Ульяна: от судьбы уйдешь
- -
- 100%
- +
Из всех исторический личностей мужчина особенно уважал Маршала Победы не только за его заслуги, но и за человеческие качества, о которых читал. Одно то, что Георгий Константинович мог, чувствуя свою правоту, довольно в резкой форме возразить самому Иосифу Сталину говорило о многом. Мало кто на такое решился бы. Он гордился тем, что носил с отважным полководцем одно имя.
Внутри и снаружи был декор на военную тематику: ружья, пистолеты, гранаты, солдатские шинели, каски и так далее, даже один пулемет имелся. На стенах изображены танки и самолеты. В самом ресторане располагалась небольшая сцена для музыкантов, возле нее площадка для любителей потанцевать. Остальное пространство занимали столики, накрытые скатертями с изображением географических карт, на которых стояли небольшие светильники, пепельницы, салфетки и приправы.
Бандиты любили поиздеваться над официантами. Например, нагревали зажигалкой черенок ложки и просили заменить, потом потешались над тем, как бедолага корчится от боли. Это одна из самых безобидных забав. Случались и ситуации посерьезней: посетители хватались за ножи, устраивали перестрелки, даже пытались срывать со стен оружие, но, к счастью, оно не было заряжено. Декор страдал, но не сильно, так как Георгий Павлович старался использовать то, что прочнее, а вот стекла выбивали часто. Иногда возмещали ущерб, отстегивая купюры с барского плеча, а порой приходилось восстанавливать все самостоятельно.
Из блюд большим спросом пользовалась осетрина, особенно шашлык. Заливное из говяжьего языка считалось деликатесом, его тоже часто заказывали. Среди дам популярность приобрел коктейль из крабов с апельсинами. Хотя Георгий Павлович не был сторонником заморских рецептов, уверенный в том, что нет ничего вкуснее своего родного, поэтому большинство позиций меню относились к русской кухне. Но в качестве эксперимента он периодически добавлял иностранные блюда, часто адаптировал их по своему усмотрению, они тоже привлекали внимание посетителей.
Приняв душ и выпив чашку кофе, Георгий Павлович вышел из квартиры и спустился вниз. У подъезда его, как всегда, ждала машина. Неторопливой, но уверенной походкой он направился в сторону черного автомобиля Ford Scorpio. Мужчина понты не любил, поэтому при покупке искал не крутое, а удобное транспортное средство. Но на безопасности не экономил, после устройства ресторана это стало первоочередным вопросом. Охраны было нанято немало.
В свои сорок семь лет он оставался привлекательным. Густые темно-русые волосы с проседью чуть вились и в сочетании с голубыми глазами придавали благодушный вид. А крепкое телосложение говорило о том, что его обладатель не только добрый человек, но и сильный, и податливым точно не является. «Строгий, но справедливый» – это известное определение было как раз о Георгии Павловиче.
– Доброе утро! – поприветствовал его водитель.
– Здравствуй, Матвей!
На несколько минут воцарилась тишина. Шофер предчувствовал, что хозяин сейчас начнет расспрашивать о сыне, и это не располагало к продолжению разговора. Отец многого не знал о похождениях отпрыска, который с некоторых пор стал проживать в отдельной квартире, зато охрана часто была в курсе. А она любила пообсуждать барчука. Поначалу наследник и водителю звонил, просил забрать пьяного из какого-нибудь бара, но потом понял, что это все равно, что сказать то же самое отцу.
Между молодыми мужчинами уже давно укрепилась вражда, которая проявлялась в открытых конфликтах, но имела и подводные камни. Водитель презирал избалованного папиного сынка за его праздный образ жизни, высокомерие, лицемерие, подхалимаж к нужным людям и подлость по отношению к остальным, а тот в свою очередь ненавидел его за правильность и близость с отцом. Отчасти это была ревность, так как Георгий Павлович всегда по-доброму и с уважением отзывался об одном из своих самых преданных работников, но, главным образом, его бесило то, что благодаря жалкой обслуге его приключения становились достоянием семьи.
Матвей не любил стучать, именно такое ощущение появлялось у него каждый раз, когда хозяин спрашивал о сыне, но во лжи и укрывательстве неблаговидных поступков тоже не видел смысла, так как правду Георгий Павлович мог узнать от кого-то другого, а доверие к нему уже будет подорвано.
