Нечисть 2 : по следу дьявола

- Арестованный Вершинин, встать! С вещами на выход!

Алексей размеренно и неторопливо выполнил приказ. Сложив руки за спиной, морщась от света, он вышел из камеры в коридор.

- Фамилия, имя, отчество, год рождения, звание? - спокойным, но сильным командным голосом спросил второй солдат, в звании младшего лейтенанта. На что Вершинин на секунду замешкался, думая, - «зачем это перед расстрелом?».

- Вершинин Алексей Митрофанович, одна тысяча девятьсот четырнадцатый, лейтенант милиции.

- Руки за спину, вперед марш! – скомандовал офицер, и конвоиры, взяв его на караул, указали направление движения.

Вершинин, как всегда, шел уверено, чеканя шаг. Голова гордо поднята, плечи расправлены. Вид его, очень уставши и голодный, но грозный и, как всегда, думающий. Шел, Вершинин, размышляя, и уже очень быстро они оказались во внутреннем дворе тюрьмы, где его поджидал военный внедорожник с брезентовой крышей. Очень похожий на его когда-то служебный. Не задерживая никого, Алексей взглянул на офицера, который только кивнул ему на автомобиль и Вершинин с удивлением понял – это для него.

На западной половине неба еще висела ночь, а на востоке появилась синева от зари, и по времени было достаточно свежо. Милицейская шинель без погон согревала. Вершинин никак не мог взять в толк, куда его везут, для чего. Этап? Ну как-то богато для лейтенанта? Расстрел? А что, там нельзя было? Как там Шольц? Почему снилась девочка Лида? - все это его гложет, но постепенно, не превращаясь в круговорот мыслей и страданий. А сейчас просто, без лишних разговоров, вопросов, доводов. И вот скрип тормозов рядом со зданием очень грозного вида, без намека на светлую жизнь, а на входе два часовых.

-«Опять мытарства» - подумал Алексей.

Без проверок, досмотров и прочего Вершинина сопровождают до нужного кабинета с массивными дверями и грозным, но мягким освещением. Младший лейтенант постучал и вошел:

- Товарищ полковник, разрешите? Арестованный Вершинин по вашему приказу доставлен.

- Пусть войдет! – послышался голос.

- « Пусть войдет?? Опять снится, что ли??» - подумал лейтенант.

- Есть! – послышался голос конвоира, и, повернувшись к нему, распахнув дверь, он немного вяло и неприветливо все же пригласил рукой со словами:

- Входите!

Вершинин переступил порог кабинета, после этого дверь закрылась. Строгий кабинет с паркетом, в полумраке. На стене портреты Ленина, Сталина, Дзержинского и Берии. Свет приглушен, а настольная лампа светит под углом, не давая с порога разглядеть хозяина этого особого помещения, сидящего за большим Т-образным столом.

- Присаживайтесь, Алексей Митрофанович. Как добрались? – произнес тяжелый ног выразительный голос, человека в военном мундире, точнее в мундире госбезопасности.

- На попутке, – ответив на вопрос о приезде, Алексей присел.

Пользуясь паузой молчания, Алексей рассмотрел видимые черты фигуры, телосложения, припоминая голос.

- Закурите? – предложил офицер, рукой указав на папиросы, спички и пепельницу.

-Весьма благодарен. Это кстати! - Вершинин закурил, выпуская струи дыма, он посмотрел на потолок с оригинальной лепниной и перевел взгляд на собеседника. – А сегодня вы кто? Профессор психологии, криминалист, доктор наук или просто чекист?

- Неужели узнали, Алексей Митрофанович?

- Опыт никуда не денется.

- Натощак не боитесь курить?

- Совершенно нет. Это давняя привычка.

- Да-да, я, разумеется, помню, мы же беседовали с вами. До сих пор у меня многое о вас и вашем деле не укладывается в голове, но все же.

- Долго это будет продолжаться?

