Киска ректору не игрушка!

Глава 4. Лекарь

Впервые за столь долгое время в ректоре Тейзинской академии Тайн всколыхнулось лёгкое чувство страха и вместе с тем жалость к живому существу. К этому плешивому созданию, потерявшему сознание прямо у него на руках.

Всегда собранный, строгий, но, безусловно, справедливый, он старался служить миру эталоном безупречного поведения, и потому не позволял себе лишних эмоций.

Ведь неуёмный магический дар требовал от Люпина высочайшего самоконтроля. И он его демонстрировал всем и каждому. По крайней мере, так считал сам магиус. Как же реально обстояли дела, знал во всех подробностях только его личный лекарь, сеанс у которого ректор сейчас пропускал из-за утреннего инцидента.

«Боги праведные! Я впервые в жизни опаздываю на такой невозможно большой срок!» – мысленно изумился Люпин.

Когда он закончил лечить кошку, то оставил её на кушетке в малой гостиной и наказал слугам покормить нового домашнего питомца, как проснётся. Дворецкий и кухарка, напуганные поведением господина, только отрешённо кивнули, ничего не сказав ван Роузу-младшему насчёт того, что он пребывал сейчас в мокрой рубашке и брюках, без пиджака, без носок. И даже тапочки где-то оставил.

Быстро обувшись в грязные сапоги на босу ногу, ректор выскочил на улицу, намереваясь исправить свою оплошность. Перво-наперво извиниться перед Бифтеном фон Раером, почтенным лекарем, профессором академии наук Тейзина, доктором-протектосом, или иначе защитником разума.

В этот раз ректору Люпину шлось по улице на удивление легко, не нужно было скрываться от солнцепёка. Прошедший дождик оставил после себя лёгкую удушливую сырость, по-прежнему стоящую в воздухе. Первые несмелые солнечные лучики стали пробиваться сквозь вновь побелевшие облака. Защебетали птицы, застрекотали сверчки.

В этот раз ван Роуз-младший вопреки своему обыкновению направился сразу к кабинету лекаря, минуя комнату с секретаршей, занятой поливкой цветов.

Постучал.

– Войдите, – услышал ректор заветные слова.

– Это я, – отозвался он, прежде чем войти.

Привычный ко всему, спокойный и уравновешенный мистер Бифтен сидел сейчас за столом, хмурился и сжигал остатки тайного послания склонившись над металлическим плоским блюдом. Как только он поднял свои глаза в очках-полудольках на вошедшего, рука дрогнула и подожжённый листок упал на пол.

– Ах, гадство! – выругался лекарь от неожиданности. А когда осознал при ком выругался, и без того седой мужчина чуть не обомлел от страха и не растерял последние пряди волос, окружающие девственно-лысое темечко.

В этот раз мистер Люпин пересилил себя и подавил жгучее желание заткнуть собеседнику рот магией.

– Прошу меня простить, – начал было он извиняться перед изумлённым Бифтеном. Но теперь, после всего случившегося, профессор академии наук онемел и позабыл про листок, который за считанные мгновения успел проесть в ковре небольшую тлеющую дырочку. Не вспомнил о нём и минуту спустя, когда молча взирал на виноватого ван Роуза-младшего.

– Вы кого-то убили? – неожиданная догадка против воли слетела с языка профессора.

– Нет, – серьёзно и без утайки ответил Люпин. – Но почему вы об этом спрашиваете?

– Просто ваш вид…

И теперь уже настала очередь ректора удивляться, глядя на сверху вниз.

– Ох, это… это моя новая кошка.

– Вы завели кошку? – в очередной раз выказал удивление Бифтен.

А между тем, листок на полу, медленно, но верно прожигающий ковёр, собирался поджечь и помещение целиком. Учуяв запах гари, лекарь, наконец, опомнился и затоптал начинающийся пожар деревянной обувью.

Глядя на это, ректор нахмурился ещё больше. Вздохнул и не выдержал, призвал магию. Тлеющий ковёр потух.

– Что ж, я вижу, вам сейчас не до меня, – начал было прощаться Люпин.

– Нет-нет! – воскликнул лекарь. Он сноровисто подскочил со своего кресла, стоящего позади массивного дубового стола с двумя сплошными боковинами и одной прямоугольной столешницей. Сделал приглашающий жест рукой, прежде чем плюхнуться обратно со словами: – Прошу, не томите, рассказывайте, что это за кошка? Как её зовут?

