Меченая. Скала

Глава 8

Меня мучили больше часа.

Блейк клещами вытягивал всё до единой мелочи касательно информации о лагере Ангела. Всё! Включая даже то, чем там пахло, и какая стояла погода.

Он выжал из меня последние соки.

А затем мне любезно рассказали о положении, в котором я оказалась. Любезничал в основном Дакир, но не суть. В общем, целых два адских месяца мне предстоит находиться в малоприятном обществе Блейка и Тайлера. Жить в социально-управленческом секторе и подтирать его жителям задницы. Сиропчик так и вообще будет рядом круглыми сутками, чтобы вести учёт тому, что я должна буду выполнять. И только если за мной не будет замечено ничего кроме покладистого поведения, Блейк переведёт пару капель чернил на подпись для моего свидетельства.

«А оно мне надо?» – задалась я вопросом.

Почему я должна буду кому-то прислуживать для того, чтобы получить то, чего я даже получать не хочу?.. Если честно, плевала я на этот клочок бумаги! Что это за документ? Документы остались в прошлом – не мелите пургу! Да пусть сейчас хоть все четыре печати будут проставлены, они не остановят меня от побега, потому что хрен я на них ложила. Вот только не будет никакого побега, и это уже совершенно другая история.

Мне некуда больше идти. Действительно некуда. Более того, у меня даже нет шансов на то, чтобы убраться из Креста живой, ведь стоит мне выйти за ворота, и спина тут же словит снайперскую пулю. Конспирация. Этот город не может себе позволить быть раскрытым.

Про Скверну пока ничего выпытывать не стали. С трудом верилось, но либо у Блейка действительно имеется какая-никакая совесть, либо он в очередной раз просто не захотел слушать, в какое ещё очаровательное место его пошлют. Но скорее даже не это: всё просто ограничилось мнением, что обычная шлюха – собственность Скверны, – просто не может обладать информацией более серьёзной, чем количество борделей в Скале и имён несколько особо похотливых извращенцев.

Блейк даже не представляет, что перед ним сидит названная дочь Завира, и если Дакир до сих пор не счёл нужным его в этом просветить, даже после того, как я согласилась на сотрудничество, значит, на уме у Дакира нечто воистину колоссальное!

Глядя на самоуверенную физиономию Блейка, мне с трудом удалось задушить порыв смеха. Знал бы он, что все главные события со скоростью пушечного выстрела пролетают мимо столь важного для Креста человека.

– Под твоей защитой просто потрясно, Дакир, – пробурчала я по пути в свою новую комнату.

Дакир был моим сопровождающим. А наземный мрачный тоннель, по которому мы шагали (я – босиком), был связующей дорогой между муниципалитетом Блейка и общежитием для его персонала. Там меня и поселили. И так как Крест стремится создавать для всех его жителей равные условия, не плодя нищеты или магнатства, моя комната была такой же как у всех – небольшой и чистой, с маленьким покосившимся столиком и старой кроватью с вонючим матрасом, который судя по всему вытянули из-под разложившегося трупа. Уверена, Блейк сам его обнюхивал, прежде чем отправить сюда.

– Не думал, что Блейк окажется в конец… – Дакир смолк и откашлялся. – Это всего два месяца, Джей. Потерпи его два месяца, после чего вернёшься в мой сектор. Ты уже полноправный гражданин Креста, запомни это. Я тебя таковой считаю. Подпись Блейка лишь малозначительная формальность. Мне жаль, что Совет не может этого игнорировать. Таковы правила.

– Да-да, конечно. Правила. Обожаю их, – я его почти не слушала. – Что с Чейзом?

Почувствовала на себе взгляд Дакира, но тем же не ответила.

– Он ещё в реанимации. С ним Кира.

– Он просыпался? – я глядела себе под ноги.

– Нет. И прогнозов пока никаких. Но сутки уже прошли, цвет его кожи не изменился. Сердцебиение пришло в норму, как и температура. Кира сделала анализ, но результаты не обнадёживающие. Вирус по-прежнему в крови и активно действует.

