- -
- 100%
- +
Глава 1
– Раздевайтесь и ложитесь на кушетку, я скоро подойду, – говорит мужчина, едва я переступаю порог кабинета.
У меня в планах точно не было раздеваться в первый же рабочий день.
– Зачем на кушетку? – спрашиваю, слегка сбитая с толку.
В медицинском колледже нас учили совсем другому. Делаю шаг в сторону и заглядываю за ширму.
А, понятно – здесь ЭКГ делают. Но я-то пришла не как пациентка.
– Вы не так поняли… – начинаю объяснять, но доктор резко поднимает руку, останавливая меня.
– Меньше слов, больше действий. Если вам не срочно, то у меня очередь до вечера, – говорит сухо.
Интересно, он всегда так разговаривает или просто не в духе?
– Я по другому вопросу… – пытаюсь подойти к столу, но его взгляд заставляет меня отступить.
– Если у вас проблемы со слухом, лор на этаж выше, – бросает, даже не глядя на меня.
Вот так «светило медицины». Может, ему самому бы к кардиологу сходить – давление проверить?
– Глеб Владиславович, – делаю ещё одну попытку, – я не пациентка…
– Тогда либо на кушетку, либо за дверь. У меня нет времени на разговоры, – перебивает мужчина.
Вздыхаю. Ладно, раз уж так вышло, сделаю ЭКГ – давно пора.
Быстро снимаю блузку, оставляя футболку, и ложусь на кушетку. Доктор заходит за ширму, цепляет датчики – движения точные, без лишних касаний. Видно, что профессионал.
Замечаю проседь в его тёмной бороде. На сайте писали, что ему нет и тридцати пяти. Выглядит строго, но глаза… неожиданно живые.
– Всё, можете вставать, – говорит Соколовский, отвлекая меня от размышлений.
– Глеб Владиславович, я не пациентка, – наконец выдавливаю из себя. – Я ваша новая медсестра. Лоя Максимовна Савочкина. Пришла устраиваться на работу.
Он замирает, брови взлетают вверх.
– На работу? – переспрашивает, и в его голосе впервые появляется что-то, кроме раздражения.
– Да. Сегодня мой первый рабочий день.
В этот момент дверь распахивается.
– Добрый день, я новая медсестра, Рита Меркулова, – щебечет невероятно знакомый голос, а спустя пару секунд к нам за ширму заглядывает моя сводная сестра. – Лоя? – Рита выпучивает узенькие глаза, отчего те становятся чуточку больше. Кажется, она сейчас лопнет от злости.
– Так, девушка, пройдёмте, – спасибо Соколовскому, он не теряется и быстро уводит Ритку.
Скорее натягиваю на себя одежду, хватаю сумочку и папку с документами, делаю пару глубоким вдохов-выдохов и только потом выхожу из своего временного убежища. Чувствую себя, как после прыжка с парашютом.
От бешеного стука собственного сердца я не слышала, о чём Глеб Владиславович говорил с Ритой, но теперь по её недовольному лицу начинаю догадываться.
– Хотя бы диплом мой гляньте, – настаивает сводная, но кардиолог и бровью не ведёт.
– Вы опоздали, поэтому можете быть свободны. Я ценю в сотрудниках три качества: решительность, собранность, пунктуальность. Проверить у вас наличие двух других, увы, не представляется возможным, так как вы опоздали на целых двадцать минут.
– Вижу я, что вы цените в сотрудниках, – фыркает Ритка, зыркая на меня брезгливо. – И прекрасно догадываюсь, чем двадцать минут занимались, пока я спешила на собеседование, – бросает презрительно и скрывается за дверью кабинета.
– Ну, что, Лоя Максимовна, давайте знакомиться, – абсолютно спокойным тоном предлагает Соколовский.
Словно ничего из ряда вон происходящего не случилось.
Для него – может быть. А для меня – очень даже. Я только что раздевалась перед ним, пусть и не догола!
И это непотребство видела моя сводная сестра…
Ритка всегда любила ябедничать на меня родителям, выдумывать небылицы, а тут ей даже придумывать не придётся. Уверена, уже сегодня вечером мама и отчим будут знать о том, какую картину Рита застала в кабинете моего нового босса.
И я даже боюсь представить, что они себе нафантазируют!
Глава 2
– Итак, ваши документы, – Соколовский тянется к папке, которую я опустила на стол.
