- -
- 100%
- +
– Предатели, – фыркнула кикимора, не сильно-то отпираясь.
– Неделю проведёшь в подвале, всё ясно?
– А то что?
– А то найду твою фигурку и отправлю путешествовать по свету вместе с повозкой торговцев. Будет тебе бездомное приключение и угасание сил. Хочется?
– Неа.
Кикимора покачала головой и понуро покосилась на банника.
– Может, не надо её в подвал? – заступилась вдруг Ефросинья. – Там ведь целый мышиный выводок поселился, никакого наказания ей не будет, а, наоборот, веселье и компания.
– Предательница!
– Жалко мне их. Тебе развлечение, а им бегать и прыгать по сотворённым магией препятствиям. Знамо, как ты енто умеешь. Видела и не раз.
– Ну тебя, старая.
– Решено, – вмешалась в разговор Мельхиора. – Отправлю тогда тебя на чердак.
– Э-э-э! – возмутился домовой. – Там моё жилище. Не пущу!
– Весь дом – твоё жилище, – не согласилась ведьма. – Решено. Составишь, мелкая, компанию домовому.
– Испортит ведь, – отрицательно покивала Ефросинья. – Отправь ты лучше её в колодец. Пусть пыхтит и воду подогревает заодно.
– Ага, или, наоборот, в лёд превратит, – проворчал банник.
– Точно ведь. – Мельхиора щёлкнула пальцами. – Сарай за конюшнями.
– Там подковы и прочий инструмент, не досчитаешься по утру.
Поджав губы, ведьма замолчала и посмотрела на кикимору обвинительно. Наконец сдавшись, она строго потребовала:
– Обещай мне больше так не делать, и сковородку перевесь обратно на гвоздь, чтобы я больше не билась об неё.
– Так она и сейчас на гвозде висит, – миленько пропела кикимора, ухмыляясь.
– Не на том гвозде, на котором я вешаю ненужный мне инструмент.
– Да разве тебя поймёшь, нужный – не нужный, – насупилась кикимора. – Куда хочу, туда и вешаю.
– Поговори мне ещё, – проворчала Мельхиора, указывая пальцем в главную возмутительницу спокойствия всего трактира «Оладушки от Ладушки». – Сколько я себя помню, ты всегда была бабушкиной любимицей, но с тех пор, как её не стало, явно что-то произошло? Почему ты стала такой вредной?
– Мало ты знаешь о её проделках. – Покачала головой полудница. – Вон, полевой не даст соврать, выводок свинохрюков ловили всей округой, когда ты ещё пешком под стол ходила.
– Так это она их выпустила?
– Она-она, науськала местный выводок крыс и направила их в загон. Крысолов поздно спохватился, прибыл на место, вот только калитку за собой не закрыл. Эти визжащие косматые комочки грязи и вырвались наружу. Переполошили весь люд честной. Ладушке нашей тоже неплохо досталось. Под страхом наказания приказали, чтобы лучше следила за придомовой живностью своей.
– Ну, было дело, – усмехнулась кикимора. – Не со зла, а так, покарать рожу одну до боли наглую.
– Кого покарать?
– Так крысолова и наказать, – поддакнул Лизун. – Он всех друзей нашей кикиморы в округе переловил или распугал. Убежали к лешему уж наверняка.
– К какому лешему? – не поняла Мельхиора. – На болота, что ли? Крысы?
Но услышать ответ ей не довелось.
– Эй, хозяюшка! – послышалось снаружи кряхтение конюха.
– Ох, точно ведь, – опомнившись, ведьма поспешила снова на кухню, чтобы взять чистое полотенце.
– Я вхожу.
На пороге, притопывая, тотчас показался работник конюшего двора, Евсей Иванович.
– Ох уж эти свечки, – проворчал он, заглядывая внутрь, подслеповато щурясь.
На его покатом лбу аккурат посередине красовалась внушительных размеров шишка, очертаниями напоминающая ярко красный полумесяц.
Смочив салфетку холодной водой, Мельхиора подала её Ивановичу и помогла ему усесться на скамью возле входа. Его кустистые седые брови сошлись на переносице. Худой, косматый, он был в серой косоворотке и штанах. Пояс его был повязан чуть ниже небольшого брюшка.
– Ну как вы, голубчик. Живой, голова раскалывается?
