- -
- 100%
- +
– Она вышла замуж за школьного старосту. Кингфишер-Фоллс всегда был её домом. Что с ней произошло, Чарли?
– Похоже, она упала и ударилась головой о мраморное основание камина в гостиной. Смерть, должно быть, наступила мгновенно, Рози.
– О мрамор. Но почему она упала? Она ведь была здорова, всюду ходила пешком. – Рози вздохнула. – Между нашими днями рождения всего несколько дней.
Шарлотта взяла её за руку.
– Пока не проведут вскрытие, мы не узнаем, не было ли у неё скрытого заболевания, из-за которого она могла потерять равновесие.
Или её толкнули.
– Вскрытие? Неужели её могли… – Рози понизила голос до шёпота. – Убить?
Шарлотта не знала, что ответить. Что-то в этой смерти не давало ей покоя, но, прежде чем спешить с выводами, она хотела внимательно изучить фотографии в телефоне.
– Чарли, ты думаешь, такое возможно?
– Не знаю. Всё было на своих местах, ничего странного я не заметила. Пока нет причин что-либо подозревать. Слишком рано.
В кухне зазвонил телефон, и Рози направилась туда. Шарлотта взглянула на стопку журналов: судя по всему, все они были школьными ежегодниками. Вспоминать давнюю подругу – один из способов справиться с горем.
Шарлотта перевернула страницу и увидела юную Рози с гитарой. Закусив нижнюю губу, она закрыла ежегодник и провела пальцем по обложке.
На кухне Рози уже говорила по телефону.
– Как бы мне хотелось, чтобы это было неправдой, дорогая. – Плечи Рози поникли. – Чарли здесь, но спасибо, что вспомнила обо мне. Думаю, сейчас поддержка нужнее Гленис.
Кошки Рози, Мэллоу и Мэйхем, сидели на спинке дивана и наблюдали за ней. Рано или поздно Мэллоу наверняка отправится прямиком к ней на колени: она была ласковой и удивительно точно чувствовала, когда человеку требовалось тёплое пушистое общество. От Мэйхема скорее дождёшься выговора. Впрочем, и у него бывали милые порывы.
– Правда? О, как это великодушно и мило.
Шарлотта подошла к небольшому, но отлично укомплектованному бару Рози и приготовила им обеим по джину с тоником. Рози вряд ли стала бы возражать, а самой Шарлотте – что случалось нечасто – после кошмарного дня очень хотелось немного снять напряжение.
– Как мило со стороны Дага. Я не откажусь. Не то чтобы мне сейчас хотелось есть, но… Что ж, спасибо, Эстер.
Закончив разговор, Рози подъехала к дивану с той стороны, где не было подлокотника, остановила коляску и пересела на диван.
– Я пойму, если ты захочешь выпить оба бокала сама, но, дорогая, от одного я бы не отказалась.
Впервые с прихода Шарлотты глаза Рози наполнились слезами.
– Пожалуй, я хочу произнести несколько тостов.
– Знаешь, я так и не спросила, приезжал ли Кевин. – Рози гладила Мэллоу, которая мурлыкала у неё на коленях. Мэйхем, как и следовало ожидать, растянулся на другом конце дивана.
– Приехал, но я уже уходила. Бедняга выглядел совершенно подавленным и потрясённым. Надеюсь, парамедики осмотрели не только Гленис, но и его.
– Я ведь тебе не сказала. Гленис уехала пожить к Вудлендам.
Шарлотта так и раскрыла рот. Гленис была одной из тех, кто в прошлом году обвинял Дарси Вудленда в краже городских рождественских ёлок. Она передумала лишь после ареста настоящих воров. Её участок граничил с фермой рождественских ёлок Вудлендов.
– Какой милый жест.
– Как только Эбби узнала, что случилось, она сразу предложила Гленис пожить у них. Учитывая, что ребёнок может родиться со дня на день, это меня тронуло и даже восхитило. За Эбби, Дарси и Лаки Вудлендов. – Она подняла бокал.
– И за будущего ребёнка Вудлендов, который вот-вот появится на свет, будь то мальчик или девочка.
Бокалы встретились с приятным звоном.
Они отпили.
– Вкусно. Пропорции у тебя идеальные, – сказала Рози. – Откуда Гленис знала, что надо войти в дом? Дверь была открыта?
– Ну и кто теперь из нас детектив? Не знаю. Когда я уходила, Сид брал у неё показания, но я не спросила. Она упомянула, что пыталась вызвать помощь по домашнему телефону Октавии, а он не работал.
