Воcхождение Светлого

NoSugar. Азия

Художник Raccun

© Фим Ю., 2024

© Raccun, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Книга создана при участии бюро «Литагенты существуют» и литературного агента Дарьи Савельевой.

Персонажи:

Легендарные бессмертные:

Гуанмин –легендарный прародитель Светлой фракции

Цзиньлун –легендарный прародитель Темной фракции

Сюанцин –сын Цзиньлуна

Бо Миньчжун –легендарный Учитель Светлых

Империя Чжао:

Семья Чжао (Светлые):

Чжао Куанъинь –император

Чжао Сюй– наследный принц, первый принц

Чжао Сюин –вторая принцесса

Чжао Цзи –третий принц

Чжао Чжэнь– четвертый принц

Чжао Юхэ –пятый принц

Чжао Шэнь –шестой принц

Представители фракции Светлых:

Ян Гуан –советник, министр финансов

Ли Ихуан –советник, представитель

императорского двора

Ду Минсинг –советник, министр юстиции

Син Су –советник, представитель трудовых лагерей

Ли Бо– младший советник, сын Ли Ихуана и союзник Чжао Шэня

Ян Шинань– младший советник, племянник

Ян Гуана и союзник Чжао Юхэ

Ван Цичан –императорский наставник

Чэн Цзюйфу –главнокомандующий охраны лагерей

Генерал Гу –генерал светлой армии

Евнух Го– старший дворцовый евнух

Ян Иннин –третья жена императора, мать Чжао Юхэ

Юй Чуйюй –мать Чжао Шэня

Представители фракции Темных:

Айн Чжу –отец Лин Цзинь, глава фракции

Вянь Чжан– старший советник, правая рука Лин Чжу, глава всех отделов

Инь Гуйин –старшая советница, целительница

Инь Вэньтай –советник, ответственный за продовольствие

Цао Цао –советник, ответственный за военную часть

Инь Лянъюй –советница, ответственная за расчетный отдел

Инь Цзиньхуа –советница, ответственная за работный отдел

Инь Сысюн –темный, умеющий проникать в сны

Се Вэй –темный, умеющий создавать иллюзии

Фэйсян –служанка, верная генералу Гу

Представители людей:

Хэлюй– верный слуга Чжао Шэня

Чжан Мэйлинь –невеста Чжао Шэня

Син Ифэй –служанка Чжан Мэйлинь Е

Лань –владелица павильона «Орхидея»

Музыкальное сопровождение глав:

Глава I:

Huang Хи — Sword Tip

JT Machinima — Can’t Be Erased

Глава II:

Zhang He Xuan — Proud

Game of Thrones — Battle of the Bastards OST

Глава III:

Liu Yu Ning — Colored glass

Hidden Citizens ft.

Vo Williams — Rise or Fall

Глава IV:

Xiao Zhan — Qu Jin Chen Qing

The Phantoms — Devilish

Глава V:

Zhang Yun Jing — Pian ai

Hidden Citizens — Paint It Black

Глава VI:

Jue Shi Wu Ji — Beautiful Dancer

Besomorph — Monster

Глава VII:

Jackie Chan — I’ll make a man out of you

Madalen Duke — How Villains Are Made

Глава VIII:

Ashes Of Love — Heaven and Earth without Frost

Two Feet — You?

Глава IX:

Li Yitong — Experienced Hardships

Taylor Swift –Look What You Made

Глава X:

Zhang Jie — Standing Sword

Unsecret — No Mercy (Feat. Icetope)

Глава XI:

Chinese Symphony –Three Kingdoms Become One

Marina and the Diamonds –Bubblegum Bitch

Главы ХII–XVI:

PVRIS & Wang Yi Bo –Burn it all down

Император: Kamelot –Karma

Сяо До: Tom Odell –Another Love

Лю Чживэй: Kate Bush –Running Up That Hill

Сюанцин:Audiomachine – Lion’s Heart

Чжао Шэнъ: Justin

Bieber — Lonely ft. benny bianco

Аин Цзинь: Adele –Skyfall

Пролог

Время изменило меня: я перестала играть по чужим правилам. Я сама стала Правилом. Теперь уже Империя Чжао играла в мою игру.

Все шло замечательно – моя сила росла, а влияние укреплялось. Равных мне становилось все меньше, и все больше я ощущала собственную безнаказанность.

