- -
- 100%
- +
Какой-то катаклизм случился сегодня в рыбьем царстве. А как же иначе, ежели за пять часов ни единой поклёвки? Николай Борисович встал затемно, так что рассвет застал его, когда он подходил к реке, еще окутанной густым туманом. Шел рыболов по мокрой от росы траве, надеясь на великую удачу, но.… Вот уж и солнце вылезло из-за верхушек соснового бора, засверкали весело по водной глади его лучи, заигрывая с раскрывшими крупные желтые лепестки кубышками, застрекотали над высокой травой стрекозы, а поплавок, словно издевался над рыболовом. Ну, хоть бы разок дернулся, а то спокоен, как статуя на острове Пасхи или в какой другой стране, где эти самые статуи обитают. У Николая Борисовича же, покой, как корова языком слизала: во-первых, обидно за попусту потраченное утро, а во-вторых, жарко да еще какая-то летучая шелупонь кружит над головой, да всё норовит укусить исподтишка. Трех кровопийц Николай Борисович порешил, почесал волдырь на укушенной подлым насекомым руке, собрал снасти и побрел домой.
Часто и укоризненно оглядываясь на реку, грустный рыболов прошел луг, болотину, потом по тропинке, средь зарослей ольхи да черемухи, поднялся на пригорок. И здесь, буквально, нос к носу столкнулся с поселковым участковым Георгием, которого местный люд (за глаза, конечно же) называл Гербарием Геракловичем из-за пристрастия участкового к атлетическим упражнениям и удивительную бесперспективность в области культа тела.
– Как дела, Георгий? – протянул участковому руку Николай Борисович.
– Беда, Борисыч, – сразу после рукопожатия махнул рукой участковый, – сладу с этими бабами нет.
– А чего случилось?
– Да, Людмила Вострова сдошила меня. Третий день проходу не дает да твердит одно и то же: спасай моего мужа и всё тут. Вот и сейчас: иду мимо школы, а она с тряпкой в руке выскакивает и опять за своё: спасай Вовку!
– А чего с ним случилось? – поинтересовался Николай Борисович.
– В том то и дело, что ничего не случилось, – опять замахал руками участковый. – Но, ты же её знаешь, Борисыч, она любого достанет…
– Как не знать, – усмехнулся Николай Борисович, – я ж на твоем месте больше четверти века отработал… Но, все-таки, чего она так всполошилась?
– Бред сивой кобылы, – плюнул в сторону молодого бурьяна Георгий. – Приснилось чего-то… Помнишь, в позапрошлом году Вадим Альметьев на мотоцикле разбился?
– А как же?
– В прошлом же году Сашка Бараев помер, а в этом, три недели назад, мы хоронили Славку Викулова.
– И чего? Бараев болел долго, а Викулов пил всё кряду: его раз пять фельшеридца наша, Зоя Михайловна, практически, с того света доставала, а на шестой не успела, – пожал Николай Борисович плечами, пытаясь разобраться: к чему это участковый клонит. – Чего-то никак я тебя не пойму, Георгий…
– Да я сам ничего не понимаю, а Людмила говорит, что все эти граждане учились в одном классе и теперь умирают строго по алфавиту.
– Чего?! – теперь уже вытаращил глаза на молодого полицейского Николай Борисович. – Ересь какая-то! Насмотрятся по телевизору всякой чепухи!
– А я чего говорю, – развел руками Георгий. – Третий день твержу: успокойся, Людмила, а она ни в какую. Вовка мой, кричит, теперь по краю ходит, потому как в алфавитном порядке класса – он следующий и маньяк на него уже глаз положил.
– Да, – хмыкнул бывший участковый, – баба, бывает, так набредит, что ей и черт поверит, а ты Георгий не верь, хотя…, – Николай Борисович задумался. – За Людмилой я ничего подобного не замечал, не слыла она фантазёркой…. Больше десяти лет она в поселке у нас прожила и ничем особым не отличилась… В школьном медпукте у неё всегда порядок был…. Впрочем, Вовку ловко она окрутила, он же её с ребенком взял, но чтоб такое выдумать! Терпи, Георгий, будет и на твоей улице праздник. День милиции не за горами…
Николай Борисович потрепал участкового по плечу и двинулся к калитке своего огорода, до которой было уж рукой подать. Дома неудачливый рыболов отведал окрошки, выпил пару кружек кваса собственного приготовления, окучил десять борозд картошки, заменил подгнившую слегу в огороде, скосил крапиву на задворке, еще выпил квасу и прилёг немного отдохнуть.
– Коля, – тормошила Борисыча за плечо супруга Елизавета, – вставай. Дуся прибегала и сказала, что Ирка её родила мальчишку и велела срочно к ним в гости идти.
