Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле

Глава 6. О знакомцах и орехах

Вслух я сказала Персивалю только:

– Просто задумалась. Есть над чем пораскинуть мозгами, в условиях всей имеющейся информации. Отправляясь сюда, я не планировала кураторскую нагрузку, о которой ты меня не предупредил. Теперь соображаю, как лучше организовать свое рабочее время, – не удержалась от шпильки в адрес ректора, ага.

Но Персиваль пропустил ее мимо ушей и негромко произнес:

– Этот молодой человек, Рэйес… Будь с ним осторожнее.

Я удивленно вскинула брови.

– Ты его в чем-то подозреваешь?

Персиваль неопределенно пожал плечами, задумчиво барабаня пальцами по папке с личным делом Рэйеса, которую держал в руках. Массивный серебристый перстень на руке поблёскивал самоцветами в свете ленивых солнечных лучиков, падающих из окна.

– У меня есть пара нехороших предположений относительно его персоны, и мне бы очень хотелось, чтобы ты их развеяла. Надеюсь, я ошибаюсь, и нам не придется избавляться от этого молодого человека.

Мои брови поползли еще выше.

Нормальные такие размышления.

– Не понимаю тебя. По нашим разговорам у меня создалось четкое ощущение, что ты дорожишь этим, по твоему же выражению «золотым самородком» и моими руками жаждешь скорее влить его в боевые отряды. Я что-то неправильно поняла?

– Я лишь хочу убедиться, что он не… из них.

– Из кого – из них? – не поняла я.

– Не соратник Тёмного Странника, – тихо произнес Персиваль.

Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но тут же закрыла, так как сложила для себя пазл и понимающе произнесла:

– Хм… Понятно. Вот почему ты меня к нему приставил.

Персиваль медленно кивнул.

– В этом году именно ты была той, кто смог хотя бы ненадолго встать на след Тёмного странника. Кроме тебя, это еще никому не удавалось. Если этот господин Рэйес окажется как-то с ним связан – ты это почувствуешь, я уверен. А если нет, что ж… Я рад буду ошибиться и просто принять в объятья своей академии отличного мага. Но все-таки… Будь осторожна, Фэл.

Я коротко кивнула.

– Буду.

Упоминание о чисто гипотетической связи моего новоиспеченного адепта с Тёмным странником заинтриговало чрезвычайно.

Мы под этим кодовым именем имели в виду одного очень нехорошего мага, который время от времени давал о себе знать жутковатыми выходками, и которого мы пока никак не могли поймать. Личность его была нам неизвестна, но человек был прекрасным странником по сновидениям, при этом использовал какую-то не совсем понятную нам, очень тёмную магию, поэтому мы с коллегами называли его Тёмный Странник.

– Ты же понимаешь, что, скорее всего, именно Тёмный Странник стоит за ожившими кошмарами, которые нынче взяли за моду гулять по улицам разных стран, не так ли? – внимательно посмотрел на меня Персиваль.

– Это пока лишь одна из версий. Но да, самая рабочая.

– И еще кое-что хотел добавить в качестве предупреждения: не проси своего подопечного снимать очки и не смотри ему в глаза без очков, хорошо?

– А что не так с его глазами? – спросила, стараясь говорить как можно более безмятежным голосом.

Почему-то не хотела пока признаваться в том, что уже имела неосторожность столкнуться с непонятным воздействием взгляда Рэйеса на меня. Не знаю, почему… Нутром чуяла, что стоит приберечь эту информацию. Как минимум, до тех пор, пока сама с этим не разберусь.

– Ну… Как бы так тебе сказать… По правде говоря, мы не до конца разобрались с этим, – произнес Персиваль, устало потирая переносицу. – Не успели. Но один лекарь, который как раз осматривал Рэйеса после его обнаружения в сновидении и снимал ненадолго очки с неопознанного снимого объекта, жаловался на сильные боли.

– Какого рода? – напряженно спросила я.

