- -
- 100%
- +
Liz Fielding
SOS. Convenient Husband Required
* * *Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.
Это издание опубликовано с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б. В./С.а.р.л.».
Иллюстрация на обложке используется с разрешения «Арлекин Энтерпрайзиз II Б. В./С.а.р.л.».
Товарные знаки Harlequin и «Арлекин» принадлежат «Арлекин Энтерпрайзиз лимитед» или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.
Эта книга является художественным произведением.
Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.
Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.
Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.
Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.
SOS. Convenient Husband Required
© 2010 by Liz Fielding
«Сладкое королевство»
© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012
© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2012
Глава 1
Наблюдая за человеком за письменным столом, Мей Колридж мучительно старалась осмыслить то, что он ей только что сказал.
Ее дед оставил очень простое завещание: кое-какая мелочь доставалась местным благотворительным организациям, все остальное – единственному оставшемуся в живых члену семьи. Ей.
Налоги на наследство съедят почти все, кроме самого дома. Она всегда это знала. Но у нее нет и никогда не было другого дома. Только Колридж-Хаус. И вот теперь она потеряет его. Из-за какой-то оговорки в завещании столетней давности.
– Я не понимаю, – сказала она наконец, признавая свое поражение, – почему вы не сообщили об этом раньше, когда читали завещание дедушки?
– Как вам, несомненно, известно, – несколько напыщенно произнес Фредди Дженнингс, – дела вашего дедушки до недавнего времени вел дядюшка моего отца. Ваш дедушка составил завещание после смерти вашей матери…
– Это было почти тридцать лет назад! – протестующе воскликнула Мей.
Фредди пожал плечами:
– Поверьте, я потрясен так же, как и вы.
– Сомневаюсь. Фирма Дженнингс занималась делами семьи Колридж на протяжении нескольких поколений. Как вы могли не знать?
Фредди беспокойно заерзал в кресле:
– Часть архивов Колриджей была повреждена несколько лет назад во время наводнения. Наличие этой конкретной оговорки обнаружилось только тогда, когда я подал прошение об утверждении завещания судом.
Мей казалось, что она вступила на зыбучие пески. Она была уверена, что это какая-то ошибка и Фредди просто поднял много шуму из ничего.
У нее отнимают все, что она знала и любила.
– Последний раз оговорка могла рассматриваться в тысяча девятьсот сорок четвертом году, когда умер ваш прадедушка, – продолжал Фредди так, как будто это имело значение. – В тот момент его должны были информировать о поставленном условии.
– В тысяча девятьсот сорок четвертом году мой дедушка был четырнадцатилетним подростком, только что потерявшим отца! – крикнула она, на минуту выведенная из себя его попытками оправдать свою некомпетентность. – А поскольку он вступил в брак в двадцать три года, это условие не имело значения.
А к тому времени, когда оно стало иметь значение, инсульт сделал его инвалидом, а в его памяти образовались огромные пробелы. Так что он был просто не в состоянии ее предупредить. Она сглотнула болезненный ком в горле, не дав слезам пробиться на глаза.
– В то время люди вступали в брак очень молодыми, – сказала она.
– Тогда у них не было выбора.
– Нет.
Ее мать принадлежала к поколению женщин, сбросивших оковы патриархальных традиций, была активисткой феминистического движения и следовала лозунгу «Материнство без мужчины на шее».
Мей же придерживалась иных приоритетов.
– Вы должны признать, Фредди, что это возмутительно. И я могу оспорить этот пункт завещания, не так ли?
– Мне бы хотелось посоветоваться с судьей. Если вы подадите в суд, у вас может возникнуть проблема.
– Какая?
– Совершенно очевидно, что каждый раз, когда ваш дед переписывал завещание, ему разъясняли смысл данного условия и он мог принять меры, чтобы аннулировать его. Однако он этого не сделал.
– Но почему? Почему?!
Фредди пожал плечами:
– Возможно, таким образом он пытался поддержать семейную традицию. Или потому, что этого не сделал его отец. Дело в том, что ваш дед принадлежал к другому поколению и иначе смотрел на многие вещи.