– Странно. А ведь именно по этому телефону я сегодня разговаривала с Октавией. Может, нам сказать Сиду?
– Да он понятия не имеет, Рози. Ни малейшего. Прежде чем прийти за мной, он протопал по всей гостиной, возможно, сдвинул… гм, Октавию и уничтожил бог знает сколько следов. Я ещё могу понять, если до чего-то дотронулась Гленис: она не знает, как вести себя на месте происшествия, к тому же была потрясена. Но его-то этому учили.
– Он считает, что это был несчастный случай?
– Полагаю. Мне пришлось пустить в ход свой лучший голос доктора Дин, чтобы он не подходил к Октавии до приезда парамедиков. А мысль о том, что он возглавит настоящее расследование… – Шарлотта поморщилась.
– За то, чтобы расследование не понадобилось! – Рози подняла бокал.
– За это и выпьем.
Кто-то постучал во входную дверь.
– Ой, я ещё кое-что забыла тебе сказать. Даг прислал нам ужин. Не откроешь дверь?
Ужин был последним, о чём думала Шарлотта. Но, поблагодарив курьера и взяв пакет, она почувствовала запах чеснока и помидоров – и желудок тут же заурчал. Она достала два контейнера с едой и длинный батон, завёрнутый в фольгу.
– А это с чего?
– Он знал, что ты будешь измотана, а я сегодня вечером, скорее всего, не стану готовить. В шкафу слева от тебя стоят столики-подносы. Принесёшь два? Я бы лучше поела здесь, если ты не против обойтись без церемоний.
Шарлотта нашла столики и принесла их вместе с едой в гостиную.
– Я принесу приборы.
– Спасибо, дорогая. И ещё один джин с тоником.
Еда оказалась восхитительной: две порции тыквенных ньокки и чесночный хлеб.
– Такие ньокки я заказывала, когда впервые пришла в «Италию», – сказала Шарлотта, прожевав очередной кусочек. – Я тогда сказала Бронни, что блюдо мне очень понравилось.
– И у меня это одно из любимых блюд. Какой всё-таки Даг заботливый. – Но Рози отодвинула тарелку, съев лишь половину. – Оставлю на завтра.
Плечи у неё поникли.
Шарлотта взяла обе тарелки и отправилась на кухню. Остатки еды Рози она убрала в холодильник, а свою порцию снова убрала в контейнер и положила в тот же пакет.
– Мне пора домой.
– Можешь остаться. Но я представляю, каково тебе сейчас, дорогая.
Шарлотта села рядом с Рози и кивнула.
– Я устала. Хочу в душ и спать. Может, возьмёшь завтра выходной?
– Я как раз собиралась предложить то же самое тебе.
– Спасибо, но, когда жизнь выбивает из колеи, я предпочитаю держаться привычного распорядка. Утром решишь. Придёшь – увидимся. – Она наклонилась и поцеловала Рози в щёку. – Мне так жаль Октавию.
– Мне тоже. Я так и не успела всё исправить и теперь буду жалеть об этом всю жизнь.
Шарлотта вошла в квартиру, заперла за собой дверь и везде включила свет. Слова Рози не выходили у неё из головы. Она была рядом в тот день, когда Октавия одним махом разорвала многолетнюю дружбу, связывавшую её с Рози. Школьные годы давно остались в прошлом, но, когда несколько недель назад Шарлотта впервые встретила Октавию, между старыми подругами всё ещё сохранялось взаимное уважение.
Всё изменилось из-за предрождественских событий: город разделился на лагеря, и обвинениями стали швыряться направо и налево. Рози старалась всех урезонить, но в итоге Октавия и её ближайшая на тот момент подруга Маргерит ополчились уже против неё. Напоследок Октавия объявила, что магазин Рози обречён, и демонстративно удалилась.
То же самое она сказала утром по телефону: «Я же предупреждала: можете распрощаться со своим жалким книжным магазинчиком. Срочная новость, Роуз: вот теперь всё и начинается».
Срочная новость, Октавия: мы здесь всерьёз и надолго.
Шарлотта выдохнула. Что бы Октавия ни говорила и ни делала, теперь это не имело значения. Её безжизненное тело лежало где-то в морге. Близкие друзья и родные скорбели. Даже те, кто не был ей близок. В последнее время Октавия, возможно, и стала той ещё гадюкой, но она много лет была частью Кингфишер-Фоллс, и городу будет её не хватать.