– Да, бывало и лучше, – ответствовал тот, прикрыв глаза от боли. – Но сам виноват, дурак старый, не спалось мне. Душа была не на месте. Вот и полез по темени проверять подковы у пегаса твоего, а тут свет потух во всём доме и даже во дворе. И будто темнота хлынула из колодца. Я-то перекрестился, на всякий случай, чтобы карачун миновал и не забрал меня с собою вдруг. Годиков-то поди уже много и всякое могло со мной приключиться. Вот только одно я и не учёл, конь дружинника взбрыкнул, начал копытом бить, фыркать. Я, дурак старый, полез его успокаивать. А там и ты выглянула ко мне.
– И услышала уже громкий всхлип, – вздохнула Мельхиора, недовольно взирая на лужу в центре помещения.
– Ой, а что енто тут у вас? – вопросил конюх. – Неужто лужа и объедки со стола?
– Да, мелочь всякая шалит, – отмахнулась ведьма. Одним лишь взглядом готовая заморозить воду в чаше.
– Холуи уже по домам, али я не прав?
– Гости у меня, дружинник, сам ведь прознал и вышел на коня поглядеть.
– Так-то не мелочь, а детина, аки богатырь, молодец-удалец, многим женщинам красавец, – усмехнулся Евсей.
– Красавец-то, красавец, вот только с вестями плохими ко мне прибыл. Не знаю теперь, как быть.
– И чаво это?
– А ничего. Спать пора. Утром хорошие дела делаются. Пойдём-ка помогу тебе добраться до хором твоих знатных, и сама на боковую отправлюсь.
– Тут ты права, Хира, лапушка, – согласился Иванович, но тотчас опомнился. – Дак конь же в стойле. Накормить и напоить я ещё не успел его.
– Идём-идём, сегодня я сама управлюсь, а завтра уж ты, как оклемаешься, займёшься и моей Крылатушкой и его боевым товарищем ретивым.
– Хиронька? – Зычный голос дружинника прозвучал сверху. – Если надобно, Булатом моим я и сам займусь, коли такая оказия приключилася.
– Будь добр. Мочёное зерно в ведре ещё должно остаться и колодец во дворе, коли воды в корыто надо набрать. – Ведьма кивнула постояльцу, а конюх тотчас ухватился за подставленный локоть и с большим удовольствием приобнял хозяйку за руку. Едва сделав шаг, она остановилась и многозначительно посмотрела по сторонам: – А мне тогда останется только баню сжечь, чтобы лужа в центре комнаты исчезла к моему возвращению.
Не дожидаясь ответа озадаченного дружинника, она вывела Евсея Ивановича наружу в другую дверь, ведущую в конюшенный двор. А нечисть домовая ворчливо принялась решать, кому исправлять проделки банника. С перевесом в три очка победила кикимора, предложив оставить всё на своих местах.
Глава 4 Кут-куа!
Позднее утро, или скорее ранний полдень в окраинном эльфийском городе Галансисе было сегодня оживлённее обычного. Турнир сильнейших магов должен был вот-вот начаться, однако главный оратор тянул время, не отдавая приказа на старт соревнования.
Участники все, как один, будучи в доспехах или лёгких латах, а кто-то в мантии или хламиде, стояли и с нетерпением дожидались, когда же заслонка высокой магометаллической клетки воинственных диких птицухов наконец будет поднята.
Как вдруг в небе показалась маленькая точка, которая быстро увеличивалась в размерах. То был представитель правящей династии из царства дроу, великий и временами коварный и ужасный дознаватель по имени Крэйн Шжи.
Его чёрный пегас, будто хищная птица, стремглав спикировал в центр арены и за малым остановился перед одиноко стоящей ведьмочкой, задумчиво попирающей стену арены. Высокий силуэт смазанной тенью скользнул на песок, опережая сопровождающий это действие бряцающий звук.
– Вот ты где, – процедил сквозь зубы дознаватель, оглядывая русую человеческую ведьму в приталенном чёрном узком платье с длинным разрезом по левой ноге.
– Сколько лет? – усмехнулась Сребрена, и не подумав менять человеческое наречие в разговоре.
– Двадцать две зимы, – подсказал тот, поджав губы. – Уговора такого не было. Ты меня обманула!
– Обстоятельства изменились, – пожала плечами ведьма, выглядывая из-за спины гостя в сторону сидящих на верхнем уровне арены судей. – Сколько ещё ждать начала?
