- -
- 100%
- +
1
Ехать в Варварино мне не хотелось. Как говорят некоторые особо продвинутые граждане – от слова “совсем”. Не то настроение. Но Славка настаивал.
– Ты чего? – стучал он себя пальцем по лбу. – Совсем что ли, от такого дела отказываться? Сенсация в руки лезет, а он кочевряжится? Ещё журналист…
– Какая сенсация? – спросил я и сделал попытку поймать присевшую на стол муху. Не получилось. Муха ловко увернулась от моей ладони и взвилась к потолку.
– Какая? – Славка наморщил лоб и глянул на меня с каким-то потаённым сочувствием, дескать, вот дурень. -Ты ничего не знаешь о деле Коковина?
– Какого ещё Коковина?
– Как тут всё запущено, – теперь Славик на мгновение прикрыл ладонями лицо и принялся просвещать меня. – Это же дело о хищении крупнейшего уральского изумруда. Тайна покрытая мраком! По всей России дело гремело… И ты не знаешь? Темнота… Это же… Ну, если честно, то я тоже не знал, но тут с одним перцем разговорился, вот он мне и поведал… Кстати сказать, у него в Варварино родственники живут. Он в гости к ним приехал и узнал…
– Чего узнал? – надумал я немного подсократить словесный фонтан своего двоюродного братца. – говори толком.
– Как чего? – развёл руками тот и посмотрел на меня так, как смотрят на забредшего в кулуары на научного симпозиума идиота . – Тайну похищенного изумруда!
– Да пошёл ты, – решил я пока не поздно прекратить эту бестолковую беседу и опять прицелился изловить муху.
– Ты, это, – Славка схватил меня за рукав, – кончай. Посылает он… Тут дело серьёзное… Короче… В Варварино след огромного богатства нарисовался. Такие бабки, что… Впрочем, дело тут вовсе не в деньгах.
– А в чём же? – вздохнул я, провожая глазами несостоявшуюся добычу. Муха улетела в другую комнату.
– Это же сенсация мирового, можно сказать, масштаба. След крупнейшей коллекции уральских изумрудов. Разгадка покрытой мраком тайны. И ты, как журналист, просто обязан распутать эту загадку. Я тебе помогу. Пока дистанционно, а дальше – посмотрим…
– Какую еще загадку? – поняв, что от кузена так просто не отвязаться и муху мне сегодня поймать не суждено, стал я изображать заинтересованность. – Давай ближе к делу.
– Я знал, что тебя дельце это зацепит, – Славка помахал у меня перед носом сжатым кулаком, потом выхватил из кармана газетную вырезку. – Я же тебя как облупленного… Знал же! Давно бы так, а то: не буду, не хочу… Короче, в Варварино местный краевед нашёл дневники внучки последнего владельца Варваринской усадьбы. Вот, в газете областной администрации об этом даже написано… А в такой газете, сам понимаешь, по такому случаю врать особо не будут. Так-то. И в тех дневниках сказано о каких-то там огромных изумрудах. Таких огромных, что за них можно лимона три евриков выручить, а то и больше. Это по прикидке областного корреспондента. Понял?
– Пока нет, – честно признался я и вздохнул.
– Ну, ты вообще что ли? – Славик скривился и махнул рукой. – Я ему битый час толкую, а он не в зуб ногой. Чего тут непонятного? В усадьбе клад спрятан и теперь там его ищут. Краевед этот говорит всем, что знает – где богатство зарыто и на празднике села народу об этом объявит, но я думаю, что врёт. Знал бы, так давно сам бы откопал…
– Я-то здесь с какого бока? – тряхнул я головой.