Нет, не нужно считать меня кровожадной и бесчувственной – у меня были друзья. Четверка верных мне людей, которые шли со мной с самого начала, знали мою историю и всегда были на моей стороне…

Или нет?

Четыре друга – четыре причины убить.

Айн Цзинь завидовала моему положению спасительницы Темных.

Сяо До ненавидел меня за то, что я причинила боль его драгоценной Лин Цзинь.

Чжао Шэнь жаждал царствовать единолично.

Молчун и вовсе выдавал себя за другого, втайне мечтая скормить меня Дракону.

Один из них убил меня.

Но я вернусь и отомщу за свою смерть.

Глава I

Тот, кто знает, не говорит. Тот, кто говорит, не знает

Месяц спустя.

Сюанцин ⁄ Ранее Молчун

«Выпусссссти меня».

Голову пронзило обжигающей болью, а агония раздирала тело. «Оно» менялось, становилось длиннее, сильнее, пока не обратилось в гладкое и гибкое, покрытое черной чешуей.

Эйфория переполняла его, кружила голову. Он взмыл вверх, пробивая крышу жалкого домишки. Потоки воздуха вновь заскользили по его коже. Как давно он не летал? Тысячи, десятки тысяч лет… И все из-за людей.

Дракон перестал стремиться вверх, замер и уставился вниз.

Ее сила переливалась, даже несмотря на то что он уже давно парил над деревьями. Он мог бы учуять ее даже за тысячи ли, поэтому ей никогда не скрыться от него.

Теплый ветер ласково приветствовал Дракона, и тот затанцевал в удовольствии.

«Выпусссти меня».

Пусть людишки смотрят, как он, Дракон, играет в порывах ветра. Пусть они смотрят, как он кружится, вращается. На их завороженные взгляды он ответит улыбкой.

Острые зубы оскалились в усмешке. Он никогда не забудет их грехов.

Дракон громоподобно засмеялся, после чего стрелой упал и полетел в Ее направлении. Он намеревался раскусить хрупкое тело надвое и впитать потоки ее ци.

В отличие от остальных Темных, которые не замечали его, девчонка вскинула голову, и у нее в глазах появился страх.

Дракон злорадно зафыркал. Он желал ее силы. Еще мгновение – и кости захрустят, а теплая кровь коснется его языка…

Сюанцин открыл глаза. Голова раскалывалась от нестерпимой боли, тело покрылось холодным потом.

Он поднялся с кровати, накинул одежды и, пошатываясь, вышел на улицу из дома. Чживэй все еще стояла на площади, уставившись в пустое небо. Ее страх был осязаем, и Сюанцин поспешно отступил в тень.

«Отпуссссти меня».

Сюанцину показалось, что его голову обмотали раскаленными цепями. Путаясь в ногах, он отступал все дальше, прочь от суеты Темных Тенистой Прогалины.

– Привет! – Цао Цао, грузный Темный с кудрявыми волосами, приветственно махнул рукой и о чем-то заговорил.

Сюанцин некоторое время отстраненно наблюдал за движениями губ Цао Цао, прежде чем отступить дальше в бамбуковый лес.

Таким поведением невозможно было обескуражить местных: они привыкли иметь дело с травмированными и сломленными Темными и неизменно проявляли доброту и понимание.

В первый же день, когда они с Чживэй появились в лагере, его окружили вниманием и заботой, но никто не пытался разговорить его против воли, никто не хватал за руки, никто даже не касался, быстро поняв, что ему это неприятно.

Прикосновения по-прежнему себе позволяла лишь Чживэй.

Теневые воины, как они себя называли, были уверены, что ему нужно время и что однажды он сам к ним придет.

Однако душа Сюанцина была расколота на две части, и у каждой были свои причины избегать компании.

Сюанцин не мог быть в окружении людей: они доставляли физический дискомфорт и лишали остатков сил. Ему хотелось одиночества: например, лечь под дерево и лежать до тех пор, пока он вновь не почувствует хотя бы что-нибудь.

Что-нибудь, кроме ледяной ярости Дракона.

«Ты не сссможешь ссдерживать меня вечно». Дракон шипел в ярости. Во сне Сюанцина он уже был близко, он почти схватил ее, однако ему опять помешали.

