Полет в другой мир. Приключенческий роман

ПОЛЕТ ЧЕРЕЗ ПОРТАЛ

Был конец мая 2011 года, на небе ни облачка, солнце обещало жаркий день и настоящую летную погоду!

По техническим причинам аэропорта города N вылет рейсов №2392 и №3787 задерживался на два дня. Экипажи этих рейсов в полном составе собрались в одном из номеров аэропортовской гостиницы. Посовещавшись, они решили общими усилиями закрепить в своей памяти рекомендованное «верхним» начальством наставление «Психофизиологические и психические особенности пилотов гражданской авиации, подвергшихся длительному воздействию экстремальных факторов чрезвычайной ситуации, и пути их коррекции». Вот так-то! А почему бы и нет? Ну, а раз надо корректировать, так будем корректировать! Через час на столе было все, что можно выпить, и все, чем можно закусить. А чтобы часто не бегать в гастроном, первого было на столе больше, чем второго.

Разлили «горючку» по стопкам, и все дружной «стаей» окружили стол. Стоим. Минута тишины.

– Ну! Полетели!!! – сказал командир первого экипажа.

– Полетели!!! – согласился командир второго экипажа.

И все дружно полетели!

Потом пили за милых дам, за наших командиров, а затем за знаки зодиака, начиная с козерогов.

В общем, все было в дыму, слышался смех, громкие речи и звон гитары. Возле стола пока еще стойкая четверка, придерживая друг друга за плечи, напевала:

Снова вместе собрались,

Выпили, запели.

Наливаем всем, кто пьет,

Стаканы запотели…

Кто-то шушукался в углу и обнимался, кто просто сжимал стакан и глубокомысленно глядел в пространство, а кто-то уже храпел на диване в прихожей. Можно было считать, что почти все расслабились, хотя до состояния «…ты меня уважаешь…» или: «я бы в разведку с тобой пошел» еще не дошли. В единственном кресле, полуразвалясь, сидел второй пилот Сергей Малыгин. Он бренчал на гитаре и периодически выкрикивая, напевал:

Эх! Раз! И не раз!

Мы летали на Кавказ!

Украина, ты свободна ¬

За границей все сейчас.

Эх! Раз! И не раз!

Крым пока еще у нас.

Далеко Париж и Рим,

Мы летим сегодня в Крым!

– Слушай Серж, ты, кроме этого, еще что-нибудь можешь? – спросил бортинженер Костя

– А шо! Могу! – и снова прокричал:

Надо мной мерцают звезды,

Звезды Зодиака.

Дома с нетерпеньем ждут

Жена и собака.

– Ладно, Серега, кончай страдать! Ведь ты же не женат! Давай просто выпьем, – перебил его снова Костя.

– Во! Это уже конструктивно! Слушай! Неужели я так противно пою?

– Да нет! Нормалек! Только очень громко.

К ним подошли двое из соседнего экипажа, и они выпили еще две бутылки уже всей компанией. И тут Сережа снова как выдал:

От моря и до моря,

От горы и до горы

Это наша Украина

В ней живут одни хохлы.

Мы все за демократию,

Мы дети одной матери…

Тут уж поднялся такой шум от удивленного «Ты че, Серж, совсем!» до вежливого «Заткнись!». Сергей полуприкрыв глаза, осмотрел всех и сказал:

Но вы же ничего не заказываете! – а после паузы спросил:

– Ну, так что же хочут леди и джентльмены услышать?

И тут каждый стал предлагать свое, а Лариса, наша стюардесса, которая давно положила глаз на Сергея, взяла его за руки и томно попросила.

– Сережа, для меня серенаду.

– Для тебя, что хочешь, – сказал Сергей и запел. И неплохо запел, учитывая выпитое:

Я встретил вас – и все былое

В отжившем сердце ожило;

Я вспомнил время золотое —

И сердцу стало так тепло…

Как поздней осени порою

Бывают дни, бывает час,

Когда повеет вдруг весною

И что-то встрепенется в нас. *

И вдруг почти в конце куплета он оборвал серенаду.