Кареглазый мускулистый мужчина с темно-русыми волосами двадцати семи лет устроился водителем три года назад. Примерно в то же время у его матери начались серьезные проблемы с сердцем, и он обрадовался тому, что подвернулась доходная работа, которая пришлась по душе. Большую часть суток он был занят различными поручениями и времени на различные секции не оставалось. Ненормированный график тоже не позволял их посещать, однако он следил не только за здоровьем матери, но и за собственным. В свободные минуты, чаще всего поздно вечером, поднимал штангу и две гири по двадцать четыре килограмма каждая, которые находились в его комнате. Начинал когда-то с шестнадцати, потом решил, что пора переходить к более серьезному весу. Упражнения продумывал тоже самостоятельно.
– Ну, что там мой сын на этот раз натворил? – поинтересовался Георгий Павлович.
За вопросом последовал еле уловимый на слух вздох сожаления водителя.
Глава 8
Вопрос Георгия Павловича не застал Матвея врасплох, но затронул нежелательную тему. Водитель чаще всего отвечал, не вдаваясь в подробности, и родитель сам приходил к пониманию подвигов своего отпрыска. Сделать это было не сложно, так как тот разнообразием не отличался, суть обычно заключалась в злоупотреблении горячительными напитками и увлечении женским полом.
– Ничего нового, – Матвей хотел продолжить, но хозяин его опередил.
– Опять напился?
– Да, перебрал.
– Зная моего сына, могу сделать вывод, что это еще мягко сказано, – горько вздохнул Георгий Павлович. – И, конечно же, снова садился пьяным за руль?
Водитель молча кивнул.
– Зря я пошел у него на поводу в прошлом году и купил Mercedes-Benz. С этими бесконечными ремонтами мог бы уже два таких автомобиля приобрести. Надо было Жигули брать, пусть бы щеголял по дорогам, глядишь, меньше бы колесил после баров. Целее были бы и он, и машина. Хотя с него как с гуся вода.
Временами у мужчины возникала потребность выговориться, и в таких ситуациях чаще всего невольным слушателем проблем выступал Матвей. Жену волновать не хотелось, перед друзьями надо было держать марку, с малознакомыми людьми откровенничать и вовсе не хотелось, оставался верный помощник.
– Шлюх, поди, опять снимал?
– С Анжелкой развлекался.
– Не доведет его до добра эта девица. Одни бабы спасают, а другие губят. Эта как раз из последних. Уволил бы ее, да ведь это не поможет, и с работой она справляется хорошо, – сетовал Георгий Павлович.
– Приехали!
Матвей вышел и открыл хозяину дверь.
– Будь наготове, скоро поедем в банк. А пока можешь покурить.
– Хорошо. Только ведь я не курю, вы же знаете.
– Это я так, к слову, – дружелюбно улыбнулся мужчина. – Знаю, потому и ценю. Сам грешен этим делом, а вот запаха сигарет от посторонних не переношу.
Из банка вернулись часам к одиннадцати.
– Можешь пока ехать, дальше я сам, возвращайся к шести вечера.
– Хорошо.
Матвей сел в машину. Он ездил на Форде с разрешения шефа и в свое личное время.
– Постой! – Георгий Павлович остановил его на пороге своего кабинета. – Совсем забыл! Хотел еще утром тебе отдать, вот лекарство для матери. Передай, пусть выздоравливает.
– Спасибо большое! Мне самому его ни за что не достать.
– Рад помочь!
Когда Матвей вышел из ресторана, то пожалел, что не сделал этого пятью минутами раньше, так как увидел, как паркуется черный «шестисотый» Мерседес. Из него вышел молодой человек двадцати трех лет. Волосы такие же, как и у водителя, темно-русые, только глаза серые. Телосложение тоже похоже, но в отличие от работника, парень занимался не самостоятельно, а посещал спортзал в свободное от разгульной жизни время.
Игорь не был трудоголиком, как отец, чувство ответственности также не являлось его отличительной чертой. Больше всего он любил развлекаться, чем каждый вечер и занимался. Утром отсыпался и в ресторане появлялся лишь ближе к обеду, полдня занимался делами, потом снова пускался во все тяжкие. Предпринимательская жилка у него присутствовала, и при желании он мог бы многого добиться самостоятельно, а не с помощью отца, но лень сдерживала редкие позывы к продуктивному труду.