– В этот раз турнир был отложен до прибытия всех участников, – величественно прокричал оратор, намеренно растягивая слова. – Господин Крэйн, уберите ездовое средство в загон, и мы начинаем.
Обиженно сощурившись на дроу, Сребрена поймала его торжествующий едкий взгляд.
– Ты решил самолично мне помешать?
– У меня был выбор? – надменно изогнул брови дознаватель. В следующий миг он прищёлкнул языком, чтобы отдать приказ крайне смышлёному ездовому животному. – Далеко не улетай. Я тебя вызову.
Довольно заржав, пегас вначале встал на дыбы и махнул передними копытами, прежде чем пустить в ход крылья. Сильный ураганный ветер, смешанный с пылью и песком, заставил одну очаровательную ведьмочку недовольно поморщиться и закрыть глаза. Дроу этим воспользовался и склонился, нависая над ней, чтобы шепнуть недовольно:
– Когда ты собиралась мне сказать, что у нас есть дочь?
Усмехнувшись, ведьма ничего не ответила и шагнула в сторону, чтобы тотчас устремиться по песку в центр собравшейся на арене толпы.
– Ты не ответила, – нагнал её бывший любовник, пытаясь остановить за руку. Но ведьма ловко увернулась и пошла дальше.
– Кто сказал такую глупость? – пожала плечами она. – И вообще, с каких пор ты стал интересоваться?
Ответа она не услышала, потому что в следующий миг затрубил гномий рог и послышались громкие фанфары.
– Маги и магиссы, дамы и господа! – начал ораторствовать высокий худой эльф, окидывая надменным взором стоящих на арене. Его белоснежная кожа, казалось, поблёскивала в солнечных ярких лучах. Магия так и плескалась в его глазах, придавая им молочно-синий оттенок. В заострённых кверху ушах висели по пять серёжек разной величины – признак принадлежности знатному роду.
– Напоминаю, в этом году мы усложнили испытание и добавили два новых состязания. Но общее время проведения соревнований осталось прежним. По истечении декады мы выберем победителя, или же приз и титул Чемпиона останется дожидаться своего владельца ещё на один год.
– Зачем ты мне мешаешь? – прошипела Сребрена, вырывая руку из стальных тисков Крэйна. – Было и было. Я уже и знать забыла обо всём, но только ты продолжаешь слать мне требовательные письма.
– Я хотел встретиться и поговорить, – недовольно проворчал дроу, вынуждено выпуская одну вредную ведьму из рук. – Что сложного, прибыть ко мне в Кхуге?
– Всё! – недовольно огрызнулась Сребрена, вновь и вновь стараясь набрать между ними дистанцию. – Отойди. Птицухи и без того очень агрессивные и, судя по всему, ещё и изрядно разозлённые. Мне нужно пространство для манёвра, а ты мне будешь только мешать.
– Может быть, это и есть моя цель? – пожал плечами дроу, однако просьбе внял, отступив на шаг назад. – И если ты не согласишься со мной переговорить после состязания, я продолжу тебе мешать до тех пор, пока меня не удостоят этой чести.
– Ты как всегда, вредный, заносчивый, – фыркнула ведьма, – одним словом Крэйн.
– Хочешь, чтобы я подписал прошение о твоём аресте?
– Так ты знаешь? – изумилась Сребрена, на миг застыв на месте.
– Нет, – зло изогнул брови дроу. – Но догадывался, что ты не спроста сбежала из нашего города так скоро. Добилась своего? М?
– Это не твоё дело!
Дрожь земли и громкое кудахтанье заставило спорщиков замолчать. Металлическая решётка под действием магии медленно ползла вверх, открывая взору целую стаю громадных двуногих птиц, топчущих всё на своём пути.
– Куа-а-а-а! – взревел явно вожак, прицеливаясь взглядом в толпу. – Кут-куа!
– Не помнишь, их надо оседлать? Поймать? Или нашинковать в салат? – надменно уточнил дроу. Теперь весь его интерес был прикован к одной из птиц, вышедшей первой из высокого загона.
– А это уже сам решай, – не стала помогать ему ведьма. Как вдруг стая замахала короткими крылышками и дружно подпрыгнула – стены арены содрогнулись, а многие из участников попадали на колени, а кто и вовсе на спину, не устояв на месте.