Вообще, я сомневаюсь, что после случившегося он возьмёт меня на работу. Скорее, прикажет отделу кадров искать новую медсестру.
Но Глеб Владиславович умеет удивлять.
– Чего стоим? Садись, будем знакомиться, – вальяжно откидывается на спинку своего кресла.
Интересно, что послужило смене его настроения?
– Вы меня берёте? – вскидываю удивлённо одну бровь.
– Ты слышала, что я сказал этой пигалице? – кивает в сторону двери. – Собранность, решительность, пунктуальность. С последним у тебя порядок. Первое меня тоже впечатлило, ты одевалась и раздевалась не больше половины минуты. И очень решительно согласилась сделать ЭКГ, несмотря на то, что пришла по другому вопросу. Поэтому, да, я тебя беру, – мужчина улыбается.
Вау!
У него такая улыбка… располагающая.
– А жизнь налаживается, – барабанит пальцами по столу весело.
Хм, быть может, он рад, что теперь часть обязанностей сможет скинуть на медсестру?
Скорее всего, так оно и есть, отсюда и перемена в настроении.
Что ж, так даже лучше. Есть шанс, что Соколовский не такой строгий босс, каким показался на первый взгляд.
– Почему дальше учиться не пошла? – листая мои документы, натыкается на диплом с оценками.
– Пока возможности нет, – отвечаю расплывчато.
Рассказывать первому встречному, пусть и боссу, о своих проблемах не собираюсь.
Соколовский коротко инструктирует меня и отправляет переодеваться.
Облегчённо выдыхаю, покидая кабинет босса, и направляюсь в сестринскую.
По пути сталкиваюсь с Ритой.
– Ой, какие люди, – сводная сестра нарочно задевает меня плечом. – Не боишься, если отец узнает о твоих выходках?
– Это твой отец, почему меня должно волновать его мнение? – парирую в ответ.
Постоянно напоминаю себе, что необходимо бороться с собственной нерешительностью.
И каждый раз Рита умудряется найти какой-нибудь повод испортить мне настроение. Иногда мне кажется, что цель её жизни – доставать меня.
– Верно, и дом тоже мой, – скалится, глядя на меня сверху вниз.
Сводная обожает высоченные каблуки и постоянно обзывает меня малявкой, хотя у меня обычный средний рост.
В целом, я стараюсь с Ритой общаться как можно меньше.
Но что поделать, если у нас общий дом и родители женаты?
Ничего. Только поставить себе цель устроиться на хорошую работу и съехать как можно скорее.
Что я, собственно, и делаю.
– Ты хочешь это здесь и сейчас обсудить? – выдыхаю устало.
Из кабинета выходит мой новоиспечённый босс. Сразу меня замечает и недовольно прищуривается.
Он меня отправил переодеваться, а я прохлаждаюсь, получается!
Ещё и Ритка как назло за руку меня хватает, не давая уйти.
– Обсудим это дома, – шиплю на сводную.
Пытаюсь выдернуть руку из её цепкого захвата.
Дёргаю слишком сильно, настолько, что кожа на запястье начинает гореть, как от ожога.
Срываюсь с места и скорее скрываюсь в сестринской.
Перевожу дыхание. Очень надеюсь, что Рита сейчас развернётся и уйдёт, покинув здание медицинского центра навсегда.
Что ей здесь делать? Одно вакантное место медсестры, и то мне досталось. И я из-за этого чувствую приятное удовлетворение.
И очень не хочу работать вместе со сводной.
Мы в колледже учились на одном курсе, жили в одной квартире, которую для нас снимали родители, и так и не смогли найти общий язык.
Уверена, общая работа не сможет исправить этого.
– Переодеваться, – приказываю себе.
Быстро меняю блузку и джинсы на медицинскую форму. Я на неё копила целых три месяца, пока подрабатывала санитаркой в соседнем крыле медцентра.
И теперь не могу налюбоваться.
Белоснежный топ, приталенная рубашка и идеального кроя свободные брюки, которые сидят на моей тощей фигуре просто волшебно. Скрывают худобу, которая иногда чересчур бросается в глаза.
И ладно бы только это. Из-за моей комплекции меня зачастую не воспринимают всерьёз и считают младше, чем я есть на самом деле.
А это создаёт некоторые сложности, вот я и стараюсь всячески корректировать данный недостаток.
