- -
- 100%
- +
Боль в ступне с каждой минутой становилась все сильнее и сильнее. Необходимо было срочно что-то предпринять. Здоровой ногой Костик уперся в спинку переднего кресла, придавившего его ногу сверху, но было неудобно, и спинка не сдвинулась ни на миллиметр. В растерянности Костик инстинктивно стал озираться по сторонам. Взгляд его остановился на предмете, будто специально подготовленным кем-то для его спасения. Из-под искореженного кресла в одном из противоположных рядов торчала палка, очень похожая на инвалидную трость. Это был подарок судьбы. Трость можно применить в качестве рычага, чтобы отжать спинку придавившего его ногу кресла, а потом использовать по ее прямому назначению. Оставалось только ее достать. В этом-то и заключалась вся сложность.
Трость торчала из-под сиденья кресла, на два ряда, удаленного от его местоположения. Все попытки Костика дотянуться до нее руками успехом не увенчались и лишь добавили болевых ощущений в поврежденной ноге.
Костик вновь принял положение, немного облегчающее его физические страдания.
– Черт, квест какой-то! Как же тебя достать? – с нотками отчаяния в голосе произнес он вслух.
Угол положения трости на глаз равнялся примерно шестидесяти-семидесяти градусам, и выдернуть ее из-под кресла можно, применив какую-нибудь петлю вроде лассо. Где вот только ее взять?
Все гениальное, как известно, просто! Так и в этом случае, мысли Костика неожиданно для него самого обратились в направлении одного из предметов его одежды – брючного ремня. Ну, чем тебе не лассо?
С третьей попытки кожаное лассо фирмы-изготовителя «Хуго Босс» набросило свою петлю на выступающий наружу конец трости. Затянув петлю, Костик стал тянуть ремень на себя. Немного посопротивлявшись, трость сдалась и выскочила в проход. Вот и первая победа! Теперь можно заняться вызволением зажатой между креслами ступни.
Просунув трость в узкую щель между слепившимися от удара самолета о землю двумя рядами кресел, Костик изо всех оставшихся у него сил надавил на получившийся рычаг, но смог лишь совсем немного отжать спинку переднего кресла. В принципе, ногу можно было освободить, но для этого ее придется выдергивать, превозмогая неминуемую боль. Посидев несколько минут без движения, Костик, собравшись с духом, вновь надавил на рычаг, одновременно резко согнув ногу в колене, освободил вконец измученную ступню. Острая боль, словно разряд электрического тока, прошила все его тело, от ногтей нижних конечностей до корней волос на голове. В глазах мгновенно потемнело, и Костик на несколько секунд вновь потерял сознание.
Придя в себя, Костик осмотрел поврежденную ногу и к своему глубокому удовлетворению определил, что ни перелома, ни даже вывиха у него нет. Скорее всего, он удосужился получить сильное растяжение связок. Через несколько часов поврежденная нога должна непременно опухнуть, и ходить ему теперь будет весьма затруднительно довольно продолжительное время, так что так удачно найденная им трость, очевидно, надолго станет его неотступной спутницей.
Опираясь на трость, Костик попробовал встать в полный рост. Получилось. Только сейчас он обратил внимание на то, что стоит по щиколотки в воде. Получается, что самолет при падении угодил в водоем и через какое-то время непременно затонет. Нужно как можно быстрее выбираться отсюда на твердую почву!
К удивлению Костика, дверь аварийного выхода была открыта. Неужели еще кто-то выжил, кроме него? Прежде чем покинуть несчастливый самолет, Костик решил пройтись по салону в поисках живых, но находящихся, как и немногим ранее он сам, без сознания, пассажиров.
Начав с хвоста, Костик медленно двигался в сторону кабины пилотов, внимательно разглядывая безжизненно лежащие в самых различных, порою нелепых позах тела пассажиров. Люди лежали в проходе, на креслах и под ними. Было много крови, и в воздухе витал неприятный сладковатый запах смерти. Костика мутило, но он продолжал свой скорбный осмотр. Тяжелее всего было смотреть на лица погибших детей, коих в самолете оказалось пятеро. Периодически ему что-то казалось, и он останавливался для того, чтобы пощупать пульс у того или иного пассажира, но, похоже, что за исключением него, живых в салоне самолета больше не было.