– Может моя кровь ещё не успела вступить с ним в реакцию? – теперь я изучала рисунок на каменных стенах.

– Может и так, – Дакир громко вздохнул, и его вздох эхом пронёсся по тоннелю. – Всё достаточно противоречиво. Показатели жизнедеятельности и плохие, и хорошие. Одно предельно ясно – твоя кровь его не убила и максимально замедлила процессы, превращающие его в одного из них.

– В тварь.

– В неё самую.

– Что с Ронни? – на этот раз я взглянула в миндалевидные глаза Дакира, под которыми пролегли мрачные тени. Возможно из-за керосиновой лампы у него в руках, возможно из-за усталости.

– Ничего нового. Кира предвидела, что ты станешь задавать вопросы и велела передать, что у него гипоксическая кома. Если бы она и особенно другие специалисты в этой области вовремя не предприняли меры, боюсь… всё оказалось бы гораздо плачевней.

Гипоксия?.. Надеюсь, врачи очень… очень-очень быстро предприняли меры, потому что если нет, и мозг Ронни успел повредиться, всё действительно окажется более чем плачевно. Но главный вопрос даже не в этом, а в том, как долго у Киры будет разрешение о поддержании его жизнедеятельности. В случае этого мальчишки одним аспирином не обойтись. Даже те лекарства, что мы с Чейзом доставили из Миннеаполиса, сейчас не особо помогут.

Моя комната находилась на втором этаже трёхэтажной кирпичной постройки.

Дакир повернул ключ в скважине.

– Так понимаю, я единственная, у кого наличие ключа не предусматривается?

– Прости, Джей, – в миллионный раз извинился Дакир. – Это условия Блейка. Я сделаю всё возможное, чтобы сократить твой испытательный срок. Но какое-то время придётся потерпеть.

– Когда мы обсудим то, что тебе от меня нужно?

Дакир с пониманием вздохнул:

– Ты не должна об этом сейчас думать. Поговорим, как только вернёшься в сектор обороны. Уверен, в этих замыслах ты меня поддержишь, – слабая улыбка.

Сомневаюсь.

В прошлый раз я не особо успела разглядеть интерьер моей новой комнаты, но двух больших тряпичных мешков у подножья кровати он определённо не предусматривал.

– Кира собрала кое-что на скорую руку, – Дакир поравнялся со мной. – Одежда и какие-то средства гигиены. Твоих вещей не было в вертолёте, где ты их оставила?

– Хватит, – я пустым взглядом пялилась на мешки. Хотелось засунуть один из них в глотку Дакира, чтобы больше никогда не слышать фальшивый тон заботливого папаши!

Ненавижу этот город. Ненавижу их всех! Ненавижу Дакира и Киру тоже ненавижу! Ненавижу лицемерие! Ненавижу, когда кто-то считает меня жалкой или нуждающейся в жалости. Тошно от их подачек. Тошно от себя!

Ненавижу.

– Уходи.

Хотя бы это Дакир понял с первого раза.

Дверь за моей спиной хлопнула. И опять этот мерзкий щелчок в замочной скважине.

«Ну привет, моя новая камера»!

Глава 9

Две недели спустя

«Бежать. Быстрее бежать».

«Не оборачиваться! Секунда, затраченная на это, скажется плачевными последствиями! Бежать, Джей, бежать – это всё что ты можешь»!

«Колено! Какого чёрта тебе приспичило разболеться именно сейчас»?!

По всей ноге расползается такая боль, словно в неё втыкают острые спицы.

«Сама нарвалась! Потому что вечно суёшь нос не в своё дело»!

Какого хрена мне понадобилось ехать в этот сектор вместе с Сиропчиком?! Это вообще были не мои проблемы! Крест в целом – не моя проблема! А у этого города эти самые проблемы стали зашкаливать по всем нормам! Не слишком ли часто на них нападают?!

