Печать мастера

ОТ АВТОРА

Рассказ посвящается тебе, человеку по ту сторону страницы. Ты встал на путь Творца.

У произведения очень высокий порог вхождения для понимания смысла. Если ты, читатель, его не понял — это не моя вина.

Произведение подходит для всех творческих личностей, находящимся на этапе фундаментальной эволюции с уровня иллюзии на уровень чистой абстракции.

Произведение является инструментом, скрытым под незамысловатый сюжет. Для тех, кто прошёл этот путь, рассказ будет приятным фрагментом для ностальгии.

Приятного прочтения!

* * *

Я шёл по улице.

Увидел открывающийся магазин какого-то иностранного бренда. Подошёл поближе и посмотрел в витрину.

Манекен. Модное тряпьё. Отражение. Это был не я.

В моменте, я не выдержал и выпустил злость наружу. Я разбил витрину, вытащил манекен и рас-топтал его ногами.

«Закат будущего»

S. FILIPOVSKIY

I. УЧЕНИК

Что такое весна? Это когда всё течет.

Когда включают солнце. Когда чернота и грязь победоносно добивает остатки прошлогоднего снега, а на фоне рождается привычная старушка жизнь, благоухая свежестью, распускает почки и человеческие сердца.

Распустился и я: любитель дешевого вина, утончённой музыки, хороших фильмов и глубоких книг. Вылезла из-подо льда и моя история, которая, к слову, стара как мир, и сравнима разве что со сказкой про гадкого утёнка, которому до лебедя ещё рановато.

Началась она двумя годами ранее, всё той же весной, но 20-го. По ночам я, как порядочная социальная обезьяна, летал в мечтах о славе и богатстве. О том, как у меня берут интервью, откупоривают в мою честь шампанское, говорят приятные слова… Сияют фанфары тут, и там… В общем, купался в иллюзиях, и верил, что когда-нибудь этот день настанет.

Между тем, в обществе у меня особо не сложилось. Наверное, из-за моей замкнутости и скромности, а может дело было вовсе не во мне, и не в других, а просто, ну… так сложилось! Стандартное оправдание обычного человека без имени и капитала, с маломальским интеллектом, проживающий жизнь напрасную, не свою, а, так сказать, чужую. Студент, с амбициями до Альфы-Центавра, а сам будто старый внутри. А ведь всего-то двадцать два. И чувство, что всё вокруг я видел, и не раз. Как будто я всё понял: и игроков, и хитрого крупье, и правила игры, но никак с ними не согласен. Хочется сделать всё по-своему: мир перестроить, дерево посадить…

А век нынче суров. Кругом большой магазин, прилавки и павильоны. Всё те же человечки, с умным видом и #я_поимел_эту_жизнь выражениями лиц, созерцающие товар в отражении. Всем по способностям и по труду. Что тут скажешь… Можно только разводить плечами. Ахать и охать. Мычать, рычать, винить судьбу, биться головой об стену… Словом, жить.

И не хватало мне от жизни того самого пинка. Той самой тайной тропы, на которую я ступлю широкую ногой и открою все тайны мира. Посмотрю на себя со стороны, на магазин, да на всё вокруг, третьим глазом и стану выше.

Пинка от жизни долго ждать не пришлось. Поставленный надо мной общественный учитель был простым и добрым с виду. Но, к сожалению, на деле слишком строгим.

Сказал он мне тогда:

— Давай так. Возьми тетрадку и ручку. И пиши. По правилам! Потом проверю.

С этого всё началось. Я писал.

Слово за словом. Страницу за страницей. Черкал, комкал, рвал, и писал заново. И в простуду, и ночью… Всю весну и лето.

Жизнь текла… За окном. А моя — за страницей.

Написал одно. Потом другое.

Третье…

Закончил. Красиво и смешно. Моё. Любимое… Но всё-таки не то. Чего-то не хватало.