– Как с какого? – братец сунул мне в руку газетный листок. – Ты должен поехать туда, провести расследование и найти клад. Встретишься с краеведом, постараешься вытянуть побольше информации из него, а дальше по обстоятельствам… Я бы и сам поехал, но у меня на службе полный затык. Начальство рвёт и мечет… А ты в отпуске… Поезжай и дядю Вика заодно навестишь… А если с ним договоришься, то он тебе и поможет. Дядя Вик умный… На две палаты ума хватит да ещё на три останется…
– Ага, договоришься с ним…
– А ты попробуй. Напряги извилины… Или у тебя вместо извилин одни завитки вокруг лысины остались. Ха-ха-ха! Ладно, шутки в сторону. Дело серьёзное. Если найдём клад, то за реализацию не волнуйся. Нужные каналы имеются. Такие, что и хотелось бы понадёжнее, но уж дальше некуда. Ох, и заживём мы с тобой ВиктОр… Как только бабки срубим, я в тот же день богадельню свою подальше пошлю. Домик у моря прикуплю…
Богадельней Славик называет городской отдел полиции, где служит оперативным работником в чине старшего лейтенанта. Только не уйдёт он из своей “богадельни” ни за какие деньги. Это уж ни к какой бабке не ходи. Да и где эти деньги взять? Я уже не в том возрасте, когда о кладах мечтают. Приземлённые теперь у меня мечты. Квартирку бы мне отдельную… Родителей бы уговорить, чтоб “двушку” нашу разменять. Такая у меня сейчас заветная мечта. Вот в детстве – да, полазили мы со Славкой по разным развалинам в родном Варварино. И даже кое-что нашли, например, шпагу старинную. Вот радости-то было… Славка страсть как любил разные древности искать, благо, село у нас старинное. У Славки даже прозвище было под стать увлечению – Шлиманок. Мы все думали, что будет он археологом, да вот всё получилось иначе. Ищет Славка, но не древности редкие, а всяческий преступный элемент. Однако и увлечения отрочества нет да нет дают о себе знать. Как вот сейчас, например. Правда, решил он на этот раз искать древние богатства чужими руками – моим, стало быть. Это с одной стороны, а с другой стороны – добра мне хочет Славка. У меня на личном фронте случилась полнейшая засада, такая, что дело до развода докатилось. На той неделе мы с моей, теперь уже бышей, разбежались официально… А ведь совсем недавно любили друг друга до помрачения ума, потому и настроение у меня ни в какие ворота. Славка знает о моих печалях как никто другой, потому и старается изо всех сил отвлечь от мрачного настроя. Так что, надо в Варварино ехать, хотя и не хочется. А с другой стороны – всё лучше, чем дома у родителей на диване лежать да думать об одном и том же.
2
Поезд к станции подошёл во втором часу ночи. В вагоне унылый полумрак. Все, кроме сердитого проводника, спали. На улице тоже ничего из приятного. Наигрустнейшая картина – холодно и темно. Когда поезд, отстояв положенные две минуты, пополз во тьму за станционными огнями, навстречу ему из той тьмы вырвался другой состав. Я обрадовался, что ещё кто-то скрасит моё унылое одиночества, но никто не сошёл с поезда, лишь проводник ближнего вагона глянул на меня из открывшейся с лязгом двери, нахмурился, зевнул да опять убрался восвояси. Поезд дёрнулся и пошёл… Опять я один. Темно и уныло кругом. Только над крыльцом местного вокзала светилась тусклая лампочка. Она светила то бледно, то совсем бледно.
“Перегорит скоро, – подумал я – и поспешил к свету”.
В кустах возле вокзала затрещал мотоцикл. Я ещё прибавил шагу. А чем чёрт не шутит: вдруг мне с этим местным байкером по пути. Только не дождался меня байкер. Прибавил он газу и я успел заметить лишь проблеск красного фонаря.