Быстренько застёгиваю пуговички на рубашке, собираю на затылке свои светлые от природы волосы. Время поджимает, уже начало рабочего дня в разгаре, поэтому пулей вылетаю из сестринской и спешу скорее в кабинет босса.
– Ой, а ты новенькая? – по пути меня перехватывает медсестра с ресепшена. – У Глеба Владиславовича будешь работать? – спрашивает с нескрываемым любопытством.
Киваю в ответ молоденькой брюнетке.
– А забери тогда, пожалуйста, папки, я пост не могу с утра оставлять, а тут накопилось, – кивает на огромную стопку.
– Конечно, – улыбаюсь в ответ.
Прижимаю к себе папки. Их очень много, они мне даже обзор перегораживают, но я стараюсь идти осторожно, чтобы никого не сбить.
И, конечно, врезаюсь с чьё-то твёрдое тело на первом же повороте.
– Ой! – взвизгнув, зажмуриваюсь на автомате.
Папки с грохотом падают на пол, а я по инерции налетаю на босса.
– Савочкина, обниматься после смены будем, – подмигивает мне мужчина, а сам руками меня за талию придерживает.
Кровь отливает от лица. Ну, зачем я вообще вышла из сестринской?
Могла бы переодеваться еще полчаса, придумывая оправдания собственной медлительности. Теперь же стою, как приклеенная, в объятиях начальника, а вокруг нас – хаос из бумаг.
– Простите, Глеб Владиславович, – бормочу, стараясь не смотреть ему в глаза. – Я сейчас все подниму.
Скорее отстраняюсь от мужчины и наклоняюсь, чтобы собрать бумаги.
– Давай помогу, а то ты тут до вечера копаться будешь, – слышу его голос рядом.
Собираем папки в тишине. Чувствую, как щеки мои горят огнем. Вот зачем я согласилась на это? Могла же спокойно отказать медсестре с ресепшена.
– Ты, главное, больше так не летай, – говорит Соколовский, протягивая мне стопку бумаг. – А то еще с кем-нибудь столкнешься, и обвинят меня в создании травмоопасной рабочей среды.
Улыбаюсь его шутке. Ну, хоть чувство юмора у босса есть. Уже прогресс.
– Больше не буду, обещаю, – отвечаю, принимая папки. – Я просто хотела побыстрее приступить к работе.
– Вижу, что стараешься. Это похвально. Но осторожность тоже важна. Особенно с моими пациентами.
– Я поняла, – киваю, стараясь держать равновесие с этой горой бумаг.
– Ладно, иди работай. Иначе я начну думать, что ты специально ищешь повод, чтобы со мной пообниматься, – подмигивает игриво.
Вот наглец! Краснею еще больше, но решаю не отвечать на его провокацию. Просто разворачиваюсь и, стараясь не споткнуться, направляюсь в его кабинет.
По дороге думаю: «И что это было? Флирт? Намек? Или просто неудачная шутка?».
В любом случае, нужно держать ухо востро. Босс хоть и симпатичный, но на работе никаких романов. Это я для себя твердо решила.
Захожу в кабинет, аккуратно кладу папки на стол и выдыхаю с облегчением. Наконец-то!
– Ну, что, Савочкина, – слышу голос Соколовского за спиной. – Готова к первому заданию?
Оборачиваюсь и вижу, как он ухмыляется.
– Всегда готова, – отвечаю с вызовом.
– Отлично. Тогда приготовь мне… эспрессо. Двойной. И чтобы пенка стояла, как солдат на параде, – Глеб Владиславович садится за стол и откидывается на спинку кресла, сложив руки на груди. – Это проверка на профпригодность.
Я моргаю. Эспрессо? Это и есть первое задание? А как же уколы, капельницы, заполнение каких-нибудь архиважных медицинских бумаг?
– Вы серьёзно? – не выдерживаю.
– Абсолютно, – кивает босс. – Я тут, знаете ли, работаю на износ, мне нужен допинг. А кофе из автомата – это как поцелуй через стекло. Вроде и кофе, а вроде и нет.
Ну и сравнение! Закатываю глаза, стараясь скрыть раздражение. Ладно, Савочкина, держи себя в руках. Ты же хотела хорошую работу? Вот она, во всей красе. Кофеноска у доктора Соколовского.
– Будет сделано, – цежу сквозь зубы, разворачиваюсь и направляюсь к выходу.