- Ой, Алексей Митрофанович, не начинайте. Вы не тот элемент, которого можно просто так шлепнуть. Вас могли еще в ноябре осчастливить, но появился я. И вот я буду вас, видимо, мучать долго и беспрестанно. Напомните обстоятельства знакомства с Вернером Шольцем?

- Получив в сорок пятом году направление на службу в Новотроицк, я заступил на должность заместителя начальника милиции, а в сорок шестом меня беспокоили осколки, полученные в Прибалтике.

- А при каких обстоятельствах?

- Я не путаюсь в показаниях, гражданин профессор. Вам все уже известно.

- Еще раз…

- В сорок четвертом году меня завербовали в СмерШ. Мы охотились на диверсантов и агентов Абвера в северной Белоруссии и Прибалтики. На одной из оперативных задач я получил осколочное ранение в результате подрыва фугаса. Осколки в спине, точнее в ребрах. После госпиталя – направление в Новотроицк. Милиция. В сорок шестом, без возможности уехать, я, по рекомендации коллег, обратился в двести тридцать пятый лагерь, где находился Вернер Шольц. Он уже был известен своими подвигами в медицине. Там он меня прооперировал – извлек отторгнутые осколки.

-Ближайших госпиталей не было?

- В Чкалове, но там было бы не до меня. Представляете число раненых с фронтов?

- Осколки больше не беспокоят?

- Больше не беспокоят.

- Действительно талант, слушайте. Вам просто повезло. Продолжайте.

- Меня не устроил результат вскрытия патологоанатома в городе Орск.

Вершинин посмотрел на собеседника, ожидая очередного вопроса, но офицер просто молча слушал, закуривая папиросу. Вершинин спокойно, выдержав интонацию, продолжил:

- Тем более на одном из мест преступлении он присутствовал с конвоирами. Его задача была осмотреть девочку, Шапошникову Антонину. Там я с ним проконсультировался. После я обратился к подполковнику Бессонову, с просьбой прикомандировать его к милиции как медэксперта. В последствии…

- А вот этот крест действительно помог? – перебил его офицер.

- Вы уже спрашивали? Я отвечал.

- Еще раз…Этот крест…?

- Помог, - опередил с ответом Вершинин.

- Расслабьтесь, Алексей Митрофанович. На месте взрыва, что вы устроили, саперы обнаружили стальной предмет – предмет оказался крестом, католической формы. Мы знаем, что вы обращались к некоему инженеру Клаусу Кноббе, военнопленному артиллеристу.

Вершинин задумчиво нахмурил брови, делая затяжки дыма все тяжелее и тяжелее.

- Я не сомневаюсь, вы хороший офицер, – сказал хозяин кабинета, - более того так самоотверженно остановить то, что само по себе не имеет жизни, но несет смерть… М-да.

Офицер поднялся из-за стола, заложив руки за спину, он отошел за свое кресло, встал у подоконника, рассматривая улицу.

- Подобные вещи случались. Я про необъяснимость. Случались. В других контекстах, местах и мотивах, но они имели место быть. Я был еще начинающим работником ВЧК, затем НКВД. Было давно.

- Когда мне, наконец, предъявят обвинения?

-Никогда. Обвинений никаких не будет. Это мое решение, ходатайство и ответственность.

- Вот как… – задумчиво произнес Вершинин.

- Именно, товарищ Вершинин. В мое управление со всей страны приходит подобного рода информация. Где-то гибнут гражданские, и местные службы шьют «глухаря», кого-то ловят и даже расстреливают, где-то даже гибнут талантливые оперативники, верные своему делу вроде вас. Но вот сами вы! И ваш этот Шольц. Это же надо было так.

- Разрешите еще папиросу, товарищ полковник? – спросил Вершинин.

- Разумеется! Зачем спрашивать? Вся пачка вам! – сменив интонацию, ответил офицер. – Вы и погоны разглядели?

