Последняя любовь капитана Громова

Глава 6

Борис

– Борт 312, разрешаю взлет, – звучит бесстрастный голос диспетчера.

– 312-й, взлет разрешен, – отзываюсь я.

Перевожу рычаги вперед. Самолет дрожит, набирая разбег. Кресло вибрирует, ремни давят на грудь, пульс мелкой дробью стучит в висках. Я сто раз это делал. И все равно – волнуюсь.

Второй пилот произносит:

– Скорость живая.

Желтые огни взлетки ускоряются и сменяются красными. Полоса начинает ускользать. Еще секунда – и мы взлетим. Должны взлететь.

Но – нет. Шасси не отрываются от земли. Мы никуда не летим. Я не лечу.

Я просыпаюсь с ощущением давящей пустоты в груди… Каждый день одно и то же!

Я – сбитый летчик. Списан по состоянию здоровья. Это гребаное состояние здоровья всегда ломало мои планы и мою жизнь.

Нет, в целом я здоров. Как бычара. Но есть нюансы…

Похрен. Отбрасываю одеяло. Собираюсь по привычке вскочить и с разбега ворваться в новый день. Но внезапно зависаю, расплывшись в блаженной улыбке.

Инга…

Снова падаю на подушку. И – проваливаюсь в ощущения. Нежная шелковистая кожа, подрагивает под моими пальцами. Мягкие губы податливо раскрываются мне навстречу. Роскошная попка ерзает на моих коленях. И – глаза. Как она на меня смотрела… На меня никто никогда так не смотрел.

Подушка как будто пахнет ее волосами… Глюк. Но хороший. Предвосхищающий будущее.

Я никогда не валяюсь в кровати. Не даю себе размякнуть. Но сегодня я размяк, размечтался.

Поднимаю себя за шкирку. Иду в ванную. Чищу зубы. Потом кухня. Стакан воды. Выхожу на террасу и прямо в трусах начинаю делать приседания и отжимания.

Стою в планке. На кулаках. На одной руке. Немного понтуюсь.

Как будто Инга сейчас на меня смотрит…

Если бы смотрела – ее бы смутила одна очень выступающая деталь моего фюзеляжа. В планке можно стоять без рук!

На улице с утра чуть ли не мороз, а днем, наверное, распогодится. Золотая осень. Прекрасное время. Люблю этот хрустящий утренний воздух.

Люблю смотреть, как вдалеке, в рассветной дымке, взмывают ввысь самолеты. Специально купил дом с видом на аэропорт. Со второго этажа очень живописная панорама открывается. Инге понравится.

Мля, замечтался, на планерку опаздываю!

* * *

С утра до обеда, как обычно – бешеная свистопляска. Звонки подрядчиков, согласование ремонтов и сроков, выезды на объекты, затыкание внезапных “дыр”. Мы занимаемся строительной техникой. Аренда, ремонт, обслуживание. Я – совладелец компании и управляющий партнер. Ворвался в эту сферу после того, как меня признали негодным для полетов. Были связи. И, в целом, все идет неплохо.

С обедом сегодня припозднился. Перехватил что-то на ходу. Но кофе выпил спокойно, в хорошей кофейне. Кофе для меня – ритуал. Минуты спокойствия и умиротворения.

И, только поставил чашку, что-то резко торкнуло. Набрал номер Сашки.

– Саш, а где Инга работает?

– В библиотеке. В центре.

– Серьезно? – офигеваю я.

– Да, прикинь. Что, как у вас вообще?.. – не очень уверенно спрашивает мой юный друг.

– Не твое щенячье дело, – я бросаю трубку.

Забиваю в поиск “библиотека”. В центральном районе она у нас одна. Сто раз проходил мимо этого исторического здания, но никогда не думал… Инга – библиотекарша! Они еще не вымерли. А ей, пожалуй, идет быть среди книг, мраморных лестниц и высоких окон. Да, библиотека у нас в шикарном здании. Как еще не отобрали…

Захожу. Обращаюсь к какой-то бабульке:

– Здравствуйте, мне нужна Инга…

– Сергеевна?

