Ну ты, Маша, и коза!

Глава 6

Богдан

– Ты тупой или бессмертный?

– Че?

– Шланг через плечо!

Мой батя, как всегда, оригинален. И бесцеремонен. Он оттащил меня за шкирку от Лики и теперь отчитывает, как какого-то пацаненка.

– В чем, собственно, претензия? – с вызовом спрашиваю я.

– Ты какого хера притащил на днюху Кабана левую телку?

– Это Лика, – говорю я.

– А, ну тогда ладно. Тогда Кабан тебе яйца не сразу отпилит. А сначала на уши натянет. Чтобы посмотреть, как у тебя глаза выпадут.

– За что?

– А ты не соображаешь, что Кабанчик за свою Машеньку убьёт любого? Я вам с Аркашей всегда говорил: паситесь на других лужайках, не лезьте к дочкам моих друзей. Говорил?

– Говорил, – вынужден признать я. – А с чего ты вообще взял, что мы с Машей…

– Я не слепой и не дебил!

А я был уверен, что мы отлично шифруемся.

Да, батя у Машки капец какой строгий. Он ее тоже предупреждал: не связывайся с этим Котовым пометом. Она для виду согласилась.

И мы замутили втайне от всех.

– Тебя спасает только то, что Кабанчик в последние месяцы по командировкам. Может, еще не прочухал. Но обязательно прочухает! И тебе кабздец. И даже я не спасу. А, может, и не буду… Не заслужил!

Батя кивает на Лику, которая торчит у фуршетного стола с бокалом шампанского, и уходит. А я немного зависаю.

Машка… она бомба. Взрыв мозга вообще! К тому же с детства по мне сохла. Поэтому постоянно лупила чем ни попадя, я вечно от нее то с синяком, то с фингалом. Рука у нее тяжелая. Всегда была.

Ну а сейчас и у меня кое-что тяжелое имеется. Твердое и длинное… Ха-ха. И я решил отомстить. И отомстил. И это было охуенно… До сих пор яйца звенят, когда о ней думаю.

Мы круто поразвлекались пару месяцев, шифруясь от предков. А потом началось…

Когда Машка сказала, что хочет назвать сына Марком, я охуел. Сначала немного обделался, потом понял, что она не беременна, а просто строит планы.

И тут же осознал, что надо рвать когти.

Поэтому – Лика. Вместо тысячи слов.

Жениться в девятнадцать? Настрогать детишек и протухнуть среди памперсов? Поищите другого дебила.

Я до сих пор не подошел к Лике. Говорю же, завис слегонца. Упал в свои мысли. А за спиной слышу голоса девчонок, среди которых моя сестра, Риша и, кажется, Алина. Все – закадычные подруги Машки. Они-то точно о нас знают.

Кстати, я так и не понял, что это был за странный звонок от Насти…

Риша за моей спиной произносит:

– Да ничего страшного, пусть посидят вдвоем.

– Он же злой, этот недокастрированный Кошак.

Кто? Кошаком обычно зовут меня. И моего брата Аркашу. Но меня чаще.

– Ну и что? Что он ей сделает?

– Да… ничего страшного, я думаю.

– Ну вот. Пусть посидят. Пообщаются. Или еще чем займутся.

Девчонки хихикают.

Я ничего не понимаю.

– Нет, ну Богдан вообще оборзел, конечно! Получил по заслугам.

– Почти получил.

– Ну мы же не собиралась на самом деле…

Вот это уже вообще интересно…. Оборачиваюсь к ним.

– Что я получил?

Они таращатся на меня, как на привидение.

– А-а-а! – вскрикивает Алина.

– Это… как вообще? – лепечет Риша.

– Капец…– произносит моя родная сестра Настюха. – Ты телепортировался, что ли?

– Вы о чем? – спрашиваю я.

Но они игнорят мой вопрос. Они ошарашенно таращатся друг на друга.

– Кто тогда там с Машкой?

– Не знаю…

– Какой-то неизвестный мужик! С огромным… этим самым…

– То есть Машка закрыта в кладовке с…

Они убегают.

Что, мля?

Мужик неизвестный, а то, что у него огромный, все знают? И с ним Машка… В кладовке?! Что, блин, здесь творится?

Я срываюсь с места.

– Котик, ты куда? – раздается обиженный писк Лики.

Которая наступила на собственную гордость и сама подошла ко мне.

– Сейчас вернусь. Подожди здесь.

Она надувает губы и кривит лицо, но мне пофиг.