Дверь в кабину самолета оказалась открытой. Здесь Костик обнаружил тело лишь одного пожилого пилота. А где второй? Тут ему вспомнился открытый аварийный выход. Неужели выжил один из пилотов? Что ж, пора и ему подумать о собственной шкуре и покинуть этот крылатый склеп, тем более, что поступающая внутрь самолета вода уже почти достигала колен.
Выйдя из пилотской кабины, Костик, опираясь на трость, с максимально возможной в его состоянии скоростью пересек узкое техническое помещение, предназначенное для хранения готовых обедов и напитков, а также оборудованное сидячими местами для бортпроводников. Переступив порог пассажирского салона, Костик резко остановился. Ему показалось, что он услышал слабый стон, доносящийся из-за спины.
«Видимо, опять почудилось!» – успел подумать Костик, прежде чем стон повторился вновь. Нет, похоже, это не слуховые галлюцинации! Делать нечего, придется вернуться назад!
В тесном техническом отсеке самолета находились две стюардессы. Одна из них, лежащая на полу, точно была мертва! Уровень воды успел подняться выше тела девушки, полностью исключая доступ кислорода к ее дыхательным путям. Вторая стюардесса каким-то чудом смогла усидеть в кресле, и сейчас ее тело удерживалось в сидячем положении лишь посредством плечевых ремней безопасности. Руки безвольными плетьми свисали по обеим сторонам кресла, а склоненная вперед и чуть вправо голова стюардессы упиралась подбородком в грудь.
Костик присел на корточки и снизу-вверх посмотрел на лицо девушки. Он сразу узнал ее. Это было именно та стюардесса, что встречала пассажиров на трапе, одаривая всех входящих в самолет дежурными приветствиями. Пощупав пульс бортпроводницы, Костик с удовлетворением установил, что она определенно жива. Теперь нужно было решить, каким образом привести девушку в чувства.
Пока Костик размышлял, ресницы несчастной дрогнули, и она с видимым трудом подняла голову и приоткрыла веки.
– Помоги…те! – чуть слышно прошептала девушка.
Помочь… Конечно же, он рад помочь и ни в коем случае не собирается бросать ее здесь! Только вот одного его желания для оказания помощи совершенно недостаточно! Мало того, что он сам передвигается с трудом, и, если бы не вовремя подвернувшаяся под руку трость, ползал бы сейчас на карачках, так ведь совсем непонятно, какие повреждения получила стюардесса!
Девушка уже совсем пришла в себя и, широко раскрыв глаза, с мольбой во взгляде смотрела на Костика. Постаравшись предать голосу как можно больше спокойствия и уверенности, Костик задал первый вопрос:
– Как тебя зовут, красавица?
– Яна…
– Очень приятно, а меня Костик… Константин!
Яна кивнула и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась невеселой и какой-то вымученной.
– Хорошо, Яна! Теперь давай попробуем определить, есть ли у тебя какие-либо повреждения. Пошевели сначала руками, а затем ногами.
Яна беспрекословно подчинилась требованиям Костика. К радости обоих, конечности девушки функционировали в соответствии с нормой.
– Так, неплохо! Ну-ка, вставай потихоньку! Не торопись, держись за меня!
Яна расстегнула ремни безопасности и, обвив шею Костика левой рукой, медленно поднялась с кресла.
– Ой, больно! – негромко вскрикнула Яна, встав в полный рост.
– Где болит? – участливо спросил Костик.
– Спина внизу, у копчика…
– Будем надеяться, что это не перелом, а просто сильный ушиб! Идти сможешь?
– Попробую…
Медленно, шаг за шагом, Костик с Яной двигались к открытому аварийному выходу. Яна, одной рукой крепко держась за шею своего спасителя, другой пыталась отталкиваться от спинок уцелевших кресел. Костик же, опираясь на спасительную трость и превозмогая боль в ступне, ни на секунду не останавливаясь, тянул девушку к выходу.
Выглянув наружу, Костик огляделся по сторонам. Самолет лежал посреди удачно оказавшегося в зоне его падения болота. Именно поэтому лайнер не пошел сразу ко дну, как это неминуемо бы случилось, упади он в какое-нибудь озеро или глубоководную реку.
Аварийный выход, через который Костик с Яной собирались произвести свою эвакуацию, располагался прямо над одним из крыльев самолета, что само по себе облегчало задачу добраться до берега, ведь и физически здоровому человеку вряд ли было такое под силу, в этой вязкой топкой жиже.