– Да голова у него раскалывалась. Думаю, тебе лучше поговорить об этом с самим лекарем Лукасом. Но если обобщать имеющуюся информацию, то господин Рэйес своим прямым взглядом без очков сильно давит на собеседника очень странной аурой, и последствия этого давления пока что мне непонятны. Сам я на себе не испытывал, Лукас запретил кому-либо снимать с Рэйеса очки, пока не станет понятна истинная причина негативного воздействия.

Хм, только головные боли? И всё? Что-то у меня тут не клеилось…

– Какие у тебя предположения на этот счет? Почему так происходит?

– Я бы подумал, что это просто связано с магическим дисбалансом… Если бы не его солнечные очки. На дужках очков есть защитные руны, обратила на это внимание? Ну вот, они как раз направлены на сдерживание ауры волшебника, значит, Рэйес носил их не просто так. Очки будто изготовлены на заказ, но пока неясно, кем именно, мы ищем мастера.

– Думаешь, это что-то даст? Мастер мог выполнить заказ просто по сухим требованиям, не вникая в суть проблемы и даже не контактируя напрямую с заказчиком, общаясь дистанционно.

– Проверить в любом случае стоит.

Ну, тоже верно.

– А этот лекарь… Лукас… Он терял сознание при взгляде на Рэйеса без очков? – осторожно спросила я.

– Почему он должен был потерять сознание? – удивился Персиваль. – Ничего подобного с ним не происходило, просто жаловался на жуткую головную боль и испорченное настроение. Почему ты спросила об этом?

– Да так… На всякий случай, чтобы знать все нюансы, – хмуро пробормотала я. – Просто собираю информацию.

Старалась говорить спокойно, а у самой сердце колотилось о рёбра, отбивая нервный ритм.

Персиваль говорил так, будто ничего особо страшного в красных глазках Рэйеса не было… Но я-то в таком случае почему получила от него предупреждение «больше так не делай», да еще сознание потеряла? Вряд ли просто от сильной головной боли, ох как вряд ли. Персиваль задумчиво покивал. А потом как-то неожиданно тепло и светло улыбнулся мне.

– Знаешь… Я очень рад, что ты вернулась в академию, Фэл.

Я понимающе хмыкнула.

– Еще бы ты был не рад, что я беру на себя весь этот геморрой и обязуюсь…

– Я не об этом, – мягко прервал Персиваль. – Я рад именно тебе. Счастье – видеть тебя. Жаль только, что в последнее время такие моменты встреч приходятся всё больше на неприятные события. Было бы здорово исправить такое печальное положение вещей.

Я подозрительно сощурилась, глядя на ректора.

Мои глаза и уши меня обманывали, или ко мне сейчас аккуратно подкатывали?..

– Надеюсь, ты не откажешься сегодня составить мне компанию за ужином? – бархатистым голосом произнес Персиваль. – Мы действительно давно не виделись в спокойной обстановке, и я буду рад провести с тобой время.

Нет, не обманывают… К сожалению. Этого еще не хватало…

Ну вот и как бы потактичнее уйти от ответа?

– Посмотрим, как пройдет сегодняшний день, – сухо отозвалась я. – У меня запланирована большая тренировка, а индивидуальное кураторство вообще не входило в мои планы. Полагаю, у меня сейчас не будет свободного времени на пустую болтовню, – нет, все-таки тактичность в сфере общения с мужчинами не являлась моей сильной стороной, м-да.

– Я буду рад даже небольшой получасовой встрече, – упорно гнул свое Персиваль. – Если у тебя не будет времени, мы можем просто ненадолго встретиться во сне.

Вот это как раз самое сложное в общении с настырными мужчинами в среде моих коллег: они все прекрасно знали, что можно ненадолго пригласить девушку в свой сон, в котором время будет течь иначе. Немного иначе, но хотя бы на полчаса, а то и час можно было продлить свои сутки. Поэтому фразой «у меня нет времени» отмазаться от встречи было затруднительно. Если у девушки нет времени – сумрачный странник его найдет, точнее – сам создаст, такие вот дела. И если большинство других коллег я могла бы послать лесом прямым текстом, то с лордом Туареттонгом приходилось быть тактичнее. Глава всей гильдии сумрачных странников, как-никак, не абы кто.

