Последний час

© Findroid, 2025

Пролог

Две тысячи лет назад…

У меня мало времени.

Таргарон сидел на скале неподалеку от одного из крупнейших людских поселений и наблюдал за тем, как они вели свой быт.

Вот кто-то повел группу животных на раскинувшиеся за городом поля. Чуть дальше виднеются молодые леса, которым ещё предстоит разрастись, но он предпочел пока не вмешиваться в их рост.

Вот несколько женщин, весело смеясь, с корытами в руках направились к реке, чтобы выстирать белье.

Вот дети играют в лужах после недавнего дождя.

Во всех этих людях столько жизни, столько эмоций. И Таргарон им завидовал. Когда-то он мог испытывать что-то подобное, по крайней мере, ему так казалось, но сейчас все, что он ощущал, это гнев и пустоту внутри, которая разъедала саму его сущность и превращала во что-то другое.

Когда в этот мир пришла Лиамара и увидела, что именно он вознамерился построить, то ощутил радость. Впервые за долгое время он почувствовал хоть что-то. Вместе они бы могли превратить этот мир в нечто прекрасное, вечно цветущий рай без боли и страданий. Мир, где никто не будет чувствовать себя одиноким.

Но она ушла.

Мог ли Таргарон её винить? В одни дни, когда безумие тьмы накатывало на него сильнее всего – да. Он ненавидел её, и мысли о том, что её сила могла бы дать ему больше времени, приводили Длань в ярость. Но бывали и другие, когда его разум был чист, и тогда Таргарон понимал, что Лиамара поступила правильно. Нет никаких гарантий, что тьма внутри него не передастся остальным, не поразит тот мир, который он пытается построить. Таргарон надеялся, что коллектив сознаний очистит его, но все может быть и наоборот: что его сущность как болезнь поразит всё и в итоге уничтожит.

Или… переродит во что-то иное?

– Учитель, – окликнули его, и Таргарон тяжело вздохнул. Надо возвращаться к делам. В конце концов, как он и говорил, времени не так уж и много.

– Сиобан, что-то случилось? – спросил Длань, поднявшись и вопросительно взглянув на юношу. Молодой, чересчур худой. Сиобан – полная противоположность своего старшего брата Дарвина. Тот могуч, как бык, и невольно собирает вокруг себя людей, а Сиобан тихий и нелюдимый. Его часто задирали, но обычно не переходили грань, опасаясь гнева Дарвина.

Но Таргарону гораздо больше был интересен именно младший брат. Несмотря на хилое тело, он умен, гораздо умнее и сообразительнее, чем любой из здешних жителей. Когда они впервые заговорили, Сиобан стал задавать совершенно нетипичные для местных обитателей вопросы по поводу мира и его устройства. Была даже попытка на добровольных началах организовать нечто вроде образовательных лекций, но все это не увенчалось успехом. Большей части людей не было дела до мира. Они думали о том, как пасти скот, кормить детей, работать в полях, не задавались вопросами о прошлом и не думали о будущем, живя лишь настоящим.

Как звери.

Таргарон ощутил, как мысли об этом заставили тьму подступить ближе.

– Не совсем… – слегка растерянно ответил Сиобан. – Просто вы так долго тут сидите. Мы немного беспокоимся. Вы все чаще выглядите задумчивым и отрешенным. А ещё… – скорее всего, он хотел сказать «ожесточенным» или что-то в этом роде, но осекся. Таргарон стал замечать едва заметный страх в его глазах в последнее время.

Это все из-за Ламат’Хашу и её сторонников.

Божественные воплощения – продукт тлетворного влияния Мира Тьмы, именно оттуда пришла эта «зараза». И будь этой какой другой мир, Таргарону не было бы до воплощенного божества никакого дела. Но это его мир.

Пусть Ламат’Хашу и слаба в сравнении с Дланью, но она создает нестабильность. Если он устроит Последний Час, то её связь с людьми может навредить. Механизм, который создаст Длань, будет работать со сбоями. Этого он допустить не мог, поэтому и боролся с божеством. Но она была неуловима. Либо её воплощение ещё не до конца оформилось, либо, что вероятнее, она была слишком осторожна. И все же Таргарон мог с ней покончить другим способом – уничтожив всех последователей.