– Е-мое! Как здорово, что вы мне напомнили! Помните Светку Краевскую? Ну, стюардессу нашу! Она два года, как уволилась и уехала в этот город. Она звала меня в гости, и даже адрес дала. Вот куда я сейчас пойду серенадить!

– Да ты че, Серж! Ты на ногах еле стоишь.

– А что ты сможешь в таком виде? Ха-ха-ха-ха!

– Да поздно уже!

– Все! Все! Больше ему не наливайте!

– А вдруг нарвешься на кулак в двери!

Что только ему не выкрикивали с хохотом и шутками, но Серега, уже нацепил на лоб фуражку, взял со стола бутылку вина, а из графина вытащил букет цветов. И уже на пороге, глупо улыбаясь, прокричал «А-а-дье-е! Прифет!» и выскочил из номера.

Сергей сел в первое такси, стоявшее у подъезда гостиницы, и начал рыться в карманах. Водитель молча смотрел и ждал. Наконец Сергей выудил из карманов записную книжку и со словами «Счас, счас найду» – начал ее постранично листать.

– О! Вот! Нашел! Улица Гашека, 15. Только, шеф, останови метрах в 100. Я к девушке с сюрпризом приехать хочу.

Водитель понимающе кивнул, нажал на газ и повез почти сразу заснувшего Сережу.

– Все! Все! Просыпайся! Приехали! – говорил водитель и тряс Сергея за плечи.

– А! А! Что? Приехали? Куда приехали? Да никуда я не пойду, я спать хочу, – промычал Сережа и откинулся досыпать.

– Так ты же сам просился на Гашека. Все про Светку какую-то бормотал.

– А? Светку! Точно, вспомнил. Выхожу, шеф. Все! Сюприз будет полный! Ха-ха-ха-ха! Дальше я сам пойду.

Водитель улыбнулся, махнул рукой, развернулся и уехал. А Серега с бутылкой в одной руке и с цветами в другой, шатаясь из стороны в сторону, пошел к дому 15. Впереди и несколько слева предательски чернел люк.

Сразу видно было, что здесь поработали местные «металлисты». Люки для них были на вес золота: воровали и сдавали их на металлолом. Но Сергей не знал об этом, вернее, он ничего не замечал. И когда в очередной раз его потянуло влево, нога наступила на предательски чернеющий круг.

Сначала раздался звон разбитой бутылки, потом послышались стандартные фразы о матери и близких родственниках, потом глухой всплеск. И только осколки стекла, разбросанные цветы и летная фуражка у люка напоминала о том, что здесь спикировал летчик.

СЕРГЕЙ

Когда я ударился левым бедром о край люка, то понял, что не сплю, когда ударился правым плечом, а потом головой, почти сразу протрезвел, но, когда ударился костяшками ног о какие-то скобы и какие-то выступы, понял, что куда-то падаю. После этого я плюхнулся во что-то жидкое и вонючее.

Окунувшись с головой, я почти сразу вынырнул, так как одной ногой ударился о дно. Я попытался встать, но ноги все время скользили, и я падал в эту жидкую вонючку. В полумраке слегка блестели стенки то ли трубы, то ли желоба, а вокруг меня колыхалась жидкость с каким-то рвотным запахом. Нет! Это не сон, и надо было как-то выбираться из этого дерьма. Представляю, что подумают обо мне, когда найдут мое тело. Как это пишут или говорят в таких случаях: «Погиб при исполнении…» или «Сгорел на работе…». Лучше было бы «Выходил последним из пылающей машины и не успел…». Но не так же: «Это был его последний полет в…»

Да! Серега! Долетался! Это же надо так спикирнуть в канализацию!

Я попытался ухватиться за что-нибудь руками, но они попадали на слой отвратительной слизи, и я инстинктивно их отдергивал обратно. Иногда мне удавалось передвигаться на ногах, и я снова пытался ухватиться за неровности желоба, но руки соскальзывали, я терял равновесие и падал в эту жижу.

За что меня и кто так наказал? Ведь я же никому ничего плохого не сделал. Я просто шел к Светке.