Хотя да… в этот раз ведь всё иначе. В этот раз никто не подстраивал облаву тварей, в этот раз природа решила продолжить свои измывания! Действительно, какой пустяк: раз двенадцать лет назад человечество не вымерло, можно продолжить забавляться с ним и дальше. Это – игра природы, или кого-то там ещё, в свои любимые куклы. Куклы – это мы.

Вой, пыхтение, утробное рычание – а это всё погоня за мной.

Сколько их? Сразу было двое, затем отвлекла на себя ещё троих – стала приманкой. Разозлила их, одному даже камнем в голову угодила… Я спятила. У меня даже оружия нет! Как справиться с пятью… с ПЯТЬЮ озверевшими койотами?! От меня даже мокрого места не останется!

Крики. Люди кричат и пытаются укрыться в домах. Выстрелы доносятся отовсюду. В городе самая настоящая паника. Но где отряды Дакира? Где они все? Почему никого нет? И кто тогда стреляет?

Куда я бегу? В какую хоть сторону? Вроде бы в сектор обороны… Может хотя бы там найдётся хоть кто-то с оружием?

Колонна грузовиков промчалась мимо, разбрызгивая в стороны грязный снег. Лучше момента, чтоб оглянуться, не представится.

Трое койотов. Двое отстали. Или переключились на кого-то другого. Во всяком случае, это не прибавляет мне шансов. Трое – это всё ещё слишком много. Тем более что это не обычные животные, это озверевшие и слетевшие со всех катушек койоты!

Мой шанс. Я оттолкнулась здоровой ногой от поваленной бочки и в прыжке уцепилась за крышу одноэтажного здания. Койот вцепился зубами в подошву ботика. Я выдернула ногу и с силой ударила в лохматую голову с налитыми кровью глазами. Подтянулась на руках и залезла на сомнительной прочности крышу. Из чего она? Гнётся и пружинит…

Не знаю, что в голове у этих созданий и какие новые способности они обрели вместе с красными глазами и последней стадией бешенства, но они всё ещё продолжают свои попытки вскарабкаться за мной следом. И не удивлюсь, если у них получится.

С ума сойти. Я воюю с животными.

Треск. О, нет, пожалуйста.

Треск. Это всё же произойдёт.

Крыша сломалась ровно посередине, и я с грохотом провалилась внутрь древней постройки. Везде паутина и запах плесени.

Бежать. Удар с ноги в дверь: она легко поддалась, и я выскочила на улицу. Койоты продолжили преследование. Упёртые… однажды я уже встречала кого-то подобного. Теперь понимаю, за что Чейз получил своё прозвище.

Больное колено подводит. Боль адская. Но всё что надо – всего лишь найти здание с более крепкой крышей и забраться на него. А потом отсидеться. Кто-то рано или поздно убьёт этих «тварей».

И я бегу.

Адреналин!

«Ну, здравствуй! Где ты был? Я скучала! Давай-ка, помоги протянуть ещё немного, помоги оторваться от этих неудавшихся природных экспериментов».

Грузовик на всей скорости вырулил из-за угла здания, а на моих ботиках нет шипов для резкого торможения, так что больше ничего не оставалось, как впечататься в боковину кузова, получить сильнейшую отдачу и пролететь метров пять в сторону, прежде чем удариться спиной о мёрзлую землю с утоптанным снегом.

Я ударилась головой. И весьма прилично, раз какое-то время перед распахнутыми глазами царила абсолютная тьма. Гул в висках, привкус крови в горле. Ну почему со мной вечно происходит так?..

Рычание. И что-то мощное врезалось в живот. Зловонное дыхание, красные глаза хищника. Мои рефлексы сработали максимально быстро: пальцы обхватили мягкую шею койота, прежде чем он успел отцапать кусок от моего лица.

Пришлось скрутить ему шею.

Осталось ещё двое. Они здесь. Слышу их рычание. Они не наступают лишь потому, что я только что убила их сородича, а это значит – со мной надо быть настороже. Это значит, я представляю опасность и надо выждать момент для нападения, оценить противника. Это животные инстинкты.