– Посмотрим, – уклончиво ответила я. – Если будут силы на встречу, я дам об этом знать. Всё будет зависеть от хода сегодняшних занятий с группой адептов и моим внеплановым подопечным в частности.

Не дожидаясь какой-то реакции Персиваля, я поторопилась покинуть коридор, чтобы не давать повод и дальше заговаривать мне зубы. Шагала, тихо цокая каблуками по ступенькам и распугивая случайных студентов, попадавшихся на пути. Многие из них хорошо меня знали, так что то и дело окликали:

– Добрый день, мисс Фил!..

– С возвращением, мисс Фил!..

– Хорошего вам дня, мисс Фил!..

Но я их словно не видела и не слышала, все мои мысли крутились вокруг Рэйеса.

Накинула на голову капюшон темно-синей униформы, чтобы никто не мог даже теоретически пялиться на мою шею. Никакого красного пятна там, конечно, не было, но кожа от невесомого прикосновения Рэйеса все еще горела так, что мне хотелось инстинктивно полностью ото всех закрыться.

Чудесно у меня начался рабочий день в академии, однако. Один незнакомец с поцелуями лезет и своей девушкой нарекает, другой знакомец ни с того ни с сего на свидание приглашает. Что ж, буду надеяться, что на этом мои неприятности на сегодня и закончатся. Мне бы что-нибудь попроще, попонятнее: разбушевавшуюся нечисть в сновидениях порубить, облаву на демонов возглавить… Всяко легче, чем попытки понять мужчин.

***

В первую очередь я направилась в отведенную мне спальню, чтобы привести себя в порядок, да и просто немного побыть в тишине перед тем, как пойти на первое занятие с группой адептов. Мне необходимо было настроиться на рабочий лад, желательно бы еще помедитировать в спокойной обстановке хотя бы пятнадцать минут. Сумрачных дел мастеру необходим холодный разум для достижения наилучшего результата в работе, а мозги мои пока что плавились от избытка странных событий утра.

Все преподавательские спальни находились на самом верхнем этаже академии, и я свернула на запасную боковую лестницу, ведущую на пятый этаж, чтобы не пересекаться с коллегами в лифте. По дороге набирала на связном браслете-артефакте цифровой код для связи с близким родственником, который работал в Инквизиции Генерального Штаба в самом центре Форланда.

– Привет, Фелиция! – почти сразу же отозвался Мо́рис. – Ты по делу, или так, поболтать?

– Я когда-нибудь связывалась не по делу?

– Ну а вдруг именно сегодня свершилось чудо? – весело сказал Морис. – Не лишай меня надежды! Человеку жизненно необходимо верить во что-то светлое и недостижимое! Пусть для меня таким прекрасным далеко будет пустая болтовня с тобой по твоей же инициативе!..

Я усмехнулась. Да уж, за мной не водилось связываться и заходить в гости просто так. У меня всегда был деловой тон общения, даже в кругу семьи я появлялась лишь ненадолго на крупных семейных праздниках: ровно до того момента, когда мне становилось скучно и хотелось скорее свалить. И, хотя посиделки с моей семьей нельзя были назвать церемонными и скучными, но, если честно, я не умела по-настоящему отдыхать, расслабляться и получать удовольствие от таких встреч.

Собственно, из-за этого у меня не было подруг: мне было жаль тратить время на пустой трёп. Пустые разговоры меня раздражали, бестолковые встречи бесили еще больше, а без этого поддерживать длительно дружеские контакты не получалось, в какой-то момент мне это надоедало.

Да, такая вот я скучная с точки зрения компанейского человека. Ну, зато специалиста вроде меня еще поискать нужно, нас таких немного во всем мире. Должны же у меня быть хоть какие-то недостатки, верно? Пусть в качестве него будет один, но огромный недостаток – мое тотальное стремление к одиночеству.

Впрочем, семья с пониманием относилась ко всем моим странностям. И я знала, что между собой они любили пошутить на тему того, что «наверное, сумрачных странников называют так не потому что они странствуют по сновидениям в сумрачном пространстве, а потому что они странные». Мне это в каком-то смысле даже льстило.

– У меня к тебе поисковый запрос, есть пять минут на разговор? Нужно, чтобы ты нашел информацию об одном человеке, – сказала я, думая о Рэйесе.