Дракона распирало от желанной мести. Он был голоден и хотел напитаться силой. И он был второй частью души Сюанцина на протяжении многих тысяч лет, имел огромное влияние над ним, потому Сюанцин боялся сорваться и выпустить Дракона. Но он ощущал, что становился слабее, все сложнее ему было сдерживать Дракона.

Готовящиеся к войне Темные не помогали Сюанцину в его борьбе, их предвкушение битвы обжигало, заряжало энергией Дракона. Он принюхивался к их воинственному настрою и в нетерпении фыркал.

Сюанцин дошел до края леса в стремлении убраться как можно дальше от деревни и оказался в своем любимом для уединения месте.

Тенистая Прогалина – так называлось место, где жили свободные Темные. Деревня в глухом лесу, укрытая магическим покровом. С одной стороны лес заканчивался ручьем Исцеления, который вскоре обращался в шумный водопад. Берег ручья в этом месте был завален исполинскими камнями ростом с человека. Один из таких и облюбовал Сюанцин.

Он устроился на камне и постарался отключить все мысли и чувства, чтобы взять Дракона под контроль.

«Оссссвободи. Месссть. Долгожданная мессссть».

Сюанцин не ответил.

«Ты держишшься только благодаря мне. Нам нужна ссила, иначе мы погибнем».

Ногти вонзились в ладони. Он не слушал. Не слушал.

«Глупышш. Передай мне правление, пока мы оба не загнулисссь».

Когда-то все было иначе. В далеком детстве они были друзьями: в небе они гоняли наперегонки, резвясь в завихрениях воздуха. Равные по силе, они вместе задумывали шалости и вместе делили трапезы.

«Не всспоминай. Меня расстили твоей тенью, а не другом».

Столько тепла было в этих воспоминаниях. Неизменно стояла солнечная погода (или ему теперь так казалось?), будь то лето или зима. Искренняя любознательность Дракона совпадала с интересами самого Сюанцина. Вечерами Сюанцин читал другу истории из книг, а по утрам уже Дракон делился историями собственных приключений, которые успел пережить, пока Сюанцин спал.

«Ты забываешшь главное. Я ссспасс тебя. А теперь ты держишшь меня взаперти. Я забрал твою боль, а ты забери мою яроссть».

Дракон вторгся в мысли Сюанцина, показывая ему картинку, как они летят над городом и сжигают людей. Те кричат, извиваются, стонут – им больно.

Сюанцин вздрогнул.

«Нет причин жжалеть этих людишшек».

– Нет причин жалеть этих людишек.

Голоса прозвучали одновременно.

Сюанцин открыл глаза и посмотрел на Чживэй.

Она стояла подле камня и улыбалась ему. Ярко-красные губы изгибались в усмешке, а взгляд горел от воодушевления. Ей не терпелось заявить о себе в империи Чжао после месяцев затишья.

Тонкая, грациозная фигурка излучала самоуверенность, и наряд только подчеркивал внутренние изменения Чживэй. Красные шелковые одежды дополнены богатыми украшениями, а в середине лба у нее красовался красный цветок персика, знак бессмертной демоницы. С тех пор как они прибыли в Тенистую Прогалину, Сюанцин ни разу не видел ее без этого символа.

Чживэй изящно взлетела на камень, усаживаясь рядом. Ее взгляд, как и всегда, подначивал. Теперь Сюанцин не сомневался, что она видела, как он сбежал в лес. Чживэй всегда находила его, словно бы не вынося саму мысль, что где-то там он один.

И еще в ее взгляде сияло плохо скрываемое ликование. Она гордилась собой, и ей не терпелось похвастаться перед ним. Когда бы ей в голову ни приходил великолепный план, она всегда находила его.

– …Лин Цзинь прислала весточку: они нашли цветок «Черное Солнце». Благодаря эссенции этого цветка я смогу увеличить мою силу…

«Какая вкусссная ци, – простонал Дракон. – Ты заберешь ее ссилу, ты сстанешь единым правителем. Они все будут тебя уважжать. Они будут бояться. Их детишки будут видеть тебя в кошшмарах».

– Ты меня слушаешь?

Кончики пальцев Чживэй коснулись его подбородка, приподнимая так, чтобы смотреть глаза в глаза.

Подбородок незамедлительно пронзило болью, словно десятки тысяч иголок впились в кожу одновременно.