А течение меня куда-то тащило и тащило. И ничего почти не видно!

Очевидно, прошло мое шоковое состояние от падения, и я почувствовал боль в боку и в плече. Я почти припадал на левую ногу, и цементной тяжестью наливалась голова. В общем, если не выберусь в ближайшие полчаса, то мне будет «кирдык». Когда я упал очередной раз, мне уже не хотелось подниматься. Я просто перебирал ногами по дну, а рукой скользил по слизистой стенке желоба.

Уже вроде бы и не воняло кругом, да и какая разница, где что плывет. Вдруг левая рука зацепилась за что-то. Пальцы мгновенно вспомнили свое назначение и сразу же обхватили зацепку. Я развернулся боком и дотянулся туда второй рукой. Это была скоба, вбитая в стенку желоба. В почти сплошном мраке было трудно ориентироваться, но я попытался выбраться из этого вонючего потока. Поджимаясь, скрепя зубами от боли, я шарил правой рукой вверху и нащупал другую скобу. Уцепился, за нее, подтянулся, передохнул. Появилась надежда.

Ведь кто-то эти скобы закрепил не просто так. И я со стоном, с матом продвинулся вверх еще на одну скобу. Господи, ни я, ни мои ноги уже не касались текущего подо мной дерьма!

То ли на меня накатилась волна радости или я начал обсыхать, но мне стало тепло и хорошо. Я вспомнил, что так обычно замерзают, и начал энергично искать следующую скобу. На нее я наткнулся рукой почти сразу. Схватился за нее, а она вдруг поехала влево от меня, как будто там что-то открылось. Я действительно вверху нащупал руками отверстие, подтянулся к нему и влез. Тут уж совсем меня силы покинули. Все! Не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Попробовал перекатиться на спину, но меня пронзила такая боль, что я сразу затих и долго не двигался.

Итак, то, что я на верном пути у меня не было сомнений. Интересно, в каком районе города я вылезу?

Почему-то вспомнилась Светка. Интересно, как бы она отреагировала, если бы увидела меня в таком виде. Наверное, ее бы стошнило! Ага! Как на коне да с коньяком и цветами, так «здрасте Вам и с удовольствием», а как в дерьме, так ее сразу и стошнило! Ну, бабы!

И тут я зашелся в истерическом хохоте от этого идиотизма. Меня просто трясло от смеха, или это я так пытался согреться. Не знаю.

Подожди, подожди, Сережа. Ты сначала выберись, а потом и разбирайся, кто кому люб. Ну и лох, же я! А! Лежу в дерьме и рассуждаю. Очевидно, что-то во мне сломалось, и надо сделать попытку проползти еще немного.

И я полз по трубе, передыхал и снова полз. Вон, кажется, посветлело впереди. Неужели конец трубы? Скорей бы уж! И вроде силы добавилось. Стало видно, что труба была, как бы законопачена комком из травы, мха и еще чем-то. Я подполз ближе, стал на колени и двумя руками резко налег на эту серо-зеленую массу. Я увидел небо, кустарник внизу и с криком полетел вниз головой.

Малыгин Сергей, 29 лет, холост, пилот 2 класса. Рост 187 см.

Отец и мать украинцы. При переписи населения и в анкетах упрямо пишет – русский: «А шоб зналы! Раз воны уси з Бендерою – украинци, то тоди я – руськый».

Характер не истерический, коммуникабельный и даже веселый.

Хорошо играет на гитаре. Поет громко. Пьет редко, но бесконтрольно. После четвертого стакана виски с пивом сразу выпадает в осадок.

Когда учился в школе, откликался на кличку «Серый». Еще в 7-м классе начал ходить в секцию Самбо и, выступая за юношескую сборную области, получил звание мастера спорта.

Пользуется успехом у девушек, чем и пользуется. Сейчас летает вторым пилотом. В экипаже его любят, особенно стюардесса Лариса. Он ее любил, любил и охладел. А она нет. Сейчас он любит Оксану из соседнего экипажа.