Удобно иметь родственника, работающего на высоком посту в Инквизиции Генерального Штаба, да еще на должности самого начальника отдела разведки. Всегда можно связаться с ним и, минуя все бюрократические схемы, задать интересующие вопросы.

– У тебя самой вообще не получилось что-то найти?

– Честно говоря, пока и не искала, потому что некогда было, с этим человеком я столкнулась сегодня рано утром. Но давай лучше сразу передам дело тебе, хорошо? Мы это с тобой уже проходили и уяснили, что я так себе сыщик по части сведений в реальном мире, по сравнению с тобой. Разведчик и непревзойденный мастер маскировки у нас ты, а не я, и где я буду ковыряться месяц, ты справишься за пару дней.

– Красиво льстишь, мне нравится, – цокнул языком Морис. – Жуть как любопытно, что там за фрукт такой ты не можешь раскусить, что готова заливать меня такой лестью?

– Вот ты и будешь его «раскусывать», – хмыкнула я, поднявшись тем временем на пятый этаж и свернув к своей спальне, которая находилась в самом дальнем конце коридора. – Я, конечно, буду искать по своим каналам, но моих поисков в сновидениях может оказаться недостаточно.

– Понял, значит, непростой и твердый фрукт, будем его грызть! Это очень срочно, или дело может подождать?

– Не особо срочно. Необязательно даже прям сейчас заниматься этим вопросом. Но чем скорее, тем лучше, конечно.

– Отлично! Давай тогда попозже свяжемся? – попросил Морис. – А то мне сейчас нужно бежать устранять последствия чьего-то очередного ожившего кошмара, нет времени вникать в нюансы.

– Конечно. Я найду тебя во сне.

– В полночь, как обычно?

– Да. Будь вовремя, а то я очень не люблю, когда опаздывают на встречу со мной, – напомнила я.

– Я в курсе, – хмыкнул Морис. – Мне мое прошлое опоздание и твое насильное усыпление меня на расстоянии не особо понравилось, так что повторять не рискну.

– А что за последствия ты там бежишь устранять? Чей-то серьезный кошмар вырвался наружу?

– О да! Происходит то, чего мы опасались: эти ожившие кошмары стали опаснее, кажется, затронуло уже более серьезных волшебников. Инквизиции Генерального Штаба пока не коснулось, к счастью, но и вне инквизиции хватает сильных ребят, сама знаешь. В общем, этой ночью ожил чей-то кошмар, который представляет собой гигантского ди́лмона, который радостно пополз по южной части Форланда. Догадаешься, какой ущерб нанесла городу эта тварь размером с целый поезд?

– Ого, – присвистнула я.

Вообще-то, ди́лмоны – это довольно маленькие существа. Ну, не крошечные, размером с собачку скорее, но до объемов поезда этой нечисти далеко. Мерзкая и очень опасная нечисть в непробиваемом черном панцире, с сотнями маленьких ножек, способная быстро выпить всю магию из волшебника, присосавшись к нему своими усиками-щупальцами.

– И как, много волшебников пострадало? Такая большая тварь, наверное, способна быстро выпить магию из кучи людей…

– Да ты знаешь, магию ни у кого не жрала, как ни странно, – отозвался Морис. – Но разрушила много зданий, ну и перепугала массу людей, как магов, так и не магов.

– Вторая группа в особенном восторге, я так понимаю, – хмыкнула я.

– О да!..

– Ну ладно, хоть магию это чудовище ни у кого жрать не стало. Возможно, кстати, что это связано с тем, что этот оживший кошмар принадлежал волшебнику среднего уровня магического развития. А если бы точно такую же тварь породило сознание верховного мага, то и силы в это ожившее наваждение он бы невольно вложил больше, и нечисть могла стать в разы более опасной.

– Мы всей инквизицией молимся, чтобы эта эпидемия оживших кошмаров не добралась до нашего Генерального Штаба, – вздохнул Морис. – Мне даже представить сложно, каких масштабов проблемы нас ожидают в таком случае.

– Местный апокалипсис, – хмыкнула я.

– Или даже не местный, – печально вздохнул Морис.

Мы немного помолчали, в красках представляя воистину страшный масштаб бедствия, если кошмарные сны начнут оживать у верховных магов. У нас с Морисом у обоих было очень хорошее воображение и слишком большой боевой опыт, чтобы мы пренебрежительно относились к таким вещам.

– Было бы неплохо как-то временно вообще лишить всех граждан способности видеть сны, – задумчиво протянула я. – Сыворотку какую-то над городом распылить, что ли…

– Лекари инквизиции уже активно работают над созданием такой сыворотки, вроде как даже есть первые успехи на этом поприще, – тут же отозвался Морис.

– О, да? Замечательная новость!

– Да, но это займет время, которого у нас довольно мало, а у меня… Ох, Фэл, заболтался я с тобой, а для меня это сейчас непозволительная роскошь – тороплюсь. Встретимся во снах!

– Встретимся во снах, – вторила я и отключила связной артефакт.

Лишь бы сны были добрые. Или хотя бы рабочие. Что, впрочем, в случае со мной обычно являлось синонимами. Ну, когда я не на охоте, конечно.

***

Зайдя в спальню, захлопнула дверь и в первую очередь направилась к металлическому подносу со стеклянным чайником травяного чая, который по моей просьбе уже любезно доставили.

– Бесит, – бормотала себе под нос, наливая ароматный напиток в прозрачную стеклянную кружку и не переставая думать о сегодняшнем незадавшемся утречке. – Как же меня всё бесит…

– Да тебе просто надо вжу́хать! – раздался громкий писклявый голосок откуда-то из глубины спальни.

Я дернулась от неожиданности и огляделась, пытаясь понять, откуда и от кого исходит голос. Аж чайник из рук чуть не выронила, но в последнюю секунду успела отставить его в сторону и выставила перед собой ладони в защитном жесте, готовая к защите и нападению.

Дернулась, потому что находилась в полной уверенности, что в мои покои без специального пропускного жетона или моего устного приглашения никто войти не может. Такие уж у нас тут особенные стены, заговоренные через сумрачную материю и позволяющие выставлять самую первоклассную защиту.

И вот, на тебе – кто-то здесь находился, а я это существо даже не почувствовала. Как так?

– Что мне надо сделать? – вопросила в пустоту, в надежде услышать ответ и понять, откуда исходит голос.

– Вжухать! – повторил некто радостно. – Ты не отжу́ханная просто, вот и ходишь с кислой миной, недовольная жизнью. Полное катастрофэ́о!

Я в мгновение ока подскочила туда, откуда доносился голос, – прямо из моей кровати, между прочим! Подскочила, замахнулась для боевого удара… и замерла, недоуменно уставившись на зверька, устроившегося на темно-синих подушках.

Кажется, это был… хомяк? А, нет – морская свинка. Этот симпатичный зверек светло-коричневой окраски разлегся посреди кровати прямо-таки в человеческой позе: деловито закинул заднюю лапку на другую, облокотившись головой на подушку и левой передней лапкой шуруя в миске с арахисом в шоколаде. Который, между прочим, принесли для меня. Странный маленький зверек не просто ел арахис, а подкидывал его в воздух и ловил ртом. Не всегда попадал с первого раза, поэтому арахисом в шоколаде была равномерно усыпана простынь вокруг морской свинки. Прибить бы за такое, без суда и следствия.

– Ты кто? – строго спросила я. – И как сюда пробрался?

Но на зверька мой холодный голос не произвел никакого впечатления. Он поймал очередной орешек и с набитым ртом продолжил рассуждать:

– Вот мой хозяин тебе бы вжухал! Вот тогда ты бы перестала беситься, да-а-а!

– Так ты фамильяр чей-то, что ли? – дошло до меня.

Как раз просканировала зверька магическим взором и убедилась в своей правоте.

Я с облегчением выдохнула.

Вот оно что. Фамильяр-то может теоретически проникнуть в мою спальню, так как от подобных безобидных духов в академии не принято ставить защиту. У нас вообще если у кого фамильяры имеются, так они все знают, что ко мне лучше не соваться, ну а лишних духов тут быть не может. А значит, что? Значит, это у нас некто новенький с таким вот невоспитанным фамильяром появился. Любопытно.

– Чей ты и что делаешь в моей комнате?

– Шфирля́юсь тут, – лениво ответил зверек, закидывая в рот очередной орешек. – Пошфирля́юсь немного и пойду. У тебя вкусно, а у хозяина закончились орехи. Закончились орехи, ты вдупля́ешь? Это же полное катастрофэо!..

К этому моменту зверек схрумкал весь мой арахис в шоколаде из мисочки и принялся собирать раскиданные вокруг остатки орешков. Шоколад на некоторых из них подтаял и испачкал наволочку неаппетитными пятнами.

Я уперла руки в боки и с грозным видом нависла над обнаглевшей морской свинкой.

– Это моя подушка, вообще-то.

– А чего тебе, жалко, что ли? – искренне удивился зверек, глянув на меня как на самую большую жадину во всей Вселенной. – Ты на ней все равно никогда не спишь.

Нет, ну нормальные заявления? И пусть это была правда – я вообще ни разу не спала на этой кровати, сколько бы раз ни возвращалась для временной работы в академию – но это моя кровать, дилмон вас всех раздери, и я иногда тут отдыхала все-таки!

Зверек тем временем сыто потянулся, улегся полубоком, деловито подперев лапкой пухлую щечку, до отказа набитую орешками, и произнес, глядя на меня:

– Позюмьзю́мь меня, а?

– Что сделать?

– Позюмьзю-ю-юмь меня, – повторил писклявым голосочком зверек, подставляя пузико, словно прося его погладить. – Ну пожа-а-а-алста. Ну жалко тебе, что ли?

– Ага, я та еще жадина, – хмыкнула я. – И зюмьзю́мить предпочитаю только тех, кого сама выбираю.

Нагнулась, схватила морскую свинку за шкирку и потащила к выходу, чтобы выставить за дверь.

– Значит, так, – заговорила строгим голосом, поднеся морскую свинку на уровень своих глаз. – Не знаю, чье ты чудо, но запомни раз и навсегда: ко мне сюда вход воспрещен. Совсем, вообще, полностью. На первый раз тебя, как глупенького фамильяра, прощаю за незаконное проникновение в мою спальню, но в следующий раз испепелю на месте и даже глазом не моргну. Усёк?

– А ты кася́вая, – не в тему ответил зверек, приложив лапки к своим пухлым щечкам так, будто смотрел на меня с умилением. – Понятно теперь, почему на тебя мой хозяин запал!

Брови мои поползли вверх.

– А кто твой хозяин? – спросила, одновременно с этим распахивая дверь в коридор.

Спросила и тут же умолкла, увидев, что за дверью стоит человек, который, судя по поднятому кулаку, только что собирался постучать в мою дверь. И не абы какой человек, а Рэйес.

Только я хотела было возмутиться на тему того, что этот странный мужчина меня преследует и задался целью свести с ума, как он гаркнул, глядя на морскую свинку в моей руке:

– Кобай! Ну какого дилмона ты полез к ней в спальню?!

– А-а-а, это твой фамильяр, что ли?

М-да, я могла бы сразу догадаться. Видимо, голова у меня за сегодняшний день была уже порядком отбита, раз я плохо складывала в пазл такие детали.

Впрочем, голова действительно болела. Нужно будет наведаться потом в лекарское крыло и попросить пару восстанавливающих микстур. Ну или просто пару литров кофе без сахара выпить, тоже будет неплохо. От такого количества черной горькой жижи мозги прочистит, как трубы – ершиком.

Кобай, хм. Кажется, ранее сегодня я уже слышала это имя от Рэйеса. Он что-то говорил на тему того, что некий «Ко́бай нашептал, что только тебе можно доверять целиком и полностью».

Я с сомнением покосилась на морскую свинку, чья мордочка еще сохранила воспоминания о поглощенных орехах в шоколадной глазури. Доверия этот обжора-сластена у меня не вызывал. Впрочем, я о нем, конечно, ничего не знала, а у фамильяра со своим хозяином – особая связь.