Казалось, вопросы профессора завели ван Роуза в тупик. Но ректор и сам был не прочь поговорить в надежде, что накатывающая волнами депрессия, злость и ненависть уйдут, и Бифтен в очередной раз даст ему дельный совет.

Магиус послушно прошёл к кушетке и, увидев на ней маленькую сверкающую вещицу, выбивающуюся из его видения идеального мира, вопросительно уточнил:

– Бусинка?

– Как вы сказали? Её зовут Бусинка? – удивился лекарь. – А что? Просто и со вкусом.

– Нет, я… – начал было магиус, но тотчас махнул рукой со словами: – Хотя, пусть будет так.

– Что ж, начало нормальности положено. И как она вам? Вижу, выбивает из колеи?

– Не то слово… – горько вздохнул Люпин. Подняв бусинку с сиденья, он крепко сжал её в ладони, будто старался выдавить из неё все соки.

Глядя на напряжённый кулак своего собеседника, лекарь констатировал:

– Но вы этому не рады.

– Даже не знаю. – Магиус, наконец, сел, а затем и лёг на кушетку, скрестив ноги.

– Но в чём ваша проблема? Что вас тревожит на этот раз?

– Эстебана Криди. Она исчезла…

– В который раз за ваше знакомство? – казалось, новость не удивила Бифтена.

– Третий, – нехотя ответил магиус. – Но в этот раз меня не отпускают мысли, будто в последний. Не знаю, как я это почувствовал. В общем, это меня расстраивает. Ведь я её любил, – честно признался он. – По крайней мере, мне кажется, будто мои чувства к ней называются именно так.

Люпин непроизвольно запустил руку в карман брюк и задумчиво потрогал пальцами опаловую брошь, которую подарил своей невесте перед её недавним исчезновением. Но профессор задал новый вопрос, отвлекая все внимание на себя.

– А если поточнее?

Магиус смущённо вынул руку из кармана.

– Что конкретно вас интересует? Эстебана – красивая, умная девушка. – Он поднялся с кушетки и прошёл к шкафу с книгами, притаившемуся в самом углу помещения. – Вы позволите?

Припомнив о неугомонной любви одного конкретного пациента к идеальному порядку, Бифтен вздохнул и согласно кивнул. Ван Роуз-младший принялся за дело, иными словами, начал вытаскивать и переставлять книги в нужной ему последовательности, а заодно стёр магией пыль. Помимо этого он, как прилежный собеседник, продолжал отвечать на вопрос:

– Да, дочь великого магистра Тёмного ордена немного своенравная. Однако при мне она всегда демонстрировала хорошую осанку и отличные манеры. А главное, она молчаливая и не тратит зря время на пустую болтовню.

– Или делает вид, будто ей ничуть не интересны праздные разговоры и перемывание костей, точнее всяческие сплетни про знакомых… – Сказав это, лекарь закусил суховатую губу.

– Перемывание костей? – Люпин призадумался, пытаясь понять смысл сей фразы. – Насколько мне известно, она никого не убивала и тем более не склонна к некро…

– Нет, я в переносном смысле! – Бифтен поспешил прервать ход мыслей пациента, пока чересчур правильный разум невероятно сильного магиуса не нарисовал что-нибудь эдакое и не вызвал катаклизм. – Вы уверены, что вы её любили, или вы просто взвесили, скажем так, все её положительные качества, и пришли к выводу, будто она вам подходит?

– Вы мысли мои прочли? – удивился ван Роуз столь точным выводам, описывающих его мысли об Эстебане.

– А ещё она дочь главы вашего ордена, Летата…

Профессор перевёл расфокусированный взгляд на потолок, выискивая в закоулках разума остальную информацию о дочери великого магистра Криди.

Люпин подозрительно сощурился, произнёс в уме заклинание и понял, что его собеседник всего лишь путешествует по коридорам подсознательной памяти. Отменив чары, магиус спешно завершил довольно неприятную и малость досаждающую тему, которую он пытался всячески избегать и теперь подвёл итог:

– Так вы считаете, что я её не люблю?

Пойманный врасплох Бифтен, ещё не до конца придя в себя, ответил без утайки:

– Да, так и есть.

Однако тут же опомнился и раздосадовано добавил:

– Мне кажется, вы слишком полагаетесь на моё мнение, ван Роуз. Лучше попробуйте сфокусироваться на чувствах к вашей кошке, это определённо идёт вам на пользу.