Вершинин глубоко в душе был счастлив – можно вдоволь накуриться, не обращая внимания на фразу про погоны.

- Так вот, о чем я! - продолжал начальник этого управления. - Еще в марте, нам начала поступать информация, о том, что в городе Свердловске происходят странные и страшные события. Гибнут девушки, молодые. Необъяснимые обстоятельства, показания свидетелей, и вот вчера произошла очередная трагедия.

- А что местные органы?

- Местные органы, как оказалось, с февраля месяца проводят аресты, задержания. Четверых подозреваемых расстреляли, а дела возобновляются. Командующий военным округом назначен Маршал Жуков. Вы представляете, как там пытаются выслуживаться, и чем может все обернуться?

- Вы считаете это как то связанно с тем, что произошло у нас, в Новотроицке?

- Подозреваю, но впрочем, вы ознакомитесь с делами и найдете там, за что зацепиться своим острым, хищным взглядом.

- Не сказать, что я мастер в таких делах… - попытался объясниться Вершинин.

- Но вы выжили и положили конец трагедиям. К тому же выбор у вас не слишком велик.

- Что же, - пожал плечами лейтенант, - Отказаться, это значит гнить на тюрьме, в лучшем случае.

- Нет, это была не сделка, это была вводная, инструктаж и беседа. Хотел лично убедиться, что вы в порядке. Сейчас вас отвезут на оперативную квартиру, приведете себя в должный образ, переоденетесь, ознакомитесь с материалами дел, их вам подготовили и ночью вы отправитесь в Свердловск.

- Разрешите вопрос, товарищ полковник.

- Слушаю вас.

- После находки саперов, в Новотроицке ничего не происходило?

- На удивление, нет. Там все спокойно, сообщений никаких, жизнь идет своим чередом, – ответил полковник и уселся в свое кресло, собрав пальцы в замок.

- По всей видимости, мой крест делает дело, - прошептал Вершинин.

- Ваш крест?? – удивился полковник.

- Да. Мой нательный. Кноббе мне и такой сделал. А с Шольцем мы их освятили.- Там в колодце я видел то, что убило всех, не оставляя следов.

- Как вы выжили?

- Я воткнул крест ему в глаз, а Шольц его зажег святой водой. Точнее, благословенной.

- Алексей Митрофанович, а вы только что сказали, что вы не профессионал. Ха! Изящно! Ну, вот и порешали! Что бы вы знали, мое настоящее звание полковник, фамилия моя Завьялов. Пока это все, что вам нужно знать.

- Разрешите еще вопрос, товарищ полковник??

- Ну не зазнавайтесь, от своего героизма, лейтенант. Что у вас?

- Меня очень беспокоит судьба Лиды Пантелеевой. Она была спасена нами. Двое маленьких детей тоже, но мне известно, что их мама осталась жива, а вот Лида… Она была одержима. Это очень опасно, и, к тому же, она часто является мне во снах. Это вызывает у меня тревогу и опасения, чего никогда не происходило.

- Она в психоневрологическом отделении особого режима – потеря памяти, восприимчивости, иногда странное поведение. Она на особом, моем контроле.

- Это все хорошо, я рад. Но я бы хотел увидеться. Меня гложет чувство ответственности, что ли. И беспокойства, разумеется.

- Отправляйтесь на квартиру. Уже время, - полковник взглянул на часы, - Приведите себя в порядок, ознакомьтесь с делами, сосредоточьтесь на работе. Можете идти.

- Спасибо, - спокойно ответил Вершинин, - Я понимаю.

- Идите.

Алексея в коридоре встретил тот же младший лейтенант, что сопровождал его сюда. На этот раз в его руках был кожаный саквояж, с навесным замком под ключ. Офицер передал его Вершинину с ключом и пригласил жестом в путь по коридору. Всю дорогу они ехали молча, Алексей вновь погрузился в мысли. На улице светало.