В глазах вспышки.

Шатаясь, поднялась на ноги, прильнув спиной к стенке здания. Койоты не должны видеть, что мне плохо. Они нападут так или иначе, но если буду держаться прямо, то это хотя бы немного потянет время.

Потому что бежать я больше не могу.

Кости, кажется, целы. Но голова…

Вспышка – тьма. Вспышка – тьма…

Вой.

Вот как. Ещё парочка пожаловала? И это не койоты – обычные собаки. Почти обычные, глаза вот только напоминают два больших отполированных рубина.

А потом я начала тонуть.

Всё смешалось в одну бессвязную кашу.

Сползла по стене, гадая, кто из двух разновидностей «новых» тварей накинется первым.

Я чувствовала себя жалкой. Потому что сейчас, как никогда остро ощутила, что сама по себе представляю мало чего стоящего. Я даже свою жизнь не могу защитить, потому что в последнее время этим занимался Чейз. Он спасал меня. А я… лишь молола языком и строила из себя крутую.

Вспышка. Я отключалась.

Тихие резвые шаги. Рычание. Вой. Они решают, чья я добыча.

Рывок. Зловонное дыхание перед самым носом. И выстрел! Тёплая меховая туша рухнула мне на ноги.

Выстрел! Глухой удар. Вой. Рычание.

Череда выстрелов.

Череда ударов.

Визг. Поскуливание.

И стало тихо.

Слишком тихо.

Кто бы это ни был. Кто бы ни решил спасти мне жизнь, я знала – он по-прежнему здесь. Я чувствовала его присутствие, чувствовала взгляд на себе…

Тяжёлые медленные шаги.

Мучительно долгая пауза.

Он оказался передо мной, и я ощутила горячие шершавые пальцы на холодных щеках.

Человек плавно поднял мою голову.

Я приоткрыла глаза – на это ушли последние силы.

Вихрь лохматых волос цвета шоколада. Нахмуренные густые брови, глубокая впадинка между ними. Светлая кожа… обычная, нормальная кожа, всего лишь утратившая загар. Пухлые, на этот раз даже не поджатые, губы. Их цвет как всегда бесподобен: яркий, сочный, как спелая вишня. И глаза… такие знакомые, такие холодные – глаза цвета изумруда. Всегда пугающе спокойные, скрывающие за собой так много недосказанного… Его глаза… в которых я могла увидеть целую вселенную. Его глаза… алые, налитые кровью.

Чейз.

Я потеряла сознание.

Глава 10

Несколькими часами ранее

– Сколько времени?

– Время мыть пол.

– А по-моему время обеда.

– Сегодня у тебя его не будет.

– С какой такой радости?

– С такой же, с какой вчера на моей голове оказалось ведро с помоями.

Я запустила в Сиропчика половую тряпку.

Он увернулся:

– Ужина тоже не будет.

– Она тебя даже не задела, неженка ты долбаный!

– Точно не будет. – Пометка в блокноте.

Пол. Горы посуды. Кипы грязной одежды. Слои пыли. Общественный туалет. Чья-то блевотина в холле общежития. Перечислять дальше?..

Это были две самые мучительные, самые беспросветные и самые вонючие недели в моей жизни!

Моя комната стала моей камерой. Тайлер стал моим личным тюремным надзирателем. А вся обширная территория социально-управленческого сектора – местом для исправительных работ. А я… а я стала универсальным работником во всех хозяйственных сферах, ну или просто «уборщицей по вызову», – это Сиропчик меня вчера так назвал, за что и получил ведро кухонных помоев на голову. А ведь это могли быть и человеческие испражнения. Фу. Самой тошно.