– Подождите, так вам кажется, будто я слишком зависим от вашего мнения? Или же вы уверены? Просто между этими двумя понятиями колоссальная разница…

– Я уверен, – скривился лекарь. – И снова вы придираетесь к словам.

– Ах, извините, плохая привычка.

– Да-да, мы это уже проходили, – вздохнул Бифтен. – А теперь напомните, что я вам сказал после этого?

– Вы говорили дословно: попробуйте сфокусироваться на чувствах к вашей кошке. И вот тут я немного не понял. Вы мне предлагаете полюбить эту маленькую чёрную бестию, приносящую в мою жизнь хаос и беспорядок?

– Да! – Казалось, фон Раер ощутил сиюминутный экстаз, настолько довольным выглядело его лицо. Лекарь еле усидел на месте, когда ещё раз повторил: – Да! Вы должны попробовать полюбить вашу кошку такой, какая она есть, и перестать требовать от всех идеального исполнения того или иного задания, поручения и прочего.

– Хм, но тогда… тот порядок, которого я добивался таким трудом…

– Приведёт к гибели всей столицы, если вас разозлит горшок, стоящий несимметрично относительно центра окна.

– Что ж, резонный аргумент, – призадумался Люпин, нахмурив брови. – Но откуда вы узнали про горшок? Наверное, вы меня видели? Как я прохожу мимо кабинета миссис Маркли и постоянно исправляю её оплошность?

– Так это были вы? Вы тот, кто довёл бедную старушку до расстройства личности?! – осуждающе воскликнул лекарь. – Бедняжка думает, будто сходит с ума. Она каждый день специально двигает горшок с гиацинтами, уходит домой, а приходя в свой рабочий кабинет видит его опять стоящим по центру подоконника!

– Но я же хотел как лучше… – нахмурился ван Роуз.

– Для кого? Для себя, или для неё?

Магиус задумался.

– То есть вы полагаете, что это слишком эгоистично с моей стороны?

– Именно! – От переизбытка чувств лекарь подскочил с места но, опомнившись, сел обратно. Кашлянул и порозовел ушами, после уже более спокойно пояснил: – Да, так есть. И тот факт, что вы стали замечать свои недостатки, говорит сам за себя. Ваша кошка абсолютно точно положительно на вас влияет.

– Что ж, думаю, в какой-то степени вы правы. Если бы не Б-бусинка, – магиус слегка запнулся, произнося последнее слово, – то я бы не встретил тех бандитов и не забрал бы у них нож, напутствуя, не трогать моих учеников…

Позволив себе сиюминутное неподобающее лекарю поведение, Бифтен вновь придал лицу серьёзно-спокойный вид, прежде чем уточнил:

– Допустим, это не единственное её достоинство. Ещё ваша Бусинка, судя по всему, влияет на ваше избыточное состояние равновесия, которое вы сами для себя создали. Словно закрыли свои чувства от посторонних в железной клетке вашего разума.

Но, увы, ректору за один день перепало слишком много информации, поэтому подобное утверждение он попросту не понял ни с первого, ни со второго раза, когда прокрутил его в уме.

– Да боги с вами! Она пробуждает в вас человеческие чувства, – сжалился над ним лекарь. – Я просто попытался донести до вас суть сказанного академическими словами, помня о том, как вы любите говорить исключительно на научном языке. Ах, вот ещё что… Недавно мне стало известно, будто многие студенты отказываются поступать в академию Тайн из-за заклинания «Молчанки», которое вы якобы накладываете на некультурных учеников.

В этот раз Бифтен перегнул палку, потому что ректор резко обернулся и недовольно засверкал очами.

– Эм, простите, но мне уже пора идти. Оплату ваших услуг за сегодня оставлю секретарю. – Люпин с достоинством кивнул, прошёл к двери, спеша покинуть кабинет под обескураженным взглядом фон Раера. Однако на выходе ректор всё-таки засомневался и тихонько уточнил: – Вы считаете, что я перегибаю?

– Ну конечно!

– Хм, приму к сведению. Прощайте.

И он ушёл, оставив после себя множество новых вопросов, взамен старых.

Бифтену фон Раеру иногда казалось, что ему и самому очень уж недостаёт этих вот сеансов с мистером «Идеальность» в изнурительные будние дни, занятые работой над тривиальными, по его мнению, пациентами. Поймав себя на столь парадоксальной мысли, лекарь нахмурился и посмотрел на шкаф в углу комнаты, где все до единой книги сейчас стояли в алфавитном порядке, корешок к корешку, одним словом, безупречно. И даже пыль стёрта с полок.