Сразу за вокзалом стояла автобусная остановка и серого бетона. На остановке естественно – никого. Первый автобус будет часа через четыре. Я вышел на шоссе. Вдалеке справа светился город, слева тьма. В эту тьму я и пошёл. Там Варварино. Километров шесть мне идти по шоссе, а потом с километр по дороге просёлочной. Очень хотелось, чтоб догнала меня попутная машина, но не случилось так – как хотелось. Лишь луна составила мне компанию на тёмном шоссе, да только пользы от неё – что с козла молока. Смотрит сверху и молчит. Это тебе не добросердечный водитель-балагур рядом с которым тепло и весело. Прошлось идти пешком и никак иначе…
Село встретило меня удивительной тишиной и покоем. Ни единого шевеления вокруг. Даже и не облаял никто. Казалось, что вымерло здесь всё. И только три купола местного храма в свете бледной луны строго смотрели на меня, будто вопрошая: кто ты? зачем здесь? Изба дяди Вика стояла третьей с краю. Я прошел мимо крайней, мимо другой и тут кто-то маленький и серый пробежал прямо передо мной. Потом тихий-тихий шепот из кустов, словно шипение встревоженного гада:
– Кис-ш, кис-ш, кис-ш
Я встал и замер, словно столп соляной, но опять тихо всё кругом. Тихо и жутко. Да и луна спряталась, будто испугалась подлого шипения. Я постоял чуток и поспешил к нужной мне избе. Вот она. Одно окно чуть приоткрыто. Из-за сереньких занавесок пробивался свет. Другой бы удивился этакому лучу света в темном царстве, но меня это ничуть не смутило. Мой дядя – Викентий Сергеевич около тридцати лет преподавал в школе математику, сначала в областном центре, потом у нас в селе, и был для всех образцом порядка и точности. Никто не помнил случая, чтобы Викентий Сергеевич куда-то хоть на минуту опоздал. Всегда одет с иголочки, причёсан, надушен – хоть картину пиши. Короче, идеал всем и и во всём. Но стоило ему выйти на пенсию, вся любовь к порядку испарилась, словно лужа на асфальте в знойный день. И стал теперь дядя Вик – порядка враг и расточитель. Одевался кое-как, стригся раз в полгода и бороду отпустил чуть ли не по пояс. Он теперь мог весь день проспать, а потом всю ночь заниматься любимым делом. Вот как сейчас, например. А любимое дело его – искать математические закономерности в архитектуре православных храмов. Вот такой у моего дяди случился задор. Казалось бы, чего там искать, все одинаково, но всё ищет и ищет…
Дверь в избу оказалась незапертой, так что и стучать не пришлось. Когда я вошёл в избу, дядя Вик стоял на коленях перед большим листом ватмана и что-то отмерял циркулем. А по полу разбросаны листы с разными математическими вычислениями.
– Поешь там на кухне, – сказал дядя Вик, глянув на меня кое-как мельком, словно расстались мы с ним всего полчаса назад.
Я поел гречневой каши с тушенкой, выпил бокал чая и подошёл к Вику, чтобы переброситься хотя бы парой слов, но не тут-то было. Дядя решительно показал мне на диван в тесной каморке, дескать, ложись и не мешай работать. Пришлось подчиниться. В избе тихо, только ходики чуть слышно стучат – так-так, так-так… И дальний стрекот мотоцикла припозднившегося путешественника – тд-д-д, тд-д-д… Всё дальше и дальше…
3
Когда я проснулся, дядя Вик стоял перед ватманом всё в той же позе и часто чесал циркулем затылок.
– Доброе утро, дядя Викентий, – улыбнулся я родственнику, ожидая ответного радушия, ответом мне стал лёгкий кивок в сторону кухни.
– Ешь там…
Пришлось идти есть. Отзавтракав бутербродами, я попытался ещё раз поговорить с дядей, но опять без особого успеха. После этакой неудачи мне стало малость грустно и захотелось уйти поскорее куда глаза глядят. Глаза поглядели на дверь и я пошёл на улицу. А на улице радостно. Погода разгулялась. Утреннее солнце весёлое и ласковое. От красоты летнего утра дух захватывает.