В ресторане он имел все полномочия и числился управляющим. У него был свой отдельный кабинет, где парень и пребывал большую часть времени, но, придя, обычно сначала занимал один из столиков, чтобы пообедать. Если Георгия Павловича все уважали и боялись, то его сына просто боялись, так как в его голову могла прийти любая блажь, а невыполнение грозило увольнением. Отец порой вмешивался и пресекал закидоны сына, но это происходило не всегда, о некоторых эпизодах он так и не узнал, а рисковать и проверять благосклонность удачи у подчиненных желания не было, так как своими рабочими местами все дорожили. Другого такого руководителя, как Георгий Павлович, не найти.
– Ну, что, шестерка, накапал на меня бате? – Игорь вылез из автомобиля и шел навстречу, покручивая брелок с ключами и жуя жвачку.
Матвей хотел пройти молча, но парень явно нарывался на драку и толкнул плечом.
– Полегче на поворотах, дятел! – с вызовом произнес Игорь.
Все еще оставалась слабая надежда на то, что удастся разойтись без кулаков, поэтому водитель ничего не ответил и пошел к машине. Характер у него был не взрывной, он мог долго сносить обиду, но стоило последней капле переполнить чашу терпения, как ставил обидчика на место таким образом, что у того повторной мысли об оскорблении не возникало. Но это происходило крайне редко, и в данный момент был не такой случай.
– Зассал? – развернул его к себе лицом заносчивый парень.
Матвей не хотел лишний раз волновать мать и появляться перед ней в побитом виде, поэтому сделал над собой усилие и предпринял последнюю попытку уйти. Ему хотелось поскорее сесть в машину и оказаться дома. Зинаида Андреевна знала, что сын может появиться в любой момент, поэтому у нее всегда было наготове для него что-нибудь вкусненькое. От мысли об этом потеплело на душе, и он решил во что бы то ни стало не идти на поводу у Игоря. Однако следующая выходка вывела его из себя.
– Эй, ты, кусок дерьма, кому говорю, стой!
С этими словами парень пнул его ногой в зад.
– Как ты меня достал, гаденыш! – не выдержал Матвей.
Он размахнулся, чтобы нанести удар, но Игорь успел увернуться.
– Наконец-то! Ну, ты и тормоз! – оскалился он, довольный тем, что нарвался-таки на желаемую реакцию.
Ответный удар Панова не заставил себя долго ждать, но и он сработал вхолостую. На крыльце ресторана появилась Анжела, а за ней следом вышел Георгий Павлович.
– Что вы тут устроили! – возмутился он.
– Все путем! Чего ты суетишься? – Игорь был разочарован появлением отца.
Ночной алкоголь еще не успел из него выветриться и требовал приключений, поэтому перед тем, как приступить к ежедневной рутине, хотелось устроить небольшой кипиш. Поединок с водителем помог бы взбодриться, но его так неожиданно прервали, а парень только вошел во вкус.
– Матвей, поезжай, – Георгий Павлович посмотрел на шофера, тот кивнул в ответ и уехал. – А ты, Игорь, следуй за мной!
– Слушаюсь, ваше высочество!
– Не паясничай!
Поведение Панова старшего говорило о том, что он недоволен случившимся, в то время как младшего происходящее явно позабавило.
Глава 9
Настроение с утра у Георгия Павловича было неопределенное. Каждый раз он просыпался примерно с одной и той же мыслью: «Что приготовил для него грядущий день?» Разговор с водителем о сыне оптимизма не придал. С раннего детства родители учили его быть порядочным человеком, уважать старших, отвечать за свои поступки, стараться быть справедливым во всем. Именно эти наставления и были всегда его ориентирами в жизни. Мужчина искренне недоумевал, почему Игорь всего этого не понимает и ведет себя в точности до наоборот.
Чувство негодования, недовольства и безысходности было выражено в его степенной походке. Он уже потерял веру в то, что сын когда-нибудь изменится, это ощущение угнетало и капля за каплей убивало день за днем.
Молодой человек, напротив, ощущал себя довольно свободно. Он вальяжно подошел к одному из четырех стульев для посетителей, нехотя рухнул на него и зевнул, изображая скуку и демонстрируя нежелание слушать очередное нравоучение отца.
– Нет нужды спрашивать у тебя, кто зачинщик, и так ясно, что это ты, – произнес обвинительным тоном Георгий Павлович.
