Серия Кластер 2. Приди в мои сны

 А недавно  выяснилось, что геологическая партия в полном составе пропала тогда. Вроде бы они наткнулись во время своих исследований на  не совсем обычные явления, какие-то хрономиражи, это такие оптические картины из прошлого, как кино. Геологи дали подписку о неразглашении, да и сгинули.  Архив историки нашли, а там отчет об этой партии.  Маршрут, и описание этих миражей. Выглядят, как рабочие из прошлого века. С кирками, с лопатами. И не один раз, а постоянно, на одном и том же месте.  Вот диггеры эти и всколыхнулись. Там регулярно кто-нибудь по этим штольням бродит, искатели приключений хреновы. А тут маршрут на карте, геологи исчезли, хрономиражи эти! Валерка ко мне поздно вечером прискакал, глаза горят, говорит, завтра выходим, давай с нами? У меня выходной, под землю лезть не хотелось, но он меня уговорил, пообещал, как вернется, на рыбалку со мной съездить. Он рыбак знатный был, все про клев, подкормку, места рыбные знал, с ним без полного ведра улова никто не возвращался. Ну, я согласился. У меня машина была, жигули старенькие, еще отец на них ездил, в общем, часа через три утром мы были уже там. Сначала я с ними пошел, потом поотстал: сыро, холодно, темно. Так, брел потихоньку. Вдруг, слышу, грохот. Это проход обвалился в штольне. Как раз на маршруте этом проклятом. Ну, и всех их там и засыпало. А я остался. Стою, думаю, и что теперь? Покричал, покричал. Тишина. Вышел на свет божий, и думаю, я же полицейский, мне это в характеристику вообще не надо, ясно же, что диггеры эти погибли. Ну, в общем… Сбежал я. Весь день пил. На следующее утро пришел сам в отделение, доложил, что друг, мол, на телефон не отвечает, а вчера с ребятами хотел в штольнях побродить. А в отделении уже пара мамаш в истерике бьется. Так что я еще и героем стал, указал место, где искать. Ну, не саму штольню, а только вход. Мол, мне Валерка показывал раньше.

 Семен долго молчал. Потом поерзал, пересел чуть дальше и продолжил:

– Ну, вот. Искали их с собаками полдня. Нашли. Солдат нагнали. На раскопки. Еще день. Потом эксперт мне сказал, мол, один еще теплый был. Если бы сразу нашли и раскопали, может и выжил бы.

– Это Валера оказался? – Дина слушала, брезгливо поджав губы, надо же, скотина какая, а на вид, отличный парень, да еще и  полицейский.

 Семен кивнул.

– Вот и снится он мне теперь, особенно, когда выпью.  Я и пить почти перестал, это сегодня что-то расслабился, позарился  на  бабкин самогон. Я уже и свечку ставил в церкви, и службу заказывал, ну эту, отпевание, хотя Валерка неверущий… был…. Но, точно крещеный. Я и матери его помогаю постоянно. Огород, продукты, путевку раз достал,  в санаторий. Что мне делать?

  Семен смотрел с такой болью и мольбой, что Дина сжалилась. Он ведь и так страшно наказан, хоть и скотина,  а прошлого все равно  уже не вернуть.

– Я попробую помочь.

  Она вызвала в памяти курносое лицо, и призрак, в том же черном плаще и с капюшоном, накинутом на голову, вышел из бокового прохода, протягивая руки к сжавшемуся от страха  Семену. Дина пыталась вспомнить хоть какое-нибудь кино про призраков, как они там погибают? Распыляются? Рассыпаются? Нужно, чтобы картинка была узнаваемая. Чтобы поверил Семен.  Призрак же неживой, физически никак его не одолеть. Да и вообще, это не призрак, это кошмар, просто погибший, воображаемый Семеном. Тогда что делать? Тогда нужно изменить информацию. Вина не уйдет, а ужас сгинет.

   Дина сейчас четко определяла, что она во сне. Она уже могла одеваться, как ей было нужно, спрашивать то, что нужно. Теперь нужно попробовать изменить сон, декорации, финал. В общем, попробовать хоть что-то изменить.  Пора.