– Но даже если так…
– Ваш дед трижды мог аннулировать оговорку, и Корона будет утверждать, что он явно хотел ее оставить. Адвокат, конечно, возразит, что, если бы у него не случился инсульт, он понял бы, в какой вы оказались ситуации, и предпринял соответствующие шаги, – добавил Фредди, желая ее утешить.
– Если бы у него не случился инсульт, я теперь была бы замужем за Майклом Линтоном.
– Мне очень жаль, Мей. Но в любом случае выплаты по наследованию будут большими. Это единственное, что я могу вам гарантировать. А денег, как вы знаете, в имении нет.
– Вы хотите сказать, что я все равно потеряю дом, – заметила Мей мрачно.
– Такие ситуации выгодны только юристам, – признал он. – Однако я надеюсь, вы сможете выручить от продажи того, что есть в доме, достаточную сумму, чтобы после уплаты налогов суметь обзавестись хорошей квартирой.
– Они хотят и налоги, и дом?!
– Одно никак не связано с другим.
Мей покачала головой. Она еще не могла поверить в реальность происходящего.
– Если бы дом отошел какой-то достойной благотворительной организации, я бы пережила, но чтобы его присвоило правительство… – У нее не хватило слов.
– Завещание вашего предка было составлено в начале девятнадцатого века. Тогда шла война. Он был патриотом.
– Ничего подобного. Он просто хотел найти управу на своего непутевого сына. Осядь и займись продолжением рода – или я оставлю тебя без гроша.
– Возможно. Но таково было условие наследования имения, и никто его так и не оспорил. У вас еще есть время, Мей. Вы можете выйти замуж.
– Это предложение руки и сердца?
– К сожалению, двоеженство у нас запрещено. – У Фредди Дженнингса есть чувство юмора. Кто бы мог подумать! – Вы ни с кем не встречаетесь? – спросил он с надеждой.
Она отрицательно покачала головой. Только один мужчина зажег когда-то пламя в ее крови, в ее теле…
– Я ухаживала за дедом и вела собственное дело. У меня не было времени принимать чьи-либо знаки внимания.
– И нет друга, который согласился бы пройти через эту процедуру?
– В данный момент на горизонте нет холостых мужчин, – ответила Мей. – Правда, существует Джед Аткинс. Он иногда помогает мне в саду. Ему за семьдесят, но он еще о-го-го. Так что мне пришлось бы за него побороться.
– Побороться?
– Мне говорили, что он очень нравится дамам в клубе Дарби и Джона.
– Мей… – робко произнес Фредди.
Она хохотала над этой поистине фантастической ситуацией. Можно ли ждать, что она воспримет ее всерьез?
– Мне кажется, будет лучше, если я отвезу вас домой.
– А у вас нет клиентов, которым нужно срочно жениться, чтобы получить вид на жительство? – спросила она, когда он провожал ее, явно опасаясь, что с ней случится истерика.
Но Фредди зря беспокоился. Она – Мери Льюис Колридж из Колридж-Хаус. Она всегда будет держаться безупречно, даже если ее сердце разорвется на части, и не собирается впадать в истерику только из-за того, что вскоре лишится имения.
– Если вы найдете нечто подходящее, – заметил он, открывая ей дверцу автомобиля, – пожалуйста, заставьте его заранее подписать брачный договор. Иначе может оказаться, что вам трудно будет отделаться от него.
– То есть тупик станет еще тупее, – сказала она и отступила на шаг. – Знаете, я, пожалуй, пройдусь пешком. Мне нужен свежий воздух.
Фредди хотел еще что-то сказать, но она уже пошла прочь. Ей требовалось остаться наедине с собой. Требовалось подумать.
Скоро она потеряет не только дом, но и привычный образ жизни. Как и Харриет Робинсон, которая больше тридцати лет была экономкой ее деда и фактически заменила ей мать.
Придется искать работу. Жилье. Или мужа.
Она купила местную газету – посмотреть, нет ли подходящих вакансий. Но для тридцатилетней женщины без диплома или хотя бы свидетельства об окончании курсов машинописи не было ничего. С другой стороны, колонка «Одинокие сердца» была переполнена. Так что с дорогим домом в качестве приданого мужа, возможно, будет легче найти, чем работу.
Хотя, если учесть, что до дня рождения осталось всего три недели, и это не так-то просто.