– Ну, раз тебе и так все известно, то что я тут делаю? Пойду, пожалуй, а то уже желудок сводит, надо бы что-нибудь в него закинуть, – Игорь встал со стула.
– Сядь! – рявкнул отец. – Успеешь еще набить свое брюхо!
– Ладно, ладно, не кипятись, – сын опустился обратно.
– Ты ведешь себя недопустимо!
– Ну, началось, – вздохнул Игорь и снова попытался подняться. – Я все-таки пойду.
– Ты не двинешься с места, пока не выслушаешь все, что я собираюсь сказать! – надавив на надплечье, Георгий Павлович силой заставил его вернуться на стул.
– Мне известно наперед все, что ты можешь мне предъявить. Когда ты уже перестанешь читать мораль?
– Когда ты прекратишь вести себя как полный кретин!
– Так, переходим к оскорблениям.
– Ты сейчас и не такое услышишь! Разговор только начался.
– Что ж, если тебе так необходима эта формальность, – пожал плечами Игорь.
Георгий Павлович смотрел на сына и не мог понять, как тот милый малыш, которого он двадцать лет назад держал на руках, мог превратиться в такого циника. Хотя, если поразмыслить, уже в три года стали появляться нехорошие задатки, но тогда он не придавал этому особого значения, списывая все на возраст. Казалось, что со временем это пройдет, сын сам все поймет, но с годами поведение Игоря становилось только хуже. Он подумал о том, что слишком много времени проводил на работе и непозволительно мало посвящал семье. Жена мирилась с этим, она понимала, как это важно для него, а сын нуждался в отце. Он упустил этот момент, и теперь вдруг ощутил себя ненужным. Дежурных наставлений о том, что взрослых надо уважать и слабых не обижать, явно недостаточно. Сын больше не радуется встречам с ним, а тяготится ими, он не предлагает вместе провести время, куда-нибудь сходить, заняться общим делом, у него давно уже своя жизнь, в которой есть место для кого угодно, только не для родителей. Жена всегда была мягкой и во многом ему потакала, но нельзя обвинять ее в этом, так как муж вообще практически отстранился от процесса воспитания.
Пока шел от крыльца ресторана до своего кабинета Георгий Павлович заготовил целую тираду, так хотелось отчитать Игоря за его выходки, а теперь пыл угас, ему на смену пришло ощущение собственной вины, и ругаться с сыном расхотелось.
– Тебе надо пересмотреть свое отношение к жизни, – начал отец.
– Зачем? Меня и так все вполне устраивает, – перебил его Игорь.
– Ежедневные пьянки не лучшим образом скажутся на твоем здоровье и многочисленные связи с женщинами тоже до добра не доведут, нет в этом ничего хорошего. Неужели ты сам этого не понимаешь?
– Ну, не скажи! Очень даже хорошо, и мне, и женщинам.
– С тобой просто невозможно говорить серьезно!
– Почему же? Вот на днях сказал одной путане, что хочу на луну слетать. А она мне: «Ты серьезно?» Отвечаю: «Конечно!» Так что, как видишь, могу и серьезно пообщаться.
– Ты невыносим! И с каждым днем становишься только хуже!
– Уж, какой есть.
– Жениться тебе надо!
– Опять старая песня! Мне еще только двадцать три – гуляй да гуляй, а ты «жениться»! Куда спешить? Успеется.
– Я не вижу другого способа тебя изменить.
– А ты думаешь, что женюсь и буду дома сидеть, как старый пень? Стану белым и пушистым домашним мальчиком?
– С такими, как Анжела, конечно, не станешь!
– А с какими, позволь узнать, стану? Какая женщина способна, по-твоему, изменить меня до неузнаваемости?
– Скромная, добрая, порядочная, честная и верная.
– Ух ты, сколько качеств! Целомудренную пропустил! – усмехнулся Игорь. – Где ж отыскать такую, не подскажешь? Как только найдешь, свистни, сразу женюсь!
– Там, где ты ошиваешься, такие девушки не ходят.
– А где же они ходят-бродят? По библиотекам, театрам да операм в поисках невесты слоняться не собираюсь.
– Зато по злачным местам с превеликим удовольствием!
– Да! Потому что там не так скучно! Уясни себе, наконец, что я не собираюсь жениться в ближайшие лет десять, а может, и дольше. Для того, чтобы это случилось сейчас, должно произойти нечто невероятное. Бабы существуют для того, чтобы их трахали, а для этого штамп в паспорте не нужен.