После долгого душа Шарлотта, закутавшись в халат, свернулась калачиком на диване. Рядом стояла чашка чая. Она листала фотографии, снятые днём. От первого же кадра – общего плана с телом Октавии – у неё перехватило дыхание, но Шарлотта тут же подавила эту реакцию.
Снимков было больше пятидесяти: она сняла не только тело Октавии, но и гостиную, а несколько – на соседней кухне. Обе комнаты выглядели безупречно: всё на журнальных столиках лежало на своих местах, ни одна диванная подушка не сбилась. Возможно, Октавия гордилась образцовым порядком. Или ждала гостей.
Или здесь была схватка, а потом кто-то навёл порядок.
Шарлотта покачала головой и отправила эту версию в мысленную корзину с пометкой «маловероятно». Особенно её заинтересовал один из последних снимков, сделанных перед тем, как её прервала Гленис. На снимке, сделанном сверху, крупно были видны затылок и плечи Октавии. Серебристые волосы немного поредели – в обычных обстоятельствах этого никто бы не заметил. Но с такого ракурса сквозь серебро волос проступало пятно другого оттенка.
Шарлотта увеличила изображение. Возможно, дело в освещении. Но сколько она ни приближала и ни отдаляла снимок, разница в оттенке становилась лишь заметнее. Неужели у Октавии было родимое пятно на коже головы? Пятно находилось у основания черепа и тянулось горизонтально. Шарлотта переслала снимок на ноутбук.
Перед самым приездом скорой она успела сбегать на кухню поискать… сама не знала что. И там всё было идеально чисто и аккуратно. Единственным признаком жизни в доме был заварочный чайник у края мойки. Шарлотта заглянула внутрь. Там ещё оставалась половина чая – уже холодного. А чашек не было. Почему-то она открыла частично загруженную посудомоечную машину. Там стояли две чашки с блюдцами – нарядные, с тем же цветочным узором, что и на чайнике.
Она сфотографировала их, сама не зная зачем, и закрыла дверцу, услышав приближавшиеся голоса. К тому времени, когда Сид ввёл двух парамедиков, Шарлотта уже вернулась к Гленис.
Качество этих снимков было похуже, но внимание Шарлотты привлекла одна из чашек. На ободках обеих остались следы помады. Один отпечаток был светло-лиловым – Октавия любила этот оттенок, и Шарлотта не раз видела его на её губах.
А второй?
Ярко-оранжевый.
Шарлотта открыла ноутбук и нашла снимок затылка Октавии. На большом экране всё стало очевидно: это было вовсе не родимое пятно. Смертельным, вероятнее всего, стал удар лбом о мраморное основание камина. Но просто споткнуться Октавия не могла.
На затылке отчётливо виднелся след удара. Её ударили сзади.
Глава 4
Шарлотта взглянула на часы. Почти девять. Она считала, что кто-то убил Октавию – или причинил ей травму, от которой та умерла. И если Сид не видел оснований вести расследование, виновный мог остаться безнаказанным.
Наверняка существовала процедура, позволяющая установить, была ли смерть случайной. Но о том, как это делается в Виктории, Шарлотта знала мало: медицинское образование она получила в другом штате. Да и было это много лет назад.
Если она позвонит Треву, не настоит ли он на том, чтобы приехать и самому всё увидеть? Именно это её и останавливало. Они с Сидом давно враждовали. По словам Сида, у Трева не было полномочий в Кингфишер-Фоллс, так что вести расследование он всё равно не мог.
Шарлотта открыла раздвижную стеклянную дверь и вышла на балкон. Гроза была уже близко. Вдали сверкнула молния – гром пока не доносился, но ненастье приближалось.
Одно Шарлотта знала о старшем констебле Треворе Сиббритте наверняка: он был настоящим профессионалом. Он любил мать и был бы потрясён, если бы Шарлотта утаила от него такую новость. Если между делом поделиться с ним своими соображениями, Трев объяснит, как действуют в подобных обстоятельствах. И они спокойно, без лишних эмоций обсудят ужасное происшествие.
Пока шли гудки, Шарлотта прислонилась к перилам. Город затих. По вечерам жизнь здесь всегда замирала, но нынешняя тишина казалась ей непривычно жутковатой. Словно сам город оплакивал кого-то из своих.
– Чарли? Ты в порядке? – раздался знакомый, ровный голос Трева.
– Да. И Рози тоже.
Спокойно. Без эмоций.