Ее прикосновения обжигали Дракона. Не в силах их переносить, он бесновался, заглушая собой настоящее и возвращая Сюанцина в водовороты хаоса и муки.

Каждое прикосновение, абсолютно каждое прикосновение Чживэй было сродни обжигающему льду.

Однако Сюанцин терпеливо смотрел на нее, ожидая, пока она отпустит его сама. Ему просто нравилось знать, что она чувствует себя рядом с ним свободно и в безопасности. И ему нравилось думать, что рядом с ним она не играет никаких других ролей, поэтому он добровольно горел и замерзал заживо.

– Все молчишь, – хмыкнула она, отпуская его. – Тебе сегодня вести людей на битву. Ты пойдешь с Цао Цао и Инь Вэньтаем. Они то ли враждуют, то ли без ума друг от друга. Меня они утомляют.

Чживэй поставила на камень бамбуковую многослойную корзинку для еды и, разложив перед ними яства, схватила палочками маринованное яйцо и поднесла ко рту Сюанцина.

– И для этого тебе понадобятся силы: ешь. Ты стал еще более изможденным. Если это возможно.

Чживэй протянула ему нижний слой корзинки, где была лапша с клецками и рубленой свининой.

– Цао Цао сказал, что ты опять отказываешься от еды. Ты помнишь наш уговор. Я не умру – ты не умрешь. Поэтому ешь. Ешь и служи мне.

Красные глаза настойчиво сощурились, и Сюанцин послушно съел яйцо и перешел к лапше.

«Ссскажи ей, тебе не эта нужна еда. Тебе нужна она, ее сссила».

– Я забываю есть, – ответил Сюанцин. – Не пытаюсь причинить себе боль.

Еще секунду ее взгляд проницательно изучал его, а затем она заметно расслабилась. И ему стало на душе тоже очень хорошо.

– Ты на свободе. Ты свободный Темный. Привыкай к этому. Лучшая еда, лучшие одежды – ты достоин этого.

Она нежно коснулась пальчиками его скулы, перебирая от виска до губы, и в груди у него опять разгорелся огонь, а тело бросило в озноб.

Не касайся меня. Продолжай.

Дракон постепенно овладевал его сознанием, и Сюанцину пришлось отвести лицо, хотя ему хотелось наслаждаться ласковостью ее пальцев еще несколько мгновений.

Чживэй раскрыла ладонь, создавая персиковый цветок. Нежный розовый цвет постепенно окрашивался в красный, после чего начал морщиться, засох, рассыпался в пыль.

Сила была не из этого мира, Сюанцин видел это так же ясно, как обычные люди видели солнце, деревья, землю. Нить тянулась от нее куда-то вглубь мира, через вселенную.

– Улыбнись, – произнесла Чживэй, прикладывая большой палец, окрашенный в красный, к его лбу и разглаживая морщинку. – Что скажешь?

Сюанцин повернулся к воде, чтобы разглядеть отражение красного цветка, что теперь красовался у него во лбу. Он отличался от настоящего символа, украшавшего его лоб и сейчас скрытого ото всех. Линии истинного знака бессмертия были острее, она же нарисовала форму мягкого овала.

В воде отражалась и нить силы Чживэй. Она тянула ее обратно. Сила могла забрать Чживэй.

– Я против, – голос прозвучал хрипло после долго молчания.

Чживэй закатила глаза.

– Ты заговорил только для того, чтобы не соглашаться со мной постоянно?

Сюанцин уже месяц говорил, с момента, как вспомнил свое имя. Он не стремился к разговорам, но если ему хотелось, то отвечал на вопросы.

Между ним и Чживэй существовала связь, которую Сюанцин пока не изучил. Чживэй выпустила его благодаря силе другого мира. Несочетание энергий, надорванные инь и ян, хаотичность ее ци взломали заклинания Черной Пещеры и разрушили защитные чары Дракона.

Однако было что-то еще, что не позволяло ему встать и уйти, покинуть ее и больше не терпеть боль бесцеремонных прикосновений, не ловить на себе насмешливый взгляд. Неуловимое чувство, что она нуждалась в нем.

