Нечисть 2 : по следу дьявола

Глава 1

Мартовская ночь на Урале, впрочем, как и любая непогода – это суровое испытание. Ветер пробирает до костей, воздух сырой, колючий, а нерастаявший до конца снег превратился в ледяную корку. А ведь через неделю уже апрель. В звездном, холодном и чистом небе повис кривобокий полумесяц. Где-то на окраине города сияют рыжие зарницы от заводов, и тускло сияют фонари промышленных предприятий.

По узким улочкам, петляя через сектора финских домов и русских изб, огибая дворы сталинских двух- и трехэтажных домов, бежала молодая девушка. То ли задыхаясь, то ли хрипя от ярости, она жадно глотала дозы холодмипного воздуха. Босые ноги были сбиты в кровь от осколков льда и каменных тротуаров. Из одежды на ней была только сорочка. Лицо её было перекошено ужасом, волосы растрепаны, а местами и вовсе вырваны клочья. Несколько раз она даже упала, но раздирая пальцы на руках до крови, отталкивалась, буквально буксуя, поднималась и продолжала бежать, изредка оглядываясь. Пробежав через переулок, девушка была замечена двумя постовыми милиционерами. Не ожидая увидеть такое зрелище ночью, они на мгновение оторопели, но, переглянувшись, спохватились и один из них крикнул ей в след:

- Стойте, милиция!

После чего, этот же милиционер просвистел в свисток и бросился за девушкой вдогонку. Его напарник, чуть замешкался, но подключился к погоне.

- Стойте, милиция! Приказываю остановиться! – периодически кричал милиционер, что первый бросился догонять её, а иногда успевал оповещать свистком всю округу о беде. Девушка почти теряла сознание от усталости, но продолжала бежать, как дикая. Постовые преследовали её в шинелях и сапогах, а такая длительная погоня начинала выбивать их из темпа. Постовой, что бросился вдогонку вторым, запыхавшись, остановился отдышаться, крикнул напарнику:

- Да брось её, Андрюх! – махнув рукой, прокричал он, едва шевеля губами от усталости. Но постовой Андрей, в погонах старшего сержанта, вынул из кобуры пистолет, сбросил на ходу шинель и продолжил погоню. Запутавшись среди заборов строящихся домов и старинных дворов, девушка забежала прямиком на стройплощадку. Она, растерявшись, начала метаться из угла в угол, по территории, искала проход.

-Стой, дура! Остановись, милиция! – закричал милиционер, задыхаясь от погони, увидев, как она отчаянно мечется по стройке.

Из охранной будки, возле забора, где стояла техника, на шум вышел сторож, лет шестидесяти.

- Это хто эть, там, горланет!? Эй! – гаркнул старик, громогласным голосом, прищуриваясь в темноте.

- Милиция!- хрипя от бега, прокричал старший сержант. – Окружай вон ту, одичавшую!

- Агась! – серьезно и ответственно среагировал старик и поспешил на площадку, накинув фуфайку.

Окружая девушку, мужчины загнали её на рельсы башенного крана. Об них то и споткнулась беглец, упав в грязь и лужу со льдом. Старший сержант, рывком перепрыгнув рельсы, набросился на неё, повалив на землю.

- Да остановись же ты! Всё, остановитесь! - упрашивал постовой.

- Нет, нет, нет, не тронь! Нет! Отпусти! – разъяренно кричала девушка, словно у неё был приступ истерики. Сторож подбежал на помощь, разглядев, что происходит, он воскликнул:

- Это что ж, она-то, это самое, не совсем бандит, что ли!?

- Да мы за ней бежим уже марафон целый! – с тяжелой отдышкой, крикнул ему милиционер, и пытался поймать руки девушки, ведь она продолжала сопротивляться.

-Милочка, дак, простынешь ведь, держи вот, фуфаечку! – обратился к ней старик сторож, дрожащими руками пытаясь поднести ей одежду.

