- -
- 100%
- +
Проснулся я тяжело. Ломило виски, а в горле – словно кусок ржавой проволоки застрял. Вчера справляли чьё-то рождение, а потому пили до положения риз и орали песни самым непотребным образом. На всю улицу… Вот придурки! Нельзя столько пить. Сколько раз уж зарекался. Нельзя!
Еле-еле разлепил глаза. На подоконнике в паутине умирала муха. Вспомнил о работе; и меня тут же чуть не стошнило. Мысленно плюнул на все свои обязанности и закрыл глаза опять. Ребята меня обязательно прикроют… Должны прикрыть… Сегодня – только лежать. Лёгкая дрёма сразу же окутала меня тёплым покрывалом. Боль стала куда-то уплывать, шевелиться вовсе не хотелось. Вот оно – блаженство. Тепло и не больно. Так бы всю оставшуюся жизнь и пролежал… Благодать…
Только не суждено мне блаженствовать: кто-то принялся громко ботать в дверь. Пришлось снова открыть глаза. Муха в паутине уже и не трепыхалась. Из своей засады выбрался паук и принялся терзать еле живую добычу. У сильного всегда бессильный на зубах… Или, чего там есть у пауков… От крепких ударов незваного гостя дверь тряслась, словно руки пожилого алкоголика. Надо поскорее открыть…
– Спишь, что ли? – на пороге стоял хозяин избы Михаил Петрович Грачёв. – Глянь, какую я хреновину в подполе откопал. Может, купишь?
Михаил Петрович был, как всегда, слегка пьян, а в руках держал что-то очень похожее на большое круглое блюдо. Я понимал: самый лучший вариант сейчас – это гнать Мишку Грачёва в три шеи, но… Мишка хозяин избы, а я только квартирант. При таком раскладе в шею гнать, вряд ли получится…
– Бери, – сунул мне в руки блюдо хозяин. – Давай на четыре пузыря "отравы" и вещь твоя. Потом вантиквару какому-нибудь захреначишь втридорога. Озолотишься, капиталист твою… Бери…
– Чего это? – я глянул на Мишкин товар и аккуратно попробовал вернуть нежданную обузу.
– Пол в кухне чуток провалился, и доски завалинки прогнили, – вздохнул Петрович, отталкивая блюдо. – Полез чинить, а оно из-под завалинки торчит. Дед, наверное, спрятал. Когда барские усадьбы громили, он полно всякого барахла в избу натащил. Мать рассказывала. Ох, и ушлый у меня был дед. Ни на какой кривой кобыле его не объедешь… Зеркало это старинное… Возьми… За трояк… Не будь капиталистом!
– Нет у меня денег, – поморщился я и, в подтверждение своих слов, решил вывернуть карманы. И вот тут, на мою беду, из кармана вылетела синенькая пятёрка. Это всё, что осталось от недавнего аванса. Как я мог про неё забыть?! Мишка налету подхватил купюру и умчал к магазину, а я остался у своего порога без денег и с зеркалом в руках.
Боль в висках застучала ещё настырней, и я поскорее упал на кровать. Стало полегче, но до хорошего было еще очень далеко.