Адам Вейвелл перевел взгляд с малышки, спавшей в коляске, на письмо, которое держал в руке.
«Прости, прости, прости. Я знаю, что должна была сказать тебе про Ненси, но ты бы стал кричать на меня…»
Кричать на нее? Конечно, он накричал бы на нее, но что толку?
– Какие-то проблемы?
– Можно сказать и так. – Впервые с тех пор, как Джейк Эдвардс стал его личным секретарем, он пожалел, что не нанял столь же компетентную женщину. Сейчас она бы мурлыкала над младенцем. Она могла бы взять на себя роль няньки, а он спокойно продолжал бы руководить компанией. – У моей сестры не все ладно.
– Я не знал, что у вас есть сестра.
Еще бы! Он затратил немало усилий, чтобы дистанцироваться от своего семейства.
– Саффи. Она живет во Франции, – пояснил он.
Понадобился один телефонный звонок, чтобы узнать, что она сдала внаем квартиру, которую он снял для нее несколько месяцев назад. Вероятно, она жила на эти деньги, раз не просила их у него. До сих пор.
Вероятно, она находилась у отца ребенка.
Саффи звонила редко, неизвестно откуда, и все его попытки расспросить ее приводили к еще большему отчуждению. Это ее жизнь, и будьте добры не вмешиваться – пока все хорошо. Адам надеялся, что она выросла из своего дикарства и как-то устроилась. Но, решил он, перечитывая письмо, это был самообман.
«На сей раз я действительно попала в переделку, Адам…»
В переделку! Это для него не новость. «Переделки» были ее образом жизни.
«Родственники Мишеля пустили по моему следу ищеек и узнали, в каких историях я побывала девчонкой. Про наркотики, кражи в магазинах и все такое. И постарались настроить его против меня. Он получил постановление суда. Мне запретили вывозить Ненси из Франции. Он, кажется, решил отобрать ее у меня…»
Ну, это нечестно. Она уже многие годы не делает ничего плохого. Или это тоже самообман?
«Один друг вытащил нас из страны, но я не могу прятаться с ребенком на руках. Поэтому отдаю Ненси тебе».
Какой-то друг вытащил из страны, несмотря на постановление суда! Отнял ребенка у отца. К скольким и каким трюкам она прибегла? И он теперь соучастник всего этого!
Кошмар!
Только что он спокойно сидел в зале заседаний и обсуждал подробности самой крупной сделки в своей карьере, и вдруг его родственники – в который раз! – грубо вторгаются в его жизнь!
«Я хочу исчезнуть на некоторое время…»
Неудивительно. Его сестренка всегда имела привычку удирать и оставлять другим право подбирать осколки. Она убегала, пила, баловалась наркотиками – все для того, чтобы забыть огорчения. Точь-в-точь как их никчемные родители.
А он-то считал, что его сестра одумалась, собралась с силами, радуется своим успехам в качестве модели.
«Пожалуйста, ни в коем случае не обращайся в агентства, чтобы нанять няню. Они потребуют информацию о ребенке, внесут в свои реестры, и папа Ненси сможет ее разыскать…»
Боже праведный! Так кто же отец ребенка? Может быть, сестре грозит опасность?
Раздражение сменилось чувством вины. Надо найти ее, как-то уладить это дело.
В этот момент малышка зашевелилась, и возникли более спешные дела.
Саффи сумела незаметно протащить ребенка в его офис (надо будет побеседовать с охранниками!), но ждать его не стала. Надо увезти отсюда малышку, пока она не начала плакать и его семейные проблемы не стали предметом досужих разговоров.
– Может быть, мне позвонить в агентство? – спросил Джейк.
– В какое агентство?
– Насчет няни.
– Да… Нет.
Даже если страхи Саффи – просто невроз, все равно ему некуда поместить няню. В его квартире даже нет отдельной спальни – только комната на галерее, куда надо добираться по винтовой лестнице. Ребенку там, конечно, не место. И он снова перечитал приписку в конце мокрого от слез письма сестры:
«Иди к Мей. Она поможет».
Эти слова сестра подчеркнула дважды.
Мей. Мей Колридж.
Он смял письмо в руке.
