- -
- 100%
- +
Глава 1. Ритуал посвящения
Начало важных событий стоит отмечать посещением святынь. Так нас учили. И мы шли к своим святыням, когда нас вели нужда, печаль или благодарность.
Новый этап в жизни девушки-Длани тоже должен быть освящëн, решила я. Тихонько поднялась по древним ступеням храма, залитым солнцем. Дёрнула ручку массивных резных дверей и проскользнула внутрь. Меня укутали сладкие ароматы фимиама и ладана с лёгким флёром из хвойных нот. Это было вдвойне прекрасно, когда мы оказались у кромки леса!
С тишины началось звучание нежнейших и чистых голосов, затеявших песнопение. Все пришедшие стояли внутри благоговейно и молча, каждый со своей нуждой, мыслью, просьбой… Иногда мы сливались в общей песне, и это окрыляло.
Я стояла у колонны с изображениями девушек и юношей в длинных одеждах, рассматривала их одухотворëнные и чуткие лица, на которых едва угадывалась озорная улыбка. У некоторых фигур на бедре были тщательно прорисованы перевязи с духовным оружием. Я улыбнулась этим существам в ответ. Это были мои предшественники, Длани прошлых веков, — извечные спутники жрецов, инструменты и «камертоны» Двуединого. Жрецы работали с живыми людьми, а мы с теми, кто умер или не мог обратиться к жрецам. Мы чуяли запахи душ, отличали преступника от добродушного купца, провожали души умерших, снимали путы проклятий. А еще следовали за указующим перстом нашего Творца. Нам приходилось оставаться тайной для простых людей вечно. При этом стоя с ними плечом к плечу, сливаясь в общей песне.
Я пробежала взглядом по стенам и сводам храма, по молящимся, собралась с мыслями и максимально открылась Небу, обратилась к нему. Я хотела, наконец, почувствовать себя девушкой по-настоящему. Я была готова к отношениям. Наверное... Мне было страшновато, и хотелось поддержки, ведь у меня не осталось никакой родни, которая могла бы объяснить правила и особенности всей этой взрослой жизни. Я шла сюда, чувствуя, что должна тут быть и что всë решится в тот день.
Молитву вёл Энрис — молодой жрец в чёрной тунике и шароварах с зелëным кафтаном поверх. Силён, мягок и гибок был его чистый голос, взгляд — пронзителен, а в недрах зрачков при взгляде на меня появлялись всполохи озорного пламени.
Нам предстояло идти к нему, потому что нужно было поклониться священному шару в его руках и коснуться этой божественной сферы, чтобы получить капельку силы Двуединого. Передать Ему своë почтение и, возможно, услышать Его голос в ответ.
Вереницей выстроился народ к алтарю. Каждый отходящий получил что-то важное: во взгляде, в тихом слове, вместе с искрой божественной силы.
— Останься после обряда, — прошептал мне Энрис, когда я мысленно произнесла слова уважения Двуединому и убрала ладони со священной сферы из лунного камня.
Я вернулась на своë место, взволнованно оглянулась на него, на оставшихся немногочисленных людей, на сладкоголосых старших Дланей. Я не ошиблась! Энрис помнил, точно помнил наш уговор! Он собирался провести ритуал, хоть мне и было сложно это представить!
Когда последний человек вышел, и тяжеленные двери со скрипом встали на место, отрезав нас от остального мира, я снова шагнула к алтарю.
Приблизилась к Энрису под его ласковым и торжественным взглядом. Вложила руку в протянутые ладони. Сердце взволнованно заметалось.
— Поволнуемся вместе? — внезапно съехидничал Энрис и погладил мои пальцы подушечками своих.
Я почувствовала, что отчаянно краснею, но кивнула, улыбаясь в ответ. Энрис легонько потянул меня к себе, намекая, что этого мало.
— Можно тебя обнять? – спросил он, и его голос внезапно прозвучал напряжëнно.
Я удивилась, но послушно обвила его шею руками, позволяя коснуться своей талии. Даже через два слоя одежды я прекрасно почувствовала его восхитительное стройное тело. Вздрогнула от этой обжигающей близости, но не смогла лгать себе: рядом с ним мне было как-то по-особенному хорошо. Сама гармония струилась по венам в такие минуты вперемешку с жаждой продлить это прикосновение.