- Нет! Пустите! Нет! пустите!!! – надрывно кричала беглец, пытаясь вырваться из рук, и продолжала попытки ударить ногтями по лицу старшего сержанта.

- Да успокойся уже, дурочка! Успокойся! Милиция мы, милиция!

Девушка начала просто кричать, биться головой о лед, о камни, со рта её брызгали слюни и капли крови. Милиционер все еще не мог справиться с её сопротивлением.

- Да успокойся ты, приди в себя! – сказал старший сержант.

-Дочк, ну-ка ты что, милая! Хва-хва-хва, замерзнешь! Остепенись! - пытался хоть чем-то помочь сторож.

Внезапно девушка попала постовому кулаком по лицу, смогла вырваться и резко вскочив, побежала. В ярости, со всего разбегу, она прыгнула в котлован строящегося дома и всем телом напоролась на торчащие арматуры от будущего фундамента.

- Стой, милая! – увидев, куда она бросилась, закричал сторож.

Старший сержант, не успев подняться за ней, чтобы схватить, просто стоял и смотрел напуганным взглядом, как девушка облегченно повисла на торчащих, сквозь нее, прутах арматуры, в нескольких местах проткнувшей её юное тело. В грязной и рваной форме, уставший от погони, с растерянным видом он подошел ближе:

- Что же ты наделала дурочка? Что же ты наделала? – прошептал постовой.

Сторож просто молча глядел на девушку, с ужасом в глазах оглядываясь на милиционера. Глаза старика налились слезами, он говорить не мог от всего увиденного.

Наконец, запыхавшись от бега, с шинелью в руках, их нагнал второй постовой.

- Ох, ты ж, что б меня! Это ты её так загнал!? – испуганно спросил коллега, с лычками ефрейтора на шинели. Старший сержант ничего не смог ответить, неловко оглядываясь по сторонам, с трудом приходя в себя.

Сторож с постовыми спустились к ней, освещая фонарем.

- Куда же ты бежала так? Откуда? – произнес шепотом, не собираясь отходить от неё, старший сержант.

- Да что мы вообще погнались за ней, Андрюх! – огорченно сказал ефрейтор.

- Беда, Сереж, беда. У человека явно беда и мы должны были узнать, от чего она бежит и почему, – сердито взглянув на напарника, ответил старший сержант.

- А теперь что, узнали!?

- Да пошел ты! – отмахнулся старший сержант, осматривая девушку, - Она вон, и так, вся исцарапанная. От хорошей жизни что ли?

Свет сторожевого фонаря моргнул, следом замерцали прожектора на заборах стройки. Поднявшийся ветер вихрем пробежался между ними, а потом запахло противным, тухлым запахом, от чего все поморщились.

Через полчаса к месту трагедии подъехали другие работники и службы; начальство, сыщики, врачи, мед эксперты. Постовые стояли неподалеку от тела погибшей, а сторож, с печальным взглядом, пытался угостить их чаем, но они отказывались. Работники уголовного розыска осматривали тело, а к постовым подошел начальник.

- Ну что произошло? – спросил майор, крепкий и коренастый мужчина с седыми волосами, зачесанными назад.

- Мы патрулировали по улице Свердлова, а она уже бежала откуда-то, да вот не понятно куда.

- Ну!?

- Ну, я решил, нужно ведь её догнать, и узнать, чего это она, от кого она бежит.

- Догнал?! – сердито, но с долей издёвки, спросил майор.

- Она сопротивлялась. Может, кто запугал так? А, еще она все время кричала «Нет», «Пусти», «Не тронь».

- Фи-и! - развел руками майор. - Молодцы, ребята, молодцы. Теперь все будут знать, что бегать нельзя, да?

- Товарищ майор, а как нужно было поступить?

- Задерживать и держать, - тяжело вздохнул майор и произнес, - пойду с операми поговорю, может они что откапали.