– Да. – Вряд ли у них тут две Инги. – Не подскажите, как ее найти?

– Она в своем кабинете. Прямо по коридору и налево.

О, у библиотекарши собственный кабинет… Посмотрим.

Вижу приоткрытую дверь на которой написано: “Заместитель директора по культурно-массовой работе”. Аккуратно заглядываю. Охренеть… Примерно так я это и представлял.

Строгая библиотекарша Инга Сергеевна сидит за столом. Перед ней монитор, какие-то бумаги, в руках карандаш. На носу модные очки “кошачий глаз”. На губах красноватая помада. На голове пучок, или как это называется, когда волосы убраны наверх.

Деловая. Задумчивая. И – мечтательная…

Смотрит в окно. Улыбается. Вертит карандаш в своих тонких аристократических пальцах…

Я вхожу. Она пугается. Роняет карандаш. Прикрывает рот ладошкой.

– Борис…

Хватается за очки. Быстро снимает их.

– Оставь. Тебе идет.

Я быстро подхожу, наклоняюсь, целую в губы, выдергиваю заколку из ее волос. Они огненным каскадом рассыпаются по плечам… Кайф.

– Борис! – она вскакивает.

Попадает прямиком в мои объятия. Я сажаю ее на стол. С него падает портрет Александра Сергеича в рамке. Ничего, пусть полежит.

На ней юбка, и это заводит меня так же сильно, как очки, волосы, губы… И весь этот благопристойный библиотечный кабинет с портретами классиков на стенах.

Что, пацаны, завидуете?

Я целую ее жадно и неистово, может, даже слишком агрессивно. Давлю на шею, не даю вырваться… Завелся, как мальчишка.

– Борис… Ты что делаешь… – умудряется прошептать она.

Далее разговор идет в перерывах между поцелуями.

– Я соскучился. А ты… Зачем ты такая красивая? Я дико хочу тебя.

– Я тоже, но… Не здесь же!

– Почему?

– Это неприлично! Это…

– Дискредитирует заместителя директора, – подсказываю я.

И глажу ее по гладкой, обтянутой капроном коленке.

– Да!

– Компрометирует приличную женщину и почетного работника культуры.

– Да… – выдыхает она. – Мы же договаривались вечером.

И – сама меня целует!

– Александр Сергеич аплодирует лежа, – комментирую я.

– Он был тот еще…

– Сукин сын.

Смеется. Подставляет свои сладкие губы. А у меня совсем сорвало башню с петель. Я не могу ждать. Вечер слишком далеко!

– У тебя дверь закрывается на замок?

Глава 7

Инга

– Нет! – протестующе пищу я, глядя на дверь.

Да, там есть замок. Ее можно закрыть на ключ. Но… она все еще не заперта. И мы не будем… Это уж слишком! Или лучше…

Сейчас обязательно кто-нибудь войдет!

Моя юбка бесстыдно задрана. Его ладонь сжимает мою коленку. Таким естественным собственническим жестом… как будто так и должно быть.

Но для меня это совсем не так естественно, как, наверное, для Бориса. Для меня сидеть на столе в задранной юбке с мужской ладонью на коленке – это… это… Боже, это так возмутительно сладко!

Мои бедра не помнят, когда их касались мужские руки. Они в шоке от происходящего. А я… задыхаюсь от острых ярких ощущений.

Его ладонь скользит выше, расплавляя кожу и оставляя пылающие дорожки. Я хочу свести ноги, но он вклинивается между ними и это так… неприлично! Так нахально

и горячо!

Я вся дрожу и пульсирую. От кончиков пальцев до самых укромных местечек. Мои глаза сами собой закатываются. Меня уносит бурным потоком…

Но я, собрав всю свою волю, выныриваю на поверхность.

– Борис!

Он не отвечает. И как будто даже не слышит. Смотрит на меня безумными, затуманенными глазами.

Уверена, у меня сейчас такой же взгляд. Затуманенный страстью… Но я все еще пытаюсь быть приличной женщиной.

– Ты сошел с ума!