Но видя страх в глазах Сиобана и некоторых других его учеников, Таргарон начинал сомневаться в правильности своих поступков. Действительно ли нужно было так поступать? Действительно ли стоило уничтожать целые племена? Что если это сильнее погружает его во тьму?

– Не стоит волноваться, – сказал он ученику. – Со мной все хорошо.

Ложь? Как давно я стал лгать? Был ли я способен лгать раньше?

Эта мысль напугала Таргарона. Он задумался, а как много раз он лгал с момента прибытия в этот мир? Вряд ли много, но мог ли он поручиться за это?

Я должен что-то предпринять… Но что?

Он вновь взглянул на юношу, по-настоящему обеспокоенного. Как бы он захотел заглянуть ему в душу и понять его чувства. Его разум зацепился за эту странную и глупую мысль, а затем стал раскручивать её в обратном направлении.

Как бы Таргарон не старался, он не способен остановить собственную трансформацию. Тьма рано или поздно поглотит его, но… что, если он оградит свой Свет от этого?

Я сделаю то, что планировал, но раньше.

Я изберу самых лучших и сильных Ткачей Иного и подарю им свой Свет. Каждому столько, сколько он способен вобрать без вреда для себя. Это не объединит их разумы, но позволит сохранить хотя бы часть силы для будущего. Чистый Свет нужно во что бы то ни стало. Очистить его от Тьмы, прежде чем наступит Последний час.

– Сиобан, – обратился Таргарон к ученику. – Собирай остальных. Дарвина, Шенну, Руш, Джасмаэль… всех. Я решил кое-что попробовать…

1745 год от Исхода Старых Богов.

За 18 лет до начала завоеваний Владетеля.

– Поднимайся, щенок, – взревел учитель, и прежде чем Теон успел подняться, мужчина схватил мальчика за волосы и вытащил из постели. Вернее того, что можно было назвать постелью: просто сваленное в кучу сено. Порой, когда учитель Утрен считал, что Теон повел себя плохо или недостаточно выказывал почтение, то забирал и эту малость, заставляя мальчика спать на голом камне.

Теон покатился по полу, но прежде чем успел встать, учитель ударил его сапогом в живот. Мальчик скрючился на полу, жадно глотая воздух, а Утрен тем временем уже принялся собирать вещи.

– Сегодня важный день, щенок, мы не можем терять ни минуты, – фыркнул мужчина. Он копался в своих вещах, складывая их в сумку.

– Прошу прощения, учитель, – прошептал Теон, наконец восстанавливая дыхание и вытирая слюну с губ. – Мне жаль.

Но вместо того, чтобы принять извинение, мужчина щелкнул пальцами, и юный Теон рухнул на пол, ощущая, словно под кожей ползают змеи. Это было страшное и пугающее чувство, и пусть разумом он понимал, что это не взаправду, но тело считало иначе.

– Мне жаль, учитель… Мне жаль… Мне очень жаль… – бормотал он.

Теон мог бы покончить с этим, мог бы сам коснуться Иного, и пусть его сила слабая, этого было достаточно, чтобы не позволить Утрену воздействовать на внутренности ребенка. И тем не менее Теон этого не делал, ведь знал, что будет хуже, гораздо-гораздо хуже.

Утрен не любил, когда ему перечат.

Змеи под кожей ползали в течении нескольких минут, но это время казалось вечностью. Наконец учитель отпустил свой источник, и Теон облегченно выдохнул, но позволить себе расслабиться он не мог. Он встал на ноги и отправился помогать учителю.

Тот удовлетворенно буркнул что-то себе под нос, и лишь тогда Теон позволил себе внутренне порадоваться. Похоже, Утрен был чем-то недоволен или обеспокоен, в такие дни он часто отрывался на своем нерадивом ученике, но сегодня он и впрямь был слишком занят для такого. По этой причине Теону лучше всего было пытаться делать все идеально, и тогда к моменту, когда у учителя появится время, он не станет тратить его на наказания.

– Мы уходим, – приказал учитель, и Теон поплелся за ним, держась позади на расстоянии пяти шагов. На таком расстоянии обычно ходили рабы или кабальные слуги. Теон не был ни тем, ни другим, по крайней мере он сам считал себя свободным человеком, но когда рискнул спросить об этом учителя, тот на целые сутки парализовал мальчика, оставив его валяться на полу без способности даже моргнуть.