Последний раз он говорил с Мей Колридж, когда ему было восемнадцать лет. Они с Саффи учились в одном классе и, хотя не были подругами, между ними существовала какая-то особая связь.
Мысль о том, что неприступная мисс Колридж будет менять подгузники ребенку, его забавляла. Но эта женщина достигла совершенства в искусстве его игнорировать.
Даже когда они встречались лицом к лицу на официальных мероприятиях, они не смотрели друг другу в глаза. Ледяная вежливость, и ничего больше.
– Могу я что-нибудь сделать? Адам покачал головой:
– Следи за тем, какие вопросы обсуждаются на собрании. – Он посмотрел на смятый листок, который все еще держал в руке, расправил его и положил в карман рубашки. Потом снял пиджак со спинки стула. – Держи меня в курсе дела. Если возникнут проблемы, немедленно сообщай. А мне надо домой.
Только котенок смог вывести Мей из прострации.
Когда она узнала, что вот-вот лишится своего дома, первым ее импульсом было спрятаться под его дряхлой уютной крышей. И там постепенно примиряться с тем фактом, что, потеряв последнего члена своей семьи, она должна вскоре потерять и все остальное. Свой дом. Свое дело. Свое будущее. Но у нее не нашлось времени для сентиментальности. Она должна в кратчайшие сроки изменить свою жизнь. Отказаться от дела, которое начала почти случайно и за несколько лет превратила в то, что придавало какой-то смысл ее жизни.
И, самое скверное, придется рассказать Робби.
Предупредить Патси и других женщин, которые приходили на несколько часов в неделю помогать убирать и готовить и рассчитывали на этот маленький заработок.
У нее не будет времени на то, чтобы оплакивать утрату их помощи и дружбы. До ее дня рождения осталось меньше месяца.
Еще вчера это ее не волновало. Она никогда не понимала, почему кто-то мечтал остановить часы на числе двадцать девять.
Ее положение в городе, приглашения в благотворительные комитеты – все это часть ее жизни. Если смотреть на вещи непредвзято, сразу видно, что приглашают не ее, а имя Колридж.
Никто не обращался бы к ней, если бы у нее не было большого зала, где можно провести собрание и к тому же хорошо поесть. Элегантный, хоть и ветхий дом с огромным садом, где удобно устраивать мероприятия.
Эти ее горькие мысли прервал жалобный писк котенка. Что-то случилось. Она быстро обнаружила комочек рыжей шерсти, отчаянно вцепившийся в ветку огромной, росшей довольно далеко от дорожки березы.
– Ой, бедненький, как ты туда попал?
В ответ котенок только запищал еще жалобнее. Она подошла поближе.
– Ну, иди сюда, ты сможешь, – звала она, надеясь заставить его спуститься вниз по ветке, которая склонялась почти до земли. Но испуганное животное, пятясь, поднималось все выше.
Мей огляделась в поисках человека, достаточно высокого, который смог бы просто снять котенка с ветки. Но вокруг никого не было. Тогда она скинула жакет, сбросила туфли, аккуратно обошла грязную лужу, ухватилась за ветку, нашла надежную опору для ноги и полезла наверх.
Адам, проклиная себя за то, что решил насладиться не по сезону хорошей погодой и пойти на работу пешком, воспользовался своим личным лифтом и вышел из офисного здания на парковочную площадку. Он надеялся взять такси на стоянке на углу, но машин не было, и он пошел в парк. Так он будет добираться чуть дольше, зато меньше шансов встретить кого-нибудь знакомого.
Не обращая внимания на прелесть солнечного осеннего утра, он одной рукой вез коляску, а другой набирал номер на телефоне, пытаясь дозвониться до кого-нибудь, кто подсказал бы ему, куда могла направиться Саффи. Десять минут спустя он выяснил, что ее квартиросъемщики, агент (или, точнее, бывший агент), даже ее подруга ничего о ней не знают.
Движение коляски опять убаюкало малышку, но Адам был уверен, что очень скоро она начнет требовать, чтобы ее переодели и накормили.
«Иди к Мей. Она поможет».
Впереди над деревьями возвышались красные печные трубы Колридж-Хаус. Многие годы он избегал этой части парка, шел самым кружным путем, лишь бы не проходить мимо злополучного дома, при виде которого он чувствовал себя полным ничтожеством.