– Прости, что звоню так поздно, Тревор.
– Поздно? – тихо рассмеялся Трев. – Я только что вернулся с VIP-мероприятия в салоне красоты Кристи.
– Прости, ты сказал, что побывал на мероприятии в салоне красоты? Разве мы не обсуждали это на вечеринке перед свадьбой Кристи и Мартина? Сейчас, дай-ка припомню…
– Очень смешно. Потом всё расскажу. Что случилось? Или просто соскучилась по новостям из Риверс-Энда?
– Я по всем скучаю.
Ни с того ни с сего у неё защипало в глазах.
– По всем?
Шарлотта попыталась рассмеяться.
– Почти.
– Так что случилось? Я слушаю.
– Э-э… Ладно. В общем, сегодня кое-что произошло. – Шарлотта подошла к маленькому круглому столику в углу балкона и села. – Октавия Моррис, помнишь? Она умерла.
– Вот ч… ой, боже мой. С мамой всё в порядке?
– Она грустит. Потрясена. Я только что от неё. Рози уже собиралась ложиться, и… думаю, она немного поплачет. Жалеет, что они с Октавией в последнее время отдалились и она не успела наладить отношения.
– Как это случилось?
– Она упала. Ударилась лбом. Я была на месте.
– Зачем?
– Сид за мной пришёл. Ему нужен был врач, и он так паниковал, что я схватила сумку, но Октавии уже не стало. Она лежала там лицом вниз, на синем коврике поверх кремового ковра, и в её прекрасном, безупречном доме всё было на своих местах, и даже одета она была безупречно… только на затылке у неё след, а на чайной… чашке – оранжевая помада, и я… я не знаю, что теперь делать.
Слова посыпались, обгоняя друг друга, – и Шарлотта разрыдалась.
Несколько секунд Трев ошеломлённо молчал. Потом принялся тихонько её успокаивать.
– Тш-ш. Ну же. Не плачь.
Нервный смешок подступил к горлу, но Шарлотта успела стиснуть губы.
Возьми себя в руки, Чарли.
– Мне лучше приехать.
– Нет. – Шарлотта шмыгнула носом. – Нет, именно поэтому я и не хотела тебе звонить.
– Ты одна? Кто-нибудь может прийти и побыть с тобой?
Шарлотта выудила бумажный платок и высморкалась.
– Это просто эмоциональная реакция на спад адреналина. Через минуту всё пройдёт.
– Но тебе не стоит оставаться одной, если ты так расстроена.
– Перестань истерить, Тревор. Я в порядке.
Вот. Снова всё под контролем. Пусть перед глазами всё ещё плыло, зато потоп прекратился.
Трев тихо рассмеялся.
– Хорошо, Шарлотта. Перестаю истерить.
– Прости. В общем, я звоню не затем, чтобы показать, какая я жалкая. У меня есть вопросы, а ты – единственный полицейский, которому я доверяю.
– Понятно.
– Это прозвучало не совсем так, как я хотела.
– Я рад, что ты мне доверяешь. Какие вопросы?
Что бы Шарлотта ни говорила, Трев, похоже, ничуть на неё не обижался.
Вытерев последние слёзы, Шарлотта рассказала Треву о сделанных снимках.
– Итак, у меня две проблемы. Во-первых, этот след. Не могу поверить, что не заметила его сразу и не стала разбираться дальше. Если её ударили сзади…
– Стоп. Разбираться? Чарли, не тебе вести расследование.
– Да знаю я. Но ты же понимаешь, о чём я. Если её чем-то ударили сзади и она упала вперёд, тот, кто её ударил, мог быть виновен в её смерти. Верно?
– Да, но…
– А ещё – оранжевая помада.
Трев протяжно вздохнул. Шарлотта представила, как он сидит за кухонным столом, обхватив голову руками.
Она хихикнула.
– Что, прости?
– Адреналин. Так вот, помада Вероники. Ты с ней знаком?
– Адреналин? А налить себе бокал вина не пробовала? – спросил Трев.
– Хорошая мысль. – Шарлотта прямиком направилась к кухонной стойке. – Есть красное. Пожалуй, налью всего полбокала.
Продолжая говорить, она налила вина почти до краёв.
– Вероника уже успела наделать неприятностей в Кингфишер-Фоллс. Открыла несколько магазинов и вскоре их закрыла, а потом закрутила роман с одним из похитителей рождественских ёлок.
– И какое это имеет отношение к кончине Октавии?