Глава 3
– И сахар! – кричит мне вдогонку Глеб Владиславович. – Два кубика! И один маленький комплимент!
Останавливаюсь, поворачиваюсь и смотрю на него, как на сумасшедшего.
– Комплимент? – переспрашиваю.
– Ну да! – хлопает он в ладоши. – Чтобы мне было приятно работать! Ты же у нас медсестра, должна создавать атмосферу!
– Я медсестра, а не массовик-затейник, – бурчу себе под нос.
Но вслух говорю:
– Хорошо.
Выхожу из кабинета, иду в сестринскую, где, как назло, ни души. Видимо, все спасают мир, пока я тут должна кофе варить.
Нахожу кофемашину, начинаю разбираться.
С кофе я, прямо скажем, не в ладах. Обычно пью растворимый из пакетика. А тут – целая наука!
Наконец, после нескольких неудачных попыток, мне удаётся сотворить что-то отдалённо напоминающее эспрессо. Пенка, правда, больше похожа на взбитые сливки, но хоть что-то.
Аккуратно ставлю чашку на поднос, кладу два кубика сахара и начинаю судорожно думать над комплиментом.
Что ему сказать? «У вас красивые глаза»? Банально. «Вы отлично выглядите»? Наверняка ему это говорят каждый день. «У вас потрясающее чувство юмора»? Лгать не хочется.
Потому что я теперь думаю иначе: нет у Соколовского никакого чувства юмора, зря я о нем так подумала, когда в дверях столкнулась.
В итоге решаю сказать первое, что придёт в голову.
С подносом в руках, как с бомбой замедленного действия, возвращаюсь в кабинет начальника. Глеб Владиславович сидит за столом, что-то пишет, и даже не смотрит в мою сторону.
– Ваш кофе, – произношу как можно более официально.
Он поднимает голову, берёт чашку, принюхивается.
– Хм, запах приятный, – говорит босс. – А на вкус?
Делает глоток, прикрывает глаза.
– Неплохо, – выносит вердикт. – Но не хватает изюминки.
Я замираю. Вот сейчас начнётся.
– И комплимента, – напоминает, хитро прищуриваясь.
– Да, конечно, – откашливаюсь. – Глеб Владиславович, у вас… очень… ухоженный кактус на подоконнике.
В кабинете повисает тишина. Соколовский давится кофе.
– Что? – выдыхает, прокашливаясь.
– Ну… – мямлю я. – Он такой… зелёный… и колючки у него ровные…
Глеб Владиславович смотрит на меня с таким выражением лица, будто я только что призналась в убийстве его любимой канарейки.
– Савочкина, – говорит, наконец, – вы меня удивляете. Вы – первая девушка, которая сделала комплимент моему кактусу.
Я чувствую, как мои щёки заливаются краской.
– Я… просто… не знала, что сказать, – оправдываюсь.
– В следующий раз просто скажите, что у меня красивая рубашка, – вздыхает он. – Хотя нет, лучше промолчите.
Делает еще глоток кофе и снова прикрывает глаза.
Я молчу, как рыба об лед, и стою, словно провинившаяся школьница перед директором.
В голове проносится мысль: «Ну почему я не смогла придумать ничего лучше, чем этот несчастный кактус?!» Кажется, даже колючки этого растения смотрят на меня с презрением.
Глеб Владиславович отставляет чашку и, глядя куда-то в окно, произносит:
– Ладно, Савочкина, за кактус вам зачёт.А теперь… идите работайте. И в следующий раз, пожалуй, обойдемся без комплиментов, – хмыкает, будто издеваясь.
Так это он меня на стрессоустойчивость так проверяет?
– Хорошо, – тихо отвечаю и поспешно ретируюсь из кабинета.
Выйдя в коридор, делаю глубокий вдох. Воздух кажется таким свежим и чистым после этой неловкой сцены.
Так, стоп! А куда это он меня отправил, если я его личная медсестра?
Точно! Я же должна неотступно следовать за ним, а не бегать на побегушках с кофе. Развернувшись, я вновь направляюсь к кабинету, но на этот раз стучусь настойчивее.
– Глеб Владиславович, простите, что беспокою, но я ваша личная медсестра. Мне, наверное, стоит быть рядом, нет? – выпаливаю, едва открыв дверь.
Соколовский смотрит на меня с нескрываемым удивлением, а затем с какой-то странной, едва заметной искоркой в глазах.