Они вышли на оживленные улицы Барагута, небольшого городка чуть севернее Дармасса. На нем пересекались два крупных торговых тракта, отчего город всегда был оживлен, хоть самих жителей тут не так уж и много. Зато здесь много путешественников и возможностей посмотреть на диковинки с разных концов света, которые перевозят торговцы.

Из-за этого тут хватало самого разного люда как по статусу, так и по внешности. Вот Теон заметил лавку дорнийцев, народа мореходов, а вон и экруаты – жители пустыни с почти черной кожей. Латраны, шегуэны и ещё много народов, названий которых Теон не знал. Он мечтал побывать в их краях, узнать их легенды и культуру.

У западных ворот в город Утрен встретился с одним из своих знакомых. Матарэс, двухметровый и крайне волосатый мужчина с вызывающей наружностью и грубым голосом. Он был портальщиком и старым другом Утрема. Несмотря на грозный вид, Матарэс нравился Теону. Он никогда не причинял мальчику вреда и пару раз угощал сладостями, когда учитель отлучался по делам.

– Значит, ты все-таки решился… – Матарэс неодобрительно покачал головой. – Ты же понимаешь, что это безумие? Оно убьет мальца.

Оно? Убьет?

Теон мгновенно понял, что речь идет о нем, но мысли о собственной смерти не напугали мальчика. Он смиренно принял это, и какая-то часть его разума даже обрадовалась. Если он умрет, то все закончится. Не будет больше боли, не будет мук, не будет извращенных пыток учителя.

– Это не твое дело. Ты откроешь портал, или мне искать другого портальщика?

Мантарэс смерил Утрена хмурым взглядом.

– Если у тебя получится…

– Ты получишь то, что хочешь, – резко ответил Утрен. – Ты добыл все, что мне нужно. Все получится, я в этом уверен.

Мантарэс был иного мнения, но по взгляду мужчины Теону стало очевидно, что учитель пообещал портальщику что-то очень ценное. Что-то, что сильно перевешивает жизнь едва знакомого ребенка.

В конце концов тот кивнул, сплел потоки и сформировал сияющий портал. Несколько местных удивленно всполошились при виде этого, но не более.

Всего шаг, и троица оказалась уже на другой стороне. Теон сразу поежился от холода. Они оказались где-то далеко на севере, на это указывали и непривычно зеленые, деревья и пожухлая от холода трава.

Учитель поглядел по сторонам и удовлетворенно кивнул, после чего протянул портальщику небольшой мешочек с монетами. Мантарэс взвесил его, после чего убрал в напоясную сумку.

– Вернешься завтра, в это же время. Если нас не будет, тогда ещё через день, – повелительно сказал Утрен и практически сразу потерял к портальщику интерес. Учитель смотрел на огромную заснеженную гору, у подножья которой они и оказались. При взгляде на заснеженные вершины он улыбнулся краешками губ, и в том, как он сжимал кулаки, чувствовалось легкое нетерпение.

Теон тоже попытался вглядеться в то, что видел этот старый колдун, но так и не смог понять, что привлекло его внимание. Вряд ли это был снег. Тогда что?

Мальчик пытался не дрожать, всеми силами борясь с холодом. Учитель заметил это, но никак не отреагировал. Он набросил на себя меховую накидку, но даже и не подумал дать хоть какую-то теплую вещь своему ученику.

– Идем, – сухо бросил Теону Утрен и уверенной походкой направился в сторону горы. Мальчик, как и следовало, выждал короткую паузу и направился следом с расстоянием в пять шагов.

Спустя полчаса, когда Теон уже не мог идти из-за холода, Утрен бросил мальчику меховой шарф, который он тут же обмотал вокруг тела в попытках согреться. Казалось, что чем ближе они подбирались к горе, тем холоднее становилось, и тем беспощаднее дул ветер.

В конце концов их пуль вышел к небольшой тропинке, уверенно начавшей подниматься вверх по границе горы. Там стало ещё холоднее, но Теон все шел, продолжая мысленно твердить себе:

Я умру сегодня, так что этот холод не имеет значения. Когда мы дойдем, все кончится.

На самом деле мальчик не хотел умирать. Он хотел прожить жизнь, полную приключений, повидать дальние страны и взять в жены самую красивую женщину в мире. Но Утрен сумел выбить из него эти мечты, сломить его разум. Теон теперь боялся даже пошевелиться без приказа учителя.