Дуся – двоюродная сестра Николая Борисовича, всё переживала за дочь Иру, которая уже три недели должна была «вот-вот родить» и, наконец, это свершилось. А потому сегодня вечером в избе Дуси случился праздник на всю ивановскую. А если праздник, то, как застольному разговору не быть, но этот разговор очень скоро свернул на странную тему.
– Боюсь, как бы маньяк тот не начал и девчонок из нашего класса убивать, – вздохнула Дуся, сразу после рассказа о кознях колорадского жука на её участке, – а то вон как мальчишек бьёт: одного за другим.
– Какой еще, маньяк? – слегка поперхнулся Николай Борисович, отведав малосольного огурца.
– А ты будто не знаешь? – чуть склонила голову набок Дуся. – Уже троих наших положил. Альметьева, Бараева и Викулова. Как они в классном журнале стояли, так их и…
– Отстань, – махнул Николай Борисович, – нет в их смертях ничего загадочного, а то, что они все из вашего класса да по алфавиту, так это чистая случайность.
– Э, нет, – погрозила пальцем двоюродному брату чуть захмелевшая Дуся, – мы еще на поминках Саши Бараева эту странность заметили. Мы там почти всем классом собрались, а Славка Викулов и говорит, что, мол, по алфавиту – он следующий. Мы все засмеялись, хотя, сам понимаешь, не до смеху было. Нам даже Петр Петрович – отец Саши выговор сделал. А потом Востров крикнул Славке, дескать, а за тобой я, но тут же от Людки по губам получил. Поговорили и забыли, вот, а как Викулов-то умер, вот тот разговор и вспомнился всем…
– Да, хватит вам о покойниках! – крикнул муж Дуси, поднимая рюмку. – Праздник у нас! Давайте, за прибавление в семействе нашем!
На том странный разговор и закончился, а через три дня скоропостижно скончался Владимир Востров.
Над поселком сразу же повисла недоуменная тревога, словно паутина в дупле старой сухой ольхи. И если вчера все говорили о загадочной череде смертей однокашников, как о неком мистически- таинственном предположении, то сегодня вся мистика улетучилась, теперь каждый был уверен, что в поселке орудует злобный маньяк.
– А куда полиция смотрит? – часто интересовались друг у друга жители и тут же отвечали, опять же, сами себе. – Да, на таких, как наш Гербарий, никак нельзя положиться. Людка ему все уши об опасности прожужжала, а он всё сопит да гантелю свою по огороду таскает. Надо срочно наверх сигнализировать!
Отголоски народного возмущения скоро долетели и до ушей участкового, который на следующее же утро рванул в районный центр с рапортом, чтоб лично сообщить о странных событиях в посёлке и получить руководящие мнения с указаниями.
Вернулся участковый из города к полудню и чернее тучи.
– Ну, как, Георгий? – окликнул Николай Борисович печального стража. – Чего начальство сказало?
– А, – махнул рукой участковый, – велели выбросить из головы всякую дурь и искать свидетелей по ДТП на Никулинском повороте…
– Это, где в конце мая женщину насмерть сбили? – уточнил Николай Борисович.
– Ну, да, – вздохнул участковый. – У неё родственник в столице, шишкой какой-то оказался, вот он прокуратуру областную и накапал. Короче, велено мне искать свидетелей среди местных жителей и плотнее заняться бумагами, а все подозрения о маньяках засунуть себе…
И хотя страж порядка не стал досказывать подробностей всех руководящих рекомендаций, но было и так ясно, что ему начальство ни на гран не поверило. Николай Борисович знал, что сейчас начальству Георгия нет никакого дела до всяких там странных совпадений, в районном отделе царствовала предгрозовая ситуация. Всё дело в том, что на позапрошлой неделе в район приезжал новый губернатор области и остался недоволен: состоянием дел вообще и лицами местных силовиков, в частности. Начальника МЧС уволили сразу, а над главным районным полицейским сгустились иссини-черные тучи. И теперь под этими тучами все ждали строгую комиссию из центра.
– А с патологоанатомом ты переговорил? – уже в спину Георгию любознательный пенсионер.
– Сказали, что сосуды слабые, тромб и так далее, – вздохнул участковый и вернулся опять к палисаду. – Еще говорят, что критический возраст. Посоветовали мне не курить…, а я и так не курю.
Они еще немного постояли, помолчали, а потом разошлись. Георгий пошел разучивать новый комплекс упражнений, о котором он прочитал в мужском журнале, купленном на автостанции, а Николай Борисович решил испить еще кваску. Первую кружку он выпил залпом, а вторую стал смаковать, но от такого приятного занятия его скоро отвлёк тревожный стук в окно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.