Энрис убаюкивающе гладил мою спину, и я расслабилась, млея от его касаний. Осмелилась почти на святотатство — пропустить между пальцами его длинные, шелковистые волосы. Он довольно промычал что-то малоразличимое.
— Тебе всë это нравится?
— Да… — прошептала я так честно, как никогда.
— Нам дали жизнь и тело, — заговорил он и выпустил меня из рук, — чтобы мы пользовались ими мудро. Бережно, зная, что делаем и как. У нас лишь одна жизнь, и этот подарок — ценный. А ещë у нас есть возможность перенимать опыт друг у друга и накапливать его. Для этого и существует наставничество. Вам, Дланям, как более чутким существам, дана возможность спрашивать обо всём или ощущать и постигать самостоятельно. Раз ты здесь... Скажи, кто тебе ближе из жрецов, юная Длань?
Мне вспомнились знакомые лица. Веселые, беззаботные, сильные и харизматичные, опасные и мудрые земные служители Двуединого: плечистый и крепкий Харр, смешливый и яркий Кэлар, тонкий и чопорный, как сперва показалось, Энрис, во взгляде которого я едва не тонула сейчас. Вспомнила я и остальных девушек и мужчин.
Меня всегда тянуло к Энрису.
Я знала, о чëм он спрашивал: доверяла ли я ему настолько, чтобы назвать своим мужчиной. Раньше этот ритуал считался помолвкой и проходил перед свадьбой, но Энрис ради меня превратил его в посвящение без нерушимой связи браком. Он спрашивал, хотела ли я учиться отношениям именно у него или всё же готова довериться кому-то другому. Но он и сам давно знал ответ. Он лишь уточнял формально, произносил ритуальные фразы.
— Я хочу выбрать тебя, если ты не против.
— Не против, — подтвердил мужчина. — Но сразу скажу, что решил вести только тебя. Тот же Кэлар не ставит ограничений себе или своим Дланям, но мне от такого не по себе. Раз я узнаю тебя весьма... близко, я хочу дать нам шанс на что-то большее в перспективе.
Как же было здорово, что я представляла отношения так же! По крайней мере, в тот миг это звучало неплохо. Я кивнула. Энрис довольно улыбнулся в ответ.
Он поднялся на одну из ступеней, ведущих к алтарю, и пригласил меня встать рядом, рука к руке.
— Ты уже не дитё, тебе как совершеннолетней даётся большее. Благодарю за то, что выбираешь меня. Обещаю не причинять тебе вреда, заботиться и оберегать. Рассказать, что знаю, и указать тебе направления на дорогах, которые открываются перед тобой. Ты не одна пред лицом этого огромного мира. Становись зрячей, могучей и гибкой. Даётся тебе, Длань Кайра, право выбора, право принятия решений, право знать и просить, ошибаться и постигать. Примешь ли новый путь сейчас, Кайра?
— Да, — отозвалась я, и мне показалось, что после этого Энрис ожидал от меня рукопожатия.
Я немного нервно сжала его ладонь. Он пригласил меня подняться на последнюю ступеньку вместе с ним.
— Твоё ученичество добровольно?
— Да, Энрис.
— По закону Двуединого проверь, верно ли ты понимаешь своё же сердце.
Энрис чуть склонил голову, словно демонстрируя готовность принять любой мой выбор. Внезапно я заметила смущение на его лице.
Ради меня он обратился к древней, почти забытой в наши дни традиции, окутанной тайной и долгожданной для прежних Дланей, которые нередко становились парами служителей Двуединого.
Я вычитала кое-что про этот ритуал в библиотеке несколько лет назад. В тот день Энрис застал меня, поражённую, с этим фолиантом в руках, и я чуть не умерла от стыда. Но он забрал книгу молча и неожиданно подмигнул, когда уходил.
— Если честно, я тоже много чего читал, — донеслось до меня едва слышное из-за стеллажа.
Мне даже показалось, что я ослышалась. Потом я пыталась узнать больше, но странная книга исчезла из библиотеки, а в других не было ничего подобного. Подробности про пары жрец-Длань я узнала только через год, периодически засыпая Энриса вопросами после занятий. Тогда он разводил руками.