В некотором смысле этот пациент оказался самым полезным из всех, которые встречались профессору ранее.

– И самым опасным… – добавил он вслух, когда полез доставать с пола остатки обугленного листка. – Повезло ещё, что я знавал его отца, когда тот под стол пешком ходил. Иначе быть мне безликим призраком по мановению мизинчика Люпина. Да уж, воистину природа насмехается над людьми, подарив чудовищную силу и без того интересной личности.

Глава 5. Обход владений

Проснулась я потому, что лапа затекла и начала неприятно подёргиваться, точнее, пинать диванную подушку, рядом с которой лежала моя тушка. Потянулась и куснула её, останавливая противную дрожь и покалывание.

Да…

Кажется, всё это не сон. Даже не кошмарный. Ага, мечтать не вредно.

Сладко зевнув во всю пасть, я поймала себя на очередной глупой мысли: «Интересно, а кошки чистят зубы?». Напрягла мозг, вспоминая про котика из прошлой жизни, чёрного-чёрного Марио с белым пятнышком на груди, и получила ответ. Не-а, он ничем подобным явно не занимался. Поутру умывался своей лапой и бежал к миске на кухне, намекая мне всем своим пафосным видом, мол, покорми меня, хозяйка.

Ага, припомнив о еде, внутренности сжало неприятным спазмом, и я проскулила глоткой.

– Мистер Майлз! – услышала я сдавленный девичий крик. – Оно проснулось!

Моё пробуждение заметила служанка, которая сейчас с небольшим веничком в руках (эдакой палкой с тряпичными лоскутами) стирала пыль с книг на полках. Стоило мне подняться на лапы и потянуться, выпуская когти в обивку дивана, как тотчас услышала шипение, как там её, Берты?

– Эй-эй, порвёшь подушки, и хозяин из тебя котлеты сделает! – пригрозила она мне.

Вообще-то я и сама знала, что некультурно рвать дорогую, кстати, ткань. Но ничего не могла с собой поделать, когти уже зацепились за изумрудного цвета велюр, и когда я убрала их обратно, раздался скрип.

С лёгким муркающим звуком спрыгнула на пол и постаралась состряпать невозмутимый вид, будто это не я только что нашкодила.

Берта же уставилась на меня осуждающим взглядом, мол, ни шагу в сторону.

О-хо-хо…

Я вздохнула и недовольно застучала хвостом по ковру. Вообще-то новая часть моего тела сейчас словно жила своей жизнью. То вильнёт из стороны в сторону, то опять уляжется на пол. Фыркнула и уселась на задние лапы, или же на копчик, если быть точнее, и стала сверлить Берту таким же осуждающим взглядом, как и она меня, пока не услышала её следующие слова:

– О, проплешины пропали…

Что? Правда, что ли?

Наверняка мои глаза сравнились бы сейчас округлостью с фарфоровыми блюдцами, которые она недавно разбила. Ах, точно же, хозяин сего дурдома поколдовал над подносом…

Так, мне срочно нужно зеркало.

Я обернулась и беглым взглядом изучила библиотеку со шкафами во все стены, заставленными книгами. Помещение устилал красный прямоугольный ковёр, на котором островком стояли целых три одинаковых дивана с изогнутыми резными дубовыми ножками, лакированными и блестящими.

Хм, жаль, зеркала здесь не обнаружила.

Но дверь в комнату неожиданно открылась, и внутрь вошёл дворецкий. К гадалке не ходи, он меня и покормит – в руках у него сейчас была миска с ароматнейшей едой.

Я напрягла обоняние и пришла к выводу, что это какой-то мясной паштет.

– Му-р-р… – не удержалась от комплимента повару.

Ага, быстро разогналась, ведь Майлз вместо того, чтобы поставить тарелку на пол, позвал меня за собой:

– Идём, здесь и людям-то кушать запрещено, а уж животным и подавно. Наш господин кушает исключительно в столовой. И требует от остальных соблюдения правил приличия.

– Мяфк! – недовольно воскликнула я.

Ну вот куда, скажите мне, он понёс мою еду, а?! И пускай его господин ест хоть в туалете. Мне-то какое дело?

Эй, дедуль, поставь тарелку на пол! Я быстро и по возможности аккуратно всё слопаю. Ваш хозяин об этом не узнает.

Мои внутренности, между прочим, то и дело сжимались от приятного запаха, витающего в воздухе. А дворецкий своими быстрыми шагами намылился дальше по коридору.