– Ты рассуждаешь, как подлец.
– А подлецов многие девушки любят! И подлецу все к лицу – сплошные плюсы!
– Ну, как с тобой разговаривать?!
– А я тебе сразу сказал, что дохлый это номер, – Игорь в очередной раз поднялся со стула. – Если мы закончили, то позвольте откланяться. Кушать очень хочется, а родной папа хочет, чтобы я опух с голода и коньки отбросил.
– Можешь катиться на все четыре стороны. Разговор окончен!
– Наконец-то!
Игорь с нескрываемой радостью покинул кабинет отца и направился в зал, чтобы занять свой любимый столик у окна. Георгий Павлович долго не мог прийти в себя после разговора с сыном. Как до него достучаться, он не знал и не видел выхода из тупиковой ситуации. Была слабая надежда на то, что женитьба поможет Игорю измениться в лучшую сторону, поэтому он и затеял этот разговор. Если рядом с ним будет достойная девушка, у него появится шанс исправиться. Верилось в это с трудом, чем дальше, тем меньше, но жить с тем, что собственный сын так и останется мерзавцем, невыносимо.
Мужчина погрузился в свои думы в ожидании вечера.
Глава 10
Игорь остановился на пороге зала ресторана и огляделся. Во-первых, хотел оценить окружающую обстановку, помещение заполнено посетителями примерно наполовину, во-вторых, искал глазами Анжелу. Он был уверен в том, что она ждет его появления и не сомневался в том, что, отыскав, сразу же встретится с ней взглядом. Так оно и произошло. Подмигнув ей, парень расположился поудобнее за излюбленным столиком. Официантка тут же подбежала, улыбка не сходила с ее лица.
– Нафига ты доложила отцу обо мне и Коробке? – резко спросил Игорь, переиначив фамилию Матвея Коробова, сделав ударение на последнем слоге.
– Я просто боялась, что ты можешь пострадать в этой драке, – от грубого тона улыбка спала с лица Анжелы.
Парень не был обижен на подругу, ему даже льстила ее забота, но он считал, что обязан удерживать позицию лидера в их отношениях, женщина должна знать свое место, слушаться во всем, а проявлять инициативу ей чревато, если только это не касается секса, да и там все зависит от ситуации. Ей следует уяснить, что мужчина главный везде, чего бы это не касалось.
– Выходит, ты не верила в мою победу, думала, этот ублюдок меня сделает? – заговорило уязвленное мужское самолюбие.
– Конечно, нет, – затараторила девушка. – Но мне не хотелось, чтобы тебе было больно.
– Настоящий мужчина должен уметь терпеть боль. Я не какой-нибудь там слабак, чтобы прятаться в кусты от того, кто мне противен.
– Я никогда не считала тебя таким, ты ведь знаешь.
– В курсе, – Игорь улыбнулся.
Он решил, что сказанного достаточно и пора сменить гнев на милость. Лицо официантки моментально засияло, и вернулась утраченная улыбка.
– Тебе, как обычно? – спросила она, перейдя к вопросу о выборе блюд.
– Да.
Все работники прекрасно знали, как Игорь ненавидит ждать, поэтому заказ был исполнен по возможности быстро, и вскоре Анжела принесла молодому хозяину бифштекс с кровью, салат из морепродуктов, овощную закуску и виски.
– Загляни ко мне в кабинет через часок, – велел он официантке, которая пришла для того, чтобы убрать со стола.
– Я постараюсь, – снова улыбнулась она.
– Ты у меня исполнительная, так что жду! – Игорь шлепнул девушку по попе. – Работница ты незаменимая, можно сказать, передовая труженица, но, думаю, справятся как-нибудь без тебя полчасика.
Не в его правилах было церемониться с женщинами, кроме того, их отношения ни для кого не являлись тайной, поэтому он не считал нужным делать вид, будто между ними ничего нет, и умение придерживаться рамок приличия тоже не входило в число его достоинств.
– Я приду!
Она собрала всю посуду и унесла. Игорь переместился в свой кабинет. Вскоре после этого появился Генка. Черноглазый парень, абсолютно лысый, старше Панова-младшего на шесть лет, из числа охранников он был ближе всех к нему. Только его Игорь иногда брал на свои гулянки, а тот, несмотря на то, что женат, не прочь поразвлечься и умел держать язык за зубами.