Когда-то он мечтал убить его, но Утрен нашел способ выбить и это из ученика. Порой Теон ощущал, что даже в собственном разуме, собственных фантазиях и мыслях он пленник.

Спустя несколько тяжелых часов тропинка закончилась, и перед ними предстал темный провал в скале, ведущий в недра горы. При виде прохода Утрен нетерпеливо потер руки и вновь улыбнулся.

– Идем, Теон. Сегодня с твоей помощью я стану самым могущественным человеком на свете.

От звука своего имени мальчика затрясло. За все годы, что он прожил в доме учителя, тот лишь трижды назвал его имя. Впервые – когда они впервые встретились. Второй раз – когда мальчик попытался сбежать. Утрен нашел его и засунул в гроб к подгнивающему трупу со словами: «Больше никогда не сбегай от меня, Теон, иначе это станет твоем постоянным спальным местом». Тогда ребенок провел вместе с гниющим телом три дня.

И третий раз случился только что.

Но не похоже, что Утрен собирается его за что-то наказать.

Потупив взгляд и покрепче закутавшись в шерстяной шарф, Теон засеменил следом за Утреном и слегка порадовался, когда они оказались внутри. В пещере ветра практически не чувствовалось, а огненный шар, который учитель создал для освещения и подвесил над головой, источал едва уловимое тепло.

Мальчик надеялся, что они почти пришли, но оказалось, что позади лишь малая часть пути. Пещера была входом в целую сеть пещер, которые подобно паутине множились под землей. Бесчисленное количество раз они с учителем поворачивали, оказывались на развилках, шли в гору или спускались вниз. Теон даже в какой-то момент подумал, что они заблудились, но по лицу учителя было совершенно непохоже, что он считает так же. Утрен шел уверенно, ни на мгновение не задумываясь над тем, какой путь избрать, словно ходил тут сотни раз.

Внезапно он жестом велел мальчику остановиться и тут же развеял их единственный источник света и тепла. Мир погрузился в непроглядный мрак, но почти сразу Теон рассмотрел едва заметные всполохи света в дальнем конце тоннеля.

Утрен пошел вперед, двигаясь почти бесшумно. Теон шел следом, но когда они почти подошли к повороту, из-за которого и лился теплый желтый свет, Утрен жестом велел мальчику стоять, а сам смело шагнул вперед.

Несмотря на приказ, Теон тут же приник к стене пещеры и едва заметно, стараясь, чтобы учитель не заметил, выглянул одним глазом.

За поворотом оказалось не слишком большое помещение, освещенное несколькими масляными лампами. Там стоят стол, за которым сидело три человека. Двое мужчин и одна женщина, в строгих одеждах, напоминающих военные мундиры, во что-то играли.

Но внимание Теона в тот момент привлекли не они, а странная дверь с противоположной стороны от входа комнаты. Она была сделана из камня, на котором были выдолблены странные символы. Такие мальчику уже доводилось видеть в одной из книг учителя, но он не знал язык, на которой та была написана. И… он ощутил что-то за этой дверью. Что-то, от чего по спине побежали мурашки.

На мгновение среди обитателей этого странного подземного лагеря возникло недоумение, а следом один из людей схватился за лежащий на столе заряженный арбалет. Миг спустя в учителя был пущен болт, но колдун играючи отразил его, используя свою силу, и снаряд отскочил от созданного полупрозрачного барьера.

Глаза женщины вспыхнули, а между пальцев заискрили молнии.

Ткач Иного, как и учитель!

В тот миг Теон ощутил страх и вместе с этим надежду. Может, учителя убьет эта женщина. Может они не станут трогать ребенка и…

Прежде чем женщина успела закончить плетение, Утрен вскинул руку и ударил её потоком огня. Струйка пламени ударила её в грудь, мгновенно прожигая там дыру. Женщина даже закричать не успела и замертво рухнула на пол. Тем временем второй мужчина, подхватив стоящий у стены меч, бросился на учителя, но неудачно.

Утрен уклонился и ударил открытой ладонью воина по лицу, но эффект от этого был таким, словно кто-то плеснул тому в лицо ведро раскаленной лавы. Арбалетчик уже успел перезарядить свое смертоносное оружие, но учитель атаковал первее. Широкая струя огня ударила в стрелка, оставляя на стене выжженый силуэт.