Как я уже говорил – изба дяди Вика стояла третьей с края, а у крайней избы толпился народ. Мне стало интересно и я пошёл к народу, благо увидел там знакомые лица.
– Тётя Оля, – тронул я за локоть стоявшую чуть поодаль от толпы возле куста бузины пожилую женщину, – чего тут у вас?
– Витёк, – чуть обернувшись, сразу же узнала меня старушка и обрадовалась, – ты как тут?
– К дяде Викентию в гости приехал.
– К чудику?
– К нему.
– Ночью что ли?
– Ночью. А что тут у вас за волнение?
– Короеда нашего убили, – стала креститься тётя Оля. – Царство ему небесное…
– Кого? – не сразу понял я ответ на свой спрос.
– Вовку Филькина. Историка. Всё чего-то он выискивал, вынюхивал, вот и донюхался. Жил бы спокойно да детишек уму-разуму учил, а он клады начал искать. Вот и доискался…
– Витька, ты что ли? – подошли к нам ещё два моих старинных знакомых: Сеня и Веня.
Два местных прощелыги в пиджаках на голое тело – гроза незапертых сараев и прочих хозяйственных построек. К моей персоне они тоже подвалили с целью чем-то поживиться, а потому, торопливо поинтересовавшись – когда и зачем я приехал, сразу приступили к делу – попросили денег взаймы. Настойчиво попросили: сперва слёзно, а потом к слезам примешались кое-какие намёки на угрозы. Так себе угрозы, но стало понятно, что односельчане скоро не отвяжутся да и дух от них здорово мешал наслаждаться утренним деревенским воздухом. Пришлось дать им сто рублей. Дежурную сотню, какую всегда держу в кармане. Пока Сеня с Веней благодарили меня и клялись в вечной дружбе, подошёл племянник тёти Оли – Игорёк. Этот сразу сообщил, что на прошлой неделе освободился, спросил: когда я приехал и попросил денег в долг.
Тётя Оля отогнала наглого родственника, высказав пару достаточно веских нецензурных фраз, но тут её осадил вежливый голос.
– Что же ты, Ольга Васильевна богохульствуешь?
– А чего я? – сразу же засуетилась старушка. – Я ничего… Отец Евлогий… Чего я? Человек сегодня ночью только приехал, а они… Я ничего…
К нам подошёл человек в рясе. Священник. Тётя Оля принялась лобзать его руку, а я решил поближе подойти к избе, где свершилось преступление, но тут кто-то положил тяжеленую руку мне на плечо.
– А ваши документики можно посмотреть? – услышал я за спиной строгий голос.
Передо мной стоя полицейский лейтенант, молодой, но с чрезвычайно строгим лицом и колючими глазами.
– Ты чего, Петюня? – оторвавшись от руки батюшки, попробовала отмазать меня от представителя закона тётя Оля. – Это же Витька Смолин. Нашенский он. Василия Петровича сын… А Василий Петрович председателем сельсовета лет, почитай, двадцать был, пока на повышение не уехал. Нашенский он…
Веня с Сеней, стоявшие чуть поодаль, а с ними и примкнувший Игорёк куда-то юркнули, будто тараканы из-под тапка рассерженного домовладельца. Священник перекрестился и тоже отступил в сторону от греха подальше. Так что на мою защиту смогла встать только тётя Оля, но авторитета у ней оказалось маловато. И ей об этом сразу же было сообщено.
– Дура-ш ты, – прохрипел плешивый старик в серой прожжённой много раз спецовке. – Куда лезешшшь? Шшалава, едри твою… Чего власти-ш перечишь? Ты ж шмакодявка, а туда же шш…
– Пошёл ты, чёрт шепелявый, – огрызнулась тётя на доброхота, и опять повернулась к полицейскому. – Петюня, отстань от него. Он же наш…
– Документики, – пропустил страж мимо ушей ещё одну попытку доброй женщины спасти меня от напасти.
– Нет у меня, – развёл я руками.
– Документики, – глаза полицейского нехорошо заблестели.