Постовые, что преследовали девушку, разжились папиросами. Майор подошел к операм, одетым в штатское. Один из них был бандитского вида.

- Что, мужики, какие мысли, доводы, догадки? А то эти только догонять бегом умеют, - ворчал начальник.

- Да мыслей много. Раз бежала, значит, была на то причина. А от кого и куда, – пожал плечами опер, - у неё-то не спросить уже, но, я думаю, удастся выяснить.

- Конечно. Конечно, удастся, капитан. Еще как удастся!

- Не нагнетайте, Глеб Семенович, мы только начали вникать. Все выясним. Еще с нашими надо поговорить.

- Так выясняйте, а то стоите тут! – разругался майор и ушел. Оперативники надув щеки с облегчением вздохнули, что это произошло быстро и не затянулось как лекция.

Этот самый капитан, оперативник, подошел к постовым.

- Здорово, мужики! – поздоровался, протягивая руку капитан.

Постовые ответили рукопожатием.

- Здравия желаем, – ответил ефрейтор.

Капитан посмотрел на печальный вид сержанта, и не стал тратить время на субординацию.

- Ну и ночка, а? - начал выводить на разговор, капитан.

- Дерьмовая ночка, - ответил старший сержант.

- Давай для ясности и коротко.

- по Свердлова патрулировали…

- Угу, - пробубнил капитан, удивляясь, - извини, перебил.

- Она из переулка выбежала и вперед. Смотрю одна сорочка на ней, да сама босая.

-Угу,- закуривая папиросу, слушал капитан, - где, говоришь, увидели?

- На Свердлова.

- Но тут километров пять, - удивленно приподняв глаза, уточнил капитан.

- Вот я за ней и побежал. Где-то шинель скинул даже.

Капитан, выпуская дым, внимательно следил за словами постового, чтобы в неудобный момент снова перебить, пытаясь понять - сочиняет или нет.

- Допустим, что бежал, а тут она как? - прервал его капитан.

- Бежала. Тут она заблудилась. Знать, не понимала, куда бежит, здесь и сторож на шум выглянул, я же всю дорогу кричал «стой, милиция!»

- А она что?

- Бежала.

Капитан сделал паузу, взглянув на второго постового. Ефрейтор чуть замялся. А сержант продолжал как на духу.

- А вон там, - указывая рукой, объяснял сержант, - на рельсах, она споткнулась, ну и я попытался ее поймать.

- Поймал?

-Поймал. Она же барахталась, норовила глаза выцарапать, пальцы как грабли согнула и махала. Головой билась об лед, орала «пусти-пусти!», а когда освободилась, так с разбегу вон туда, - с печальным видом закончил сержант.

- Орала, да? - коварно посмотрел капитан.

-Как резаная. Говорю ей, «успокойся», а она на своем «Нет! Нет!» « Пусти».

- Угу, - Капитан выбросил окурок и, выпуская дым, с хитрецой спросил, - а ты, Храмышкин, сам как себя чувствуешь?

- Да только от марафона запыхался, товарищ капитан. А так… - пожал плечами постовой.

- Просто медики осмотрели твою бегунью, а у нее языка нет. А ты говоришь, кричала.

- Как языка нет? – не чувствуя под ногами землю, переспросил сержант глядя на капитана.

- А вот нет и всё. Отрезан или вырван, но это еще разберутся, а факт остается фактом.

- Но я же слышал!!!

- А ты слышал? – спросил капитан у ефрейтора.

- Я? Ээ… - замялся постовой, ожидая, что как всегда его покроет старший напарник. Взглянув на старшего сержанта, ефрейтор понял, что отвечать придется самому, - Я не успел, товарищ капитан. Не хватило сил.

- Ты, что?!! Не успел?!! Сил не хватило девочку девятнадцатилетнюю догнать!? Ты вообще мужик, нет?