Шарлотта вернулась на балкон, на ходу отпивая из бокала, чтобы вино не выплеснулось. Пожалуй, вина всё-таки было многовато. Поставив бокал на стол, она опустилась на стул.
– Сегодня утром Вероника была накрашена помадой точно такого же цвета. Она была в книжном магазине. Вернее… рядом с ним.
– Чувствую, ты могла бы рассказать гораздо больше.
– Я просто хочу понять, что делать с этой информацией. Рассказать Сиду?
– Как бы мне ни хотелось, чтобы ты держалась от него подальше, рассказать придётся. Он просил тебя дать показания о том, что ты видела у Октавии?
– Нет. Хотя, справедливости ради, он выглядел потрясённым.
– Он полицейский, Чарли. Его этому учили. Знал он Октавию или нет, есть порядок, которому нужно следовать. Он должен был обойти соседей и соблюсти всю процедуру. Раз обстоятельства смерти Октавии вызывают вопросы, её тело отправят на судебно-медицинскую экспертизу – вероятно, в Мельбурн. Если выяснится, что след свежий, а смерть сочтут подозрительной, дальнейшие меры примет коронерская служба.
– Ладно. Пожалуй, попрошу Дага сходить со мной в участок.
На этот раз Трев вздохнул с облегчением.
– Хорошая мысль. И сделай резервные копии снимков. На них есть дата и время?
– Ага. И копии уже сделала.
От вина внутри разлилось тепло.
– Спасибо.
– А вообще ты как? Если не считать всего этого?
– Мне здесь очень нравится, Тревор. Рози чудесная, и водопады прекрасны.
– Заводь у подножия водопада – особенное место. Для пикника самое то.
В голосе Трева слышался невысказанный вопрос. Шарлотта закрыла глаза. Она вот-вот снова расплачется – от усталости и всего пережитого за день.
– Не заметила. А, кстати, я покрасила балкон и в следующий выходной займусь садом за домом.
Что угодно, лишь бы сменить тему.
Они проговорили ещё несколько минут. Трев рассмешил Шарлотту рассказами о том, что творилось в Риверс-Энде, а потом они пожелали друг другу спокойной ночи.
Вслед за вспышкой молнии донёсся долгий низкий раскат грома.
– Когда-нибудь мы всё-таки устроим этот пикник, – прошептала она.
Глава 5
– Сегодня как-то тихо. – Рози смахнула пыль с полки. – Народу почти нет.
И снова принялась за ту же полку.
– Весь город притих. Машин почти нет, хотя ещё нет и десяти. – Шарлотта посмотрела в только что вымытое окно. Ночью прошла гроза, и утро выдалось свежим, без прежней духоты. – К тому же многие говорили, что уедут на пару недель – до начала учебного года.
– Это правда. И всё-таки…
Машина сбавила скорость. Может, хоть из неё выйдут покупатели? Хоть бы что-нибудь помогло им стряхнуть эту усталость и печаль. Но машина проехала мимо.
– Э-э… Я вчера вечером звонила Тревору. – Шарлотта решила, что надо всё-таки об этом сказать.
– Знаю.
– Знаешь?
Рози подъехала к ней.
– Он сегодня утром звонил. Хотел узнать, как я, и спросил, не надо ли ему приехать.
– Он ещё вчера порывался. Наверное, ему тяжело быть так далеко от тебя, когда случается что-то плохое.
– Я заверила его, что мы обе в порядке.
Шарлотта заметила на стекле пятнышко и потёрла его тряпкой.
– Я ещё вчера сказала ему, что со мной всё нормально. Но ему нужно было знать, что произошло, а у меня были вопросы, потому что я не знала, нужно ли мне давать показания.
– И что?
– Попрошу Дага пойти со мной к Сиду. Не хочется идти одной, а с Дагом Сид, кажется, считается.
Рози рассмеялась.
– Даг никому спуску не даёт. Ты же видела, как в прошлом году он заступился за Вудлендов. Ты уже с ним говорила?
– Я не знала, когда ему лучше звонить. Он ведь шеф-повар, работает допоздна. Как думаешь?
– Я напишу Эстер, попрошу, чтобы он тебе позвонил. А показания будут о том, как ты проверяла… э-э… проверяла у Октавии пульс? И всё такое? – Рози уже набирала сообщение, но лицо у неё было напряжено. – Если это был несчастный случай, полагаю, больше ничего делать не придётся?
Шарлотта прикусила нижнюю губу, подбирая слова.