– Они в сумке, – вздохнул я и глянул на крыльцо дяди Вика. – Дома у дяди… Если хотите, пойдёмте, я покажу…
– Пойдёмте…
Дома дядя Вик, чуть высунув бледный язык, строил по лекалу какую-то замысловатую кривую, и не обратил на нас с полицейским ни малейшего внимания. Полицейский тоже воспринял его, как предмет неодушевлённый, всё своё внимание сосредоточил страж порядка на моей персоне. Я покопался в сумке и достал паспорт, а, когда доставал, на пол выпало почти всё содержимое потайного кармана сумки, в том числе и вырезка из газеты. Та самая, какую мне сунул Славка, снаряжая в экспедицию до Варварино. Полицейский ринулся на эту вырезку, будто ястреб на зазевавшегося цыпленка.
– Так, так, – довольно усмехнулся страж, развернув газетный листок. – За сокровищами, значит, явились? Вот теперь полная ясность момента. Пройдёмте!
– Куда?
– К начальству, – нагнулся и мгновенно выпрямился лейтенант.
– За что это ты его в полицию тащишь? – не отрывая глаз от чертежа, поинтересовался дядя Вик.
– Не твоё дело, – огрызнулся полицейский, пока я собирал рассыпавшееся содержимое потайного кармана.
– Как это не моё? – переспросил дядя и соединил ещё пару точек на кривой. – Это мой племянник и гость, а ты его из дома уводишь. Нехорошо…
Ответом полицейский хозяина избы не удостоил, подтолкнул мне носком ботинка ещё одну свёрнутую вчетверо купюру и приказал следовать за порог. Мы вышли на деревенскую улицу и я, следуя строгим указаниям стража, пошёл к крайней избе. Полицейский шёл следом, старательно выполняя основные правила конвоирования преступников.
4
Возле крыльца, куда приказал мне войти мой конвоир, лежала большая рыжая собака. Я глянул на неё и лёгкий морозец пробежал промеж лопаток – у собаки было перерезано горло. А в сенях я столкнулся грудь в грудь с Колькой Клячиным. Мы с ним за одной партой не один год просидели.
– Витёк! – Колька чуть похлопал глазами, а потом заграбастал меня в свои богатырские объятия. – Ты как здесь?
– Это я его задержал, – дал мне ответить сопровождавший меня милиционер.
– Зачем?
– Подозрительный, – еле слышно сказал милиционер. – Прибыл в село как раз в то время, когда совершено убийство. И вот это у него ещё было.
Бдительный страж подал Кольке газетную вырезку.
– Ты чего, Витёк, тоже на эту пургу купился? – засмеялся однокашник.
– Это Славка всё, – малость смутившись, отмахнулся я от подозрений в кладоискательстве.
– Шлиманок?
– Он.
– Капитана ему дали?
– Нет, – вздохнул я, – из-за языка всё, не умеет он его в нужное время на привязи держать, потому и со званием всегда напряг. С начальством спорить всегда себе дороже…
– Это точно, – засмеялся Колька, – а я вот майора скоро получу, у нас в провинции с этим проще…
– Товарищ капитан, – попробовал вмешаться в разговор мой конвоир и опять о своём, – подозрительный гражданин. Он как раз пришёл в село, в то самое время…
– Слушай, Сидоркин, – Коля сердито глянул на лейтенанта, – я понял тебя… Понял… Иди занимайся своим делом. Ты у нас участковый или кто? Иди с населением работай… Свидетелей ищи…
– Вот, чудо, – усмехнулся одноклассник, когда участковый скрылся за углом избы. – Всё великого сыщика из себя изображает… Мегре недоделанный. А ты сегодня приехал?
– Ночью.
– Ночью?
– Ну…
– Это в час пятнадцать ты сошёл с поезда, а потом?
– А потом пешком.
– Так… Семь километров… Значит, здесь ты был около трёх… Так?