А сейчас, в день проведения ритуала, я стояла рядом с ним, а он смотрел на меня выжидающе. Едва заметно кивнул. Я в растерянности застыла. Я знала его уже несколько оборотов мировой оси, и я пришла сюда ради ритуала, но предвкушение первых мгновений теперь затмил страх.
Я помедлила, но в итоге протянула руку и погладила жемчужно-солнечные волосы Энриса. Это были длинные пряди, шелковистые и мягкие на ощупь. Он прикрыл глаза. Я коснулась его щеки, и он принял эту ласку.
Как необычно! Вот что значит — новый путь… Шагнула ближе и прислонилась лбом к его носу.
Да, я тянула время. Мало ли, что я знала по книге! Всё же я никогда не стояла так близко к мужчине вне тренировок! Мне пригодилось всё моё мужество, чтобы вот так приблизиться к тому, кто долгое время был для меня лишь сдержанным наставником. Но его кожа пахла хвойным мылом, а в его объятиях оказалось неожиданно уютно. Настолько, что я всё-таки решилась. Быстро подняла голову и, не давая себе передумать, коснулась его губ своими губами.
Мгновение или несколько секунд? Растерялась, но Энрис уже отстранился с довольной улыбкой, приняв ответ и готовясь завершить ритуал. Я покорно ждала, пока он дочитает положенное обращение к Двуединому.
А потом он приоткрыл для меня алтарную дверь, которая всегда манила меня своей таинственностью. Ведь туда никому не было доступа, кроме жрецов! Но сейчас я оказалась внутри, Энрис плотно прикрыл дверь за нами.
— Тайное остаётся тайным для непосвящëнных и не относящихся к делу, — снова съехидничал он.
Я знала: он всегда шутил, когда волновался. Да и пусть. Главное, что не мешает мне разглядывать эту маленькую бежевую комнатку с одним столиком, двумя окнами и тремя проходами вглубь здания. Ух ты! Да алтарь не самое необыкновенное в храме, оказывается! Самое ценное не прямо в нём, а за ним! Да и фрески тут чудесные, с другими сюжетами. Жаль, что сейчас они скрыты тканевыми полотнами, почти ничего не видно.
— Постой здесь! — попросил Энрис. — Такой символичный момент… Тут гораздо легче помнить, что тело — это алтарь духа.
— Ну да, — нервно усмехнулась я и оглянулась на него через плечо, — тело вообще очень полезно иметь. Странно, что на окраинах империи верят в какую-то страшную испорченность тела… Специально не едят, ослабляют себя.
Я почувствовала ласковое прикосновение Энриса к моему рукаву.
— Можешь забыть всë, чему тебя учили в первые годы жизни. Кроме того, что для тебя важно и с чем ты согласна.
К сожалению, мы не стали задерживаться среди прекрасных алтарных росписей надолго. Он открыл первую дверь в стене, спустился по лестнице и вывел меня в длиннющий коридор с развилками.
Я несмело взяла наставника за руку, пока мы шли в свете факелов на выход, мимо других плотно закрытых деревянных дверей. Всё думала: как хорошо, что мои страхи не сбылись! Ритуал получился непринуждённым, быстрым, безумно приятным! Я даже с удовольствием повторила бы его! А то ведь почти ничего не запомнила, кроме смущения и страха сделать что-то не так...
Я бы хотела не спешить. Хотела бы думать не о ритуальных формальностях, а о человеке рядом, и, наконец-то, узнать Энриса получше! Он был прекрасным наставником и другом, но ведь эти роли играют на расстоянии вытянутой руки… Кто он на самом деле, этот двадцатилетний мужчина с интригующей улыбкой и неуставно распущенными жемчужно-белыми волосами поверх чёрно-зелёных одежд?
Перед выходом из тайного хода Энрис замер. Не желал отправлять меня за дверь? Это было так, судя по тому, как цепко он обхватил моë запястье. Я решилась: прямо взглянула ему в глаза, безмолвно прося побыть со мной ещё немного.
К моему удивлению и огромной радости, Энрис ухмыльнулся и сам наклонился ко мне с поцелуем. Коснулся губ мягко, пробуя, делясь и лаская. Я потерялась в ощущениях от полузапретного удовольствия, от касаний его губ и рук, близости его тела и отсутствия рамок.