Автомобиль подъехал к двухэтажному, многоквартирному дому, довоенной постройки. Поднявшись на второй этаж, сопровождающий отворил замок, они вошли.

- Проходите, товарищ Вершинин, располагайтесь, – пригласил младший лейтенант, - саквояж вскроете после моего отъезда. Приказ. В шкафу подберете себе одежду, кухня, ванная, все в вашем распоряжении. Квартира оперативная. Я вас закрою, я за вами и приеду. Бежать, смысла нет.

С этими словами он покинул квартиру. Замок защелкнулся. Вершинин посмотрел на дверь, окинул взглядом коридор и квартиру.

- Да я и не собирался, - пробубнил Алексей сам себе.

Пройдя в квартиру, он поставил на стол саквояж, снял шинель, еще раз осмотрелся. Положив руки на пояс, он взглядом нашел пепельницу и от радости без эмоций произнес

- Не пропадать же добру. Покурить очень нужно.

С папиросой в зубах он отправился к шкафу. Открыв дверцы, он с удивлением осмотрел наличие черных, не привлекающих внимания костюмов, белых рубашек и даже головных уборов с галстуками. Во втором шкафу были пальто и плащи.

- Нет, ну а что,- усмехнулся Вершинин.

Горячий душ, опасная бритва, одеколон, расческа. В гардеробе он подобрал себе туфли по размеру, костюм, рубашка, галстук, даже плащ подошел. А когда он перед зеркалом примерил черную шляпу – впрочем, и в тюрьме он выглядел как офицер, а тут тем более.

Плащ и головной убор перебрались на прихожую, пиджак и галстук пока на стул. Закатав рукава на рубашке, он принялся за саквояж. По привычке несколько секунд осмотра, только потом открывать. Первым ему встретилась приличного размера папка с надписью «особой важности».

- Так-с, это сюда, - говорил сам с собой Вершинин, откладывая в сторону документы, - прочтем.

А следом ему попался блок сигарет «Друг»

- О! Ну это меняет погоду в лучшую сторону, – улыбнулся лейтенант. А затем улыбка стерлась, когда на очереди оказались карманного размера книги, с изображением креста. Одну из них он узнал. Это оказался молитвенник, который он подобрал еще в доме Шапошниковых. Он был чуть потрепан, пошарпан, но его записи были отчетливы. Вершинина посетила грусть, плавно перетекающая в скорбь. На других книгах была надпись «новый завет», «старый зовет», «молитвослов».

-«неужели все еще хуже?» - подумал Алексей.

Четыре стеклянных бутылочки, цилиндрической формы, грамм примерно по двести. На них маленькие крышки с резьбой, а на боках белые наклейки, похожие на пластырь, с изображением креста. Три бутылочки-колбы, были шарообразные, на них помимо креста были неаккуратные надписи; “ Vatican”, “Jordan”, “Jerusalem”1. На дне саквояжа лежал, замотанный в хлопковую ткань, тот самый крест, что делал им фельдфебель Кноббе. Вот тут Вершинин стал хмурым и задумчивым, только подозревая, какие обороты приобретёт дело. Он с осторожностью развернул крест, осмотрев его. Холодный, увесистый. Тогда он оказался спасением, и сейчас кажется таковым, но вызывал чувства опасности и тревоги.

Сложив всё обратно, Вершинин оставил на столе досье. Разобравшись на кухне, он приготовил себе крепкого чаю, окружив себя пепельницей и сигаретами. Дым окутал помещение. Лейтенант изучал материалы из Свердловска.

-Хм, - возмущенно вздохнул Алексей, разговаривая сам с собой,- А снимки целые…

Закурив очередную сигарету, Вершинин изучал фотоматериалы, пересматривал и перечитывал отчеты, показания, результаты экспертиз. Все было как на ладони и банально, но местами вызывало вопросы и порождало сомнения. На глаза попался молитвослов, завет. Зажглась следующая сигарета. Так ему было проще и интересно думать. Можно в мыслях спорить с самими собой.