– Вообще, на сегодня у меня прием окончен. В обед – операция, и еще две после обеда. А вы можете разобрать пока личные дела пациентов, – вываливает на стол груду папок с полки.
Я оглядываю внушительную стопку.
– Хорошо, – говорю, стараясь не выдать своего разочарования. – Тогда я приступлю. Где я могу это сделать?
– Прямо здесь, – кивает Соколовский на угол кабинета, где стоит небольшой столик, заваленный какими-то бумагами и медицинскими журналами. – Освободите себе место.
Я вздыхаю и принимаюсь за работу. Разбирать чужие истории болезни – занятие не самое увлекательное, но что поделать. Главное – не варить больше кофе и не говорить комплименты кактусам.
Спустя час Соколовский покидает кабинет.
А, у него же операции, точно!
Я погружаюсь в кипу бумаг, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей о злополучном комплименте.
Фамилии, диагнозы, результаты анализов – всё это сливается в одну серую массу. Под конец второго часа глаза начинают слипаться, а спина предательски ноет.
Я решаю сделать небольшой перерыв, размять затёкшие плечи и посмотреть в окно.
Вид оттуда открывается не самый вдохновляющий: серая парковка, несколько унылых деревьев и кусочек неба, затянутого тучами. Вздыхаю и возвращаюсь к своему занятию.
Внезапно дверь кабинета открывается, и на пороге появляется Глеб Владиславович. Он выглядит уставшим, но собранным.
– Закончила? – спрашивает без особого интереса.
– Да. То есть, нет, – растерянно киваю.
Пока я в замешательстве продолжаю стоять на месте, в кабинет без стука входит одна из медсестер. Я ее впервые вижу, но почему-то предполагаю, что это не врач.
Хотя…
В руках у нее поднос с едой.
– Глеб, ты опять забыл пообедать? – с легким укором роняет девушка.
Грациозно дефилирует мимо меня, ставит на стол поднос.
Соколовский протяжно вздыхает.
– Настя, я сам разберусь, когда мне есть, – недовольно бурчит, не глядя на брюнетку.
На подносе вижу тарелку с аппетитным салатом, суп в красивой супнице и даже какой-то десерт.
«Вот она какая, забота», – проносится у меня в голове.
Настя, не обращая на меня внимания, начинает раскладывать приборы. Движения отточенные, как у профессиональной балерины. Она явно привыкла ухаживать за Соколовским.
– Да не ворчи, – отвечает Настя, игриво поправляя ему галстук. – Я же забочусь о твоём здоровье. А это, между прочим, салат из авокадо, который ты так любишь.
Я чувствую себя лишней на этом празднике жизни. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, не зная, куда деть взгляд. Кажется, они совсем забыли о моем присутствии. Чувствую себя неловко и немного обидно. Как будто я невидимка.
– Ладно, я тогда пойду, – произношу, стараясь не выдать своего смущения.
Глеб Владиславович, наконец, обращает на меня внимание.
– Да, Савочкина, идите, – говорит, как будто очнувшись.
Выхожу из кабинета, чувствуя себя немного униженной. «Личная медсестра», – с иронией думаю про себя. Скорее, девочка на побегушках, которая варит кофе и делает комплименты кактусам.
Кстати, мне тоже не помешает пообедать.
Иду в столовую, где царит обычная больничная суета. В воздухе смешиваются запахи борща и жареной рыбы, над головой гудят разговоры и звон посуды. Беру себе тарелку гречки с котлетой и сажусь за свободный столик в углу.
После обеда возвращаюсь в кабинет начальника. Настя уже ушла, а Глеб Владиславович сидит за столом и сосредоточенно рассматривает результаты ЭКГ. Хмурится.
Наверное, у какого-то очередного пациента серьезные проблемы, – проносится в голове.
– А ну-ка, присядь, – приказывает, кивая на стул.
И от его тона мне становится не по себе…
Глава 4
Сердце ухает куда-то в пятки и начинает отбивать чечетку. Тон у босса такой, будто я сейчас на операционном столе лежу, а он стоит рядом и скальпель точит.
Сажусь на стул, стараясь не выдать дрожь в коленках.
– Что-то случилось, Глеб Владиславович? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, будто я обсуждаю погоду, а не предстоящую казнь.
В голове вертится: что я успела натворить?
Босс поднимает на меня взгляд, и в его глазах нет ни намека на иронию или издевку. Только серьезность.