Когда он отпустил меня, я смогла лишь ответить ему благодарным и счастливым взглядом, перед тем как уйти. Попрощалась почему-то шëпотом. И не решилась спросить, что ощущал в этот день он сам.
Глава 2. Всë не так! Но теперь ты знаешь.
Мне до до определённого момента не верилось, что Энрис тоже потянулся ко мне. Хотя он много времени проводил рядом, рассказывал гораздо больше положенного и, замечая моё отношение к нему, не стал скрывать своё. В тот момент он и поведал мне детали древнего ритуала из странной книги.
Сердце заходилось бешеным счастьем и страхом потому, что мы пошли против всех. В древности этот ритуал был помолвкой. После него делали брачные татуировки и закрепляли союз вторым роскошным обрядом. Но после этого семьи далеко не всегда становились счастливыми. Ссоры, тайны, драки, расставания… Матери, в одиночку растившие детей при пьющих мужьях…
Несчастливый ритуал — так шептались в народе.
Сто витков назад жрецы постановили, что лучше заменить его другим ритуалом. Татуировки делать перестали, вместо них начали дарить друг другу кольца и произносить совершенно другие слова. Древний ритуал забылся так же, как забылся его первоначальный смысл. Ведь Двуединый создал его, чтобы существа узнавали и исцеляли друг друга, а не приковывали себя друг к другу до конца дней.
Энрис показывал мне эту запись на потрепанных страницах. Оказалось, что изначально и татуировок не требовалось. Моментальное их нанесение придумал не Бог, а люди.
Поблëкшие от времени строки открывали мне правду: Двуединый хотел, чтобы двое услышали, а не присваивали друг друга, сочувствовали, а не затыкали друг другу рты, прикасались, а не стыдливо прятали глаза.
Нужно было дать друг другу крылья, а не отдавать приказы. Вот что обещали друг другу влюблëнные! А убедившись, что они способны дать друг другу лучшее, пары должны были прийти в храм повторно, чтобы нанести вечные узоры татуировок и назваться супругами.
Но кто-то невзлюбил такую правду. Или всем хотелось праздничных гуляний и татуировок в качестве гарантии счастья, а не исполнять закон Двуединого буквально. Так и повелось… Сначала татуировки и споры, кто кому что должен в семье. Потом отмена «несчастливого ритуала» и драгоценные кольца.
Даже сейчас лишь некоторые жрецы осмеливались обсуждать эту проблему, и то в своём кругу. Каждый день они выходили из алтарных дверей, просили прихожан быть чуткими друг к другу. Все кивали в ответ, но ничего не менялось на протяжении последней сотни витков. «Счастливые колечки хотим, и всë, в остальном мы сами умные! — вредным голосом протянул Энрис. — Дать бы таким по лбу».
Я надеялась, что я умнее, и не повторю чужих ошибок. Мне были безразличны кольца и рисунки на коже. Хотелось слышать Энриса, делить дела поровну и касаться его, замечая в ответ ту же жажду. А ещё хотелось покончить с этим его страхом навредить мне! Гораздо больнее было целый год видеть, как он спохватывался, отходил от меня на два шага, портил вечера строгим лекционные тоном. Рассказывал, как прошёл день и обсуждал мои дела, — и тут же улыбка исчезала с лица, сменялась болезненной гримасой. От этого мне было больнее, чем от травм на тренировках. Вывихи и ушибы заживали, а внезапная замкнутость наставника не проходила и мучила, как кровопотеря. Я не понимала, зачем это? Мы не раз работали вместе! Сама моя суть Длани звала меня разделить с ним работу с душами, поддержать, вместе шутить, использовать чутьё и указать на каждого, кто пришёл со злыми намерениями. У него не было нюха, он слеп без этого чтения в душах. А я без него как будто пустела. Я знала, что я обязана делать по уставу. Но я не понимала, зачем мне это делать, ради чего, если одиночество вымораживало? Почему я должна была искать кого-то другого, если те же книги и вечера за мятным отваром любил Энрис?
Он сделал последнюю попытку оттолкнуть меня, предложив всё или ничего: пройти древний ритуал вместе, если дозволит Двуединый, или перестать видеться и выбрать другого наставника. Я усмехнулась. Можно подумать, мы правда потупим глазки в пол, отвесим друг другу поклон и убежим каждый в свой конец парка. Ага, как же!