– Есть такое дело…

Его пальцы пробираются все выше. Там, где бедро уже заканчивается и… Боже! Острый горячий разряд тока от легкого прикосновения…

Я дергаюсь. Нечаянно впиваюсь ногтями в его шею.

– Р-р-р!

Его и без того безумные глаза вспыхивают дикой вспышкой. Ноздри вздрагивают – как у хищника, выследившего добычу. Он шумно вдыхает, и… его пальцы… уже почти… Я сейчас умру.

– Борис… Давай не… не здесь…

Он с усилием отстраняется. Как будто тоже выныривает. Смотрит на меня.

– Эти твои очки… есть в них что-то такое… сводящее с ума…

Очки? Я в очках? Совсем забыла. Снимаю их.

– Колготки тоже снимай.

Боже… Он серьезно?

Какой-то звук врывается в мое замутненное сознание. Стук… В дверь!

И – она сразу же распахивается.

Ну да. Так и должно быть. Это рабочий кабинет, а не спальня. У нас не принято ждать ответа.

– Инга Сергеевна, мы с Виктором Петровичем посовещались…

Все. Меня застукали.

Мне хочется заползти под стол и прикинуться ветошью.

Здесь не кто-нибудь, а директор нашей библиотеки Анна Леопольдовна! И – представитель администрации города Виктор Петрович. Советник мэра по культуре!

Стоят, таращатся на нас с Борисом, в самом литературном смысле уронив челюсти на пол. Они в шоке! И я их прекрасно понимаю.

Все. Это конец. Я падшая женщина. Официально.

Судорожно поправляю юбку. И свожу колени, которые до этого никак не могла свести…

Борис оборачивается к вошедшим, прикрывая меня своей широкой спиной. И светским тоном произносит:

– Здравствуйте. Сегодня прекрасный день, не так ли?

– З-з-здрасьте! – хрипит Анна Леопольдовна.

И – краснеет.

Я, скорее всего, тоже красная, как рак. Щеки горят, уши пылают. Но я уже встала со стола и поправила юбку.

– Громов Борис Аркадьевич, – представляется мой страстный кавалер.

Протягивая руку моей непосредственной начальнице.

– Анна Леопольдовна.

– Очень приятно познакомиться, Анна Леопольдовна. Надеюсь, мы с вами подружимся.

– Ч-что?

– Я буду часто тут у вас бывать. Библиотека – удивительное место. Оазис культуры и просвещения. Я искренне полюбил эти стены… Виктор Петрович, приветствую.

– Какая неожиданная встреча, – отзывается советник по культуре.

Они знакомы?

– Я пойду. – Борис целует меня в щеку. – Не буду вам мешать насаждать культуру в массы. Увидимся вечером. “Турандот” или “Монте-Карло”?

Я не сразу понимаю, что он спрашивает про ресторан.

– “Турандот”, – говорю наугад.

Я ни там, ни там не была.

Борис уходит. Анна Леонидовна, уже полностью владеющая собой, как будто забыв о скандальном инциденте, советуется со мной по поводу большого книжного фестиваля, который планируется провести в нашем городе. Это событие краевого масштаба, поэтому и присутствует советник по культуре.

Он тоже делает вид, что ничего особенного не произошло. И я изо всех сил подыгрываю им!

Встреча окончена. Мы расходимся. Я занимаюсь рутинной работой. И никак не могу успокоиться. Сердце бьется, как сумасшедшее. Перед глазами – неприличные картинки. Мне и стыдно, и горячо, и смешно. И – я переживаю за свою репутацию.

Примерно через час ко мне заглядывает секретарь:

– Директриса попросила зайти.

Ну все. Это оно. Меня сейчас уволят…

Несмело вхожу в кабинет. Алла Леопольдовна смотрит поверх очков:

– Инга Сергеевна, что это было?

– Простите, такого больше не повторится.

– В смысле, не повторится? – строго произносит она. – Не вздумай упустить такой прекрасный экземпляр!

Что?

Тут уж у меня литературно падает челюсть.

– Ну, давай, рассказывай. Кто он? Чем занимается?

