Я тоже не умею рисовать. Книга о творческой и жизненной энергии, внутренних барьерах и их преодолении, удовольствии от жизни, свободе и самопроявлении

Мышь

Отличная иллюстрация — компьютерная мышь. Есть ли человек, который не знает, что это такое? А ведь когда-то её не существовало.

Мышь изобретали несколько раз, независимо друг от друга инженеры в разных странах, последний раз в компании Rank Xerox (которая тогда пыталась выпускать и персональные компьютеры, хотя более известна копировальными аппаратами), но в Xerox никогда не рассматривали компьютер как «устройство для простых людей» — их техника была дорогостоящей, сложной, ориентированной на огромные компании и научные лаборатории.

Поэтому мышка, изначально созданная в Xerox, оказалась крайне дорогим, громоздким и ненадёжным устройством — никто и не задумывался об удобстве пользователя. По слухам, идею выносили на Совет директоров Xerox, где её отказались рассматривать, так как «мышка» и «компьютер для обычного человека» — это несерьёзно вообще и недостаточно серьёзно для такого великого Совета директоров. Они посчитали «доступный компьютер для людей» просто невозможным.

Идею перехватил Стив Джобс, реализовал в Apple и, думаю, вы понимаете, сколько денег принесло внедрение этой несерьёзной концепции (персональный компьютер для обычных людей, графический интерфейс и мышь) — одних только мышек было произведено и продано с тех пор миллиарды штук. Видимо в Джобсе было что-то, позволившее разглядеть потенциал мышки — способность сложить воедино вроде бы не связанные между собой элементы и получить графический интерфейс и доступный персональный компьютер.

Предположу, что это не единственный пример в истории бизнеса, когда предвзятость к кажущемуся недостаточно серьёзным или невозможным обошлась в миллиарды долларов упущенной выгоды.

С одной стороны, ксероксовцев можно понять: нет нужды тратить энергию на что-то ещё, когда уже есть успешная тема бизнеса. С другой, они проморгали гигантский рынок и, знай они заранее о последствиях, наверняка рассмотрели бы мышку повнимательнее.

Так что и у весьма умных людей, и даже у целых советов директоров огромных компаний случаются ложные убеждения о невозможности чего-то. Если у великих мира сего такое имеется, то и нам признать возможность заблуждений не зазорно.

Важный вопрос — как человек может сам понять, что заблуждается? Часто никак — ведь заблуждение живёт в его внутренней реальности, в которой непривычно и очень энергозатратно сомневаться. Для сверки собственной субъективной реальности с «объективной» существуют другие люди. Открыто обсуждая свои взгляды с ними, можно произвести «сверку внутреннего мира», только вот открываться человеку обычно страшно.

Открытость — это…

Риск

И творчество, и обучение новому, и вообще новое — это риск. Может не получиться, может стать хуже, можно потерпеть неудачу. Не только в бизнесе, как с примером про компьютерную мышку, но и личностно — в жизни. Большинство из нас не любят этого чувства неудачи, мы избегаем его, боимся сильнее, чем сами готовы себе признаться.

В избегании неудачи, страхе перед неудачей есть глубокий биологический смысл. Любое здоровое живое существо стремится выжить. Чтобы выжить, надо тратить жизненной энергии не больше, чем получать. Каждая неудача — это пустая трата энергии, увеличивающая риск невыживания — смерти.

Так как мы имеем тела, мы биологичны (у нас есть «животная» часть, отвечающая за выживание), а психическое и духовное неразрывно связаны с биологическим. Люди хоть и способны до какого-то предела идти против биологии при желании, но недооценивать силу животной части человека не стоит. Трата энергии на что-то, что не приведёт к понятному повышению шанса на выживание — это то, что наша животная часть не поддерживает и чему может эффективно сопротивляться.