Поэтому я пришла на ритуал, полностью доверяя Создателю и желая доверять Энрису. Ну и что, что люди нас не поняли бы. Потребовали бы либо брака, либо прощаться. Привычные к риску, мы знали, кому служим в первую очередь…
Правда, это в теории.
На самом деле, после ритуала общая на двоих тайна по-прежнему терзала душу, и я скрывала в себе штормовой океан.
Я прошла ритуал и теперь стала взрослой? Ну нет… Я только стою на пороге. Всë ещë пугаюсь от каждого взгляда.
Вместо долгожданной свободы для нас я ощущала связь с Энрисом, как будто между нами протянулась соединяющая нить. Сначала ребëнок нуждается в матери, а теперь я неожиданно стала нуждаться в нём? И при этом я умчалась из храма сразу же после прощания! Даже службы прогуливала шесть дней.
Но сегодня тихонько проскользнула в двери храма, когда служба уже шла и Энрис точно был занят. Все были заняты, так что никто не обратил на меня особого внимания.
Я пробралась к любимому месту у колонны. Постепенно позволила свежему лесному аромату и голосам поющих восстановить в моей душе мир. Снова раскрылась, перестала ёжиться и ощутила, что не одна в этом мире, что моё посвящение — очередной шаг, а не жестокий экзамен. Или я обманываюсь?
До боли знакомый мужской голос зазвучал в песне. Он благодарил за прошедший день и просил благословения на следующий, чтобы в нём разрешились все заботы. Попросил мудрости, напомнил присутствующим, что по замыслу Двуединого мы все разные, но при этом — единый народ. Он напомнил, что нам стоит относиться друг к другу с вниманием и уважением, и неважно, кто мы, — люди, маги или кто угодно ещё.
Мы присоединились к песне, соглашаясь. А затем все желающие резво выстроились в очередь, чтобы коснуться божественной сферы. Пошла и я.
Энрис, заметив это, радостно и с облегчением поприветствовал меня улыбкой и взглядом попросил остаться, чтобы поговорить.
— Как ты? — спросил он после обряда, когда все вышли, кроме нас.
— Мне непривычно.
Жрец сочувственно кивнул. Я сидела на тëплых алтарных ступенях, пока он складывал книги в сумку и осматривал напоследок пустой храм. Меня накрыло знакомым ощущением уюта в этой тишине и в косых вечерних лучах. Вернулись воспоминания о поцелуе, тем более что Энрис склонился ко мне, коснулся губами моего виска. Ещё робея, я поднялась, поймала его взгляд и поняла его как разрешение найти губами его губы. Повинуясь внезапному желанию, коснулась их кончиком языка, пробегая от уголка губ до другого. Тысячи мурашек обожгли мне кожу, а его взволнованное дыхание и сердцебиение под моей рукой опьяняли ещë больше. Но меня никто не торопил и не требовал что-либо менять. Я аккуратно провела нижней губой по его губам. Какая мягкая и соблазнительная была у него улыбка!
Его рука легла на мой затылок, удерживая голову, а язык пробежал в ответ по кончику моего. Я охотно подхватила «танец». Внезапный мужской стон и моё будто бы опьянённое состояние были такими правильными... Только от нехватки воздуха жгло в груди. Я опустила голову, пряча довольную улыбку, потому что не готова была ею делиться.
— Спасибо, — хрипло выдохнул Энрис, улыбаясь общей на двоих тайне.
— За что?
— За то, что ты такая со мной. Ты не просто задаëшь вопросы и докапываешься до правды. Ты не боишься делать.
— Ну, тогда тебе тоже спасибо, — хитро прошептала я в ответ и погладила кончиком носа его подбородок.
Энрис шагнул к алтарю, жестом предлагая следовать за ним. А когда мы оказались внутри, вытащил из своей сумки несколько лепëшек в белой тряпице.
— Поешь со мной?
Я кивнула и аккуратно опустилась на стул, за крошечный алтарный столик. Подумала мельком, что наверняка на него клали книги и священную сферу, а не еду, но я могла ошибаться. Чем плоха еда?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.