– Игорь Георгиевич, вам что-нибудь нужно? – заискивающе спросил он, перешагнув порог кабинета.
Охранник всегда был готов выполнить любое поручение молодого хозяина, чего бы это ни касалось. Противозаконные действия, сомнительные сделки, мелкие поручения, драки, обман, кража – он рад сделать что угодно. Для него тоже не существовало границ дозволенного, именно это их и сблизило.
Игорю нравилось иметь в услужении безотказного исполнителя своих прихотей, который с первозданным рвением принимал участие в его авантюрах. Ощущение власти доставляло удовольствие и поднимало самооценку, которая и без того зашкаливала.
– Дай-ка подумать, – парень, размышляя, покрутил кистью левой руки.
Генка подошел к столу, готовый внимать каждому слову, будто, сократив расстояние, он быстрее услышит поручение, а значит, скорее все исполнит.
– Нет, пока свободен, – Игорь махнул той же ладонью.
– Хорошо, – Генка развернулся и хотел уйти, но Панов его остановил.
– Хотя погоди, принеси-ка мне сигареты, – приказал он, пошарив по карманам кожаной куртки и не найди там пачки.
– Уже несу, – охранник быстрым шагом направился к выходу.
Не успел он скрыться, как в дверном проеме появился Толик Горелко. Игорь к труду не рвался, но приходу бывшего одноклассника тоже не обрадовался. Худощавый парень в темном спортивном костюме не первой свежести, невысокого роста, рыжий с карими глазами, не стал спрашивать, желают ли его принять, и есть ли на это время, а прошел и рухнул на стул.
– Что это? – Игорь услышал, как на пол что-то упало.
– А, ерунда, перо вывалилось, – Толик поднял складной нож и положил обратно в карман.
Для него уже давно холодное оружие стало самым быстрым способом разжиться деньгами.
– Горю я, Игорек, дай денег! – перешел он сразу к сути своего визита.
– Даже не сомневался в твоих меркантильных интересах.
– Чья бы корова мычала!
– В том то и дело, что я тебе не дойная корова. Прекращай сюда шастать!
– Да ладно тебе, мы ведь друзья.
– Были когда-то, до того, как ты нариком заделался. Ты посмотри на себя, выглядишь, как чмо. В душе давно был? Ты уже, наверное, забыл, что такое мыло.
– Что ты меня лечишь, лучше бабок подкинь!
– Если до тебя еще не дошло, то отвечаю прямо – нет! Хочешь, могу распорядиться насчет хавчика.
– Обойдусь. Слушай, ну, дай, последний раз, клянусь!
– Кем, мамой или папой? – усмехнулся Игорь.
– Зачем ты так? – прошипел Толик.
– Ладно, не злись. Но ты после их смерти совсем с катушек слетел, а был нормальным парнем. Тебе ведь на дозу надо.
– Давно ли таким правильным заделался? Последний раз спрашиваю, дашь или нет? – кричал и требовал одноклассник, а в глазах читалось отчаяние.
Игорь вспомнил, как они вместе мутили с девчонками в старших классах. Когда-то они и в самом деле были не разлей вода. А сейчас Толик сидит напротив него, такой жалкий, трясется от ломки и явно не в последний раз просит денег.
– Так и быть, держи, – Игорь достал из кармана джинсов кошелек, открыл его, достал несколько купюр и кинул на стол.
– Спасибо, друг! – взбодрился Толик. – Я отдам!
– Ага, в другой жизни! Пока только берешь.
– Да, ладно тебе, потом все и верну, – подскочил друг. – Ну, я побежал.
– Светке привет.
Парень, не ответив, скрылся за дверью, но закрытой она была недолго, в проеме показалась сначала лысая голова Генки, потом и он сам.
– Вот сигареты, – положил он пачку на стол. – Что-нибудь еще?
– Нет, будешь нужен, вызову.
– Хорошо, Игорь Георгиевич.
Но, кроме Генки с Толиком, в тот день были и другие посетители в кабинете управляющего.
Глава 11
Еще пять лет назад семья Горелко жила более чем благополучно. Ее глава, Михаил Александрович был владельцем самой крупной в городе станции по ремонту автомобилей. Удачное расположение, недалеко от центра города, имело свое значение, но определяющим успешность фактором служила отличная репутация, наработанная годами. Неверное, не было ни одного автолюбителя, который не знал бы о существовании этой станции.