В это момент подошли два оперативника. Капитан, оглянувшись на них, дал команду, указывая пальцем на бегунов:

- Так. Оружие сдать, коллеги, и завтра ко мне с утра. Пока задерживать не будем. Обойдетесь подпиской. Но если что!

- Ясно, товарищ капитан, – спокойно ответил старший сержант и сдал оружие. Следом, молча, это же сделал его напарник, ефрейтор.

- Ну, все, покиньте место, товарищи. Ваша смена окончена.

Когда все начали расходиться и разъезжаться, капитан подошел к санитарной машине, в которую, только что, накрыв белой простыней, погрузили тело девушки. Рядом стоял врач.

- Когда будут результаты?

- Да какие тут, – усмехнулся медик, - причина смерти - многочисленные проникающие ранения, пробиты органы, порваны артерии и…

- Вообще меня интересует ее язык,- перебил капитан, - или правильнее, его отсутствие.

- Понял я, понял, - кивнул врач, - сейчас доставим, вскроют, все проверим, утром доложат.

- Договорились.

Глава 2

- Товарищи, обратите внимание на противоположную сторону перекрестка! – сажая голос, надрывался гид-экскурсовод, проводя группу молодых студентов, приехавших с разных городов и сел. - Здесь, в «Доме Особого Назначения», на пересечении Либкнехта и Цеткин, было раз и навсегда покончено с монархией, с рабством и кровавым царским режимом, товарищи! Теперь мы можем свободно, уверенно шагать в светлое коммунистическое будущее! Да, мои юные друзья, в будущее, где, как солнце, воссияет человек труда!!!

-Юные друзья, - с усмешкой и шепотом в конце колонны переговаривались два студента, - сам то на пару лет старше нас.

- Не говори, а глаголет-то, как! Залюбуешься!

- Точно. Так на фронт не призывали. Ладно, - отмахнулся парень, оглядываясь по сторонам,- дошутимся, в Воркуту поедем. О, гляди, Марго на якорь встала.

Два веселых молодых человека подошли к девушке, стоявшей на углу тротуара, разглядывая тот дом, о котором шел рассказ гида.

- Маргоша, милая, - вежливо произнес один из них, - ну что вы заставляете нас переживать за вас? Вы отстанете и потеряетесь!

- Ой, - от неожиданности девушка вздрогнула.

- Действительно, - с улыбкой добавил второй, - и мировой пролетариат не досчитается одной яркой трудовой звезды, как вы.

- Все хорошо с вами, Маргарита?

- Задумалась, засмотрелась… - чуть растерянно, застенчиво улыбаясь, ответила девушка. – Просто, вроде и хорошо, и одновременно… ну, ведь жалко, целая семья.

-Ну ладно, вам, Марго, - отвечал на ее рассуждения улыбчивый второй юноша, - за счастье нужно бороться, вот наши отцы и деды поборолись.

- Пойдемте, ребята, пойдемте! – Подгонял их первый. – А ни то отстанем.

Взяв девушку под локти с двух сторон, ребята поспешили за основной группой. На улице все же было свежо, но безветренно. Утренний туман почти пропал, а вышло бы из дымки солнце, было бы еще приятней.

Навстречу молодым людям, у табачного киоска, попался странный тип. Чуть большой пиджак висел на плечах, под пиджаком таился вязаный свитер темного цвета, а брюки выглядели, как трубы с парохода. Огромная шевелюра волос зачесана назад чуть небрежно, от того по бокам свисала очень забавно. Странные, псевдоинтеллигентные усики подчеркивали его пугающий вид. В целом он выглядел строго и прилично, и лет ему было около сорока.

- Студентешки, – проворчал он, зажимая в зубах папиросу, раскуривая с усердием первую затяжку. Он с отвращением посмотрел на молодых людей: – Ходят тут.

Странный тип перешел перекресток по диагонали и прошел к тому самому дому, о котором так яростно и красочно рассказывал экскурсовод. Отойдя к углу дома, чуть прячась за забор, мужчина принялся докуривать папиросу. Он изредка нервозно озирался по сторонам.