Выполняла ли я все поручения Блейка, которые ровно в семь утра мне озвучивал Тайлер? М-м… вопрос риторический. Скорее я просто делала вид и тянула время, пока Его Величество Дакир уже как две недели улаживал вопрос по поводу моего испытательного, но лучше даже сказать, исправительного, срока. Мне было плевать, что там Сиропчик помечает в своём допотопном блокноте своим допотопным карандашиком. Кто для меня этот город, и кто для него я, что бы даже не являясь официальным жителем Креста, более того – даже не желая этого, выполнять всю вышеперечисленную работу?..

Я ведь не совсем ещё из ума выжила.

В век постапокалипсиса устраиваться чернорабочим без зарплаты и премиальных?.. По мне, так умереть и то приятней.

Так что мыть пол в маленьком кабинетике в каком-нибудь административном корпусе я могла и два и три часа…

Часы. У Тайлера были часы! Механические, на серебряном браслете.

– С какого трупа стащил? – без особого интереса поинтересовалась я, помешивая палкой снег, таявший в большом чугуне для стирки. Это был мой первый день отработки.

– С трупа твоей бабушки.

Я и бровью не повела:

– Да ты ещё и старомоден.

– Не понял?

Снисходительно вздохнув, ткнула в Сиропчика палкой:

– И не поймёшь. Присутствие Блейка плохо сказывается на работе твоего мозга. Часы кстати тоже отстой.

Часы были что надо! Но не стану ведь я поощрять его самолюбие.

Тайлер дико раздражал меня. Его самооценка была сверхзавышена, будто он вообще отсутствовал в момент, когда Земля разваливалась на части, и сейчас вёл себя так, словно без блата получил работу в администрации самого президента США.

Его до идиотизма самодовольная физиономия преследовала меня даже во снах.

Он выдавал мне указания (наказания Блейка) каждый день, четырнадцать часов в сутки! А это целых восемьсот сорок минут и, страшно представить, сколько секунд его присутствия в моей жизни! Я сходила из-за него с ума! У него не затыкался рот! При каждом удобном случае он норовил меня оскорбить, за что в ответ и прилетало, а он с ещё большим удовольствием лишал меня минут отдыха или еды.

Он садист! Ещё какой садист!

Что касается моего состояния, как физического, так и морального, то здесь дела обстоят не совсем хорошо. За две недели мой организм послушно добрался до уровня – «приемлемое состояние». Ушибленное колено практически не беспокоило, рана от пулевого давала о себе знать, но к этой боли я просто привыкла. А во всём остальном… ничего обнадёживающего.

Почему я осталась в Кресте? Почему не строю гениальных планов об угоне вертолёта и побеге? О побеге куда? О побеге к кому? Жизнь требует движения, а мне больше некуда двигаться. Способны ли вы понять меня?.. Смысл действительно пропал, и это не моя придумка. Его нет. Я даже всерьёз её больше не воспринимаю. Какая разница, если жизнь, всё равно что лотерея без выигрыша – из неё всё равно никто не выйдет живым.

Как сказал один немецкий учёный, один из тех, кого любил цитировать отец: «Жизнь – это карантин у входа в рай». В моём случае – в ад, но в остальном я полностью согласна.

Так что я просто плыву по течению.

Смиренно.

Ну, или почти. Характер ведь не изменишь за две недели. Да и надо мне это?..

Нет.

Вам интересно, что стало с Чейзом?.. Мне тоже.

Кира заглянула ко мне лишь единожды, и выражение её лица не говорило ничего хорошего, впрочем… моё лицо выглядело примерно также. Кажется, от уровня сомнительных подруг мы опустились к уровню, мягко говоря, – недолюбливающих друг друга.

Она обработала раны, включая ту, что осталась от зубов твари, выдала несколько упаковок бинта и пузырёк заживляющей мази, сообщила, что воспалений нет, а так же о том, что в дальнейшем раны мне придётся обрабатывать самой. У Киры нет времени мотаться по сектору Блейка, а если другой врач станет это делать, то след от зубов он точно игнорировать не станет.

Затем, по указанию Дакира, она взяла у меня несколько пробирок крови.

– Это ещё зачем?