Дроу ловко сбалансировал, вновь выпрямляясь. Сребрена предвидела этот шаг и тоже подпрыгнула в воздух, опережая ударную волну. Будучи человеком, она не могла похвастать большим магическим запасом, или феноменальной выносливостью тёмных эльфов, однако у неё имелась отличная смекалка и житейская хитрость, которыми она охотно пользовалась, когда ввязывалась во всяческие рискованные авантюры.
Будучи неугомонной и любознательной от природы, она не могла долго сидеть на месте и постоянно искала приключений, если они сами её не находили, как и случилось в этот столь неподходящий момент.
– Я забыл спросить, – услышала она дроу. Тот уверенной походкой прошёл вперёд и обнажил узкие короткие клинки. – Зачем тебе новое звание?
– Нет-нет, оружие и физические атаки запрещены! – вскричал оратор, вскакивая с места. – Это магический турнир, господин Крэйн.
– Ответьте мне! – крикнул он. – Что нужно сделать с этими птицами?
– Их нужно приручить, – послышалось позади недовольное ворчание ведьмы. – Ты точно понял, куда попал?
– Я точно знаю, зачем здесь нахожусь. Остальное не столь важно.
По его лицу скользнула зловещая ухмылка.
– Тогда поспешу тебя разочаровать, вон те три голодные самки смотрят прямо на тебя, и мешать их предпочтениям я не намерена.
– Убью любого, кто хоть пальцем тебя тронет, – фыркнул дознаватель, убирая клинки обратно в потайные карманы чёрного нагрудного доспеха.
Сребрена не стала развивать разговор, а вновь предприняла попытку отойти подальше от одного настырного индивида, желающего жить-не-быть получить все ответы прямо здесь и сейчас и ни секундой позже.
Заметив подобный манёвр, Крэйн плавно двинулся в ту же сторону, не сводя глаз с рокочущих и щёлкающих клювами птицухов.
Схватка между вышедшими из клеток монстрами и участниками состязания должна была вот-вот начаться. Поднявшись на ноги, маги и колдуньи вновь были в игре и недовольно потирали ушибленные части тела.
– Далеко собралась? – миролюбиво уточнил дознаватель, безошибочно определяя расположение ведьмы благодаря феноминальному слуху дроу. – Я всё равно не отстану.
– Мне нужно в ту сторону, – вздохнула Сребрена, указывая в сторону висящего на стене магического камня – одного из двенадцати светильников, висящих равноудалённо друг от друга по кругу.
– Что ты собираешься делать?
– Не-ска-жу, – по слогам произнесла одна вредная ведьма.
– Тогда я тебе помешаю.
– А я снова исчезну из города, – пожала плечами она, – или есть другой выбор.
– Какой?
– Не мешать мне, и быть может, я тебя выслушаю.
– Но ты ведь не ответишь на мои вопросы, да? – хмыкнул дознаватель. – Знаю я этот манёвр. Послушаешь, развернёшься и уйдёшь по делам, мол, уговор был только выслушать.
– Никак тебя не провести, – вздохнула Сребрена и тотчас воскликнула: – О! Бегут к нам!
Вопреки сказанному развёрнутые в их сторону птицухи топтались на месте, и только головы их покачивались в рваном ритме, однако громкий человеческий крик явно привлёк излишнее внимание.
– Кут-ку-а-а-а! – взревела одна самка и ринулась вперёд, заставляя песок под её мощными лапами дрожать и клубиться пыльным облачком. – Кут-кут! – орала она.
– На краю арены она не сможет нас затоптать и начнёт клевать головой, позволь ей это! – Сребрена постаралась перекричать поднятый шум и гвалт. Двое других птицух тоже решили последовать примеру первой.
– Хочешь, чтобы она клюнула стену?
– Дезориентация, да! – нехотя призналась ведьма. – Одна из них – моя, а две другие, выбирай любую, какую хочешь.
– Вот уж не думал, – проворчал дроу, – что позволю двум тупым курицам увязаться за мно… – не успел он договорить, как вдруг был вынужден уворачиваться от стремительной атаки острого зубастого клюва. Кувырок, один, другой, третий, и дроу вновь встал на ноги, по привычке собираясь достать клинки, чтобы защититься от когтей гигантской птицы, пожелавшей его вначале затоптать.
– Они плотоядные, чтобы ты знал, – прозвучало издалека.