Теон ошарашенно выдохнул. Он всегда знал, что учитель силен, но это была отличная демонстрация, насколько именно. Схватка длилась от силы два-три десятка ударов сердца.

– Можешь заходить, – бросил он Теону, поправляя свою одежду. – Тц… во имя Света, с чего они отправили сюда Ткача Иного…

Мужчина, что получил удар в лицо, кажется, был ещё жив. По крайней мере, он все ещё дергался в конвульсиях, и глядя на это, мальчик отчетливо понимал, что никто его не спасет.

– Сними рубаху, – приказал Утрен, а сам тем временем сбросил со стола все, что там находилось, и стал доставать из своей сумки вещи, одну за другой. – Сядь.

Утрен указал он на лавку возле стола. Теон повиновался.

Как только Утрен достал все необходимое, то приступил к делу. Для начала он взял странный артефакт, похожий на запонки какого-нибудь дворянина.

– Не двигайся. Если я промахнусь, пожалеешь.

Теон замер, а затем ощутил, как нечто острое вонзилось ему в спину. Он зашипел от боли и затрясся, но тут же взял себя в руки, помятуя о том, что его может ждать, если учитель разозлится.

– Молодец. Так и держись.

Учитель вонзал эти странные штуки мальчику в спину, и каждый раз было так же больно, как и впервые. Свои действия он не объяснял, но учитывая, что Теону удалось прочитать о Ткачах Иного, кем он тоже являлся, учитель что-то делал с его узлами силы. Каждый из этих странных вещиц он помещал именно на точки, где те располагались.

– А теперь коснись Иного. Зачерпни, но немного, – приказал Утрен, и Теон подчинился. Зачерпнул совсем чуть-чуть, но тут же заметил странности. Его сила должна была циркулировать внутри, но сейчас это происходило иначе.

– Хорошо, все работает так, как и задумано.

Удовлетворенно кивнув, Утрен достал маленькую баночку с краской и стал наносить на мальчика странные символы, похожие на те, что выгравированы на странной каменной двери.

Теону было жутко интересно, что он делает, но мальчик не осмелился спросить. Для учителя происходящее было очень важным, и отвлекать его от этого чревато.

Да и какая разница, если я все-равно сегодня умру?

Теон крутил эту мысль и так, и эдак, но каждый раз убеждался, что не страшится её.

Наконец Утрен закончил, после чего приказал мальчику встать и обошел его вокруг, внимательно вглядываясь в начертанные символы. Затем он вновь приказал зачерпнуть силы.

– А теперь не отпускай источник. Удерживай его, но в минимальном объеме. Ясно?

Теон кивнул.

У него хорошо получалось контролировать свой дар. Учитель говорил, это из-за того, что он один из тех немногих, кто пробуждает силу в совсем юном возрасте. Обычно дар пробуждается уже после того, как организм созрел, в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, Теон же впервые сумел коснуться Иного в шесть. Но это не делало его сильнее других Ткачей Иного, скорее наоборот, из-за физиологических особенностей его дар замер в своем развитии. Утрен не раз говорил что-то вроде «ты слишком мал для женщины, щенок», что бы это ни значило. Поэтому дар Теона был слаб, но зато он хорошо его контролировал.

Закончив с мальчиком, Утрен переключил свое внимание на дверь. У неё не было ручек, так что Теон понятия не имел, как его наставник собирается отворить проход. Но по итогу дверь отворилась сама. У учителя имелся странный ключ, размером с хороший половник. Достаточно было вставить его в замочную скважину и повернуть, как по ту сторону двери что-то щелкнуло, и створки с лязгом начали открываться.

– Меня не обманули. Это хорошо… – пробормотал Утрен, после чего повернулся к Теону, но вместе с тем стараясь краем глаза следить за открывшейся дверью. – Ты пойдешь туда, щенок. Будешь идти пока… не встретишь монстра. А когда монстр исчезнет – возвращайся.

Теон ступил к проходу, но замер на пороге. Он чувствовал что-то там, в глубине. Силу и… что-то ещё.

– Учитель… – робко заговорил мальчик и тут же втянул голову в шею, опасаясь удара. – Я пойду… Но… там слишком темно. Я не смогу нормально идти без лампы.

На счастье мальчика удара не последовало. Утрен что-то буркнул себе под нос, после чего, продолжая коситься на раскрытую дверь, взял один из масляных светильников и вручил его ученику.