Засунув ставшую почти родной трость под брючной ремень, Костик, повиснув на руках, смог, минимально вовлекая в действие поврежденную ногу, спуститься на крыло. Затем, кривясь от боли, помог выбраться из самолета Яне. Стоять без посторонней помощи она не могла и потому сразу опустилась на четвереньки.
– Вот молодец, здорово придумала! – похвалил девушку Костик. – Так и поползем!
Пропустив Яну вперед, Костик медленно двигался следом, молясь, чтобы она не соскользнула с крыла – вытянуть ее из глубины зыбкой трясины он вряд ли бы смог.
К счастью, все закончилось благополучно, и через десять минут полного переживаний путешествия по плоскости самолетного крыла молодые люди в насквозь промокшей одежде и полностью лишившиеся последних сил, выползли на твердую почву и, как по команде, одновременно повалились на мягкий прибрежный мох.
Глава 7
Аркадий мгновенно проснулся от болезненного комариного укуса в шею. Привычно хлопнув ладонью по месту укуса, он открыл глаза и увидел над собой не белый потолок своей спальни, а кусочки светло-голубого неба, просвечивающиеся между свисающими над ним пушистыми разлапистыми ветвями вековых сосен. Аркадий резко сел и изумленно огляделся по сторонам. Он что, уснул в лесу? Как это могло произойти? Почему он не сидит сейчас в кабине самолета, следующего маршрутом Москва-Хабаровск? Вопросов, требующих немедленных исчерпывающих ответов, было много, но мозг упрямо не желал включаться в работу.
Потоки свежего лесного воздуха, наполненного терпкими хвойными ароматами и чуть землистыми запахами мха, быстро выветрили остатки сна из головы Аркадия. Все органы и чувства его организма вернулись к состоянию бодрствования. Теперь он ощутил тянущую боль в мышцах, словно весь вчерашний вечер истязал себя на тренажерах в спортзале. Лицо саднило, а правый глаз наливался свинцовой тяжестью назревающего синяка.
Наконец вернулась и память, правда, в несколько ограниченном своем формате. Аркадий вспомнил полет, столкновение с непонятным явлением в виде мазутной тучи, вопреки всем известным физическим законам разлившейся по небу, аварийное отключение двигателей самолета и следующее за этим медленное его падение. Вспомнил он и последние секунды полета, когда его глазам открылось разлившееся посреди тайги болото. На этом воспоминания Аркадия заканчивались. Ни как он очнулся после падения самолета, ни как выбирался из него, Аркадий вспомнить так и не смог.
Оставался еще один вопрос: почему он очнулся не на берегу болота, а где-то в глубине леса? Но при желании можно ответить и на него: опасаясь детонации топлива в потерпевшем крушение самолете, Аркадий, подчиняясь инстинкту самосохранения, постарался убраться подальше от возможного эпицентра взрыва.
Никакого взрыва не было… ну, по крайней мере, Аркадий его не слышал, а значит, самолет или то, что от него осталось, сейчас лежит на месте падения и хорошо различим с высоты птичьего полета, на которой обычно ведут поиск спасательные службы.
Нужно немедленно возвращаться к самолету и ждать спасателей. Другого выхода из создавшейся ситуации Аркадий не видел. Места здесь были нехоженые, и, не будучи следопытом, Аркадий все же легко нашел обратную дорогу по глубоко продавленным в никогда не знававшем прикосновения человеческой ноги мягком мху своим следам.
Поблескивающий в лучах заходящего солнца изувеченный корпус лайнера Аркадий увидел метров за тридцать до выхода из лесной чащи. Выйдя же на кромку леса, Аркадий с удивлением увидел на берегу, у самой кромки воды два неподвижно лежащих тела – мужчины и женщины. Примечательным было то, что на женщине была надета униформа бортпроводницы! Интересно, кто из стюардесс выжил?
С бешено колотящимся в груди сердцем Аркадий сбежал с пригорка и первым делом наклонился над девушкой.
Будто почувствовав на себе чей-то взгляд, Яна вздрогнула и открыла глаза.
– Ты?.. Живой?!..
– Я тоже безумно рад, что ты смогла выбраться! – с преувеличенным восторгом воскликнул Аркадий, сделав неуверенную попытку приобнять Яну за плечи.