Она изменилась в тот день. Раньше в ее взгляде нет-нет, да и мелькал страх, но в новой шкуре, в той, что она буквально создала себе сама, она чувствовала себя комфортно. Ощущение собственной силы придавало ей уверенности, она искренне наслаждалась статусом сильнейшей из Темных. Избранная. Чживэй не произносила этого слова вслух (она поделилась с ним как-то, что слово «избранная» преуменьшало ее личные заслуги), но Сюанцин чувствовал, что она упивается собственной исключительностью.

«Ссссовсем как сссветлый, – прошипел дракон. – Девчонка как он. За это только заслуживает сссмерти».

– Темные будут свободны, – решительно проговорила Чживэй. – Как ты можешь быть против этого? Как из всех людей именно ты можешь противиться насилию? Несколько людишек умрет, что с того?

Потому что во мне уже слишком много насилия. Одна твоя капля превратится в мой океан.

– Твой план требует слишком много от тебя, – ответил Сюанцин.

– Я все продумала, – хмыкнула она.

Это то, что она говорила вслух. Однако между строк читалось совершенно иное: я сделаю все сама, я возьму всю ответственность на себя. Запачкаю только свою душу, ведь я Демоница Чживэй.

Однако Сюанцин опять промолчал.

– Хочешь ты этого или нет, но план уже на пути к исполнению. Ты со мно…

– Я с тобой, – перебил ее Сюанцин, предугадывая ее вопрос.

Чживэй говорила как-то: он отражает ее чувства и боль. И поэтому сейчас он знал: несмотря на всю браваду, ей нужен был кто-то за спиной. Она освободила его, поэтому он станет тем, кто займет это место. И неважно, сколько раз она обернется, он всегда будет рядом.

– Лю. Чжи. Вэй, – голос Лин Цзинь, казалось, обратил бурлящую воду реки в лед.

Лин Цзинь вышла из-за леса стремительной походкой. Заметила Лин Цзинь или нет, но плечи Чживэй на секунду опустились. Лин Цзинь была единственной кто мог вразумить Чживэй и противостоять ей. Все остальные быстро тушевались и будто тонули в восхищении перед ее могущественной аурой.

Даже Сюанцин не спорил.

«Ссслабак».

Лин Цзинь

– Лин. Цзинь.

Попытка Чживэй спаясничать в ответ на грозный тон совершенно не впечатлила ту, что росла с Сяо До.

– Ты не можешь так поступать! Как ты посмела в мое отсутствие поднимать моих людей. МОИХ. На битву.

Чживэй соскочила с камня.

– Вы принесли Черное Солнце? – ее глаза загорелись предвкушением.

– Ты слушаешь, что я говорю? – холодно обратилась Лин Цзинь.

– Да, да, я слушаю. Так вы принесли?

Взгляд Чживэй полоснул по Лин Цзинь острым клинком.

– Принесли, – сдержанно ответила Лин Цзинь, осторожно доставая цветок. Лицо Чживэй немедленно осветилось восторгом.

Смотря, как Чживэй радуется цветку, Лин Цзинь и сама не понимала, почему послушно отдала его, несмотря на клокочущее чувство ярости, так и не утихшее в груди. Она доверилась подруге, отправилась на поиски этого растения, потратила на это три недели, и все для того, чтобы вернуться и обнаружить, что Чживэй все это время готовилаее людей к битве!

– Ты отправляешь моих людей на верную смерть! Мы договаривались, Чживэй. Ты обещала. Сначала найдем Дракона, вырежем его сердце, а затем уже перейдем к активным действиям.

– То есть будем дожидаться, пока император спалит все трудовые лагеря? – отмахнулась Чживэй. – Сколькими Темными ты готова пожертвовать ради одного глупого пророчества?

– Сердце Дракона вернет баланс сил! В пророчестве ясно сказано: иномирянка поможет найти Дракона, только она сможет найти сердце, и тогда Темные больше никогда не склонят головы!

– Это то, во что веришь ты, – ледяным тоном ответила Чживэй.

Лин Цзинь узнала этот тон: Чживэй закрывала это обсуждение. Но так просто Лин Цзинь не собиралась сдаваться, за своих людей она готова биться до последнего!

– Месть Юхэ – это мелочная радость для тебя. Семья Лю даже не твоя семья. Пророчество Чживэй нужно было, только чтобы ты освободила Дракона.