– Не знаю…

Она качает головой.

– То есть, ты, почетный работник культуры, серьезная взрослая женщина, положившая лучшие годы на алтарь нашей библиотеки, обжимаешься в кабинете с малознакомым мужчиной? Вот от кого от кого, а от тебя… Даже представить не могла!

– Да я, как бы, тоже…

Совершенно от себя такого не ожидала.

И тут Анна Леопольдовна внезапно улыбается. И выдает:

– Красотка! Так держать!

Что?!

– Рада за тебя, – все шире улыбаясь, произносит она. – Кто-кто, а ты уж точно заслужила такого мужчину.

– Спасибо… – растерянно лепечу я.

– Ты у нас еще молодая, красивая, давай, влюбляйся, теряй голову, твори глупости. Наслаждайся жизнью по полной. Пока есть возможность.

– Я… ладно. Хорошо. Буду наслаждаться.

– Только ты, мать, это… Давай не в присутствии городской администрации.

– Конечно! Извините еще раз…

– Можешь сегодня уйти домой пораньше. Наведи марафет перед рестораном. Хотя ты у нас и так красавица!

Я выхожу из кабинета директрисы на подгибающихся ногах. Возвращаюсь в свой.

Сажусь на стол, хотя раньше никогда так не делала. Закрываю лицо руками.

Боже… неужели это все происходит со мной?

Глава 8

Инга

– Прогуляемся немного? Прекрасный вечер.

– Да…

Вечер просто невероятный. Бульвар усыпан желтыми листьями, в сгустившихся сумерках зажигаются вечерние огни, романтичные парочки гуляют среди фонтанов и клумб. Благо, погода позволяет. Я не помню такой теплой осени! И такого чудесного вечера.

Я начинаю открывать дверь машины, но меня останавливает мягкий голос Бориса:

– Лисичка…

Это он меня так назвал?

– Не торопись. Дай мне за тобой поухаживать.

И правда, чего это я? Как дикая. Как будто не привыкла находиться в обществе мужчин с хорошими манерами. Как будто меня никогда не возят на большой черной машине, не дарят цветы, не целуют ручку, не приглашают в ресторан…

Да в мой жизни сто лет такого не было! А когда было – все не то и не так.

Не везло мне с мужчинами, и все тут. Никто за мной так красиво не ухаживал. Никогда!

Борис распахивает дверь и подает мне руку. Я опираюсь на его ладонь. Он уверенно и элегантно помогает мне выбраться из машины. А она у него высокая, без помощи, и правда, было бы сложновато. Тем более, я на каблуках.

– Очаровательные ножки, – успевает прокомментировать он, когда разрез на моем длинном платье на секунду распахивается.

Я смущаюсь. Он сгибает руку в локте, чтобы я могла на нее опереться. И – ведет меня на бульвар, в конце которого расположен “Турандот” – новый, шикарный и, безусловно, дорогой ресторан.

Дефилировать по бульвару в обществе такого мужчины – это особый вид удовольствия.

Он же просто невероятный! Высокий, плечистый, мужественный. Красивый. Такой, может, немного грубоватой мужской красотой. Не какой-нибудь там смазливый мальчик. Мужчина! В самом первоначальном смысле этого слова.

Ловлю наше отражение в витрине. На секунду замираю, залюбовавшись.

Я совсем не плохо смотрюсь рядом с ним! Я тоже высокая. Особенно на каблуках. И довольно стройная. Особенно в этом длинном платье. И у меня прекрасные волосы… Спасибо дочери и ее чудо-парикмахеру!

Да, мы красивая пара…

В мыслях я уже говорю: “мы”. Мысли мои уже улетели очень далеко. В прекрасное совместное будущее… Инга, притормози! Вы знакомы второй день. Это просто… просто свидание. С продолжением.

– У тебя под платьем чулки или колготки? – неожиданно спрашивает Борис, наклонившись к моему уху.

Вот тебе и хорошие манеры… Я вспыхиваю. И отвечаю:

– Чулки.

Совершенно спокойно.А у самой сердце прыгает и руки дрожат.

Это правда. Я долго сомневалась, но все же оставила чулки. Просто потому, что надев их, сразу почувствовала себя женщиной. Как мне не хватало этого ощущения… Как я по нему, оказывается, соскучилась!

– Инга Сергеевна! – окликают меня несколько раз.

Сколько тут сегодня знакомых! И с каким восхищенным удивлением они разглядывают вежливо кивающего им Бориса.

А мою грудь наполняет что-то вроде гордости. Да, этот мужчина со мной. Он пригласил меня на свидание.

Он – мой… хотела бы думать я. Но… Инга, не беги впереди паровоза!

Мы входим в ресторан. Он помогает мне снять пальто. Теплые руки касаются плеч, скользят по спине, одна ладонь задерживается на талии…. Как будто обрисовывает ее. А я невольно думаю: сегодня ночью он будет снимать с меня… все.

Оборачиваюсь к нему. Мы застываем, глядя друг другу в глаза. И… да. Мы думаем об одном и том же. Только он – с нетерпеливым предвкушением. А я – с каким-то восторженным страхом.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он, когда нам приносят меню. – Мясо? Рыбу? Тут неплохие морепродукты. Хотя раков нет.

Мой взгляд скользит по меню. Правый столбик откровенно пугает. Ну и цены!

– Не знаю… – лепечу неуверенно. – А ты?

– Тебя, – отвечает он. – Я хочу тебя.

Я снова вспыхиваю. Но стараюсь не показать этого. Даже пытаюсь шутить:

– На голодный желудок?

Он хохочет.

– А у тебя острый язычок! Честно, я готов принимать тебя три раза в день. Натощак и после еды. А особенно – перед сном.

Борис предлагает заказать лосося в имбирном маринаде и креветок в манговом соусе. Я соглашаюсь. Ему виднее.

– Что будешь пить? Белое или красное? Может, игристое?

Я киваю. Пусть будут пузырьки. От шампанского я обычно становлюсь веселой и легкой. И – условно бесстрашной. Может, хоть дрожать перестану.

Или я дрожу не от страха?

Это идеальное свидание. Лучшее в моей жизни! Потому что мужчина – невероятный. Ухаживает, подливает шампанского, заботится, чтобы мне было хорошо и удобно.

Не боится говорить ласковые слова. Не скупится на комплименты.

А я… не умею всего этого. Мне тоже хочется сказать ему… Но я стесняюсь. Я не привыкла! Кручу слова в голове, а произнести – нет. Не могу…

Он играет со мной, как кот с мышкой. Намеки, прикосновения, взгляды… Я вспыхиваю каждую минуту. И, чем ближе десерт, тем сильнее я волнуюсь.

Потому что потом… что? Мы поедем к нему? Ко мне? И там… боже…

Мне кажется, он все про меня понимает. Все-все.

И то, что у меня сто лет не было мужчины. И что я влюбилась в него с первого взгляда, как девчонка. И что я чувствую себя не очень уверенно. И, в то же время, – расцветаю от каждого его комплимента.

И – да. Я хочу его так же сильно, как он меня…

Я иду в уборную. Смотрю на себя в зеркало. Глаза до безумия испуганные и, одновременно, счастливые. И мне очень идет этот сумасшеший блеск…

Я обновляю помаду. Прижимаю ладони к пылающим щекам. Как жарко!

От его взглядов, прикосновений, от собственных мыслей. И как страшно… Я же все забыла. “Это как кататься на велосипеде, – говорю себе. – Разучиться невозможно”. Тем более, что мне вообще не нужно управлять процессом. У меня тут профессиональный пилот. Мне просто нужно отдать ему руль. Да он сам возьмет! Все, что хочет.

Боже…

– К тебе или ко мне?

Мы в машине. Я вцепилась в сумочку. Борис протягивает руку и нежно гладит меня по тыльной стороне ладони.

– Не знаю… – лепечу я.

– Тогда ко мне.

Уф. Ладно. К нему так к нему. Или… Нет. Мне будет спокойнее дома.

– Подожди. Давай все же ко мне…

– Хорошо, – кивает он. – У тебя отличный чай.