На вопрос «До каких пор он будет летать одиноким соколом по райским кущам?» отвечал:

– Считаю, что семьей обзаводиться рано. Вот стану первым пилотом, тогда и задумаюсь.

Вольному – воля!

ПРИШЕЛЕЦ

К нему иногда возвращалось сознание, и тогда Сергей слышал свой стон. Он попытался приподняться на руках, но острая боль в боку превратила вспыхнувший огонек сознания в темноту.

– Смотри, смотри, там что-то в кустах шевелится.

– Где, где, тебе, наверное, показалось!

– Да нет же! Вон там, видишь, оно шевелится. Давай подойдем.

– Этот кто-то не из наших!

– Ой! А одежда у него какая! И на ногах что-то непонятное надето!

– Не подходи близко! Чувствуешь, как он воняет! Это, наверное, пришелец.

– А помнишь, как под кривым Киром бревно подломилось, и он упал в яму. Так от него тоже воняло.

– Но не так! Нет! Он не из нашего мира. Наши так не воняют!

Это обсуждали увиденное приехавшие сюда за хворостом два дирика из племени ушастых. Их называли так за то, что у многих из них были большие уши. Может быть, поэтому среди них было много хороших охотников.

Снова вроде появился проблеск сознания. Через полузакрытые веки виднелись какие-то тени. Они шевелились и были слышны голоса.

«Неужели я вылез в свой мир, в живой мир?» – промелькнуло в сознании Сергея, и он бессильно откинулся на траву.

– А давай заберем его с собой!

– Ты же знаешь, что чужаков у нас или скармливают Кукугле или продают соседнему племени. А там тоже их не ежиками щекочут.

– Но ведь скоро у нас выборы старейшин. И наш хозяин говорил, что, если кто приведет лишний голос, тому даст четыре гривика.

– Как здорово, что ты это вспомнил! И откуда это влетело в твою голову? Только посмотри, он весь в какой-то слизи, и от него так воняет.

– Давай оттащим его в ручей, и пусть он там отмокнет и отмоется.

Они палками протолкнули под пришельцем веревку, пропустили ее под мышками и поволокли к ручью.

Сергей не понимал, что с ним происходит, и только иногда, вместе со стоном прорывались сквозь слипшиеся губы разные слова: «Кто эти двое? Чего они хотят от меня? Да больно же мне! Зачем они волокут меня по земле? Где скорая помощь? Мне нужна скорая помощь!»

– Так, давай тащи его сюда на середину, а голову положи между этих двух камней, чтоб он не захлебнулся.

– Ты посмотри, какая грязная вода от него потекла!

– Это хорошо! Пусть мокнет, может чище станет.

– Я, кажется, лежу в воде. Даже легче стало. Только бок болит», – прошептал Сергей и открыл глаза.

Струи ручья мягко обтекали его тело. Густой кустарник почти вплотную подступил к воде. На берегу стояли двое дириков и настороженно всматривались в Сергея. Один длинный, другой пониже.

– Чего они хотят от меня? Кто они?

Сергей попробовал опереться на локти. Вроде ничего. Все болит, но терпимо. Сел и огляделся. Таким он себя еще никогда не видел. Весь в грязи, в остатках слизи и еще какого-то дерьма, от которого воняло.

Он привстал на колени и начал снимать куртку. Затем встал, шатаясь, на ноги, снял рубашку и брюки. Все это бросил вниз, стал на колени и начал перетирать в воде руками и полоскать. Ну, как бы стирать. Сергей видел, что за ним с интересом наблюдают с берега. А, ладно! Чего там стесняться после всего, что случилось. Он снял с себя майку, трусы и тоже начал их стирать.

Из кустов раздались возгласы:

– Ой-вой-вой! Ах-ах-ха! Ты посмотри на его голову!

– А что такое ты увидел?

– Как что? Да она же желтая, как сноп соломы!

– И правда! У нас таких нет!

– Я же говорил, что он из другого мира!

– А может, он просто из другого племени.

– Да нет! Там таких не бывает! Я вспомнил! Мне бабушка говорила, что, когда она была маленькой, то ее бабушка рассказывала, что у них появлялся такой же рыжий пришелец. Со временем он стал у них колдуном.