– Дакир сказал, ты возражать не будешь. Вы вроде как договорились?..

Тестирования? Исследования? Противоядие от вируса тварей?.. Идея неплохая, правда, уверена, что провальная.

– И как часто ты собираешься её брать? – осведомилась я.

– Не часто. – На этом Кира собралась уходить.

И чёрт с ней с этой гордостью!

– Что с ним? – спросила я, глядя ей в спину.

Кира замерла перед самой дверью и нехотя обернулась.

И мне совсем не понравилось выражение её лица…

Так бывает, что мозг успевает обрабатывать информацию, которую сам себе внушил, ещё до того, как услышал ответ на вопрос. Вот и мой мозг уже нёсся в лаву всепоглощающего отчаянья, сбивая всё на своём пути.

– Что с ним? – повторила я.

Повторила ли?..

– Он умер? – мой голос дрожал, мозг вопил: «Да, Чейз умер! И чёрт уже с ним»!

– Нет, – ответила Кира, так тихо, что я сама не помню, как оказалась в шаге от неё.

– О, Боже, девочка, – Кира напряжённо сдвинула брови, – что с твоим лицом? Это точно ты?

– Что с ним? Он просунулся?

– Лучше бы не просыпался.

А дальше я не знала, что сказать. Я ничего не понимала.

– Чейз… он… В общем, я не знаю, что с ним стало. Он просто съехал с катушек. – Кира обречённо помотала головой. – Я говорила, что переливание крови это больная идея!

– Кто он? Он человек? Ты можешь уже ответить?!

Кира выдержала напряжённую паузу, и вряд ли специально растягивая время. Она просто не могла подобрать слова.

– Да, он… Не знаю. Анализ крови в норме. Тела вируса в ней отсутствуют. Твоя кровь смогла помочь организму с ними справиться. Чейз очнулся на четвертые сутки и… в общем, двое из моих лаборантов сейчас на больничных койках. Он озверел… Нам пришлось запереть его в изоляторе до тех пор, пока он не успокоился. – Взгляд Киры помрачнел ещё больше. – Он никогда таким не был. Парень просто двинулся. Он неуправляемый агрессор.

– Что с ним сейчас? – голос звучал твёрдо, но ноги наливались свинцом, и сила притяжения возрастала с каждой секундой.

– Ничего, – на выдохе ответила Кира. – Дакир с ним поговорил. Рассказал про Ронни, после чего Чейз взбесился ещё больше…

– Он в камере?

– Что?.. Нет, конечно! Мы не могли отвезти его в тюрьму, ты же знаешь, что она в секторе Блейка, а Блейк до сих пор не в курсе, что Чейз пришёл в себя. Он с него просто так не слезет, когда узнает. Дакир запретил Чейзу покидать сектор обороны, отстранил от всех обязанностей, даже из пятого отряда временно исключил. А может и не временно… – Кира с силой потёрла ладонью лицо, чуть не скинув очки. – Не знаю я, что с ним будет дальше. Возможно, это стресс и он скоро придёт в норму. А возможно, вирус как-то повлиял на нервную систему и тогда… тогда он не придёт в норму!

– Значит, его кровь чиста.

– Чиста. Более того, мы даже предложили ему попробовать кровь. Знаю, звучит безумно, но всё это изначально было безумием, и мы должны были исключить риски. Так вот, Чейзу она совсем не понравилась. Так что да – он человек. Человек с больной психикой. Ещё надо придумать, как скрывать его шрам от зубов на шее. И заставить принимать таблетки. – И тут Кира сорвалась на крик: – А ещё я перевожу на него Валиум! А это психотропное! Что если он к нему пристрастится? Потом мне горло перережет за очередную дозу?!.. Он социально опасен! Ты понимаешь, Джей? Понимаешь, кем его сделала?! Я бы ему ещё и хорошего психиатра порекомендовала, но боюсь, в Кресте их всего двое, чтобы рисковать жизнью хотя бы одного!