Я подошёл к учителю:

— Ну как, закончил работу? — спросил он, едва я открыл рот.

— Да. Не хватает одной детали. Читателя. — ответил я, а самого трясёт.

— Читателя надо заслужить! Пока что, им буду я. А ну, давай тетрадку. Проверю, что там за картина маслом…

От страха закололо в боку. Сошёл седьмой пот.

Учитель долго молчал, и наконец выдавил со злобой:

— Нет, это никуда не годится!

В тот момент я умер. Сквозь землю провалился, а он продолжал:

— Что за жанр?! Что за «пьеса»?! Твоё чтиво годится только для уборной! Для утех, простите, жопных. На, возьми. Перепиши!

Тут я не выдержал, спросил:

— Обличать человеческие пороки?

— Поражаюсь твоей проницательности. Да! И желательно, актуальные.

— Да все только и делают, что пишут одно и тоже!

— Ты сомневаешься во мне? В моём учении?!

— Да! Я хочу своё.

— Ты… Ты… ИДИОТ! Пиши! Чтобы закончил в срок. А пока, покинь меня немедля.

Меня часто посещают воспоминания. Такие, старые и неуклюжие, наполненные абсурдом и наивностью. Достали они меня. Я хочу от них избавится. Вывернуть голову наизнанку и хорошенько потрясти. Уже делал это неоднократно. Но всё равно всплывает какая-нибудь дрянь, как труп из-под ледяной корки, какой-нибудь старый чёрно-белый мультик.

Теперь добавился ещё один. Мерзкий пасквиль! Для уборной…

Хочется спать. Нет, нет.

Есть незаконченные дела.

Честно, хочу. Хочу написать, как надо. Но когда доходит до блокнота…

Правила!

Я хочу, чтобы первым настоящим читателем был психиатр, чтобы потом услышать то, что я и так знаю, только себе не говорил.

Настал период, когда я сижу перед текстом и ощущаю пустоту и отвращение. Когда я это писал, всё время куда-то спешил. Как в детстве: «Сделай задание, а потом гуляй хоть до вечера!»

Я ни разу ещё не слышал искренних слов: «Мне понравилась твоё произведение», «Так держать!»,

«Давай, ещё! Ещё!» и так далее. Мне этих слов не хватает.

Себя утешал мыслью, что начал писать роман про любовь.

Подчеркну, про любовь к творчеству, а не к букетам, паркам, зайчикам, сердечкам…

Про чистую и искреннею. Получилось, наоборот.

Пороки… К чёрту!

Надо спать. Завтра к десяти за прилавок.

II. ТУСКЛЫЙ СВЕТ

Шли дни. За ними месяцы.

Опять зима, как осень. Льёт и льёт. Вроде и родился и живёшь для чего-то, а вроде и смысла нет. Да и рождение твоё крайняя степень эгоизма двух идиотов, выдумавших себе красивую сказку.

Потом я подумал: раз ремеслу века истории, и срок ему, в перспективе, небольшой, то почему бы не схитрить.

«Позаимствовать».

Взять, переписать, дополнить и готово. Учитель будет доволен. Поначалу это казалось гениальным и необычным. Но потом… Меня всего вывернуло наизнанку. Я осознал, что списываю у Голливуда.

Тетрадку выкинул, с учителем поругался. Меня окончательно забыли как автора.

Пока кипел чайник, посмотрел в зеркало. Мать моя! Лицо заросло жесткой щетиной. Стал бледен, чернота под глазами. Убавил в весе.

Перемерил старые вещи. В основном, джинсы, рубашки и свитера. Выкинул половину шкафа. Но в кое-какие джинсы ещё влезаю! Смех один.

Ненавижу джинсы. Они стали мне противны после того, как я стал замечать их на каждом втором человека проходящим мимо. И вообще, я всю жизнь старался отличаться. Кто-то одинаково одевается — я мимо. И так во всём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.