– Чарли? Это ведь был несчастный случай?
Телефонный звонок избавил Шарлотту от ответа. Она поспешила к прилавку и перегнулась через него за трубкой.
– Книжный магазин Кингфишер-Фоллс. Шарлотта слушает.
– О, Шарлотта, это Эбби Вудленд. Хорошо, что я тебя застала. – В голосе Эбби слышалась тревога.
– Всё в порядке? Малыш хорошо себя ведёт?
Эбби рассмеялась.
– Если не считать яростных пинков, никаких признаков скорого появления на свет. Я хотела спросить, ты не видела Гленис?
– Сегодня? Нет.
– Ладно. Тогда буду обзванивать остальных.
– Подожди. А почему ты волнуешься? Я слышала, Гленис ночевала у вас.
Шарлотта обернулась к Рози. Та всем видом спрашивала, что происходит.
– Она собрала небольшую сумку и приехала к нам под вечер. Ночь у меня выдалась тяжёлая, я только сейчас встала, а её машины уже нет. Вот я и беспокоюсь, – сказала Эбби.
– Подожди минутку, Эбби, я скажу Рози.
Шарлотта включила громкую связь и объяснила Рози, почему Эбби волнуется.
– Может, домой поехала? – предположила Рози.
– Дарси туда съездил, но её нет. А сам он с рассвета работал на другом краю участка и до меня не знал, что она уехала.
– Эбби, это Рози. Прежде всего, огромное спасибо, что приютила Гленис. Всё случившееся – страшное потрясение, а твоя доброта согрела мне сердце. Думаю, Гленис сейчас на смотровой площадке. Когда ей грустно, она часто туда ездит и молится там за Фреда.
– Мне просто подождать? – неуверенно спросила Эбби.
Шарлотта вопросительно склонила голову. Рози кивнула.
– Я сейчас схожу туда, Эбби. Посмотрю, там ли она, и дам тебе знать.
– Пожалуйста. Я понимаю, Гленис взрослая женщина, но Октавия долгое время была её близкой подругой, а мне кажется, будто мы встали между ними.
Нет. Это Октавия сама всех от себя оттолкнула.
Шарлотта передала трубку Рози, чтобы та продолжила разговор. Подхватив мобильный и солнцезащитные очки, она на ходу помахала Рози на прощание. Быстрая прогулка всё равно помогла бы проветрить голову. Гленис, возможно, шла туда за духовным утешением, а Шарлотта – насладиться тишиной и красотой этого места.
Выйдя из книжного магазина, она повернула налево и пошла по тротуару. За последними магазинами и домами он превратился в едва заметную тропинку в траве у дороги. Впервые Шарлотта оказалась здесь поздно ночью. Тогда она бежала от собственных демонов, от слепой паники, причину которой теперь даже не могла вспомнить. Не представляя, куда направляется, она случайно набрела на смотровую площадку.
Если Гленис и правда была на площадке, где же она оставила машину? У дороги её не было видно. Сердце у Шарлотты сжалось от жалости к пожилой женщине. Последние несколько недель наверняка дались ей нелегко. Сначала из-за чудовищного обмана и поступков собственного племянника она поверила, будто её соседи – преступники. Потом лишилась должности председателя местного книжного клуба, который сама основала и десятилетиями возглавляла.
И проиграла Октавии.
Шарлотта прибавила шагу, свернув на тропу к водопаду. Смотровая площадка находилась высоко над рекой; по словам Рози, прежде люди срывались отсюда и падали в воду далеко внизу. Среди них был и бедняга Фред, муж Гленис. Самой Гленис было не меньше семидесяти, и в последнее время она ходила с тростью. Один неверный шаг мог обернуться бедой.
Звуки и запахи буша обволокли Шарлотту. Совсем рядом щебетали птицы. Пели сороки, над головой с пронзительными криками летели чёрные какаду. Пахло эвкалиптом и акацией. Шумела вода.
Осторожно ступая мимо информационного стенда, Шарлотта всё же старалась идти как можно быстрее. Дорожка оставляла желать лучшего: трещины, выбоины, всевозможные неровности. Она обогнула последний поворот перед смотровой площадкой.
Гленис стояла лицом к грохочущему водопаду, опираясь на ограждение обеими вытянутыми руками.
– Гленис!
Шарлотта бросилась к ней. Когда она добежала до полукруглой площадки, Гленис уже обернулась.
Она покачнулась; лицо у неё осунулось, а по макияжу тянулись дорожки высохших слёз.