Собственно, поэтому детей приходится как минимум поначалу заставлять учиться абстрактным для них школьным предметам: у ребёнка ещё нет достаточно развитого сознания, чтобы уловить связь между сложными предметами и будущим выживанием в мире и обществе. Если ребенок не чувствует живого непосредственного интереса к изучаемому, он учиться не хочет.

Мы, взрослые, не сильно отличаемся от детей в отношении к обучению новому. Нам приятнее находиться в «зоне комфорта» и ничего не менять, пока нет явной нужды. Иногда не менять до тех пор, когда менять что-то уже слишком поздно. Более того, взрослым бывает сложнее, если они утратили любопытство, открытость и интерес, а это происходит с очень многими.

Несмотря на важность выживания и отбрасывание в процессе эволюции всего лишнего, у человечества осталось нечто странное — творчество.

Музыка сопровождает людей, видимо, всю историю нашего существования, путь даже в форме завываний у костра или ритма, задаваемого шаманским бубном. Рисунки украшают не только древнеегипетские постройки, но и пещеры ещё более древних людей. Танец, видимо, тоже с нами издревле, как и сочинение историй.

Искусства почему-то существуют, хотя не имеют понятного биологического — выживальческого — смысла. У людей это даже не неотъемлемые ритуалы, сопровождающие размножение у животных. Это что-то совсем другое, способное существовать в отрыве от выживания и размножения.

У сторонников материализма встречаются суждения, что искусство, наоборот, тесно связано с естественным отбором, что умение красиво петь делает более привлекательным сексуальным партнёром, танец свидетельствует о здоровье, а способность создавать украшения говорит о недюжинном уме.

В животном мире это так, но разве это столь же верно в мире людей?

Достаточно просто приглядеться к «творческой среде» — это очень часто люди, вообще неспособные выживать даже в благоустроенном социуме, а уж в дикой природе медведь съест их первыми. Здоровье психическое тоже важный вопрос: престарелый перверт с перьями в заду или беснующаяся на сцене бабка в драной одежде — это действительно подходящие для продолжения рода здоровые партнёры?

Пение не связано у людей с продолжением рода, петь человек может и о чём-то грустном, и в полном одиночестве, и хором с людьми своего пола. Совершенно здоровые люди не пускаются при первой же возможности в пляс, а могут и вовсе не любить танцевать. Откровенно говоря, способности к живописи и созданию украшений чаще не связаны со способностью активно выживать в мире, а вовсе даже наоборот.

Очевидно, что мы способны к созданию пары без прелюдий из пения и танцев, как в индийском кино. Человек намного гибче, у него нет таких жёстких инстинктивных программ, как у животных. Иногда кажется, что человек вообще создан для того, чтобы вызывать у природы недоумение.

Одно из важных отличий человека от животного в том, что он способен передать то, что происходит в его внутреннем мире — душе, психике. Прежде всего словами, но также и разными невербальными и косвенными способами, включая творческие.

Творческие виды деятельности действуют и в обратном направлении — человек способен с помощью них изучать самого себя, управлять своим внутренним миром, целенаправленно менять его, а значит себя. На этом основана Арт-терапия — направление практической психологии, в котором используются изображение, звук, движение.

Одновременно, человек способен вызывать, намеренно или нет, определённые эмоции, чувства и состояния у себя и других движениями, мимикой, звуком, словом, изображением. Таковы предпосылки творчества.

Понятнее тема творчества становится, если разделить способности, способствующие творчеству, и само творчество. Можно уметь идеально петь или играть на музыкальном инструменте, но быть только исполнителем, умея воспроизводить «чужие звуки» (исполнительство), но не быть в состоянии выразить себя, создать новое (творчество).

Можно владеть всеми инструментами и материалами для рисунка и живописи в совершенстве, но не мочь «сказать» линией и цветом чего-то своего, зато быть талантливым копиистом или реставратором (но только чужих работ).

Можно, не владея ничем, разбираться в теории и быть критиком чужого творчества.

То есть, владеть какими-то приемами самовыражения и целенаправленно творчески самовыражаться — творить — это не особо связанные вещи. В общем-то человек может выражать себя без всякого творчества, просто живя свою жизнь, просто мы обычно не «засчитываем» это в самовыражение. Я бы даже сказал, что, живя жизнь, человек не может не выражать себя, так или иначе. Разница только в степени осознанности этого самовыражения через проживание и степени оригинальности.

Способность к творчеству — скорее побочное следствие наличия у человека внутреннего мира, наполненного эмоциями, чувствами, страстями, мыслями, образами, и способности выражать их опосредованно, не только словами. Одновременно, наличие внутреннего мира позволяет получать удовольствие другими, помимо очевидных биологических, способами — через целенаправленное искусственное вызывание положительных эмоций у себя и других.

На мой взгляд, творчество — это не про животную природу человека, скорее наоборот — про что-то сугубо человеческое. К тому же, как заметил не только я, люди легко и с удовольствием танцуют, поют, рисуют в детстве, однако, у подавляющего большинства к взрослому возрасту эти способности оказываются напрочь заблокированными, как, кстати, и доступ к своим собственным чувствам.

Считается, что 60% мужчин и 40% женщин имеют существенные затруднения в осознании (не могут назвать словом) переживаемых чувств, до 23% их вообще не распознают (не понимают, что чувствуют). Причём, только у 5% это врождённое и не может быть скорректировано, остальные утратили или не выработали доступ к чувствам в процессе жизни.

Случайно ли совпадение, что большинство людей к взрослому возрасту и теряют контакт с чувствами, и утрачивают желание творчески самовыражаться? Вряд ли.

Однако, даже с заблокированными чувствами и способностью к самовыражению, люди способны выжить и оставить потомство. То есть, способность человека выражать чувства и вытекающие из этой способности творчество и искусство — не про биологию.

От животных у нас скорее другое — право на самопроявление, открытое высказывание своего мнения, выражение мыслей и чувств воспринимаются как привилегия лидера. Поэтому это так часто ведёт к конфликтам, что особенно заметно в интернете: даже самые нейтрально высказанные мнения могут вызвать агрессию в ответ. Творчество же сплошь состоит из проявления личного вовне, поэтому оно «опасно».

Тем не менее, многие люди чувствуют потребность в развитии в самых разных направлениях, в том числе не необходимых для выживания — творческих, и иногда чувствуют, что их будто что-то «ведёт», подталкивает изнутри. Вдруг, не пойми с чего, милиционер хочет стать сценаристом, бухгалтер — играть на сцене, офицер спецслужб — петь, офисный менеджер — рисовать, юрист — вышивать. И таких примеров уйма. Откуда это? Как и многое…

Из детства

Если анализировать причины ложных ограничений и внезапно возникающих потребностей в творческом самовыражении, самая главная, пожалуй — естественный ход формирования личности.

Человек, родившись, начинает подвергаться множеству воздействий со стороны окружающих, которые его формируют в личность. Личность — это всегда социальное, про взаимодействие с другими, адаптацию к внешнему миру, умение правильно использовать окружающие объекты. Какие-то воздействия осознанные и целенаправленные (ребенка учат есть ложкой, говорить «спасибо» и т.д.), какие-то нет — ребёнок наблюдает за окружающими и сам учится у них, не ведая того (иногда ругаться матом и курить).

Большинство воспитательных и образовательных воздействий направлены на обучение человека взаимодействию с миром и людьми, адаптации к окружающей среде, управлению внешними объектами. Это необходимая задача и от неё никуда не деться, иначе вырастет «Маугли», не способный к социальной жизни.

Проблема возникает там, где социальное, одобряемое, полезное обществу, встречается с естественным, глубинным в человеке. Социальный человек достаточно унифицирован — действует как другие, чтобы быть ими понятным.

Чем он более похож на других, тем меньше эти другие вынуждены тратить энергии, чтобы с ним взаимодействовать. Людям нравятся понятность и шаблонность.

Чем «оригинальнее» человек, тем сложнее и энергозатратнее с ним взаимодействовать — необходимо понимать, анализировать, подстраиваться, чего мы обычно не очень любим. Значительно проще и удобнее, когда другой строго соответствует шаблонам и с ним «всё понятно» по умолчанию: с бородой — мужик, с кастрюлей — баба, при галстуке — начальник, с погонами — военный. Поэтому цели социализации (превращение биологического существа в социальную личность) — сплошное благо.

Важно и то, как и кем производится социализация. Это и родители, сами занятые социальной жизнью (работой, например), и общественные учреждения, которым не до индивидуальных особенностей ребёнка — они учат всех одинаково. Учат, снова, взаимодействию с внешним миром и людьми, учат знать, думать, действовать одинаково — одинаково «правильно».

Это действительно очень сложная и большая задача, важная, необходимая, но при её решении привычными нам способами выпадает очень большой пласт — внутренний мир человека.

Обычно ребенка не учат разбираться в собственном внутреннем мире, выражать себя, познавать собственные мысли и чувства, взаимодействовать с ними, самовыражаться и самопроявляться.

Во-первых, родители и педагоги часто сами этого не умеют.

Во-вторых, это сложная индивидуальная работа, а на неё может не быть времени даже у родителей, не то что у массовых образовательных учреждений.

В-третьих, нет понятных методик, вернее, формально их множество, но надо ещё разобраться в нюансах и последствиях их применения, что подразумевает некую квалификацию в педагогике и психологии.

В результате мы имеем Личность, в лучшем случае хорошо социально адаптированную, но с малодоступным, а то и вовсе недоступным ей самой собственным внутренним миром. То, что скрыто внутри этой оболочки — социальной личности — не особо развивается, но может настоятельно требовать выражения — Самость — «истинное Я» человека, о котором речь пойдёт позже.

Часто, чем «лучше» человек воспитан и образован, тем хуже понимание и чувствование самого себя, и наоборот. Расхожий пример — интеллигентный айтишник, интеллектуально развитый, воспитанный, профессионал, но с большими сложностями в отношениях, так как сфера чувств не осознаётся, а приятные отношения одним холодным разумом не построишь. Социальная личность выстроена, а внутренний мир малодоступен.

У каждого из нас есть только одно истинное призвание — найти путь к самому себе.

— Герман Гессе

Пожертвовать воспитанием и образованием в пользу «естественного хода событий» — не вариант, вырастет социально неадаптированное существо, а то и вовсе социопат. Если преуспеть в запускании процесса, получится «ребёнок-Маугли», которого позже социализировать уже невозможно. Так с речью — если до 12—13 лет ребенок не слышал человеческой речи, научить его говорить уже невозможно, мозг сформировался без способности к речи. Речь — явный и яркий пример, но у человека очень много менее заметных навыков — внутренних, психических.

Необходим некий баланс между индивидуальным и социальным, но как его соблюсти, не в «идеальном теоретическом вакууме», а при формировании конкретного человека, никто не знает.

В общем, обычно….

Что выросло, то выросло

Интересно, что и как из заложенного в детстве впоследствии прорастает, на что надеются родители, берясь за «окультуривание» детей. Или не прорастает.

Например, меня в детстве много водили по музеям, на лекции по искусствоведению в Пушкинский музей, но почему-то даже мысли учиться рисовать не зародилось.

— Я тебя в детстве водила на балет, а ты любишь оперу и не любишь балет — как так? — недоумевает мама.

— Может поэтому опера и лучше, что меня к ней никогда не понуждали? — думаю я.

Однако, сам театр «закрепился» в сознании. Среди людей, кому театр чужд, большинство просто в нём не бывали в детстве и не получили от этого посещения приятных впечатлений.

Недавно я спросил двоюродного брата, с которым мы оба с детства слушали много музыки, хотел ли он когда-либо научиться играть на музыкальном инструменте? Тоже нет — мысли не возникало.

Зато в квартире было много книг, все вокруг читали, и мне читали, и игр было много именно на взаимодействие со словом (от «городов» до «Эрудита»), и со словами отношения всегда были лучше, чем с чем-либо другим.

Дети охотнее и естественнее учатся не тому, о чём им только говорят, а тому, что демонстрируют значимые взрослые (например, родители) собственной жизнью. В моей семье никто не рисовал и не музицировал, хотя родители в детстве оба занимались музыкой, но оба бросили, когда началась «взрослая жизнь», зато со словами (чтение и речь) отношения у всех были отличные.

Позже мы начинаем учиться на основании подражания другим — сверстникам и новым значимым взрослым — копируем у них желания и пытаемся скопировать навыки. Причём, обычно мы хотим научиться тому, что несёт пользу или вызывает какие-то приятные эмоции. Мало кому интересны навыки, которые демонстрирует явно страдающий человек, но если мы видим позитив (на чём основана реклама) или его перспективы, мы готовы научиться, когда этому нет каких-либо помех, например, внутренних барьеров.

В первом институте сокурсник мог нарисовать на тетрадном листе шариковой ручкой небольшую юмористическую картинку. Это было здорово и смешно, но почему-то воспринималось как нечто чисто его, что не может иметь ко мне отношения. Я так не умел и, как будто и не мог уметь.

Мысль о неумении — это барьер. Он может быть реальным, а может нет. Пока не проверишь, не узнаешь, но если уже заведомо убеждён — предубеждён, то и проверять не станешь.

После института началась «взрослая жизнь», в которую я так стремился, госслужба, переработки, подработки, сначала одна, потом две, второе вечернее образование, и так я оказался в середине 2000-х с вполне успешно складывающейся карьерой, закрытыми материальными вопросами, но внутренне прилично подвыгоревшим. Вокруг все работали, и никто ничем творческим не занимался, даже те, кто раньше этому учился и, казалось, имел потенциал.

Это интересная ситуация: очень многие, возможно большинство, даже окончив профильные «творческие» учебные заведения, не рисуют и не музицируют «для себя», ради собственного удовольствия. Некоторые и вовсе к инструменту или мольберту не подходят.

Об этом одна из преподавателей, закончившая художественный ВУЗ, позже скажет: «Нас 5 лет учили рисовать, но никогда не объясняли, зачем». То есть, преподаватели помогли сформировать технические творческие навыки, но не донесли смыслы.

Если уж до окончивших ВУЗы смыслов не донесли, то что говорить о тех, кто и не учился никогда? Что видит в жизни «средний взрослый человек»? Работа, быт, накапливающаяся усталость, вкрапления радостных событий, но в целом — снижение энергии и радости, и так год за годом. Очень многим людям не до обучения новому, и даже не до поддержания имеющихся творческих навыков. В лучшем случае, они вкладываются в детей, отправляют их туда, где их научат рисовать-петь-плясать, но тоже не объясняют, зачем.

В отличие от некоторых коллег, в моей копилке изначально никаких творческих навыков не было, зато работа по 12—18 часов в день 6—7 дней в неделю привела к тому, что начало постепенно появляться выгорание. Выгорание — это уже свершившийся факт, диагноз, но пока до него не дошло, процессы, к выгоранию приводящие, идут полным ходом. Давайте назовём это…

Подгорание

Проблема выгорания в том, что оно приходит постепенно и незаметно: становится меньше энергии, быстрее устаёшь, всё больше времени надо для отдыха, накапливается эмоциональное уплощение — эмоций и чувств становится меньше. Это не депрессия (у неё другие причины), но при определённых предпосылках и упорстве может перерасти, если человек не уловит сигналы приближения проблемы и не поменяет собственную жизнь. Улавливают не все.

Выгорание не связано с физиологическими различиями мужчин и женщин, но связано с психологическими и культурными различиями. Женщины статистически чаще сообщают о выгорании, мужчины реже. Предположу, что причина во внимании к собственным чувствам, телесным ощущениям, внутреннему состоянию, которые мужчины более склонны игнорировать. Кроме того, для многих мужчин обращение за помощью по таким темам равносильно признанию слабости, что кажется им неприемлемым.

Считается, что у женщин выгорание проявляется в форме эмоционального истощения, постоянной усталости, повышенной тревожности и депрессии, а у мужчин в форме холодной отстранённости, цинизма и безразличия — эмоциональной уплощённости.

Как-то заместитель подметил: «Вы когда устаёте — конкретизируетесь». Конкретизируюсь, значит отбрасываю всё лишнее, взаимодействие с другими становится сугубо сутевым, без эмоций и сложных речевых конструкций, на которые просто нет сил. Если уставать постоянно, упомянутая выше безразличная отстранённость станет единственной моделью общения. Однако, это не воспринимается, как проблема.

В результате в зоне риска в большей степени мужчины. У нас сложности с выплёскиванием чувств, нам социально запрещено признавать неудачи, усталость и отсутствие энергии. Грубо говоря, мы не можем собрать совещание, чтобы поплакать и устроить истерику, дабы потом с новыми силами и в душевном равновесии вернуться к работе. Из «предохранительных клапанов» для многих остаётся лишь алкоголь, усугубляющий проблемы, а в результате начинаются проблемы с сердечно-сосудистой системой.

Так как мужчины склонны игнорировать собственные чувства и даже неприятные ощущения тела, мы пропускаем всё, что сигнализирует внутри нас самих о начале проблем. Это тем более легко, что разворачивается процесс постепенно и незаметно. В какой-то момент начинается дефицит положительных эмоций, хотя это может не осознаваться. Если бы мне об этом сказали со стороны, не согласился бы. Не замечаешь, что утрачиваются «тонкие» положительные эмоции, а те, что остаются, достаточно сильные и требуют сильных внешних стимулов.

Казалось бы, как можно не понимать, что ты перестал что-либо чувствовать внутри себя и тебе постоянно нужен внешний эмоциональный допинг? Можно, если процесс разворачивается долго. Как с лягушкой, которую можно сварить заживо без протестов с её стороны, если нагревать воду в кастрюле очень медленно. Прямо скажем, чувствительность к малозаметным сигналам о дискомфорте — не очень мужская тема. Хотя и женщины, воспитанные по мужской модели, умеют игнорировать собственный внутренний мир.

Что делает «человек нормальный», активно работающий, если у него становится меньше энергии? Правильно, жертвует не работой, а всем остальным. Работа — будто бы «обязательная программа» жизни, остальное, включая отдых — произвольная блажь.

На самом же деле для восстановления нужно не мобилизоваться и ещё поднажать, а на время остановить суету в собственной жизни, замедлиться, оказаться в некоем безопасном пространстве, где можно погрузиться в себя, осознать, что происходит в твоей жизни, что ты думаешь и чувствуешь, чего хочешь. В принципе, это описание кабинета психолога и сессии, но в 2000-х, о которых идёт речь, качественная практическая психология была редкостью.

Поэтому всё, что я замечал, стоя перед огромным министерским окном в солнечную погоду, это чувство, будто в своей жизни лишён чего-то очень важного, но неуловимого, гораздо более важного, чем карьера и деньги, и что жизнь проходит мимо — где-то там, за окном.

Каждый проживает такие этапы по-своему, пытается заместить нехватку энергии и внутренней жизни самыми разными способами, добавить, как самому человеку кажется, энергии в жизнь, способов не счесть, от шопоголизма до алкоголизма, а я, как и многие мужчины, выбрал…