– Сейчас всё пройдёт, – успокаивал я себя. – Сейчас… Сейчас…
Проснулся я на закате. Солнце уже присело на кромку дальнего леса. Того самого леса, который я хорошо видел из окна. Пейзаж в окне сегодня случился на загляденье любой картинной галереи. Я немного посмотрел на красный диск утомившегося светила, на доски грязного серого потолка, на останки мух в паутине и решил встать. В голове от утренней боли остался только лёгкий шум. Хорошо. Попробовал глотнуть слюну – тоже почти не больно. Вот только пить хотелось до умопомрачения. Я доковылял до стола и припал к горлышку большого закопчённого чайника. Прохладная вода показалась мне таким чудесным напитком, какого я никогда и не пробовал. Никакой лимонад с квасом сегодня ей и в подмётки не годились. Я напился и, не глядя, поставил чайник обратно на стол. И тут раздался какой-то звеняще-дребезжащий звук. Это я с размаху угодил чайником в то самое зеркало, какое по чистой случайности сегодня утром купил у Мишки Грачёва. На грязном стекле зеркала появились серебристые трещинки. Я быстро снял чайник с пострадавшего стекла и замер на месте. Из серебристых трещинок струился какой-то зеленоватый дымок. Я, немного понаблюдав за странным явлением, решил разогнать этот самый дымок ладонью. Тут случилось другое чудо: дымок завертелся в стремительном вихре и стал расти так быстро, что у меня зарябило в глазах. Потом что-то грохнуло, захрустело, затрещало, и неведомая сила отбросила меня в проём между кроватью и этажеркой. Я упал на пол, сверху посыпались книги, а потом гранёная стеклянная ваза крепко хлопнула меня по лбу. До помрачения ума хлопнула. Всё сразу вокруг потемнело, а на глаза навернулись обильные слёзы. Больно…
Выбираясь из-под развалившейся этажерки, я понял: в комнате ещё кто-то есть. Сперва подумал, что Мишка прибежал на шум из своей половины. Но это был не Мишка…
У стола стоял невысокий темноволосый кудрявый молодой человек с бакенбардами и в одежде, вроде бы, из прошлого века. Лицо мне его сразу показалось знакомым. Где-то я его видел совсем недавно… Точно же – видел… В голову полезла какая-то чепуха: смесь наружности обезьяны и тигра с диким взглядом… Так это же… Пушкин? Чепуха полная! Хотя похож… Нет, конечно же, не он! Уж мне ли, учителю с почти десятилетним стажем, не знать великого поэта? Человек просто похож на Пушкина, как две капли воды. А кто сказал, что это человек? Не человек это… Это просто – видение… Призрак…
В этот момент с треском распахнулась дверь, и в мою комнату явился еще один гость: это было уже точно не видение. В комнату влетел Мишка. Я не имел привычки радоваться визитам в апартаменты квартирного хозяина, но сейчас чуть было не завопил от восторга. Еще секунда – и все призраки улетят прочь из комнаты, и мы с Мишкой останемся здесь вдвоём. Но не тут-то было! Мишка протянул "видению" руку и сказал деловито.
– Я Мишка, а ты кто?
– Александр, – после некоторой паузы ответило Мишке "видение".
– Санёк, значит…, – чему-то обрадовался домовладелец и проворно вытянул из карманов две бутылки из зелёного стекла. – Вино любишь?
– Всё люблю понемногу, – ответило "видение", внимательно разглядывая: то Мишку, то бутылки на столе. – Мадеру люблю, Сен Пере, Аи… По два-три бокала… не больше… А это что? Я такого, вроде, еще и не пробовал…
– Я тоже всегда стараюсь в меру употреблять, но не всегда получается, – деловито сказал Мишка и стал ножом подрезать пластмассовую пробку. – Это наш местный "Солнцедар". – Потом домовладелец удостоил и меня своим вниманием. – А ты чего там мнёшься, Колян? Давай к столу.
– Я не хочу, – полушепотом попробовал я отказаться от хлебосольного предложения.
– Ага! – загоготал Мишка. – Знаю я, как вы не хотите! Жил у нас тут в деревне три года назад Серёга. Шкаф – в два метра ростом. Тоже в заповеднике экскурсоводом подрабатывал. Поначалу всё руками махал и говорил: не хочу – не буду, а потом забухал так, что мама не горюй. Знаю я вас, экскурсоводов! Капиталисты вы все… Иди, чего ломаешься?
Пришлось сесть за стол: и тут меня осенило. Это ребята с моей работы прикалываются: нашли парня похожего на Пушкина, загримировали, одели его соответствующим образом и ко мне подослали. А сами сейчас где-нибудь под окном сидят и помирают от смеха. Поиграться решили. Ну, ничего, посмотрим, кто последним смеяться будет… Главное сейчас – ни в какие разговоры не ввязываться… Посмотрим, посмотрим…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.