– Вот. А теперь вперед. И если ты вернешься, так и не встретив монстра, то я отправлю тебя туда снова. Уяснил?

– Да…

– И помни – не отпускай исток.

Теон сделал глубокий вдох и ступил во мрак. Лампа в руках не давала темноте полностью его поглотить, но чем глубже мальчик спускался по тоннелю, тем тусклее становился её свет.

– Монстр… – тихо прошептал Теон. – Интересно, каким он будет? Он…меня только убьет? Или убьет и съест? Но… учитель сказал, что после встречи с ним я должен вернуться.

Он шел и разговаривал сам с собой, это его немного успокаивало.

– Монстр… ты правда обитаешь тут? – спросил Теон во мрак, и тот словно пришел в движение. – Ты меня слышишь?

Но ответа не последовало, и все же после вопроса ощущение, что кто-то смотрит на него из темноты, стало гораздо сильнее. Да, там несомненно кто-то есть.

– Как тебя зовут, Монстр? У тебя же должно быть имя?

И в этот момент во мраке перед ним открылся большой алый глаз. На мгновение Теон ощутил укол страха, но практически сразу это переборол. Если монстр убьет его, то все закончится, а если учитель прав, а он всегда прав, то с Теоном ничего не случится.

Нервно сглотнув, мальчик сделал шаг вперед и даже сделал вялую попытку разогнать мрак с помощью фонаря, но вместо этого тот стал совсем тусклым.

– Я Его Гнев. Я Его Тьма. Я Его Голод, – внезапно Теон услышал голос, но едва ли он принадлежал человеку. Скорее это была смесь сотен, если не тысяч голосов людей, смешанных в странную какофонию. Мальчик не понимал, как вообще может различать в этом слова.

– Ты голоден? Я понимаю… – кивнул мальчик. – Наверное, ты хочешь съесть меня, да?

Во тьме что-то застрекотало, а к одному глазу прибавилось ещё несколько, и все они смотрели на гостя. Теон на мгновение испугался, отступил на шаг, и тьма тут же приблизилась, словно спровоцированная трусостью. Она окружала его так плотно, что казалось, её можно коснуться.

А затем оттуда к мальчику потянулась черная рука. Инстинкты говорили ему бежать, что чем бы не было это существо, оно опасно и убьет его.

А разве я не этого хочу?

И вместо того, чтобы бежать, Теон протянул руку навстречу. Пальцы мальчика и пальцы монстра коснулись друг друга, и в тот же миг камни, вживленные в спину Теона, вспыхнули и обдали все тело жаром.

Тьма тут же попыталась отпрянуть, но не смогла. Черная рука прилипла к руке Теона и перетекала в неё, словно пронзая кожу тысячами ножей, разрывая её, но при этом не причиняя видимых увечий.

Не в силах сдерживать боль, Теон закричал впервые за долгое время. Он так стойко переносил все наказания учителя, но в этот раз не смог. Его нутро словно что-то наполняло, словно кто-то вливал в горло воду ковш за ковшом. Мальчик уже не мог пить, но вода продолжала поступать. Его разрывало изнутри, и не только тело, но и казалось саму душу.

Тьма терзала его, рвала на куски внутренности, но не могла выбраться.

Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Боль ушла, но на её место пришло странное шевеление на границе сознания. Словно кто-то забрался в его голову и пытается там хозяйничать.

– Нет… – прошипел Теон. Он был не свободен телом, но разум – последнее, что ему принадлежало, и просто так отдавать контроль чему-то потустороннему он не собирался. – Нет!

Существо, оказавшееся внутри, еще долго пыталось получить контроль, но в конце концов Теону удалось справиться с этим, задвинув вторженца на задворки сознания. Он все ещё ощущал чужое присутствие, но по крайней мере тот немного притих.

Наконец мальчик огляделся, но не увидел монстра вокруг себя. Тьма отступила, а фонарь теперь горел так ярко, как и должен был.

– Неужели он теперь… во мне? – шокированно прошептал Теон, даже не сразу поняв, что спросил это в слух.

Но помимо этого случилось что-то ещё. Мальчик не слишком понимал, что ощущает, но кажется, изменилась его сила. Она словно стала больше. Если раньше тот огонек, к которому он тянулся, был маленьким, то теперь он словно не имел конца и края.