В коридоре неслышно открылась входная дверь, и вошел тот же младший лейтенант, неслышно пройдя в комнату.

- Алексей Митрофанович, - обратился офицер, - Я вас зову, зову!

- Я не слышал, как вы вошли, - удивился Вершинин его приходу.

- Ну конечно, столько курить. Да в таком наряде вас не узнать. Собирайтесь, у меня приказ доставить вас на адрес, по оперативной работе.

Без лишних вопросов и рассуждений, Вершинин собрался, прихватив с собой спички и пачку сигарет. Автомобиль, дорога, весенний город, пасмурная погода. Наконец автомобиль припарковался возле учреждения, обнесенного забором и корявыми карагачами по газонам. Здание не новое, оконные рамы с пошарпанной краской.

- Пойдемте, товарищ Вершинин,- пригласил офицер.

Проходя через ворота, лейтенант обратил внимание на табличку и, вспомнив о разговоре с полковником, понял, для чего они здесь. На входе сопровождающий предъявил удостоверение, отчего без лишних вопросов, им удалось войти. Минуя коридоры и этажи, они оказались у кабинета главврача. Младший лейтенант вошел и буквально несколько секунд выше, пригласив Вершинина в кабинет.

- А, добрый день. Меня предупреждали. Одну секунду и я вас оставлю, - очень быстро и корректно сообщил главврач. Едва Вершинин успел произнести: «Здравствуйте»

Доктор вышел. Присев напротив девочки, через стол, Алексей, устало растерев лоб ладонью, тяжело вздохнув, спросил:

-Лида, ты меня не помнишь видимо?

-Нет, простите. А кто вы?

-Мне с моим коллегой довелось бороться за вашу жизнь, в прошлом году.

- Да, я слушала об этом часто. Но, простите, мне нечего вам рассказать.

- Ничего не нужно рассказывать. Я помню все. Знаю многое. Меня беспокоит твое здоровье и состояние.

- Состояние? Странное. Я не понимаю, как это объяснить. Все как в тумане, никакой ясности. Вначале, когда я пришла в сознание, было страшно, даже тело болело.

- Трудно представить.

- Как и за что я здесь, тоже не понимаю, только со слов врачей.

Взгляд Лиды был подавлен, голос и того хуже. Такое трудно симулировать. Вершинин понял, что врачи лечат «как надо», чтобы и вспомнила и забыла.

- Как же тут мрачно, - недовольно произнес он, поднявшись со стула. Подойдя к шторам, он распахнул их, чтобы хоть как то добавить света в комнате.

- Так-то лучше, и солнышко стало пробиваться на небе, - заглядывая на улицу, произнес Алексей, а когда обернулся, девочка ахнула, проронив слезы.

- Что с тобой, Лида?

- Я вас видела! Я, мне кажется, вас видела! Вы стоите от света как тогда. Тогда вы пришли, во тьме, но вы сияли…Ваше лицо, оно мне знакомо.

-Чтобы у вас было меньше проблем, про это не говорите. Это тоже не плохие воспоминания.

- Спасите меня…

- Что!?

- Прошу, спасите меня. Если это были вы, спасите меня снова, спасите отсюда. Здесь страшно.

- Я должен ехать. Кажется, кто-то попал в беду как вы, во тьму попал, - лейтенант тяжело вздохнул, - и я попал.

- Не бросайте меня, пожалуйста.

- Лида, я навещу тебя позже. Обещаю.

-Простите,- расплакалась Лида,- просто сил нет.

- Я постараюсь вернуться. Точнее, я постараюсь остаться в живых и найду способ вас навестить.

- Хорошо, спасибо вам.