Да, теперь он легко может покупать и продавать Колриджей. Но все равно ничего не изменилось. Ни их родовитость, ни его жалкое происхождение.
Ему было непросто просить ее о помощи. Но Мей не станет задавать лишних вопросов. Она знает Саффи, знает его. Он хотел ей позвонить, но ее номера не было в справочнике. Ничего удивительного. И может быть, так лучше.
Мей упиралась ногой в дерево и убеждала себя, что тут не очень высоко. Надо только добраться до ветки и немного по ней проползти. Когда она стояла на земле, ей казалось, что это просто.
– Бога ради! Что ты там делаешь, Мышка?
Она поскользнулась, порвала чулок и спросила себя, какие еще неприятности готовит ей этот день. Только один человек мог назвать ее Мышкой.
– А ты как думаешь? – спросила она сквозь зубы. – Любуюсь видом, наверное.
– Оттуда можно увидеть даже замок Мелчестер, – ответил он, как если бы решил, что она говорит серьезно. – Посмотри немного левее.
Но она и без того чувствовала себя плохо.
– Почему бы тебе не подняться сюда и не показать мне замок, – выдохнула она.
– Я бы с удовольствием, но эта ветка слишком тонка для двоих, – пожаловался он.
Адам был прав. В ответ на ее попытку продвинуться чуть дальше ветка угрожающе заскрипела. А котенок, шипящий, испуганный комочек рыжей шерсти, несмотря на все ее усилия, продолжал пятиться назад.
Поздно было раскаиваться в том, что она не стала искать помощи на земле. Она давно поняла, что патетическая фраза «Где же тот сильный мужчина, который поможет мне?» не имела к ней никакого отношения. Она не была ни золотоволосой, ни стройной, ни хорошенькой и потому научилась сама помогать себе.
Именно за то, что она бросалась вперед, не думая о последствиях, Адам Вейвелл прозвал ее Мышка – сокращенное от Каверзная Мышь.
Ее колено опять заскользило, и кто-то вскрикнул, дав ей понять, что Адам был не единственным свидетелем ее подвига. Внизу собралась небольшая толпа зрителей: детишки, выбежавшие на перемену, владельцы собак, выгуливающие своих питомцев, посетители окрестных магазинчиков. Слишком поздно! Они уже не могли ей помочь. А вспышка и щелчок означали, что кто-то фотографировал ее. Фантастика! Наверняка завтра утром снимок «Мисс Мей Колридж, вид снизу», появится в «Мейбридж обсервер».
Она напомнила себе, что ей некого винить, кроме себя самой, и поклялась в следующий раз, когда какое-нибудь животное попадет в беду, вызвать спасателей и предоставить им всю работу. Однако сейчас они ей не помогут.
– Иди сюда, малыш, – выдохнула она в отчаянии.
Ответом ей было шипение. Котенок продолжал пятиться к краю ветки. Он обладал тем преимуществом, что не весил почти ничего, а вот под ней ветка угрожающе прогибалась. Мей сделала отчаянный рывок и наконец схватила маленького проказника, чем заслужила аплодисменты зрителей. А тот, неблагодарный, впился когтями и зубами ей в руку.
– Давай его сюда! – крикнул Адам и поднял руки, чтобы взять у нее зверька.
Легче сказать, чем сделать. От испуга котенок теперь цеплялся коготками за ее руку так же крепко, как только что за ветку.
– Тебе придется его отцепить. И смотри не выпусти его, – сказала она, наклоняясь к нему.
Роковая ошибка! Как только Мей посмотрела вниз, голова у нее закружилась, она потеряла равновесие и свалилась с ветки – прямо на стоявшего как раз под ней Адама. И оба оказались на земле.
От падения у нее перехватило дыхание. А потом она почувствовала смущение, какое чувствовала всегда, когда оказывалась хотя бы в десяти метрах от него.
– Ты не меняешься, Мышь, – проговорил Адам, пока она пыталась отдышаться, что было непросто, так как она лежала на нем, чувствуя его теплое дыхание на своей щеке, его сердце билось у ее груди, а рука теперь крепко обнимала ее. – Ты сначала делаешь, потом думаешь. Бросаешься на помощь какому-нибудь существу и в благодарность получаешь царапины и укусы, – произнес Адам.