-«Когда ж уже лето?» - подумал про себя мужчина, вздрагивая от уличной свежести.

В нескольких метрах от него, на тротуаре, стояла женщина. Она с упоением рассматривало этот « дом особого назначения», а затем рискнула спросить:

- Товарищ, скажите, пожалуйста, это не вы, случаем, директор музея?

Погрузившись в свои мысли, мужчина не сразу понял, что обращаются к нему. Женщина сделала шаг ближе, и еще рас спросила:

- Я прошу прощения, вы, случаем не Никита Эдуардович?

Мужчина прокашлялся от дыма, оборачиваясь на голос.

- Вы, гражданка, по какому поводу?

- Мне сказали, обратиться к директору музея, ну, того, что «особый дом». - Пояснила женщина.

- Вы ошиблись, гражданочка, это уже давно архив городской бухгалтерии. Вы ничего не напутали?

- Меня послала к вам Раиса Анатольевна, сказала, что вы её хороший друг и сможете мне оказать маленькую услугу.

- Какая Раиса Анатольевна? О чем вы говорите? – изобразил непонимание мужчина.

- Ой, совсем упустила, я про Раису Анатольевну Киррман. Её фамилия Киррман, – шепотом повторила ее фамилию, незнакомка.

- А-Ах!- радостно удивляясь, ответил Никита Эдуардович. - Так вы от Раисы Анатольевны!?

- Да, именно, от Раисы Анатольевны, - радостно заулыбалась женщина, - так сколько?

- Ну, тише-тише, что вы так громко?!- оглядываясь, мужчина приблизился к ней, пытаясь словестно унять её пыл.

- Четвертак, верно?!

- Тише, прошу вас! Совершенно верно. Только тише, кругом могут быть «уши».

- Я так рада! Я так рада! Вы не представляете, этот дом, это место – единственный оставшийся оплот веры и мученичества! Ох! – женщина попыталась тайком сунуть ему в руки бумажные деньги.

- Я вас прошу. Прошу вас! Не здесь, не тут, не сейчас. Это просто склад канцелярии. Это давно не музей.

- Ну, вы же тут…

- Я тут работаю, - перебил ее мужчина,- работаю и пускаю знакомых и друзей моих знакомых.

- Вот, пожалуйста, - повторила попытку женщина, в этот раз шепотом, при этом незаметно и очень аккуратно, положила в карман мужчине двадцать пять рублей.

- Прошу вас, - уже вежливо и обходительно товарищ Сыропятов пригласил женщину войти в дом, жестом руки.

В доме была тишина. Войдя, перед тем как закрыть дверь, Сыропятов осмотрелся.

- Проходите. Вход в подвал вон там, всё в вашем распоряжении. Свет там включен. Экскурсию, я так полагаю, вам не нужно проводить?

- Благодарю вас, Никита Эдуардович, благодарю. Нет, мне ничего не нужно.

Женщина выглядела очень счастливой и почти возбужденной от блаженства находится в этом месте, казалось, разум её затмился. А директор музея «Дом Особого Назначения», а ныне просто архив канцелярии, прошел дальше по коридору, осматривая комнаты заваленные стопками бумаг и документов. В главном зале он встретил уборщицу, старушку лет семидесяти. В рабочем халате темно синего цвета, с повязанным платком на голове, она сидела на стуле неподвижно и всматривалась в проход, откуда вошел товарищ Сыропятов. Один глаз ее был прищурен, второй, с бельмом, неподвижно открыт. Она больше напоминала восковую фигуру. Ведро с водой и брошенная швабра были в противоположном углу.

- Клавдия Егоровна, ну что вы не идете домой?! Ну-таки помыли уже все, ну-таки идите! Ум-м, тоже блаженствуете тут? – обратился Сыропятов к уборщице, занозив руки в карманы пиджака, зная, что старушка глуховата, и можно хоть что говорить, а уж если шепотом то тем более.