– Ну и что?

– А то, что она часто приговаривала: «Вот раньше как хорошо лечил колдун, не то, что сейчас».

– Так получается, что наш колдун – ученик того колдуна.

– Нет! Он ученик, того ученика, который был учеником у колдуна пришельца.

– Так сколько же лет твоей бабке?

– А! Совсем мало. Ведь она внучка, той бабки, которая видела колдуна пришельца.

– Вой-вой! Ах-ах-ха! Верно, говоришь. Давай заберем нашего пришельца с собой. Мы его продадим хозяину за 10 гривиков. Это будет стоить почти 5 тележек хвороста.

– Точно! А если он колдуном станет, то он, может, и нам поможет. Как мы ему сейчас. Только давай подождем, пока он одежду высушит и оденется.

Прошло какое-то время. Одежда, разложенная на камнях, высохла, и Сергей оделся. Короткий дирик нарвал какой-то пахучей травы, набросал ее в телегу и с помощью длинного положил в нее пришельца. Затем длинный прокричал «И-и-и-го-го-го-!», замахнулся на лошадь веревками, и все поехали. Дорога петляла вдоль ручья и постепенно поднималась вверх. Сразу же за ручьем и мелким кустарником начинался лес, зелеными волнами уходящий к синеющим вдали горным хребтам.

СЕРГЕЙ

Где это я? На Кавказ вроде бы не похоже, а на Крым тем более. Да и спутники мои одеты в странные одежды, и разговора я их не понимаю. Интересно, на их одежде нет пуговиц. Вместо них по обе стороны разреза висят цветные палочки и петельки. А что? На какую хочешь сторону на ту и застегивайся.

А вдруг это розыгрыш? По телику и не такое разыгрывают. И так все естественно!

Да нет! Какой розыгрыш? С телегой и спутниками это легко, а вот окунуть меня в дерьмо – это уж слишком. Это – перебор! Да и рейсы наши отменили неожиданно, а так бы мы улетели, и не было бы никаких вопросов.

Как сидели мы – помню. Как встретил таксиста – помню. А потом как выключило! С чего бы это? Нет, это на розыгрыш не похоже! Так что же это?

– Кукугла! – Кукугла! – Кукугла! – вдруг закричали мои спутники, размахивая палками. Расширенные зрачки их глаз казалось, выскочат из орбит то ли от страха, то ли от возмущения.

– Кукугла! – Кукугла! – Кукугла! – продолжали они кричать, глядя на противоположный берег, и я посмотрел в ту же сторону.

Там среди кустов мелькало какое-то странное существо. Оно было похоже на большую сороконожку. Скорее на громадную гусеницу толщиной чуть больше полуметра и длиной метра три – четыре. Все тело кукуглы было густо утыкано большими иглами. Эта гусеница быстро перемещались на 12 коротких лапках, изящно лавируя между кустами, деревьями и валунами.

Она дважды поворачивалась в нашу сторону, и я успел увидеть ее раскрытую зубастую пасть, над которой широкой гармошкой нависал кожистый бугор. Сразу же за ним извивались три щупальца. Один сверху, а два по бокам. Они все время двигались и как бы принюхивались или присматривались. Было что-то жуткое в этом существе – кукугле. Наверное, не случайно так агрессивно-испуганно на нее реагировали мои спутники. Особенно коротышка.

Вскоре мы были уже далеко от этого места, и только мои спутники продолжали оживленно лопотать на своем языке.

Да! На розыгрыш это никак не походило!

От тысячи вопросов, возникавших у меня в голове, я был близок к помешательству. Этот мозговой штурм совсем обессилил меня, и я откинулся на дно телеги. Прислушиваясь к оживленному говору моих спутников, я решил с ними познакомиться ближе. Если это розыгрыш, то, может в процессе разговора кто-нибудь из них расколется.

– Эй-эй! – прокричал я и постучал рукой по их спинам. Они сразу повернулись и обрадованно залопотали, а потом остановили телегу.