Кривясь от боли, девушка отодвинулась на полметра, и рука Аркадия вхолостую махнула по воздуху. Взгляд Яны не предвещал ничего хорошего в их дельнейших взаимоотношениях.
– Что-о? Я смогла?!.. Да если бы не он, – Яна махнула рукой в сторону лежащего за ее спиной Костика, – если бы не он, хлебала бы я сейчас болотную жижу рядом с мертвой Лариской! Почему меня спас не ты, а посторонний человек сам, между прочим, раненый! Почему Аркадий? Ответь, если сможешь!
Лицо Аркадия сильно побледнело и вытянулось. Сделав глубокий вдох, он попытался оправдаться:
– Понимаешь, Ян, я ведь сам не помню, как оказался на берегу! Все мои воспоминания ограничиваются происходящим в кабине, где, кстати, я пытался спасти, и не только тебя, а всех находящихся на борту! Или, может, ты думаешь, что самолет сам упал не на деревья, а в болото? И еще, я, как только очнулся, сразу решил вернуться на борт и поискать выживших, но вот увидел на берегу вас и, поверь мне, очень обрадовался, узнав, что тебе удалось выжить!
Вранье, с легкостью изреченное Аркадием (падение самолета в болото было совершеннейшей случайностью, а не следствием продуманных действий пилотов, возвращение же на борт самолета вообще не входило в планы Аркадия), возымело свое действие и немного снизило градус возникшей напряженностью, но осадочек, как говориться, остался.
– И все же мне очень жаль, что своим спасением я обязана не тебе, а Костику! Он, между прочим, тоже был без сознания, но нашел в себе силы, прежде чем спасаться самому, обследовать салон самолета в поисках живых!
– Костик, значит… Надо же! – задумчиво произнес Аркадий. – А кто он вообще такой, этот Костик?
– Как кто? Пассажир! – успокоившаяся было Яна вновь начала раздражаться.
– Кхе, кхе… – раздалось нарочито громкое покашливание за спиной Яны. – Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в, так сказать, семейные разборки, но раз уж речь зашла обо мне и в полку нашем прибыло, разрешите представиться… Костик!
Аркадий, с сомнением посмотрев на протянутую ему руку, вяло пожал ее, и персонализировался, в свою очередь:
– Очень приятно, Аркадий! А почему, позвольте спросить, Костик, а не Константин?
– Не знаю, привычка, наверное – все друзья так зовут! Впрочем, это не важно, как хочешь, так и называй! Важно сейчас другое. Ты, насколько я правильно понял, говорил, что собирался вернуться на самолет. Так?
– Ну, говорил, только мне кажется, что необходимость в этом уже отпала. Ты ж там вроде всех проверил?
– Да я-то проверил – живых там больше нет! Но дело сейчас не в этом. Дело в том, что на Яне надета юбка, а здесь все-таки тайга, да еще и болото в придачу! Ближе к ночи от комарья, мошки и еще какого-нибудь гнуса спасу не будет, а она у тебя с голыми ногами! Опять же питаться чем-то нужно! Так что придется тебе, Аркадий, как самому мобильному из нас, смотаться на самолет и, пока его еще окончательно не засосало, добыть для Яны какие-нибудь штаны да прихватить несколько коробок с обедами!
Неприязненно посмотрев на Костика, Аркадий сквозь зубы процедил:
– С обедами, допустим, все более-менее понятно, но где я штаны возьму?
– Не догадываешься? Найди сопоставимую по размеру с Яной женщину и стяни с нее! В нашем положении не до церемоний!
Брезгливо поморщившись, Аркадий, тем не менее, молча встал и пошел по направлению выглядывающего из воды окончанию самолетного крыла.
Глядя в спину осторожно ступившего на скользкую плоскость Аркадия, Яна тихо произнесла:
– Извини, Костик, я так и не поблагодарила тебя за спасение… Так что, спасибо!
– Не могу сказать: не за что! Так что, пожалуйста! – улыбнулся в ответ молодой человек. – Извини и ты меня, что лезу не в свое дело, но, по-моему, твой благоверный – порядочный сноб!
– Он мне не благоверный, мы не женаты!
– А-а! Ну, тогда у тебя есть еще время… Если что!
Яна смерила Костика недобрым взглядом и, промолчав, отвернулась.
Через полчаса вернулся Аркадий, неся в руках добытые в самолете трофеи. Положив рядом с Яной шесть коробок готовых обедов и свободного покроя, немного расклешенные снизу джинсы, он направился в обратную сторону.
– А теперь-то зачем! – вслед ему крикнул Костик.
– Про воду ведь ты не подумал, умник! Из болота, что ли, хлебать собрался? – с явным злорадством ответил Аркадий.
Помимо упаковки бутилированной воды, Аркадий еще принес с собой три пледа, что было весьма разумно и вызвало серию одобрительных восклицаний со стороны Костика. Яна безучастно сидела в стороне, отсутствующим взглядом глядя на полузатонувший силуэт самолета.
– Нужно определиться с нашими дальнейшими действиями! Что скажешь, летчик? – обратился к Аркадию Костик.
– А чего тут определяться? Самолет пропал с радаров, связи не было, в аэропорт прибытия самолет не прилетел, следовательно, произошло крушение либо аварийная посадка. Поисково-спасательная операция наверняка уже идет полным ходом! Искать будут самолет, и если найдут его, соответственно, найдут и нас! Нам остается только ждать и ждать здесь!
Доводы профессионального пилота были весьма убедительны, и компания выживших единогласно решила разбить временный лагерь на лесной опушке в прямой видимости места крушения самолета.
Огромной удачей оказалось наличие у Костика одноразовой газовой зажигалки, с помощью которой был разведен небольшой костер. Разогрев на огне костра принесенные Аркадием аэрообеды, молодые люди поужинали и стали готовиться ко сну. Яна сразу завернулась в свой плед, соорудив некое подобие спального мешка. Джинсы, добытые Аркадием, были еще влажные и сейчас висели на суку ближайшей сосны, а предостережение Костика об активизации к ночи множества разновидностей таежных кровососов с наступлением темноты быстро получило свое подтверждение, проявившееся в быстро нарастающем комарином писке, жужжании и стрекотании сотен невидимых лесных насекомых. Следуя удачному примеру Яны, Костик с Аркадием тоже завернулись в свои пледы.
Ушедший в прошлое день был долгим, напряженным и страшным. Он, словно изголодавшийся вампир, долгое время не ощущавший вкуса крови, выпил всю энергию из организмов выживших в авиакатастрофе молодых людей, лишив их последних сил к сопротивлению глубокому беспробудному сну. Конечно, мужчины должны были разделить ночь пополам и спать по очереди, дабы своим дежурством обеспечить безопасность спящих путем поддержания огня в костре и своевременной подачи сигнала тревоги в случае приближения к лагерю незваных гостей дикого нрава с полными пастями крепких острых клыков, недостатка в которых среднерусская тайга никогда не испытывала.
По счастливому стечению обстоятельств ночь прошла спокойно и, за исключением комариных укусов, более никаких неприятных сюрпризов не преподнесла. В это утро Костик проснулся первым и сразу посмотрел на циферблат наручных часов. Стрелки показывали восемь сорок пять. Солнце давно уже встало и, несмотря на сравнительно ранний час, припекало довольно чувствительно. Что же будет днем?
Бросив взгляд на слегка дымящееся еще кострище, Костик переключил свое внимание на болото. Наличие под грязной, сплошь покрытой зеленой ряской болотной водой инородного тела в виде огромного лайнера угадывалось лишь по торчащему на поверхности белому хвосту с изображением на нем государственного флага. Через несколько часов болото окончательно скроет следы крушения, и продолжать поиски спасателям будет весьма затруднительно, если вообще не невозможно!
В ожидании пробуждения своих товарищей по несчастью, Костик решил размять конечности и немного прогуляться, несмотря на то, что поврежденная нога в области голеностопного сустава за ночь отекла и онемела. Опираясь на трость, Костик медленно поднялся на пригорок, с которого начинался лес, и, немного отдышавшись, вошел в дикую нехоженую чащу. В лесу было заметно свежее – густые кроны высоченных деревьев надежно защищали покрытую мягким зеленым ковром лесную почву. Мох и трава были влажными от еще невысохшей утренней росы. Углубившись в лесные заросли метров на тридцать, Костик набрел на небольшую полянку, сплошь заросшую земляничными кустиками. Удивительно, но каждый обследованный Костиком куст был отягощен весом нескольких крупных, размером почти с садовую клубнику, ягод. Было довольно странно видеть спелые земляничные ягоды на границе июля и августа – не сезон же! В подмосковных лесах земляника отходит уже ко второй половине июня, а здесь, в тайге, значит, нет? Что ж, приятный сюрприз! Скинув с себя ветровку, Костик связал между собой ее рукава, соорудив некое подобие холщовой сумки, и набрал достаточное количество ягод, чтобы накормить всю компанию ароматным фруктовым завтраком.