Глубоко вздохнув, он осмотрел все углы, стены, оценил помытые полы, тем более дубовый паркет, и, вновь взглянув на старушку, пробубнил:

- Ну, сидите-таки, блаженные идиоты, хех! Ай, - произнес он напоследок, отмахнувшись рукой, и прошел дальше, до комнаты ставшей его рабочим кабинетом.

Закрывшись в кабинете, директор архива по привычке огляделся, прислушался к двери, нет ли за ним слежки, заглянул через окно на улицу, не подходя к подоконнику, а уж затем уселся за стол. Вынув из кармана деньги, он с педантичностью разгладил их по столу и, придвинув к себе журнал, он сделал несколько записей чернилами, затем пересчитал деньги, что-то дополнил в записи, а с задней страницы достал еще пачку денег. Деньги он поделил на две неравные доли, большую убрав обратно к себе, меньшую обратно в журнал, а журнал спрятал в столе с замком. После проделанной операции, Сыропятов облегченно вздохнул, постукивая с довольным видом пальцами по столу, он довольно улыбался. Так он успокаивал себя от боязни встретить работников милиции за такие «черные» махинации, но его было не остановить. В углу кабинета на комоде, стояла банка с водой и лежащим ряжом кипятильником. Но чай сам себя не заварит, пришлось вставать.

В ожидании, директор архива с важным и задумчивым видом ходил из угла в угол. Незаметно вода очень быстро начала закипать. Спохватившись, что всё выльется через край, он подошел к розетке. Взявшись за вилку, он почувствовал жжение и электрический укус.

- Эйфф! Да чтобы-таки тебя,- выругался мужчина. Вода бурлила как пена. - Да что же это такое?!

Потрогав мочку уха, переведя дыхание, он принялся заваривать свежий чай. В кабинете стояла тишина, заставляющая скучать. Через стену кто-то постучал. Никита Эдуардович вздрогнув, высыпал заварки больше положенного. Отодвинув все в сторону, он пошел проверить, кто там мог находиться, чтобы еще так и стучать. В коридоре по-прежнему сидела старушка, рассматривая входную дверь.

- Клавдия Егоровна, это вы там что-то уронили!?- крикнул он ей. - Ах, ты же глухая карга!

Закрывшись в кабинете, не успев дойти до своего чайного набора, в стену снова постучались. Дрожащей рукой, заметно нервничая, товарищ Сыропятов пошарил в карманах связку ключей и снова вышел в коридор, к той комнате, где шумели. Щелчок замка и дверь открыта. Боясь войти, он через порог несколько раз осмотрел все углы комнаты. Стук раздался откуда-то из-под полов. Глухой и настойчивый стук. Зрачки у мужчины увеличились, дыхание участилось.

- Никита Эдуардович! – раздался приятный женский голос, откуда-то справа от него.

- АА!! – вскрикнул он от испуга, отойдя от комнаты в коридор и повернувшись на голос.

- Прошу прощения, я не хотела вас пугать, - улыбаясь, но при этом, испытывая чувство вины, сказала женщина.

- Это вы что-то уронили?

- Что простите? – растеряно переспросила гостья.

- Я говорю, это вы стучали? – напряженно спросил Сыропятов.

- Куда стучала? Вы что? Я просто помолилась, подержала свечу и всего-то.

-Что? Какую свечку? – недоумевая, продолжал директор.

- Товарищ Сыропятов, вы забыли, видимо, для чего к вам люди ходят в подвал, не бесплатно? Вдобавок, не забывают про тех, кто может это прекратить – милиция например или кто страшнее.

- А, нет! Что вы – что вы! Нет! Да ничего. А шумели это не вы?

- Дорогой Никита Эдуардович, я не в том возрасте, чтобы шуметь. Я благодарю вас за время и возможность. Всего вам доброго!