– Валера… – обратилась она к призраку,–ты же погиб сразу? Мгновенно, да? Эксперт все наврал? Не мог ты быть теплым, больше суток пролежав в ледяной пещере?

– Да…

– Не будешь больше Семена пугать?

– Да…

– Семен маме твоей помогает, и дальше будет помогать.

– Да…

Ну, извините, не такая у нее фантазия, чтобы  мертвецы во сне болтали, достаточно и простого «Да», чтобы в голове Семена засела информация о мгновенной смерти друга и обмане эксперта. Наверное, достаточно. И вообще, все получилось. Призрак говорит то, что ей надо, Семен слушает и верит. А она хочет спать. Пожалуй, все на сегодня. А, нет, еще одно.

– Семен… Посмотри на меня.

  И повернула к нему свое лицо, нет, не свое, а артистки,  из модного сейчас сериала с ТНТ. И удовлетворенно улыбнулась, видя, как озаряются узнаванием заплаканные глаза полицейского.  Дина поняла, что права. Оказывается, не так сложно управлять сновидением, нужно точно знать, чего ты хочешь добиться в итоге. И информация нужна тоже. И воображение.

   Ну вот, теперь все. Семен будет помнить, что ему снилась  красивая артистка, во сне он поговорил с Валерой, эксперт обманул, а погиб его друг мгновенно.

   Обогатившись еще одним опытом– менять лицо по желанию, Дина вышла из чужого сна и, будто из нее выпили все жизненные соки, обессиленная, мгновенно уснула. Без сновидений.

– Дина, вставай…

Нет!!! Она же только что закрыла глаза!

– Вставай, вставай, я вижу, ты проснулась.

– Дай мне еще минуток десять…

  Из-под головы выдернули подушку.

– Я приснюсь тебе во сне в страшном кошмаре! Буду плясать на твоих костях и… и….

   Стало холодно. Динка приоткрыла глаз и увидела, как Олег, деликатно повернувшись к ней спиной, аккуратным  квадратиком складывает одеяло. В панике оглядев свой ночной наряд: задравшуюся мятую рубаху и трусы, бежевые, в мелкий зеленый рубчик, Дина подскочила и заметалась по комнате в поисках одежды. Из кухни донесся запах жареных блинчиков, кофе, бодрый голос Семена, напевавшего что-то веселое. Динка скрипнула зубами. Он-то выспался!

  В кухню с лестницы Дина еле заползла. Увидев до отвращения радостного Семена, злобно выплюнула:

– Хорошо выспался? С артисткой с ТНТ?

  Увидев глаза ошалевшего Семена, она склонилась  над большой кружкой с кофе и, сделав первый обжигающий глоток, зажмурилась от удовольствия. Злость на охранника сразу испарилась, и Дина, покосившись на притихшего Семена, буркнула:

– Или кто вам, полицейским, обычно снится? Уж точно не Людмила Гурченко! Насмотрятся тупых сериалов, потом поют по утрам…

 Сема снова повеселел, стал еще быстрее носиться по кухне, помогая бабе Свете накрывать на стол. А Дина поймала внимательный взгляд Олега и отвернулась – все еще злилась на такое бесцеремонное пробуждение.

 На вокзал  они подъехали заранее. В сумерках поезд стоял на первом пути, проводницы у открытых дверей готовились принимать пассажиров,  хотя до отправления  оставалось еще полчаса. Дина, опухшая, с наскоро и поэтому плохо заплетенной косой, из которой выбивались прядки, ядовито пробормотала в сторону, мол, могли бы еще спать и спать!

   Семен, получивший с утра инструкции по телефону, не обращая внимания на ее брюзжание, уверенно шел сквозь редкую толпу провожающих. Подойдя к шестому вагону, притормозил, достал удостоверение и, приобняв полненькую, кокетливую девушку в форме, что-то зашептал ей на ухо, указывая рукой на Дину с Олегом. Так что расположили их в почти пустом купейном вагоне с комфортом.