Вернувшись в лагерь, Костик застал Аркадия за попытками разжечь потухший ночью костер путем раздувания теплящихся еще углей.
– Эй, ты где ходишь? Дай зажигалку, костер не могу разжечь! – раздраженно обратился к Костику Аркадий.
– Зачем тебе костер, замерз что ли?
– Чего непонятного, еду надо разогреть, или ты жрать не хочешь?
Костик вздохнул и тоном учителя, объясняющего недалекому ученику прописные истины, ответил:
– Послушай, Аркадий! У нас осталось всего три порции обедов, а когда придет помощь, если вообще придет, неизвестно, так что еду нужно экономить! Я тут ягод собрал, в качестве завтрака сойдет, а обеды вечером съедим… Вот что делать дальше, если нас не найдут в самое ближайшее время – вопрос!..
Недовольный полученным выговором, Аркадий отодвинулся от кострища и улегся на свой плед, демонстративно повернувшись к Костику спиной. Костик, пожав плечами, положил сумку-ветровку перед Яной. Та, благодарно улыбнувшись, потянулась за ягодой.
Весь день молодые люди провели в праздном безделье. Костик, решив еще раз прогуляться, попробовал обогнуть болото по кромке леса, но смог пройти не более ста метров, уперевшись в непроходимый бурелом. Пришлось возвращаться. Зато на обратном пути он нашел несколько крупных подосиновиков. Можно будет запечь грибы на костре.
В течение всего дня Аркадий, как мог, пытался наладить несколько ухудшившиеся отношения с Яной, но преуспел в этом несильно. Девушка вела себя отстраненно и на обращения к ней реагировала с ленивым равнодушием.
Костик, дабы не быть впоследствии в чем-либо обвиненным, весь день старался держаться от Аркадия и Яны в стороне. Когда стрелки часов приблизились к позиции девятнадцать, он молча развел костер, на котором разогрел оставшиеся обеды и запек грибы.
После ужина Костик обмолвился о необходимости несения ночных дежурств и с удивлением наткнулся на стену непонимания и противодействия со стороны Аркадия, ни в какую не желавшего бодрствовать половину ночи.
– Не хочет он, давай я буду с тобой дежурить! – устав от препирательств представителей сильного пола, выдвинула свою кандидатуру Яна, мгновенно сбив спесь с упивавшегося своим непрошибаемым упрямством Аркадия.
– Я…, я не то что не хочу…, я просто не считаю это такой необходимостью, но если большинство за дежурства, я, конечно, согласен…
Оправдание Аркадия выглядело до того нелепо и жалко, что Костик опустил глаза, только бы не встретиться взглядом с Яной.
Время дежурства Костик распределил на темное время суток, по четыре часа на смену: с двадцати двух до двух часов первая смена и, соответственно, с двух до шести часов утра – вторая.
Жребий, брошенный молодыми людьми, определил время дежурства Костика в первую смену, и ровно в двадцать два ноль-ноль он устроился у костра ближайшие четыре часа слушать загадочные звуки тайги, периодически подбрасывая в огонь заранее подготовленные сухие ветки.
Глава 8
Ночь в тайге ни коим образом не может отождествляться с понятиями сон, отдых и покой применительно к ее коренным жителям. Тайга спит днем, но стоит только медленно ползущему к горизонту солнцу последними своими лучами напоследок позолотить верхушки деревьев, наползающие снизу сумерки беззвучным будильником возвращают к активной жизни все летающее, ползающее, прыгающее и бегающее население леса.
Первыми, по установленным с начала времен матушкой-природой правилами, просыпаются самые маленькие таежные обитатели. С первыми сумерками таежное воздушное пространство переполняется скоплением сотен тысяч едва заметных, но оттого не менее кровожадных крылатых вампиров.
Из своих невидимых норок, щелей и иных укрытий в поисках пищи на поверхность выползают жуки, пауки и прочие разновидности членистоногой лесной пехоты.