Ох, сил во мне было не так уж много, еле за ним поспевала.

– Мяфк, – жалобно мяукнула я, когда увидела размер нового бедствия под названием лестница. Не свалиться бы… Я ещё не до конца научилась ходить на четырёх лапах, а тут такое препятствие.

Но есть хотелось просто зверски! А ведь Майлз уже спустился и окликал меня снизу.

Пришлось пересиливать себя и попятиться назад задними лапами. Ага, если что, зацеплюсь когтями передних лап за деревянную ступеньку.

Та-ак, одна ступенька, вторая, третья.

– Если б не приказ хозяина, то я бы вышвырнул тебя на улицу! – погрозил мне дворецкий. Ну, ничего, я ему это ещё припомню. Наверное.

Но не повелась на провокацию и продолжила аккуратно спускаться вниз задними лапами вперёд.

Увидев моё усердие, Берта округлила глаза и приоткрыла рот. Хорошо, что она была сейчас без подноса. Иначе он бы точно вывалился у неё из рук. В очередной раз.

Впрочем, ничего нового.

А я, кстати, уже преодолела половину расстояния, как вдруг входная дверь хлопнула и снизу послышалось:

– Где она?

О, вот и хозяин пожаловал.

И тут я припомнила опаловую брошку и внезапно поняла, что хочу обратно наверх! Забиться куда-нибудь в угол или под диван и не вылезать оттуда дня два, пока он не забудет про этот инцидент.

Что?

А вдруг он мне предъявит обвинение в краже? Начнёт тыкать носом в эту самую брошку, вопросы всякие задавать. Я же тут совсем ни при чём, насколько могу судить по обрывочным воспоминаниям.

И вот, пока я раздумывала, на лестнице раздались шаги. Деревянные половицы нещадно заскрипели, а я попыталась ускориться, теперь уже с подъёмом. Правда, попытка моя успехом не увенчалась. Едва потянулась лапой вверх, как вдруг потеряла равновесие и… была подхвачена на руки.

– Вы её покормили?

Мм-м…

В одно мгновение я успела разомлеть в его руках. Дело в том, что хозяин меня обнял и прижал к своей упругой мужской груди в белой мятой рубашке с коричневыми разводами. Ах, да, он же недавно растянулся на полу… К слову, не без моей помощи.

– Нет, сэр, – ответил дворецкий, стоя внизу. – Пытались, сэр.

– И в чём проблема?

– Не идёт за мной в столовую, сэр.

– Хм, хороший подход к решению поставленной задачи, Майлз. Однако у Бусинки очень мало сил, чтобы преодолевать такое расстояние. Совсем недавно я прикасался к её ауре. Не суть. Можно было сразу отнести её в столовую. – Люпин спустился по лестнице и подошёл к слуге. – Давай сюда миску, сам покормлю.

Дворецкий подчинился и протянул моё питание.

И снова не удержалась, мяфкнула жалобно и немного возмущённо. Как он меня назвал? Бусинка? Или мне послышалось?

В этот самый миг хозяин запнулся при ходьбе и чудом не опрокинул миску, которую держал в левой руке.

Глаза его засветились магией, а я начала вырываться.

– Тише, я ищу повреждения, – недовольно попросил Люпин.

Не знаю, что на меня нашло, но я решила в очередной раз довериться ему, присмирела и спрятала обратно когти.

Меж тем маг успел подойти к очередному помещению. Дверь бесшумно открылась сама собой. Хозяин прошёл к чистейшему камину без дров и золы, поставил рядом с ним миску. Затем опустил меня вниз и присел на корточки.

– Твои повреждения и проплешины я уже залечил. Попробуй поесть, а я понаблюдаю за твоим состоянием, идёт?

Не знаю, каким таким образом он меня вылечил, но дважды предлагать не пришлось. Едва оказавшись на полу, я набросилась на еду и стала с настоящим остервенением жевать, мурча от удовольствия. Приятная дрожь пробежала по телу вместе с теплом от долгожданной пищи. Вкусной, между прочим. Точно, паштет с мясом птицы, совсем немного пряностей и, возможно, какой-то жир для улучшения консистенции.

Даже не припомню, когда последний раз ела с таким аппетитом – аж за ушами трещало. Или же это из-за хрящиков, которые нет-нет да попадались среди мелко нарубленного мяса?

Мм-м, и всё равно оказалось очень и очень вкусно.