– Наверное, – пожал я плечами. – Я на часы не смотрел.
– Ничего подозрительного не заметил? – сыщик потёр кончик носа.
– Нет… Тихо всё было.
– Так, так… Никто ничего не заметил… А Виксер спал?
Виксером дядю Викентия называли почти все школьники, ну, кроме, конечно, родственников и особо преданных ему отличников.
– Нет, – мотнул я головой, – чего-то чертил…
– Пошли к нему, – решительно сказал Колька и пошагал в сторону дома дяди Вика.
– А толку? – крикнул я ему и поспешил следом. Думал я, что накормит нас дядя Вик да уложит спать, вместо ответов на интересующие вопросы,но ошибся.
Застали мы дядю Вика не за математическими изысканиями, а за приготовлением каши.
– Клячин, – спросил дядя Кольку, стоило нам заглянуть на кухню, – доказательство теоремы Пифагора помнишь?
– А на хрена оно мне, Викентий Сергеевич? – засмеялся Колька. – У меня из без него в голове дым коромыслом.
– Вот именно, что коромыслом, – вздохнул дядя, помешивая ложкой в кастрюле кашу. – А знал бы хорошо математику, так и в голове порядок наладился и методы дедукции в работе помогли.
– Ни к чему мне эти самые методы, – подмигнул мне Колька, мол, у самого Виксера в голове с порядком не ахти. – Это только в книжках сыщики дедукциями занимаются, а в жизни от них толку – как от колорадского жука на картофельном поле. В жизни главное крепкая агентура, толковые свидетели и горячий след не терять, а остальное – чепуха. Пустая трата времени… Но это всё лирика… А я вот чего пришёл… Сегодня ночью Филькина Владимира Петровича убили.
– Знаю, – кивнул дядя Вик, бросая в кастрюлю щепотку соли. – Пытали, убили… И собаку его тоже … Ингула…
– Откуда? – изумились мы с Колькой почти в один голос.
– Люди на улице говорили, – сказал дядя и потянулся к солонке ещё за одной щепотью. – Есть подозрения, что из-за кладоискательства своего пострадал. Говорил я ему, чтоб бросал это дело поскорей, а он не слушался…
– Так вы с ним говорили насчёт клада этого? – насторожился Колька.
– И не раз, – ответил дядя, почесав ручкой ложки затылок. – Он все всё интересовался математикой древнего Египта, в частности пропорциями пирамид.
– А зачем ему всё это? – сыщик нахмурился.
– Точно не знаю…
– Ну и ладно, сейчас это не существенно. Лучше расскажите мне, Викентий Сергеевич, что ночью было.
– В два пятьдесят четыре пришёл Виктор, – сказал дядя Вик, помешивая кашу, – а в час сорок семь минут, в сторону дома Филькина прошли двое.
– Кто? – Колька чуть ли не задрожал в охотничьем азарте.
– А я почём знаю, – развёл руками дядя, – но шли, как мне показалось, осторожно…
– А собака лаяла? – быстро стал уточнять информацию сыщик.
– Ну, как тебе сказать, – дядя почерпнул ложкой чуть каши и стал на неё дуть.– Тявкнула пару раз, но не зло. Узнала, видно, гостей и, похоже, обрадовалась, а потом повизжала чуть-чуть, явно не от радости… Я подумал, что на хвост ей случайно наступили… Вскрыть вам собаку надо…
– Чего?
Пищевод посмотреть, угостить её могли чем-то перед смертью.
– Ну, Викентий Сергеевич, вы даёте, – не удержался Колька от смеха. – Положим, что найдём мы там кусок сахара, а дальше что?
– Сахар сахару рознь, – сказал дядя Вик и ещё посолил своё варево. – Можно посмотреть его химический состав, найти производителя… Помните какие выводы мог сделать Шерлок Холмс по шепотке пепла трубочного табака? Умение из самых малозначительных фактов делать выводы – великая сила…
– Это совсем ни в какие ворота, – махнул рукой мой одноклассник и пошёл на улицу. – Всё какие-то фантазии у вас, Викентий Сергеевич.