По дороге на оперативную квартиру Вершинин долго не курил, от чего сопровождающий офицер был удивлен и насторожен. А Алексей думал, как помочь девочке и в силах ли он? Должен ли он? Что-то его терзало, он ощущал это как личную ответственность. С конвойным он вошел в квартиру.

- Я за вами заеду, товарищ Вершинин. Товарищ полковник просил напомнить, что бы вы ознакомились со всей канцелярией, что в саквояже.

- А что просить-то? Приказы выполняются! – ответил Вершинин, снимая плащ и не оборачиваясь, прошел в комнату.

Младший лейтенант молча вышел, закрыв дверь. Алексей включил свет и принялся перечитывать досье, чтобы убедится в правильности своих вопросов и цепи событий. Дойдя до фотоматериалов, Вершинин обнаружил, что они истлели, как тогда. Лица погибших не видны. Когда зазвонил телефон, он почувствовал холод в пятках: - «неужели оно?»

-Вершинин у аппарата!

- Вы удовлетворены? – послышался голос полковника Завьялова.

- Благодарю, товарищ полковник. Легче, честно говоря, не стало, но все же.

- Вы изучили материалы?

- Это оно! – твердо и уверено ответил Вершинин.

- Вы уверены?!

- Если никого кроме меня в квартире сегодня не было, то я абсолютно в этом уверен.

- Что означает сие замечание, Алексей Митрофанович?

- Это не замечание. Фотоматериалы испорчены как в прошлый раз. Именно образы жертв. Такое наблюдалось в Новотроицке.

- Вы серьезно?! – удивился полковник. Затем короткая пауза, и его интонация резко поменялась,- Мать твою!! Как?! Как это возможно?!

- Убедились, товарищ полковник?

- Черт возьми! Как??

- Ой-ой-ой! Не бросайтесь такими терминами, а то ведь он может взять!

- Вы серьезно?!

- Ну вы же охотились? Вот вам на ловца и зверь! Вы же видите?

- Добро! Ночью отправляемся. Изучайте, читайте!

Алексей положил трубку, вслед за Завьяловым, молча. Медленно, как в засаде, он огляделся. В квартире стояла тишина, всё это словно было, всё это он чувствовал. И не полгода назад, а здесь же. Крепкой ладонью он взял крест и осенил досье, а для своего успокоения и все вокруг.

- Отче наш… – зашептал он то, что повторял перед сном в тюрьме, каждый вечер, - Сущий на небесах. Да светится имя твоё, да придет царствие твое…

За окном, по отливу, пробили капли дождя, беспокоя молодые яблони под окном в газоне. В квартире все еще было тихо и спокойно. Лейтенант дочитал «отче наш», и вроде как самому стало спокойнее. Но вот теперь его терзал голод.

Бывший разведчик нашел запасы картофеля где-то в кухне, а среди всех запасов, он отобрал сорт получше. Нажарив приличную порцию, добавив соль и перец, все это он присыпал мелко нарубленным луком. Вместо хлеба в запасах оказались сухари – это его порадовало еще больше. Жареная картошка оказалась в три раза лучше, чем ничего. Вдоволь наевшись, и приведя все в порядок за собой, настало время горячего чая с сигаретами. Дым стал вкуснее, жизнь стала чуть слаще, душа причастилась.

Рассчитав время, Вершинин принялся за библию. Усевшись поудобнее, разумеется, окутывая все дымом, он погрузился в изучение и ознакомление с материалами, время от времени удивленно приподнимая брови, или просто морщась.

За окном дождь разошелся не на шутку. Уже стемнело. Раздался телефонный звонок.

- Вершинин у аппарата, – подняв трубку, произнес Алексей.

В трубке слышался легкий шум, помехи, треск, и сквозь все это слышался шепот. Лейтенант вслушивался, полагая, что проблемы на линии.

- Говорите! Товарищ полковник, это вы!? – чуть повысив голос, сказал Алексей.

- Нееет,- раздался протяжный холодный голос. Он был отовсюду, перекрывая помехи.