Машка в кладовке с каким-то хреном… Убью! Пока, правда, не понял, кого.

Глава 7

Маша

Жарко. Тут невыносимо жарко. Платье тесное и давящее. У меня кружится голова. Я не могу вздохнуть полной грудью… Подождите. Как раз на груди никакого платья нет. Там нет ничего! Ничто не мешает мне дышать. Кроме… пальцев. Которые сейчас нежно массируют невероятно чувствительную кожу.

И я ничего не могу сделать! Руки связаны за спиной. На голове мешок.

Секунду назад мне показалось, что незнакомец облизывает мои соски… На самом деле я не знаю, что он делает. И почему меня так дергает и прошибает током от каждого его прикосновения.

Из-за того. что я ничего не вижу, ощущения какие-то запутанные. Но невыносимо острые…

И… это все дико неприлично!

– Прекрати! – ору я.

Вернее, думаю, что ору. А на самом деле из моего горла вылетает хриплый шепот.

– Мне кажется, ты хотела сказать: продолжай…

У меня мурашки. По всему телу. От его низкого проникающего голоса. И горячее пульсирующее трепетание внутри…

Почему?! Что со мной происходит? Это ненормально! Я должна бояться. И я, правда, очень боюсь. Но…

– Как тебя зовут? – спрашивает незнакомец.

Его руки при этом не останавливаются. Его пальцы щекочут мои соски. Это просто кошмар!

– М-м-м…

– Неужели Моника?

Какая еще Моника?

– Ч-чего?

– Как зовут, спрашиваю.

– Маша.

– Ах, Маша. Та самая Маша…

Какая самая?

Я слышу характерный щелчок. Он запер кладовку изнутри! На защелку. Мы с ним вдвоем. В тесном помещении. Я голая сверху, а он… Он без штанов! Я сама их с него сняла…

– Отпусти меня! Тебе же хуже будет! – пытаюсь быть угрожающей.

Но очень плохо соображаю. Не знаю, что говорить, потому что… Его руки меня отвлекают! Мешают думать! Заставляют дрожать и…

– Я сейчас сниму с тебя мешок, и ты будешь хорошей девочкой, – произносит он.

– Что это значит?

– Сделаешь искусственное дыхание моему раненому другу.

– Кому? – не понимаю я.

И тут до меня доходит… Он точно маньяк!

– Нет! Я не буду этого делать! Ни за что! И… он не ранен.

– Но ты очень старалась его ранить!

– Ничего я не старалась…

– Секатором! – возмущается он.

– Да не было никакого секатора!

– Не было? А чем вы лязгали?

– Железным складным метром.

– Изобретательно…

– Это Риша придумала, – зачем-то говорю я.

И у меня в голове, наконец, проясняется.

– Мы ошиблись! – ору я.

– Ага, ага. Я понял. Ошиблись и признаете свою ошибку. Мне похрен. Я хочу расплаты. Вы мне чуть член не отрезали!

– Мы перепутали! Мы охотились на другого…

– У меня есть двойник?

– Нет… Просто… Я не знаю, как это вышло! Откуда ты тут взялся вообще? В этом коридоре?

– Я еще и виноват?

– Конечно! Нечего шляться где ни попадя! – распаляюсь я.

Во всех смыслах…

Чувствую, как он на секунду немеет от возмущения. Даже перестает ласкать мою грудь.

– Ну ты, Маша, и… коза!

– Сам ты козел!

Слышу короткий грозный рык. С моей головы слетает мешок. Но все равно перед глазами темно… Он выключил свет. Зачем?!

Чтобы… вот так прижать меня к стене… И впиться своими жадными горячими губами в мои губы. И… он задирает мое платье!

Его пальцы оставляют раскаленные дорожки на бедрах. Он нагло и бесцеремонно отодвигает трусики… Я даже не успеваю ничего понять. И сжать ноги.

– Течешь… Так и думал, – удовлетворенно хмыкает.

– Нет!

– Да, детка.

Да…

Еще один разряд тока от его пальцев. И после разряда – невыносимо острое и возмутительно непристойное желание…. Оно охватывает меня всю, и я уже не могу ему сопротивляться.

Продолжай. Пожалуйста, не останавливайся…

Это единственное, что крутится сейчас в моей голове. Я больше ничего не помню. Кто я, где я, зачем я…

Все мое нервное напряжение, весь страх и ужас от этой ситуации сконцентрировались в одной точке. Она пылает и пульсирует. И его палец сейчас там…. И… я умираю.

Я умру, если ты остановишься!

Плевать на все. Вообще на все. Я вся – там. Пульсирую под его пальцем. Хочу, чтобы он чуть замедлился…

– Да…

И передвинулся немного вниз….

– Да…

А теперь – ускорился. Быстро, легко, нежно и… чуть сильнее…

– А-а-а!

Я кончаю. Буквально через минуту. Бурно и несдержанно. Висну на нем, содрогаюсь, утыкаюсь в его шею и издаю хриплые задушенные стоны.

Случайно замечаю, что он развязал мне руки, и обнимаю его.

Я чувствую, как по бедрам течет. Что это? Я никогда так не… Что он со мной сделал?!

И ровно в этот момент раздается громкий стук в дверь. Черт…

– Маша, ты там?

– Дверь закрыта. Изнутри!

– Маша, отзовись!

– Да… – срывается с моих губ.

– Вы слышали?

– Я ничего не слышала. Маша!

– Да! – уже громче произношу я.

Незнакомец отстраняется. В глаза бьет резкая вспышка света. Это он щелкнул выключателем..

Я смущенно одергиваю подол платья, стараясь не смотреть ему в глаза. Мне так стыдно!

Он полностью одет. И брюки на нем, и ремень застегнут. А я…

– Маша, открой!

– Сейчас…

Я стою, прислонившись к стеночке, пытаюсь отдышаться и жду, когда колени перестанут дрожать. Он смотрит на меня снисходительно и как-то… торжествующе, что ли. Как будто он собой доволен.

Но я ему ничего не сделала!

А он мне… Боже…

– Пойдем? – спрашивает он как ни в чем ни бывало.

Я молча киваю. Он поправляет платье у меня на груди. Его ладони скользят и как бы случайно касаются сосков… Я вздрагиваю и снова начинаю трястись.

Это как будто еще одна волна оргазма… И я никак не могу это остановить!

– Тихо, тихо, – незнакомец обнимает меня и гладит по голове.

Я еле держусь на ногах. Мне сейчас очень хочется упасть… в его объятия. И забыть обо всем.

– Ну ты горячая штучка! – шепчет он мне на ухо. И добавляет: – Мы с тобой не закончили.

– Маша! У тебя все в порядке? – девчонки никак не успокоятся. – Мы сейчас дверь вышибем!

И я не сомневаюсь – они вышибут. Найдут способ.

– Готова выйти? – еще раз спрашивает незнакомец.

Я снова киваю.

Он открывает дверь, пропускает меня вперед. Но сам не отстает, чувствую его своей… спиной.

И первое, что я вижу, выйдя из этой разратной кладовки – ошалевшие глаза Богдана…

Глава 8

Роман

Только я знаю, чего мне стоит это гребанное спокойствие. И какие мерзости мне пришлось представлять, чтобы ликвидировать стояк. Мертвые котята – самое приятное из моих воображаемых средств от неконтролируемой эрекции.

А как ее контролировать, если эта Мони… Маша так себя ведет!

Я чуть сам не кончил, вообще бесконтактно, когда она стонала и дергалась в моих руках. Какая же она горячая штучка! Петарда, начиненная порохом…

Я, естественно, собирался продолжить. И она хотела! О, как она хотела…

Но тут вмешались эти гребаные подружки. Понятно, что в такой обстановке продолжать не вариант. Это несправедливо, но… справедливость обязательно восторжествует. Я об этом позабочусь.

– Маш, ты в порядке? – щебечут девчонки..

– Он тебе ничего плохого не сделал?

Пф-ф-ф! Только хорошее!

О, и Богдан здесь. Интересно, зачем? Он что, тоже Машина подружка? Я так понял, у них тут целая тусовка молодняка.

Но Маша-то постарше Богдана будет. Ему, я знаю, всего девятнадцать, а ей лет двадцать пять – двадцать шесть.

– Что вы там делали? – интересуется Богдан.

Я молча хмыкаю. С чего это я буду отчитываться перед своим подчиненным?

– Швабру искали, – произносит Маша.

– Нашли?

– Мы – нет. А ты, я видела, нашел.

Девчонки дружно ржут. Издевательски так.

Богдан сначала непонимающе смотрит на них, а потом сердито пыхтит и краснеет. Интересно, почему тема швабры для него так болезненна?

Вообще, он парень толковый. И очень держится за работу, которую я ему дал. С его опытом, вернее, его отсутствием, он бы вряд ли мог претендовать на такую должность. Меня Михаил попросил за сына друга, и я согласился. Но мы сразу оговорили: если пацан не потянет – идет лесом. Без обид.

– Ну что, банда отбитых хулиганок, извиняться будете? – спрашиваю я.

– За что? – снова влезает Богдан.

Его среди девчонок раньше точно не было. Ну хоть это радует…

– Извините! – произносит самая смелая из них. – Мы больше не будем. Честно-честно.

И они снова хором ржут.

Богдан лишь хлопает ушами. Не понимает, что тут происходит.

А Маша быстрым шагом идет прочь. Я очень не хочу выпускать ее из виду, но… Они все следуют за ней плотной толпой. И мы сейчас все равно не сможем нормально пообщаться. Значит, найду ее позже.

Я остаюсь один. Торчу посреди коридора, как сыч на болоте. Вспоминаю: кто я, где и что вообще здесь делаю.

Смотрю на приоткрытую дверь кладовки. Такое ощущение, что все, произошедшее там, разделило мою жизнь на до и после. Что я вообще…

А! Вспомнил. Я тут на днюхе. У друга моего друга. Надо его поздравить, кстати. А еще я хотел подняться на террасу и подышать. Супер! Подышать – это именно то, что мне сейчас нужно. И покурить. Но я не курю…

* * *

– С днем рождения! – я жму руку имениннику, которого обнаружил на террасе.

Вместе с моим новым знакомым Михаилом.

Подарок я уже перевел на счет – ну а что можно подарить незнакомому человеку?

– Спасибо! – отзывается Павел. – Как вам наш праздник?

– Очень весело, – отвечаю я.

С иронией, понятной только мне..

Именинник скалится:

– На самом деле настоящее веселье еще даже не начиналось. Правда, Михей?

Михаил стоит рядом, выдает:

– Только не говори, что ты собираешься бузить, как в старые добрые.

– Я-то? Да не. Я солидный дядя.

– Но это не помешало вам с Багирой в прошлом месяце рвануть на байкерский фест и навести там шороху. Молодняк был в шоке от вас!

– Тс-с-с! Только детям не говори.

– Капец! – смеется Михей. – Сначала от родителей приходится скрывать свои подвиги, потом от детей…

– Да уж… Детям лучше не знать, что мы творили в их возрасте.

– Дети у нас хорошие. Учатся, работают, думают о будущем.

– И даже не бухают!

– Да?

– Ну точно не как мы.

– Это да… Как, кстати, Богдан себя показал? – спрашивает меня Михаил.

– Отличный сотрудник. Но он всего неделю поработал, я пока окончательных выводов не делаю. Посмотрим.

– А как тебе в целом у нас?

– Мне все нравится. Правда…

– Что?

– У вас тут девки вообще на голову отбитые, – не выдерживаю я.

Очень уж хочется поделиться переживаниями.

– Где – у нас?

Я не хочу вдаваться в подробности. Чуйка мне подсказывает, что в таких вопросах лучше быть сдержанным и не выдавать явки, места и пароли.

– В городе, – отвечаю я. – Или это мне так везет…

– Что случилось-то?

– Да мне недавно чуть самое нужное секатором не отчекрыжили.

Павел с Михаилом переглядываются и ржут.

– Девчонка?

– Ага.

– За что?

– Вообще ни за что! Просто случайно оказался не в то время не в том месте.

– Мимо проходил?

– Прикинь, да!

– Бывает, – ржет Михей. – У меня вот тоже случай был. Одна дикая зараза насыпала мне в кровать битого стекла. Вся спина была в кровавых порезах. Вот я тогда озверел!

– Охренеть… И что ты с ней сделал? – спрашиваю я.

Предвкушая увлекательную историю мести.

– Я на ней женился, – отвечает Михей.

Глава 9

Маша

Я и так была растерянная, обалдевшая и совершенно не в себе. А, когда выбралась из кладовки и увидела Богдана, растерялась окончательно.

У меня хватило желчи на замечание о швабре. Потом я просто зависла на мысли: а что было бы, если бы в кладовку все-таки попал Богдан? Мы бы его напугали и… что? Чего я добивалась вообще?

Не знаю… Я сейчас вообще ничего не знаю…

Я просто хочу оказаться как можно дальше от этой кладовки. От места моего стыда, позора и… Боже. Я не хочу об этом думать. Хочу просто забыть, как страшный сон!

Я бегу. Почти в прямом смысле. Девчонки – за мной. Окружили меня плотной толпой, оттеснили Богдана.

Он плетется где-то сзади. Или вообще отстал.

А я слышу голоса подруг:

– Вот это красавчик!

– Чистый тестостерон!

– И как мы умудрились такого поймать?

– Не надо было отпускать!

И хохот.

– Машка молодец, не растерялась.

– Маш, что вы там делали?

– Он охренительный, правда?

– Как его зовут?

– Я не знаю! – отвечаю только на последний вопрос.

– Вы что, даже не познакомились?

– Нет. И я больше никогда не хочу его видеть!

Риша останавливается. Я налетаю на нее. Мы все тормозим. Мы уже в зале, где проходит праздник…

– Он тебя обидел?

– Нет!

– Он на тебя запал.

– С чего ты взяла?

– Я не слепая.

– Прекрати!

– Ладно, ладно.

Я оглядываюсь и вижу Богдана. Его задержали парни, мой брат Сашка с Ваней. Но он отбивается от них и вроде как хочет подойти к нам.

– Как я выгляжу? – спрашиваю девчонок.

– Очень довольной.

– И немного потрепанной.

– Как будто с сеновала выбралась.

– Вид сзади – просто шикарный, – добавляет Алина.

И я вспоминаю… Точно. Жопа… У меня огромная жопа. Наверное, поэтому Богдан выбрал стройную худышку Лику. Где она, кстати? Что-то ее нигде не видно.

– Маша!

Богдан, наконец, пробирается сквозь заслон из девчонок, берет меня за руку и… Я вздрагиваю.

– Ты чего?

– Ничего, – бурчу себе под нос.

Но я знаю, что это за дрожь. Это как будто отголосок того сумасшедшего оргазма. Который я испытала с незнакомцем. Я не хотела! Я люблю Богдана! И ненавижу… Я очень сильно его ненавижу.

Я все это сотворила из-за него!

Девчонки отходят, разбредаются по залу, оставляют нас одних. Видимо, считают, что нам надо поговорить.

– Маш, что происходит? – спрашивает Богдан.

– Ничего. Тебе вообще какое дело? Или к своей Лике! – ору я.

И вижу ее.

Она движется в нашу сторону с бокалом шампанского в руках. Ее подкаченные губы сжаты, глаза метают молнии… потому что она уже заметила, что Богдан стоит со мной. А он ее не видит. Она за его спиной.

– Откуда ты знаешь Романа? – слышу его голос.

Продолжая наблюдать за приближающейся Ликой. Интересно, она плеснет ему в лицо шампанское? По ее виду кажется, что да.

– Кого? – рассеянно переспрашиваю я.

– Моего босса.

– Я не знаю твоего босса.

Я лишь слышала, что Богдан собирался устроиться на работу в какую-то новую транспортную компанию. Да и вообще, при чем тут его босс и его работа? Нам что, поговорить больше не о чем?

Козел! Какой же он все-таки козел…

Но Лика считает иначе.

– Котик!

Она берет его под руку. На лице – сладчайшая улыбка. Ни следа той раздраженной стервы, которую я только что видела. Фу. Аж тошно.

– Подожди… – отмахивается от нее Богдан, глядя на меня.

– Я не буду больше ждать! – взвивается она.

– Лика…

Он оборачивается к ней.

Я вырваю свою ладонь из его руки.

– Маша…

Он резко разворачивается ко мне.

– Иди на хер! – ору я.

И убегаю.

Снова бегу куда-то, не разбирая дороги. Пробираюсь сквозь толпу, невольно ищу глазами незнакомца. Он должен быть где-то здесь, если вышел из коридора…

Я несусь через коридор, пробегаю мимо кладовки, немного притормаживаю… Там темно и пусто. Ну конечно! А чего я хотела? Застать его там и…

Конечно, нет!

Но после всего пережитого мне так хочется… не знаю, чего. Упасть в объятия. Почувствовать сильные руки. И… просто прийти в себя.

Мне надо просто прийти в себя…

Я пролетаю мимо бильярдной. Оказываюсь в холле. Вижу лифт. Точно! Надо подняться на террасу. Там свежий воздух и кресла-качели.

Вхожу в лифт. Нажимаю на кнопку. Прислоняюсь к стеночке. И… неожиданно для самой себя начинаю рыдать.

Плечи трясутся, в груди давит и режет, из глаз льются потоки слез… Надо успокоиться! Но я не могу.

Надо хотя бы остановить лифт и…

Я тяну руку к панели. Но в ту же секунду двери разъезжаются. Я уже наверху. А передо мной оказываются папа, дядя Миша и… тот самый незнакомец из кладовки!

– Машунь! – бросается ко мне отец. – Что случилось? Кто тебя обидел?

Глава 10

Роман

– Моя дочка тоже хочет работать, – произносит Павел. – Всю плешь проела.

– Нормальное желание для студентки, – комментирует Михаил.

– В целом да, но…

– Ты ее не пускаешь.

– Не пускаю!

– А Сашку пустил.

– Он мужик. С ним таких неприятностей не бывает. Я ее звал к себе в фирму, она не хочет. Говорит, это не по-настоящему. Детский сад под присмотром папочки. Она мол, хочет самостоятельности.

– И это очень похвально! – снова вставляет Михаил.

– В целом да, но…

– А почему вы запрещаете дочери работать? – интересуюсь я.

Чисто из вежливости. На самом деле мне пофиг. Я вообще о другом думаю. Вернее, о другой… Хочу уже закончить этот разговор и найти ее.

– Да потому что! В прошлом году она устроилась в одну контору. Так там босс… похотливый старый козел! Проходу ей не давал. А она еще мне не говорила. Я как узнал…

Он делает руками жест, от которого у меня сводит яйца. Хотя не совсем понятно, то ли он тому козлу шею свернул, то ли хер открутил.

– Потом еще одна попытка была, этой весной нашла себе подработку… И опять такая же фигня! Чуть не убил подонка.

– Да уж, – вздыхает Михей. – Взрослая дочка – это тот еще гемор. У меня малая подрастает. Чувствую, тоже буду убивать…

– Короче, как-то не задалось у нас с работой, – резюмирует Павел уже спокойно.

А Михей произносит:

– Ром, а тебе еще студенты на лето не нужны? Она, кстати, по твоему профилю учится. Вместе с Богданом.

– На факультете логистики?

– Ага. Не знаю, правда, как ее угораздило…

– Я сам не понял, – пожимает плечами Павел. – Какого хрена она пошла туда учиться? Мне кажется, чисто пальцем ткнула наугад.

– Ну, если надо, я найду, чем занять студентку на лето, – отвечаю я. – У нас организационный период, работы валом. Тем более, если она по профилю учится.

– Слушай, это было бы отлично, – произносит Павел. – К тебе на работу я отправлю дочь со спокойной душой.

– А на каком она курсе? Сколько ей лет?

– Девятнадцать. Третий курс закончила.

– Нормально. Богдан такой же, и неплохо справляется.

– Не скажу, что моя дочка семи пядей во лбу… Но, в принципе, девочка сообразительная и бойкая.

– Договорились. Хотя познакомиться бы для начала не помешало.

– Познакомитесь! Она где-то здесь.

Мы втроем идем к лифту. Он открывается. А там… рыдающая Маша.

Капец… Вот уж точно, полная неожиданность!

Для нее тоже. Она видит меня, застывает, приоткрыв рот. Надеюсь, она не из-за меня ревет? Хотя из-за чего еще… Но я же ничего плохого ей не сделал!

Я дергаюсь, чтобы броситься к ней, но меня опережает Павел.

– Машунь, что случилось?

– Ничего, – всхлипывает она.

И смотрит на меня.

– Тебя кто-то обидел?

– Пап, ну кто меня мог обидеть?

Папа? Павел – отец этой секс-бомбы и отбитой на всю голову хулиганки? Которая сейчас смотрит прямо на меня…

Ну все. Вот теперь меня точно кастрируют. Уже по-настоящему…

Двери лифта закрываются, он уезжает. Мы с Михеем остаемся снаружи. Смотрим друг на друга.

– Дети! – пожимает плечами он. – У тебя своих нет?

– Пока нет.

– Ну, тогда отдыхай и развлекайся!

Он хлопает меня по плечу. И идет к лестнице.

А мне, блин, что делать?

* * *

Я не педофил. Честно. Школьницы и даже студентки меня никогда не привлекали. Мне почти тридцатник и я обычно тусуюсь со своими ровесницами

А эта… Студентка, блин! Девятнадцать лет!

А выглядит на все двадцать пять. С этими своими формами… И в платье. И с декольте. И вообще…

Ей всего год назад исполнилось восемнадцать! А она уже хватает за члены взрослых дяденек.

Капец…

Я немного брожу по террасе. Потом все же спускаюсь вниз. С некоторой опаской. Что эта Машуня рассказала отцу? Упомянула ли, как мы с ней в кладовке…

Может, мне грозит жестокая кастрация, и надо валить не только с вечеринки, но и из города?

Я не из пугливых, но… есть части тела, которыми я дорожу безмерно.