– Моя семья, – Чживэй яростно оборвала Лин Цзинь, в голосе прозвучала настоящая боль. – Моя семья умерла.

Чживэй сделала жест рукой, давая понять, что не хочет ничего дальше слушать.

– Лин Цзинь, ты просто трусишь. Ты собираешься вечно жить в этом маленьком подобии рая?

– Это безопасный мир!

– Лин Цзинь. – голос Чживэй стал соблазняюще мягким. – Послушай меня.

Она подошла вплотную к Лин Цзинь, приложила ладонь к ее щеке.

– Я хочу спасти людей до того, как император решит их убить.

– Он не решится нарушить баланс сил… Не может ян существовать без инь.

– Они сожгли две тысячи Темных.

– Теперь, когда у него есть Персик Бессмертия…

– Лин Цзинь, послушай меня. План есть.

Лин Цзинь все это не нравилось. Особенно то, как она начинала поддаваться искушающему голосу Чживэй. Она мотнула головой и сделала шаг назад.

– Я прикажу моим людям остаться здесь. Пока ты не поделишься со мной своим планом. Я имею право знать.

В глазах Чживэй на секунду промелькнуло что-то темное, но голос прозвучал мягко.

– Я собиралась тебе все рассказать. В империи Чжао осталось пять трудовых лагерей. В каждом из них наберется около двух тысяч человек, и императору не нужно, чтобы вырос еще один Персик…

– Даже он не решится убить всех Темных, – повторила свою мысль Лин Цзинь.

– Он бессмертный. Он больше не думает как мы. И сегодня, Лин Цзинь, мы спасем четыре лагеря.

– Четыре? Их пять.

Чживэй пожала плечами.

– Одним придется пожертвовать. Шэнь распустил слух, что я приду именно в тот лагерь, где держали меня, чтобы всех спасти.

– Чживэй, подожди… – Лин Цзинь покачала головой. – Лагерь Дайян? Ты оттуда. До нас с Сяо До донесся слух, что именно туда отправят всех Темных детей…

Чживэй довольно улыбнулась.

– Это не слух. Они поверили Шэню и надеются остановить меня кучкой детей.

Лин Цзинь внутренне содрогнулась и неверяще посмотрела на подругу.

– Кучка детей? Всех Темных детей империи Чжао! Чживэй, ты слышишь себя? Как только до императора дойдет весть, что мы освободили Темных из остальных лагерей…

– У победы есть своя цена, Лин Цзинь. Мы не можем ждать идеального момента, он может не наступить никогда. Мы скорее умрем, чем дождемся.

Лин Цзинь в ужасе покачала головой.

– Я немедленно возвращаюсь в Тенистую Прогалину и…

– Лин Цзинь, – Чживэй схватила ее за локоть. – Доверься мне. Один раз. Я правда знаю, что делаю. Мы же подруги.

– Ты так говоришь, но ведешь себя как моя императрица. Я не выбирала тебя в императрицы. Я взяла тебя в подруги.

Чживэй протяжно вздохнула.

– Чего ты боишься, Лин Цзинь? Скажи честно.

– Что мы для тебя нереальны, Чживэй. Что мы для тебя какие-то иномиряне, словно камни го, которыми можно при необходимости пожертвовать, но мы…

Лин Цзинь вырвала руку из захвата Чживэй и, отодвинувшись, поймала ее взгляд.

– …мы живые люди. Это наши жизни, а не твоя игровая площадка.

– Ты совершенно права. Это игровая площадка светлых. Твоих соратников пытают и убивают. Как глубоко ты готова спрятать голову в песок?

– Настолько глубоко, насколько понадобится, Чживэй. Эти люди зависят от меня. Я их защитница. Я рискую ими. Я знаю каждого из них с моего или их детства. Тебе не понять эту ответственность, потому что ты не дорожишь их жизнями.

– Я дорожу, Лин Цзинь, – возразила Чживэй. – И могу назвать каждого по имени, потому что узнала историю каждого темного в лагере. Я знаю, ради кого все затеяла.

Лин Цзинь удивилась. Она замолчала, чувствуя, что доверяется ей. Чживэй была какой угодно, но не беспочвенно жестокой, и это подтверждалось много раз. Однако следовать плану Чживэй значило объявить войну светлым. Они столько лет жили в безопасности, в тени… И у них была хорошая жизнь.