Сребрена, пользуясь неплохим отвлечением всех трёх претенденток на оседлание с последующим приручением, призвала магическое лассо, – лёгкий в использовании навык, не требующий больших затрат маны. Вот только применила его в другую сторону, сузив удавку в маленький кружок.
– Ну, давай, – фыркнула она, глядя на то, как магический камень, вставленный в стену, не поддался. Удавка только и смогла облепить его грани и натянуться до жжения в кончиках пальцев призывающей руки.
– Заставь их удариться о стену! – приказала ведьма своему сообщнику. А тот будто и не услышал. Словно игрался со всеми тремя монстрами, в последний момент ускользая из-под атаки.
Столпившись в одном месте птицухи попросту мешали друг другу и в следующий миг и вовсе изменили цели. Одна приподнятая лапа толкнула соседку, и та, с лёгкостью завалилась на бок и недовольно заверещала, щёлкая клювом. Её длинная шея всё ещё позволяла принимать участие в общей сваре. Вот только вместо того, чтобы атаковать Крэйна, настырная птица предпочла отомстить обидчице. Стала остервенело выдирать ярко голубые перья у конкурентки.
– Да нет же, – проворчала Сребрена, досадливо подёргивая лассо. – Я не об этом просила!
Тёмный эльф словно только-только её услышал.
– Чтобы о чём-то просить, – он делал вид, будто вовсе не запыхался, однако его растрёпанный вид говорил сам за себя, – нужно предложить что-нибудь стоящее взамен.
Призвав магический кнут, Крэйн поступил иначе, замахнулся и обвил им тонкие ноги второй птицухи и резко дёрнул на себя. Потеряв равновесие соперница повалилась вниз, а её сизые крылья взметнулись в разные стороны. Однако попытка сбалансировать успехом не увенчалась.
Но тут третья противница изволила клюнуть тёмного эльфа, и ведьма даже успела испугаться за его здравие. Но оказалось, всё было продумано до мелочей. Исчезнув на месте в последний момент, тот смазанным движением, словно чёрной кляксой, сменил местоположение, оседлав птицуху в один лишь миг.
– И? – хмыкнул он, поудобнее усаживаясь на пернатом туловище. Сразу два магических лассо помогли ему заткнуть птицу, стянув её клюв золотистой петлёй вначале одной, затем и второй. – А дальше что?
Удивившись сноровкой приятеля, ведьма тоже время зря не теряла, выбрала себе ту, которая валялась на песке. Соорудила похожую уздечку и стала ждать, не спешила садиться на спину, так как во время подъёма птицухи обычно мотают крыльями и покачиваются из стороны в сторону.
Но вот момент настал, подобрав под себя лапы, пленённый монстр мотнул головой, чтобы освободиться, но это у него не вышло.
– Забирайся! – скомандовал Крэйн. Его «курочка» недовольно вытаращила глаза и лишь мотнула головой, пытаясь освободить клюв.
– Сейчас! – вскричала ведьма, с разгона запрыгивая на спину самки птицухов. Третья же противница, сделав правильные выводы, осталась барахтаться в песке, будто иное её вовсе не интересовало.
– Итак мы видим двух фаворитов сегодняшнего соревнования! – довольно воскликнул оратор, перекрикивая ор сидящих на трибунах. – Какое представление! Какая грация!
– Напомни, нанести ему визит после всего, – проворчал Крэйн, не поднимая головы к зрителям. – Покажу ему грацию как следует.
– Ещё не всё, – отмахнулась ведьма, – когда птицухи опомнятся, они попытаются нас скинуть, и будут носиться как…
Вместо крика, дикая птица, которая тотчас попыталась скинуть наездника, не желая становиться ездовой, взмахнула один раз крыльями и качнула туловищем несколько раз. Однако Сребрена сидела уверенно, и не думая сдаваться. Другая, осёдланная Крэйном, понеслась во весь опор, словно за ней гналась целая стая призрачных гончих.
Нехотя разделившись друг с другом, они несколько раз за всё время птичьих гонок пересеклись, когда обе птицухи пробежали рядом друг с другом. Но чаще всего попросту нарезали круги по арене, будто бежали спринт, каждый в своём направлении.
Четверть часа спустя, когда обе птицы одновременно выдохлись и склонили головы, подчиняясь новому хозяину или хозяйке, оратор объявил о первых двух победителях. Они оба получат одинаковое количество очков. Остальные же участники по-прежнему находились в процессе оседлания или же усмирения настырных диких птиц, неспроста не используемых в качестве ездовых из-за крайне сложного характера.
Глава 5. Не к добру
Стол Хатмира-мурзы ломился от яств. Жена его, казалось, целыми днями только и делала, что стряпала и пекла, дабы поспевать за прожорливым аппетитом супружника. Вот только ему было всего мало. Изрядно чавкая, он и не замечал никого до тех пор, пока тарелка перед глазами его не опустела в очередной раз.
Подняв взгляд, мурза наконец заметил сына Емельяна в епанче. Показавшись в сенях, тот прошёл вглубь дома, не разуваясь.
– Ну? – спросил его родитель, примеряясь взглядом к стопочке оладий. Рядом, как и положено, стояла чашка со сметаной и блюдце с ежевичным вареньем.
– Дело сделано, – кивнул сынуля, вылитый отец, если не считать возраста и морщин на лице.
Рыжий, бородатый, коренастый. Он был низкого роста, как и полагалось дворфам-полукровкам.
– Сколько?
– Всю телегу увели.
– М?! – возмутился отец, бросив многозначительный взгляд к занавесям кухни. – Совсем сдурел?
– Ну это же… – не понял его сын. – Всё как оговорено, телегу затопили. Конюх в город уедет на годик и в деревеньку носу не покажет.
– Таки и не кажет, – сощурился Хатмир. – А мешки с дырками?
– Кинул в клетку к крысам, – кивнул детина, ухмыляясь. – Всё чин чином.
– Дам тебе чин чином! А если сожрут и дырок не оставят?
– Так я ж поглядывать буду, спущусь в подвал попозжа, проведаю, чаво да как, – пожал плечами Емельян. – Иначе поймут же ж, ежели руками порву – сам дыры наделаю.
– Больно им надо мешки глядеть. Дело их – золотишко на дороге искать. Так и чаво? Припрятал десяток монеток?
Звонко почесав затылок, сын ответил не сразу.
– Ну? Говори же, не молчи! – приказал родитель.
– О, сыночек? – с кухни показалась супружница Хатмир Мурзы. – Не стой столбом. Разувайся, раздевайся и давай завтракать. Оладьи стынут.
– Это я с радостью. – Емельян потёр ладони друг об друга. Однако отец тотчас добавил веское к сказанному.
– Какие яства, пока дело не сделано?
– Восемь кругляшей оставил, десять – больно много, – признался сынишка.
Поджав губы, отец кивнул супруге, предлагая и далее скрыться на кухне.
– Иди-иди, красавишна, разговор будет у нас не для лишних ушей.
Охотно кивнув, она с изрядным подобострастием вновь спряталась в соседней комнатке, где и проводила большую часть времени, не считая то время, когда её подменяли соседки, отрабатывающие кабалу у известного на всю округу ростовщика. Да что уж говорить, она и сама была сосватана мурзе за круглую сумму денег.
– Так это, где ж взять ещё две монеты, ежели я их конюху отдал на пропитание.
Фыркнув, Хатмир чудом не подавился, проглотил оладушек, почти не жуя.
– Я подкинул ему деньжат на первое время, и твоё вмешательство не требовалось.
– Кто ж знал, – пожал плечами сын. – Я ж хотел как лучше.
– Лучше он хотел! – громко проворчал отец. Взяв в руки оладушек, он поочерёдно макнул его в сметану и варенье, прежде чем вновь отправить лакомство в рот. – У Ладушки вкуснее были…
– Мне сходить к Хироньке нашей? – ухмыльнулся Емельян, поняв слова отца на свой манер. – Оладьев попросить испечь?
– Да буде нам оладьи, – хмыкнул отец. – Не до них сейчас. Надо думать, как отвадить людей князя, как приедут и начнут выспрашивать.
– И что ж делать-то? – округлил глаза сын. – Вернуться на тракт? Так воевода уже здеся, в деревеньке.
Прожевав оладушек, мурза отпил остывшего чаю из блюдца и только после разжился идеей.
– А пусть оно идёт всё своим чередом. Поздно уже что-то исправлять. Гляди только, чтобы мешки погрызли, но не сожрали. А там и выпустишь крыс к Мельхиоре в подвал, ежели надобно буде.