- Кто говорит?! – грубо спросил Вершинин. В ответ этот некто стал громко и тяжело дышать, казалось, пытаясь усмехнуться. Хрипота, доносящаяся из телефона, стала настолько противной и омерзительной, что лейтенант отодвинул трубку в сторону, а затем прервал звонок.

- Тварь… - ругнулся Алексей. Осмотревшись по сторонам, он вдруг вспомнил, как нечисть путала их, как им уже слышались необъяснимые звуки однажды. Вновь раздался телефонный звонок. Звук уже раздражал, а телефон надрывался от ярости. Подняв трубку, он выждал паузу, вслушиваясь.

- Товарищ Вершинин!? Алло! Ну что вы молчите!?

- Это кто!? – грубо крикнул Алексей, прекрасно зная и понимая, что с нечестью лучше не вступать в диалог на ее инициативе.

- Алексей Митрофанович, ну это как-то нахально разговаривать в такой манере со старшим по званию! – не ожидая такого хамства от Вершинина, удивился Завьялов.

- Это действительно вы? – немного замялся Алексей, - Извините. Я думал это… Неважно.

- Как это, не важно, Алексей Митрофанович?! Вы о чем?

- Это оно. И оно, я думаю, нас очень ждет или как минимум знает о нас?

- Вы с ним говорили!? – удивился полковник.

- С ним не нужно говорить, тем более просто так. Оно дало о себе знать.

- Лишних вопросов задавать не буду. Скоро отправляемся.

Полковник положил трубку, не попрощавшись. Послышались гудки. Освещение в доме дрогнуло. Зазвонил телефон. Алексей встал, взял в руки крест, так было спокойнее. По времени ожидания, можно было сбросить, но телефон надрывался на всю квартиру.

Внезапно стало тихо. Свет в квартире освещал ровно, без перебоя. Вершинин подготовил и собрал вещи. На часах была полночь, когда отщелкнул замок входной двери. Вершинин присматриваясь, осторожно вышел в коридор. Перед ним стоял Завьялов, а с ним такой же не молодой джентльмен, одетый примерно как Алексей, только плащ его и шляпа были серого цвета.

- У вас все в порядке? – спросил полковник.

- В порядке, - спокойно ответил лейтенант.

- Тогда знакомьтесь, подполковник Горин Федор Романович, старший следователь нашего управления, опытный сыщик. Он руководит вашей группой. Такого опыта, как у вас, у товарища Горина конечно нет, но я уверен, он справится.

- Добрый вечер, - вежливо произнес подполковник, протягивая руку для рукопожатия.

- Здравия желаю, - ответил Вершинин, чуть шагнув на встречу, взаимно пожав руку.

- У меня к вам вопрос, пока не забыл, - воскликнул Завьялов, - Что это и как происходит с фотографиями?

- Когда такое встречалось в Новотроицке, я уже знал, что человек мертв, это было на месте преступлений. Потом мы сопоставили, чье это баловство.

- Допустим. Вы ознакомились с делом? – спросил Горин, - Что скажете?

- Рапорты и отчеты неполноценные, как мне показалось. Раз мы едем туда, то я бы поговорил с тем, кто заинтересован. Или хотя бы с таким не довольным, как я.

- А чем вы недовольны?- спросил Горин.

- Не стыкуются отчеты постового Храмышкина и рапорт следователя. Отчет патологоанатома тем более. Напрашивается вопрос – вы сами верите в то, что пишите, или вам приказали?

- А вы как поступили тогда?

- Я не поверил отчетам… Но и не такого преступника ожидал встретить.

- Так может, и тут попробуем встретить кого-нибудь.

- Давайте попробуем,- отвечая, Вершинин согласно кивнул.

Одевшись и забрав саквояж, Вершинин проследовал за офицерами. Все трое уселись в машину, что ждала их у подъезда, освещая фарами улицу.