– До Самары осталось всего десять часов, вряд ли кто подсядет, новые пассажиры будут только в плацкарте или общем, – сообщила им девушка, – так что выбирайте любое свободное купе. Через пару часов вообще одни в вагоне окажетесь. Спать будете?

– Обязательно!– Олег кивнул на Динку, которая прислонилась спиной к стенке купе и дремала.

– Сейчас белье принесу. И чай.

   Дина, услышав про белье, встрепенулась, подумала минутку и  выбрала нижнюю полку: тут ей будет удобно спать. Она с любопытством огляделась. Это купе отличалось от того, где они с Олегом намеревались ночевать первый раз, как отличаются между собой звенящая жизнью молодость и тихо доживающая свой век старость. Купе было молоденьким, со скрипящей кожей сидений, накрахмаленными занавесками на широком окне, кокетливо разложенной салфеткой на столе, и почти новым ковриком на полу.

– Отправляемся! – услышала Дина и выглянула в окно. Семен, выполняя указание товарища майора, ждал на перроне, прямо напротив окна купе, Дина помахала ему рукой. Наконец заскрипели нехотя колеса, поезд медленно тронулся с места, и Дина уже не увидела, как Семен достал мобильный, набрал номер, и произнес:

– Передай Бахмету, птички полетели. Сказал, не будить? Значит, передай Карго. У них десять часов. Вагон пустой.

                                                          ***

   Вагон мягко покачивался, Дина прихлебывала мелкими глотками горячий сладкий чай из стакана с подстаканником и вспоминала свои ночные приключения. С Олегом она не разговаривала, не потому что сердилась, нет, ей просто не хотелось говорить.  Одна мысль, как заноза, засела у нее в голове. Мертвец в капюшоне из сновидения не давал ей покоя. И страх Семена, его сопли-слезы.

   Олег делал вид, что не задет молчанием Дины, но, сам того не замечая, время от времени  бросал на нее любопытные взгляды. Что-то изменилось в настроении его спутницы. Он еще раз внимательно на нее посмотрел и внезапно понял, что его насторожило. В ней не осталось робости, страха и постоянной тревоги в глазах. Еще вчера послушная, придавленная страшной судьбой знакомых по детдому девушек, до дрожи боящаяся погони и любого упоминания о Бахмете, сегодня она выглядела спокойной, уверенной и даже дерзкой. Была в этом какая-то странность. Что могло произойти за одну ночь? Он повернулся, чтобы, наплевав на гордость заговорить первым, так и быть, но все выяснить, и увидел, что Дина крепко спит, разметав по подушке красивую длинную косу.

 Дина же, едва войдя в свой сон, начала обустраивать декорации:

   Вокруг высился лес. Не тот, где она ночевала с Олегом, а другой: густой, дремучий, окутанный туманом, ночной лес. Не было слышно птиц, только подозрительные шорохи, да журчание ручейка,  вытекающего из болота. Под ногами пружинил густой темно-зеленый мох. Тяжелый запах гниющих коряг и  растений прилетал с болота, подгоняемый ветерком.  Дина ощутила себя в этом лесу, осмотрелась внимательно, не упуская даже мелких деталей, выбрала место, с которого она будет наблюдать и управлять своим сном, своим наказанием. Да, она решила, что сама накажет Бахмета. Вернее, попытается. Неизвестно, чем закончится  полицейское расследование, он хитрый, умный, наймет адвокатов, те докажут, что их белого и пушистого клиента просто оговорили. И доказательств нет. Можно поискать камеры видеонаблюдения по дороге на болото, увидеть, что машина Бахмета там проезжала в тот день, когда пропала Тамара. Но это все.  На болоте камер нет, что в машине бандита находилась мертвая Тамара, на камерах тоже не будет видно. Динка встряхнула головой. Не надо отвлекаться. Сейчас примерно пять утра, Бахмет наверняка спит, поэтому она сейчас позовет его сюда, в этот лес, в свой сон. Она так еще не делала, она очень боится, но всю дорогу, от бабы Светиного дома до вокзала, Динка решала, как она это устроит. Вызовет Бахмета и тут, во сне, с ним разберется.

  Этот лес специально был ею создан, такой, как в кино. Жуткий, загадочный, молчаливый, скрывающий тайну. Дина огляделась. Все. Она готова. Сначала Бахмет. Дина представила его, такого, как видела в том сновидении, где Бахмет и Карго упоминали кладбище на болоте– светлые волосы, бледно-голубые, холодные, как вода зимой, глаза. Волосы по последней моде чуть подбриты над ушами. Одежда очень дорогая. И звериная грация. На мгновение у Дины сбилось дыхание, получится, или нет? Получилось…

  Бахмет стоял, небрежно прислонившись к дереву на краю поляны, и внимательно рассматривал лес… Дину он видеть не мог, она заранее решила, что не нужна в этом сценарии. Так, теперь еще один участник, вернее, участница.  На поляне стало оглушительно тихо. Призрак девушки, Тамары, шел по ковру влажного мха прямо к Бахмету.

   Дина могла только предполагать, как она выглядела перед смертью, но воображение и яростное чувство мести сделали свое дело. Картинка получилась яркой и … очень страшной. Безбровное лицо, рассеченная шрамом щека. Светлые волосы, спутанные в колтуны, потемнели от грязи и  торчали во все стороны. Из ран на груди, на ногах,  на шее, сочилась темно-красная, почти черная,  кровь. А глаза… Бахмет, увидев призрак Тамары, окаменел и вздрогнул, когда вместо синих Тамариных глаз на него уставились два черных омута, в которых полыхала жгучая ненависть.

   Лес в этот момент  переродился, стволы деревьев и листва почернели, мох под ногами тоже сменил цвет – стал, будто после пожара,– скрюченным, жестким, выгоревшим.

  Девушка подошла вплотную к бандиту, безвольно качнулась, искаженное в муке лицо искривилось, и она протянула к нему согнутые под неправильным углом руки:

– Ты-ы-ы,– прошелестела Тамара,– ты-ты-ы-ы… уб-и-и-л…

   Бахмет смотрел, как она к нему приближалась и молчал. Дина искала в его лице признаки паники, хотя бы малейшего испуга. Семен, как она помнила по прошлой ночи, вообще от страха перестал соображать. Честно говоря, дальше она сновидение не продумывала, считала, что бандит будет, как Семен, кричать от ужаса, а возможно, рыдать и просить прощения. Вот на такую концовку у нее был припасен сценарий. И что придумать сейчас? Это же не только ее сон, но и Бахмета тоже. Как он сейчас среагирует?

    Бахмет же грубо оттолкнул девушку в сторону. Она отлетела, перевернулась и быстро, униженно, поползла обратно к его ногам.

  У Дины, невидимой за широким стволом столетнего дуба, сжались кулаки так, что ногти вдавились в ладони. Тварь! Сейчас ты получишь!

   Она вспомнила всех пропавших детдомовок.

   И что-то изменилось вокруг. Воздух задрожал, контуры предметов начали расплываться. Словно дуновение ледяного ветра шевельнуло мохнатые ветви деревьев на поляне, заставив Бахмета мгновенно замереть на месте. А затем настороженно оглядеться и увидеть замерших на пригорке рядом с болотом  других погибших девушек. Они медленно побрели к нему. И Дина со злорадством отметила первые признаки смятения на наглом лице.

   Существа с бледными неподвижными лицами, с черными провалами вместо глаз,  с руками, на которых  красовались загнутые когти, в лохмотьях, с трупными пятнами на ногах, ленивыми кругами заскользили по поляне и лесу, подбираясь все ближе, сужая расстояние до виновника их смерти. Они внушали настоящий животный ужас, правда, признать в них прежних девушек было крайне сложно, но количество погибших Дина знала точно, место она выбрала то самое, где они похоронены, поэтому бандит поймет, кто это. Бахмет наконец дрогнул и стал медленно отступать на поляну. Он неожиданно напомнил ей загнанного в угол волка – матерого, свирепого, настороженно ожидающего, пока кто-то из его преследовательниц совершит ошибку. Девушки следовали за ним по пятам, постепенно настигая, сужая круг. На мгновение на поляне стало оглушительно тихо, Дина увидела, как в темноте отчетливо засветились глаза призраков, и тела столкнулись, а потом сплелись в клубок.  Дина уже сама не отличала, где ее сон, а где сон бандита.  Она слышала бесконечное множество голосов, звучащих то ли в ее голове, то ли в его. Попыталась разобрать, о чем они говорят, потом поняла, что не может, тогда, просто от себя, добавила жутковатый шепот, шелестящий имена:

– Тамара-а-а…, Танечка-а-а…, Светка-а-а…, Алёна-а-а…, Иринка-а-а-…, Оксана-а-а…

   Бахмет жутко скалился, пытался отбиваться, а призраки нападали вновь и вновь. Раздался треск.  Из клубка тел, что катались сейчас по поляне, вылетели куски одежды.  Затем раздался крик. Затем хохот.

   «Больно, –мстительно шептала про себя Дина, –везде больно, от боли некуда деться, она терзает твое тело, сводит руки, рвет ноги. Ты не можешь даже кричать, потому что от ужаса останавливается дыхание, ты не можешь… »

   –Дина, Дина, очнись!

   Внезапно краски выцвели, а поляна с окружавшими ее  деревьями, раньше походившая  на смертоносный круг с клубком вьющихся тел в центре, на который  было страшно смотреть, стала отдаляться и таять. Последнее, что она услышала, выходя из сна, – это жуткий,  какой-то  звериный, вой Бахмета,  и почувствовала удовлетворение– значит, ей все-таки удалось, и враг наказан.

Она с укором взглянула в склонившееся над ней лицо:

– Ну, прямо на самом интересном месте! Всего пять минут не хватило…

 И она сладко потянулась.

– Станция. Я хочу выйти, купить газет каких-нибудь, журналов… Как-то на два дня вообще из жизни выпал с твоим побегом.

– Ну и вышел бы, а зачем будить?

   –Не хочу тебя отставлять одну, спящую.  Мы теперь вдвоем с тобой на весь вагон. Последние пассажиры только что вышли.  Остались мы и  проводницы. Одна спит, одна чай принесла, хочешь? Вставай, а я пошел. Стоянка пятнадцать минут. Тебе купить что-нибудь? Почитать? Поесть?

– Не нужно ничего. Поесть– вон баба Света целую авоську насобирала в дорогу, а почитать… лучше поболтаем. Про Москву мне еще расскажешь, про Раду и Кластер.

– Ты не выходи никуда из купе. Я быстро.

   Дина быстро заправила постель, свернула ее калачиком и с третьей попытки забросила тяжелый бельевой ком на верхнюю полку. Привела в порядок волосы, провела ладошкой вдоль одежды, разминая складки.  Передвинула стаканы в подстаканнике, выложила  бабы Светины блинчики и ватрушки на пластиковую одноразовую тарелку. Олега все не было. Дина отодвинула занавеску и выглянула в окно. По платформе, заполненной народом лишь на треть, сновали бабки с кульками, в которых виднелась еда: вареная картошка, огурцы с помидорами, пирожки. Киоск, куда пошел Олег, примостился сбоку  от здания вокзала, не нового, но опрятного, аккуратно покрашенного. Возле окошка с прессой толпились пассажиры поезда, в основном мужчины, в тапочках, майках, растянутых трико, окруженные сигаретным дымком. Олега не было. У Дины от предчувствия нехорошо засосало под ложечкой. Умом она понимала, что парень мог быть где угодно, до отправления еще пять минут, но последние события научили ее быть постоянно настороже. Она быстро выскочила из купе, с силой сдвинула за собой  двери, повернулась и… От купе с проводницами к ней, гадко ухмыляясь, вразвалочку шел бандит. Дина видела его несколько раз у Карго. Она мгновенно развернулась в противоположную сторону– с другого конца вагона ей навстречу двигался другой бандит, тот не ухмылялся, но в его намерениях можно было не сомневаться – он держал в руке пистолет. Дина  вбежала в купе и бросилась к окну. С отчаянием дернула вниз ручку окна, раз, другой, та не поддалась.

– Не открывается? Печалька.– с издевкой произнес голос за спиной. Она со страхом оглянулась. Двое бандитов уже входили внутрь. Тот, что с пистолетом схватил ее за волосы так, что Дина взвизгнула от боли, и отбросил в угол. Больно стукнувшись спиной об угол столика,  она забилась с ногами на сиденье и обхватила себя за плечи.

– Посиди пока,– первый, знакомый, сел напротив, оглядел накрытый  к завтраку стол, схватил ватрушку, откусил,  начал жевать. Второй, с пистолетом, вышел и двинулся в сторону проводниц. Поезд дернулся и медленно поехал. Раздался шум, Дина с надеждой посмотрела на дверь. Бандит даже не пошевелился.

   В купе заволокли Олега. Лицо его было разбито, из носа капала кровь, опухший глаз наливался нездоровой синевой. Парня толкнули в противоположный угол так, что он оказался напротив сжавшейся от ужаса Дины. Теперь один бандит сидел рядом с ней, обдавая запахом пота и давно нестиранной одежды, другой плотно подпирал Олега, третий стоял в проеме купе и нагло разглядывал девушку.

– Ну что, набегалась, красавица? Пора домой, к папочке Бахмету. В его гнездышко. Тебя там давно ждут. Представляю, какая очередь к тебе выстроится. Никаких денег не жалко.

     Дине стало тяжело дышать, воздух сделался густым, будто состоящим из микроскопических осколков– острых, болезненных. Хотелось завыть. Как же так? Что теперь делать? И никто не поможет! Никто!.. И ее тоже похоронят на кладбище шалав. На гнойном вонючем болоте. И Бахмет намотает ее косу на руку… И…

    Вдруг она замерла, поразившись простой мысли, молнией промелькнувшей в ее лихорадочно ищущей выхода голове. Она не дастся. Не будет шалавой в притоне Бахмета. Она умрет. Сейчас. Или позже. Лучше сейчас. Да, страшно. Очень страшно. Очень. Но это тот самый выход. Единственно правильный выход. Как там  Олег сказал? Отступить– не значит сдаться? Нет, не так. Умереть– не значит сдаться. Так правильно.

   Она приняла решение, и решение это будто высушило ее душу, лишило ее каких бы то ни было страхов  и избавило от сомнений.

   И воздух хлынул в легкие, Дина вздохнула полной грудью, спокойно отодвинула локоть «своего» бандита, больно упиравшегося ей в бок, протянула руку к стакану с чаем, сделала несколько глотков и стала безразлично смотреть в окно на проносящиеся мимо деревья.

– Не торопись,– услышала она голос Олега. Он шепелявил, видимо из-за разбитой губы, но говорил внятно.

– Не торопись в очередь вставать. Девушку будут искать. Ты не знаешь разве, что в Прохоровку полицейскому начальнику звонил генерал из Москвы? Просил похлопотать за нее. Ее ждут в Москве. И искать будут. Это тебе не простая девчонка из детдома. И шум будет. И шмон будет.

– А этот умный рыжий  кто  такой? – кивнул на Олега бандит,  только что описавший будущее Дины.

– Они вместе еще с базы бежали. Это тот козел, что Коляна вырубил и ствол его забрал.

– Ух ты! Смелый, что ли? Не боишься, что сейчас чикну тебя, да в лес выброшу, мы как раз мимо проезжаем. И не найдет никто.

– Меня найдут. И тебя найдут.– Олег сплюнул на пол кровь и постарался выпрямиться, несмотря на боль в ребрах.

– Ну, ну, мечтай пока.  Так, мужики. Я пойду бригадиру позвоню, скажу, пусть к следующей станции  машину пришлет.  И спрошу заодно, что с этим рыжим фраером делать. Не тащить же его с собой.