– А ты, – хрипло ответила она, – приходишь слишком поздно, когда уже ничего нельзя сделать. Только стоишь в сторонке и смеешься надо мной.
– Ты должна признать, что всегда была очень забавной.
– Если ты любишь цирк, – прошипела она и вдруг живо вспомнила, как однажды в грозу залезла по водосточной трубе на школьную крышу спасать птицу, которая тонула в желобе. А он стоял внизу и усмехался, хотя вода текла по его волосам и лицу. Усмехался даже тогда, когда взял у нее из рук птицу. А потом, поняв, что она сама настолько напугана, что не может пошевелиться, снял очки и залез на трубу, чтобы ей помочь. А она даже не поблагодарила его. Тогда Мей рассердилась на него за то, что он выпустил птицу.
Адам прав. Ей вот-вот исполнится тридцать, она пользуется уважением за свою благотворительную деятельность, имеет собственное дело, но в душе осталась той же толстой девчонкой, посмешищем для одноклассниц, замеченной, однако, мальчиком, в которого имела несчастье влюбиться.
Впрочем, теперь он уже не отщепенец. Он сумел с толком употребить свои мозги и стал одним из самых успешных бизнесменов, переехав из трущоб в роскошную квартиру на набережной.
Она быстро встала. Адам последовал ее примеру.
– Ты в порядке? – спросил он. – Ничего себе не сломала?
– В порядке, – ответила Мей, не обращая внимания на боль в локте, которым стукнулась о землю. И из вежливости спросила: – А ты?
Она и сама видела, что он цел и невредим. И не просто цел. Он уже много лет не носил очки, не ходил в обносках. И волосы не стояли клочьями, как прежде. Он никогда не был очень мускулистым, но с годами возмужал.
Адам был великолепен. Воплощение мужской привлекательности. Сегодня он обращал на себя внимание самых модных женщин: тех, чьи портреты украшают обложки глянцевых журналов.
– По крайней мере, ты умудрился не выронить котенка, – добавила Мей.
– Он сам вцепился в меня.
– Что? – Она увидела, что из тоненьких царапин на его руке сочится кровь, и все остальное вылетело у нее из головы. – У тебя же кровь идет!
– Чего-то подобного я жду каждый раз, когда оказываюсь на расстоянии вытянутой руки от тебя, – заметил он. – Впрочем, на сей раз и ты не осталась невредима.
Она буквально подскочила, когда он взял ее руку в свою и повернул так, что ей стали видны маленькие капельки крови, смешанной с грязью. Мей оставила всякие попытки дышать ровно.
– Что с тобой? – спросил он. – У тебя есть ингалятор?
Слава богу, Адаму не пришло в голову, что проблемы с дыханием возникли у нее в основном по причине его присутствия.
– Все в порядке, – буркнула она.
На самом деле, это безобразие. Ей почти тридцать. Ей уже давно пора бы перестать хотеть провалиться сквозь землю каждый раз, когда она оказывается в десяти метрах от Адама.
– Пошли, – сказал он. – Я отведу тебя домой.
– В этом нет необходимости, – возразила она.
– Нет, есть. И на сей раз я вместо наказания за добрые дела потребую награду.
– Награду? – У нее пересохло во рту. – Супергерои никогда не требуют награды, – заметила она обиженно, заворачивая сопротивляющегося котенка в свой жакет.
– Супергерой – это ты, Каверзная Мышь, – произнес он торжественно, и лукавые искорки в его глазах напомнили ей блаженные времена, когда они были друзьями. – А я – просто старый добрый друг и появляюсь, когда ты попадаешь в переплет.
– Мог бы появляться быстрее, чтобы я не успевала попасть в переплет, – фыркнула Мей.
– В чем тогда была бы интрига? – спросил он.
– Ты что, правда думаешь, что мне хочется, чтобы в «Мейбридж обсервер» появилась фотография, на которой видно мое нижнее белье? – резко спросила она, но, видя, что лукавые искорки исчезли из его глаз, добавила: – Не волнуйся. Я уверена, что переживу этот позор.