После всего сказанного, женщина с гордым и видом развернулась и вышла. Сыропятов поспешил закрыть за ней дверь на замок, опасаясь проблем, по поводу не трудового дохода. Подергав ручку, потолкав дверь, дабы убедится, что она закрыта, мужчина сделал шаг назад, еще раз взглянув на дверь и, что-то вспомнив, обернулся. Взглянув в коридор, он не обнаружил там уборщицы. С подвала донесся звук. Бросив взор на подвальную дверь, Сыропятов замер, увидев, как она медленно закрывается. Ему показалось – тот, кто вошел, потянул ее рукой за собой, отчего она двигается по инерции. Чуть пошатнувшись, он поспеши в подвал. Заглядывая перед собой на каждом шагу, он прислушивался что там, а уже спустившись, он обнаружил во втором помещении стоящую возле дыр в стене, Клавдию Егоровну. Она просто стояла, задрав голову вверх.

- Вы что-таки как слон в посудной лавке шумите, громыхаете-таки!? – рассердившись, директор обратился к уборщице. В ответ была тишина. Сделав шаг вперед, мужчина остановился, просто на всякий случай. – Я к вам обращаюсь, Клавдия Егоровна! Это все-же-таки и музей, и архив города, здесь надо аккуратнее! - опасаясь чего-то, Сыропятов поругал женщину.

Сверху хлопнула дверь, и послышались шаги. Первым делом, он подумал, что это за ним, арестовывать, как вдруг раздался спокойный, даже добрый голос молодого человека:

- Эй!?? Есть тут кто? Никита Эдуардович здесь есть!!?

Голос был не строгий, вопрошающий и даже чуточку растерянный. Сыропятов обернулся, пытаясь заворчать на старушку, но не обнаружил ее.

- Ах, ты ж старая карга! – проговорил он и, повернувшись лицом к лестнице, крикнул, - секундочку! Я иду!

Поднявшись наверх, директор увидел молодого клерка, в сером пальто и маленьких круглых очках с тонкой оправой.

- Здрасте! А не подскажите, как мне найти Никиту Эдуардовича!? – растерянно, но бодро воскликнул гость.

- И вам, здрасте. А вы по какому-таки вопросу? - уточнил директор, все еще опасаясь проверки.

- Я из администрации. Документы привез в архив.

- А! А-а! – постепенно вспоминая, о чем речь, ответил Сыропятов,- Да? Уже? Проходите, пожалуйста, проходите!

Директор поспешил достать ключи и открыть дверь архива. Следом за клерком, вошли еще двое, с огромными стопками папок и прочих подшитых документов. Пока была разгрузка, прием и опись содержимого, смотрителю особого дома забылось, что ему померещилось в подвале. К концу дня пошел дождь. Он хоть и весенний, но тепла и радости он не доставлял. Апрель выглядел на удивление нерадостный. Стемнело быстро.

Заполняя ведомости и табели, Никита Эдуардович услышал голоса. Погруженный в труды красивого почерка, он сначала не обратил на это внимание. Но когда голоса послышались прямо за дверью его кабинета, он замер, подняв взгляд на вход.

«Неужели милиция?» - подумал он. Руки и лоб его вспотели. – « А если просто бандиты или дурак какой балуется?»

Голоса бродили по коридору, голоса слышались за окном. Чем больше он вслушивался в этот шепот, тем ему казалось страшнее. Речь была невнятная, неразборчивая, иногда пропадала, а иногда звучала четко, но все же непонятно. Голоса смешивались: мужские - грубые, хриплые. Женские голоса – веселые, плачущие, детский смех и стон.

Лампочки стали гаснуть, одна за другой, и вдруг в полном мраке стало тихо. Сыропятов медленно подошел к двери, прислушался. Дышать стало тяжело, рассудок затуманило. Сев на корточки, прижавшись спиной к двери, он с трудом и в отчаянии прошептал: