тиснёной, красно-золотой. Красивый документ. Ла'эрг подумал, что при других обстоятельствах он бы оценил качество бумаги.

— Две подписи под одним приговором, сказал он.

— Не приговор, пока только повестка. ответила Тэа'эсс.

— Оптимистично.

— Реалистично.

Он взял лист, сложил, убрал в папку с отметкой «К делу». Папка легла поверх остальных. Стопка вышла неаккуратной, края не совпадали, а он не стал её выравнивать.

За окном снег пошёл ровно, как и шёл до того момента, пока не принесли документы. Не усиливаясь, не стихая. Просто снег в Ахероне в начале года, монотонный, обстоятельный, без намерений.

Ла'эрг посмотрел на карту ещё раз.

Фигура на ней по-прежнему не имела названия. Он подумал, что к тому моменту, когда они доберутся до последней точки, название, вероятно, найдётся само.

Он не был уверен, что хочет это знать.

* * *

Снаряжение он разложил на кровати в час, когда снег за окном немного притих. Ла'эрг работал молча.

Оружие сначала, стандартно для него, хотя «стандарт» давно перестал совпадать с тем, что выдавали в корпусе. Табельный оружейный набор Теней был разобран и модифицирован за шестьдесят лет так методично, что от исходной комплектации осталось, пожалуй, только название и принцип. Пара армейских пистолетов с рунными усиливающими накладками, дварфской работы, не людской, люди так и не научились делать оружие лучше дварфов, быстрее, проще и массово - да, но не лучше.

Тонкая складная трость, которая при правильном обращении переставала быть тростью. Две кассеты с псионическими глушителями - пластины из серого матового сплава, которые при активации могли в радиусе ста десяти метров срезать чужое психическое давление почти до нуля. Иногда они помогали, иногда нет. Практика зависела от того, насколько источник давления вообще имел отношение к стандартной классификации. Но лучше чем ничего.

Полевой набор для работы с потусторонними следами он упаковал отдельно, в плоскую сумку. Там была своя методика, инструменты укладывались в строгом порядке: сначала пассивные фиксаторы эмиссий, потом контейнеры для изоляции фрагментов разрыва, потом три особых хрустальных ампулы с нейтральным проявителем, потом рунные дощечки для первичной идентификации. Дощечки были дварфской работы - настоящие, подарком командира его первой роты, которые он получил на двадцать первом году службы, надеясь что Ла'эрг доживёт до пенсии.

Он дожил. Командир - нет.

Ла'эрг закрыл сумку.

Из соседней комнаты не доносилось почти ничего, только едва слышные, точные звуки: тихий шорох ткани, негромкий металлический щелчок, ещё один. Тэа'эсс собиралась быстро и тихо, так, как умеют только те, кто делал это много раз в темноте, без права на лишний шум. Её снаряжение всегда было разным, она никогда не раскладывала его напоказ, а он давно перестал спрашивать почему. Очередная привычка дроу. Знал в общих чертах почему, и этого хватало.

Карта осталась на столе в гостиной.

Он взял сумку и спустился по лестнице.

Аррах лежал на диване.

Не спал - это было сразу понятно. У спящего кота своя особая расслабленность, почти демонстративная: лапы убраны, глаза плотно закрыты, уши повёрнуты в сторону покоя. Аррах лежал иначе - совершенно неподвижно, лапы чуть подобраны, оба глаза открыты. Смотрел на Ла'эрга.

Просто смотрел.

Не мурлыкал. Не потянулся. Не сделал ничего из того, что коты обычно делают при появлении человека, к которому у них есть нажитое годами мнение и привычка.

Ла'эрг взял карту со стола. Сложил её аккуратнее, чем в прошлый раз - не из привычки к порядку, а потому что руки делали это сами. Убрал во внешний карман сумки.

— Мы скоро вернёмся, сказал он коту.

Аррах не пошевелился.

Продолжал смотреть тем же ровным, внимательным взглядом, в котором не было ни тревоги, ни равнодушия - что-то третье, чему Ла'эрг так и не подобрал названия за тридцать шесть лет, что кот прожил с ними рядом.

Он решил, что это просто кошачья манера. Коты умеют смотреть так, будто знают что-то важное - это просто устройство их физиономии, ничего больше.

Застегнул сумку. Поднял её с пола.

Вышел.

Тэа'эсс уже стояла в прихожей с собранными вещами, небольшой и аккуратно собранный дорожный мешок за спиной, второй, что покрупнее, у ног. Она натянула перчатку на левую руку и в этот момент посмотрела на него, коротко, оценивая. Убедилась, что он готов.

— Всё? спросила она.

— Да. Коротко ответил он. Как и всегда. Она кивнула.

Он открыл входную дверь. Снаружи пахло снегом, он не прекратился, только окончательно успокоился, превратившись в мелкую взвесь, которая скорее висела в воздухе, чем падала.

Тэа'эсс взяла второй мешок и переступила порог. Сделала три шага. Остановилась.

Он увидел, как она обернулась.

Не быстро, медленно, почти неохотно. Посмотрела на дом. На закрытую дверь, на окна, на тёмную полосу над карнизом, где дерево из-за снега стало выглядеть иначе. На крыльцо с вытертым ковриком. На фонарь у ворот, который горел неровно - нить в нём была старая, меняли её давно, а они всё забывали купить новый фонарь.