– Чай?

– Ну да. Мы же просто чаю попьем. А ты что подумала?

Я знаю, он говорит это, чтобы я расслабилась. И он знает, что я знаю.

Но это работает. Я успокаиваюсь.

Чай… Да. Просто попьем чаю. А там… видно будет.

Мы же не звери. Никто не будет ни на кого набрасываться…

Глава 9

Борис

– Красная шапочка, не бойся, я тебя не съем.

– Правда? – выдыхает она.

Распахивая свои невероятные серо-зеленые лисьи глазищи. Сейчас – испуганные, как у зайки.

– Вру, – честно признаюсь я.

Она смеется.

Обожаю ее смех! Как будто звонкий ручеек бежит среди камней.

Смеется – и перестает дрожать. А я не хочу, чтобы переставала… Хочу, чтобы дрожала, извивалась, стонала и кричала мое имя.

Я прижимаю ее к стенке лифта. Впечатываюсь губами в ее губы. Она горячо и жарко отвечает на мой поцелуй. Прижимается ко мне, обвивает руками шею, зарывается пальцами в мои коротко стриженные волосы.

Чувствую ее коготки на затылке. И завожусь еще резче. Хотя куда уж еще… И так чуть в машине не набросился. Особенно, когда увидел, что она расслабилась после сказки про чаепитие…

Наивная Красная шапочка! За чаем тебя и сожрут. Вместо десерта.

Как же меня кроет! От желания. От эмоций. От ее эмоций даже больше… Она боится, хочет, трепещет, расслабляется и отпускает себя, снова боится… И так сто раз по кругу!

Даже у меня уже голова закружилась. Поэтому и прижимаю к стенке. Заземляю… Снова. Мы уже у двери квартиры.

– Давай войдем… – лепечет она.

– Где ключ?

– В сумке.

Она роется в сумочке. Ключ выпадает из непослушных пальцев. Я присаживаюсь, чтобы поднять его.

– Вау… Тут такие виды!

Смущенно запахивает пальто. Вернее, пытается запахнуть. Но моя ладонь уже под платьем, скользит вверх, добирается до кружевной тесемки… Чулки! Я и так на максимальном взводе, а тут такое… Да, я знал. А сейчас чувствую…

Горячая шелковистая кожа. Прикушенная губа. Поплывший взгляд… Хочет. О, как она меня хочет!

Я не сразу попадаю ключом в замочную скважину. Руки подрагивают от адреналина. Я как мальчишка… Дико трясет от желания! Не могу терпеть. Готов хоть в подъезде.

Но… Моя прекрасная леди не такая.

С ней надо на шелковых простынях с розовыми лепестками. Или – хотя бы на кровати, а не на лестнице.

Мы же не гопники…

Мы в прихожей. Ее пальто падает на пол. Передо мной – чистая роскошь, обтянутая гладким платьем. Ладони сами скользят по нему, обрисовывая силуэт, жадно сжимая талию.

Песочные часы остановились от зависти! Формы – просто отвал башки.

Какие изгибы… Какие выпуклости… А где-то там, под чулками…

У меня уже искры из глаз. И короткое замыкание во всем организме.

Подхватываю ее на руки.

– Ты с ума сошел!

– Да…

– А чай? – лепечет Инга, пока я несу ее в спальню.

– Обязательно попьем. После.

Испуганно замирает. Облизывает пересохщие губы.

Я отпускаю ее и расстегиваю молнию на платье. Оно падает к ее ногам. Вау… Я умер.

Чулки, кружево, лямки, тесемки…

Под ними – горячая, трепетная, нежная, страстная, испуганная, но готовая храбро прыгнуть в омут с головой… Моя. Моя женщина.

Опрокидываю ее на кровать. Падаю сверху, вжимаясь в нее всем телом, чувствуя, как она трепещет, подчиняясь мне.

– Борис… – лепечет Инга. И почему-то добавляет: – Аркадьевич.

И сама хихикает. Понятно, что запуталась в словах, в ощущениях, в наших сплетенных конечностях…