  Бандит, весело насвистывая ушел, но быстро вернулся. Он был растерянным и бледным. Рядом с ним  стоял четвертый. Тот, что охранял проводниц.

– Мужики… Бахмет помер…

   Дина вздрогнула и неверяще уставилась на говорившего.

– Как помер?! Он же молодой совсем!

– Бригадир сказал. Чалый к Бахмету пришел утром, позвонил, а тот дверь не открывал, не открывал, а потом как завоет! Чалый дверь выломал, забежал в спальню, а тот мертвый. Глаза открытые, зрачки закатились, а вся шея расцарапана.

– Закинулся чем-нибудь… В городе какой только дряни нету…

– И это не все…– бандит медленно провел рукой по лицу, словно раздумывая, говорить или нет, и продолжил – Карго арестован.

– Как!!! Откуда ты знаешь?

– Чалый бригадиру стал звонить, а тот ему, мол, бегите, пацаны, у Карго обыск, сейчас к Бахмету едут.

   В купе наступила тишина, прерываемая лишь ритмичным перестуком колес поезда.

– Что делать будем? – прервал паузу тот бандит, что сидел рядом с Олегом.

– Валить надо. Сейчас дернем стоп-кран и в лес. Я эти места знаю, час ходьбы и выйдем на трассу. Там– расход. Кто куда. И телефоны выбросьте.

– А с этими что? –Бандит кивнул на Олега и Дину.

– Они Бахмету нужны были. Бахмета нет. Карго нет. Хочешь полицейского генерала себе на хвост из-за девки? Я не хочу. Все. Дергаем.

 Он изобразил рукой какой-то непонятный знак и быстро вышел.

   У Дины, жадно слушающей новости, спешно запоминающей внешность всех бандитов (она потом собиралась во сне с ними разобраться, с каждым по одиночке), в глазах внезапно вспыхнул разноцветный фейерверк, и она погрузилась в темноту без сновидений.

   «Тук-тук, тук-тук, тук-тук»,– ее будто тащили по рельсам вниз головой, и голова эта словно подпрыгивала и со стуком падала на каждой шпале. Дина, ничком лежавшая на полке,   с трудом села и разлепила глаза. Поезд стоял. По вагону быстро шли какие-то люди. Нога упиралась во что-то мягкое, и Дина медленно перевела взгляд себе под ноги. Олег! Он лежал неподвижно, прикрывая лицо руками в наручниках. Дина, преодолевая дикую боль в голове, сползла на пол и обняла ладошками ставшее родным лицо в веснушках. На его виске рвано билась вена. Живой! А бандиты сбежали!

   После короткого разбирательства и  еще более короткого допроса проводниц и двух избитых пассажиров, когда выяснилось, что бандиты, которые испортили стоп-кран, скрылись в лесу, поезд продолжил путь.

   Дину и Олега проводницы позвали к себе в купе «отпраздновать спасение». На столе появились бутылка шампанского, нарезка и, даже, икра. Галка, та из проводниц, что спала, сдав смену, рассказывала, как, проснувшись увидела пистолет «прямо, вот прямо у глаз». А вторая, Иришка, нервно посмеиваясь, вспоминала, как уже попрощалась с белым светом, когда «бандитская рожа» скрутила ей руки. У Дины проснулся зверский аппетит, она поглощала бутерброды с икрой, запивала шампанским и в свою очередь веселила проводниц подробностями их с Олегом противостояния с бандитами. Не все, конечно. Не сказала, что приходили бандиты именно за нею. И вообще, рассказывала только мелочи. Как потеряла Олега, как его, уже избитого, втолкнули в купе, как старший все пугал их, а потом сказал, что нужно «валить». Вроде и не наврала, но и правды не сказала. И все время ловила на себе изучающий взгляд Олега. Он угрюмо молчал весь «праздник спасения», зато девчата отрывались вовсю. Галка в конце даже спела «Ой, рябина кудрявая…», подперев кулачком голову и грустно улыбаясь.