– Я – Сережа! Я – Сережа! Я – Сережа! – повторял я и показывал на себя пальцем. Они согласно закивали, засмеялись, а потом длинный, показывая на себя, проговорил: «Гурнат», а потом показал на короткого и сказал: «Бару», – потом на меня: «Сериза!». Я замотал головой:

– Нет, я – Сережа!

– Сериза, – повторяли Бару и Гурант и громко хохотали.

Я снова отрицательно замотал головой. И тут я понял, что они не могут произнести звук «Ж» или мое имя похоже на что-то смешное. Это точно, как на Западе не звучит слово «Запорожец» или «Жигули», а где если и произносится, то с каким-то смыслом. Или, например, фамилии «Попеску», «Джопаридзе» или другие вызывают у нас улыбку. Это только в Польше запросто «Пше-пше, Бже-бже». Но какой из Польши Запад? Ладно, помогу им. Как там меня в школе называли? Серый. Ну, значит, я – Серый.

– Серый! Серый! – повторил я, показывая на себя.

– Сери! Сери! – снова улыбаясь, повторили эти два попугая.

Да не «Сери – Сери!», а Серый, – прокричал я. Меня уже начала доставать такая тупость. Как все было просто, а теперь вот так.

Хорошо. Упрощу задачу. Назову покороче: Сер. Ага! Сер-Сер! Да нет, это звучит хуже матюка. Лучше тогда «Сэр». А шо?

– Сэр! Сэр! Сэр! – прокричал я, прикладывая к груди обе руки.

– Сэр! Сэр! Сэр! – радостно прокричали Гурант и Бару.

– Фу! Получилось! Познакомились! – радостно проговорил я, и все захохотали. Потом они показывали на лошадь, на телегу и разное другое и называли их по-своему. Так мы ехали-ехали, а потом снова остановились.

Гурант и Бару показали палец у губ, чтобы я молчал, накрыли меня рогожкой, а затем сверху забросали травой, сквозь которую я с трудом мог что-то видеть. Это чтобы в селении не привлекать ко мне внимание.

И мы опять поехали. Лошадь, очевидно, поняла, что скоро у нее будет возможность передохнуть. Она весело закрутила хвостом и заметно ускорила свой бег. Вскоре мы подъехали к земляному валу с частоколом. Он окружал селение со всех сторон и защищал жителей поселения от непрошеных посетителей.

СЕРГЕЙ ВЖИВАНИЕ И ВЫЖИВАНИЕ

Я сразу понял, что мне предлагают какие-то правила игры. Я не понимал какие, но я их принял. То есть мне предлагали лежать, молча до определенного момента. И я молчал, вглядываясь сквозь мелкие дырочки и щели моего укрытия. Вот телега слегка притормозила, послышались возгласы и реплики встретивших нас у ворот стражников и моих спутников. Затем мы долго петляли по узким улочкам между хижин и остановились.

Я видел, как Гурант соскочил с телеги и побежал. Куда я не видел, но очевидно там будет разговор обо мне. Было тихо, спокойно, я лежал в телеге, и опять в голове потекли мысли.

Итак, что мы имеем?

А что, если все-таки еще раз рассмотреть вариант с розыгрышем.

Видел я не раз эти телешоу. Конечно, ни с Киркоровым, ни с Басковым, ни с Повалий или Лорак они так не поведутся. Себе дороже. Засудят! А вот с Биланом или Кароль могли бы и рискнуть. На что только не идут эти звезды ради рекламы!

Только вряд ли кто решится пропустить их моим путем. Ведь покажи это «плавание вольным стилем» в канализации по TV, потом им не отмыться ни при каких развеселых трюках шоу-программы. Может, просто предполагалось какую-нибудь «звезду» слегка чем-то напоить до отключки, затем положить в те кусты. «Звезда» начинает приходить в себя, а тут и эти «Му-Му» на телеге. А дальше уже все по сценарию. Возможно, так и было задумано, только я кого-то опередил, ухнул в люк и выскочил в том же месте и в тех же кустах. В общем, «звезды» падают с неба и в кусты, а я как метеор, где упился, там и провалился. Ну, почти там!