Я пошёл следом за Колькой. Интересно стало – чего дальше он делать будет? Профессионал, всё-таки, а нее любитель всяких там Шерлоков с Холмсами. Мой однокашник подошёл к избе, где произошло преступление, и стал шептаться там с пожилым мужиком. Мужик сначала слушал его внимательно, потом покрутил пальцем у виска и даже оттолкнул сыщика, но тот не сдавался. Видно, умеет Колька убеждать. Не с первой попытки, не со второй, но убедил.
– Тащите собаку в сарай! – крикнул Колькин собеседник полицейским.
Вышли они из сарая минут через десять и теперь уже кричал Колька.
– Обёртку от карамели ищите! Чего встали?! Искать! Свежую!
Из сарая вышел тот самый товарищ, с которым шептался мой одноклассник. Товарищ снял перчатки и ещё что-то шепнул Кольки, и тот сразу в крик.
– Две обёртки! Искать!
Кто ищет -тот всегда найдёт. Это известное наблюдение подтвердилось и на этот раз. Нашли полицейские, правда, только оду бумажку. Белую с незамысловатым зелёным узором, мятую, но свежую.
– Где участковый? – завертел Колька головой, лишь только получил в руки желанную находку. – Где этот Мегре местного разлива?!
5
Не отозвался Мегре и пришлось Кольке послать в местный магазин на разведку первого попавшегося на глаза сержанта. Только сержант убежал, а на деревенскую околицу выкатывает авто, из тех на каких любят кататься руководители районного масштаба. Машина подкатила к покосившемуся забору, остановилась и выпустила к народу полицейского подполковника.
– Начальник райотдела, – шепнул мне Колька и утёр рукавом взмокший лоб. – Принесла нелёгкая…
Вслед за начальником вылез из машины и здешний участковый. Как уж он туда попал, тайна покрытая мраком, но разгонять этот мрак было некогда. Уж очень начальник сердился: то бледнел он, словно снежное покрывало, то краснел, хоть прикуривай. Когда Колька отрапортовал о проделанной работе, участковый Сидоркин что-то шепнул начальнику и тот сразу же устремил в мою сторону пронзительно сверлящий взгляд. Честно скажу, от этого взгляда душа моя опустилась на уровень пяток, а уж как заговорил начальник, так душа и из пяток вон.
– В машину его! – ткнул в мою сторону пальцем шеф церберов местного разлива, и два худощавых сержанта подхватили меня под руки.
Я попробовал воспротивиться, но добился тем не того, чего возжелал, а щелчка наручников на запястьях.
– Товарищ подполковник! – сразу же встрепенулся Колька. – За что его! У него алиби! Никак не мог он так быстро от станции прийти?
– Мог! – от горячего порыва моего одноклассника начальник. – Его от станции на машине довезли…
– Кто?!
– Я – вышел из толпы мужик лет сорока и, глядя в сторону тёмного леса, понёс какую-то ересь с пургой. – Я его у станции подхватил, и около двух он уже в Варварино был. Зуб даю… А расплатился он со мной вот этой сотней.
Подлый лжесвидетель выхватил из кармана купюру и поднял над головой, словно флаг на демонстрации в честь революционного праздника. Но любовался народ на купюру недолго, отобрал её участковый, скорее всего, на предмет выявления наличия моих отпечатков.
Отпечатки сняли уже в райотделе, куда меня привезли где-то через час. А этот час здорово походил на комедию абсурда. Я пытался доказать свою невиновность, а мне все (кроме Кольки, конечно) предлагали признаться, дескать, сразу полегче станет. Скоро “выяснилось”, что у меня точно должен быть сообщник, которого собака убитого историка знала в лицо. Немного подумали – кого бы подсадить на эту роль, и никого, кроме дяди Вика, не нашли.