– Савочкина, я тут кое-что обнаружил, – говорит, постукивая пальцем по распечатке ЭКГ. – Судя по этой кардиограмме, у вас серьезные проблемы с сердцем. Прямо как у старого дедушки, который пробежал марафон.
Сердце пропускает удар. В груди будто устроили рок-концерт без моего ведома.
– Что? – выдыхаю, ощущая, как лицо стремительно теряет цвет. – Но… это невозможно! Я же вроде живая еще.
– Давно вы делали ЭКГ? – спрашивает, не обращая внимания на мое замешательство, как будто я должна помнить график своих сердечных сокращений наизусть.
– Утром… – тяну растерянно.
Желания вспоминать о том, как мужчина видел меня полуобнаженной, да еще и с электродами на стратегически важных местах, нет ни малейшего. Это даже в страшном сне не приснится.
– Лоя, я имею в виду, раньше, – цедит сквозь зубы босс, словно нерадивому ребенку правила поведения объясняет.
– Последний раз… наверное, в колледже, на медосмотре, – вспоминаю, как будто пытаюсь откопать мамонта в своей памяти. – Но тогда все было в порядке. Я даже отжималась больше всех на физкультуре!
– В детстве у вас были какие-то проблемы с сердцем? – настаивает Соколовский, сверля меня взглядом, словно рентгеном.
Вспоминаю. Мама говорила про шумы в сердце, но потом вроде все прошло.
– Да, – отвечаю, чувствуя, как в груди нарастает тревога и начинает конкурировать с рок-концертом истеричная самба. – Но потом все прошло, врачи сказали, что перерасту. Типа, это как молочные зубы, только в сердце.
Глеб Владиславович хмурится еще сильнее, будто я только что призналась в краже бриллиантов королевы.
– Это нужно проверить, – говорит, решительно вставая из-за стола. – Сейчас же сделаем повторное ЭКГ. И чтобы наверняка!
– Сейчас? – переспрашиваю, чувствуя, как паника подступает все ближе и начинает дирижировать моим внутренним оркестром. – Может, лучше завтра? Или послезавтра? Или вообще никогда?
– Нет, сейчас, – отрезает, как хирург скальпелем. – Чем быстрее мы проверим мои подозрения, тем лучше. Идемте. И никаких «но»!
Соколовский выходит из кабинета, и я, словно зомбированная, следую за ним. Ноги на ватных подкосах заплетаются, и я почти падаю, но вовремя хватаюсь за дверной косяк. Мы идем по коридору, и каждый шаг отдается гулким эхом в моей голове.
В голове крутятся самые мрачные мысли. Что, если у меня действительно что-то серьезное? Что, если мне нужна операция?
А может я и вовсе скоро стану звездой медицинских журналов с диагнозом «Самое странное ЭКГ в истории»?
Приходим в кабинет функциональной диагностики. Глеб Владиславович что-то быстро говорит медсестре, и она кивает, готовя аппарат для ЭКГ. Она смотрит на меня с сочувствием, и от этого становится еще хуже.
– Ложитесь на кушетку, – говорит мне Глеб Владиславович, указывая на белую клеенку, которая выглядит подозрительно новой и чистой.
С трудом повинуюсь. Сердце бешено колотится, кажется, что сейчас выскочит из груди и убежит в другой кабинет. Медсестра прикрепляет к моей груди и конечностям холодные электроды. Я вздрагиваю от неожиданности.
– Дышите ровно, не двигайтесь, – говорит она, словно я робот, а не человек, охваченный паникой.
Стараюсь выполнить ее инструкции, но это непросто. Мысли путаются, в голове – полный хаос.
Проходит несколько мучительно долгих минут, и медсестра отключает аппарат.
Она что-то смотрит на экране, потом передает распечатку Глебу Владиславовичу.
Он внимательно изучает кардиограмму, хмурится. Молчит. Его лицо становится все более непроницаемым, как будто он пытается расшифровать послание инопланетян.
А до меня только доходит: зачем тогда Соколовский сам мне утром ЭКГ делал, если может вполне отправлять пациентов сюда, в кабинет функциональной диагностики? Неужели он решил устроить мне личный аттракцион страха?
– Ну что там? – не выдерживаю, нарушая тишину, которая давит на уши. – Что со мной? Я жить буду?
Теперь волнения добавляют не только возможные проблемы с сердцем, но и вопрос: что это задумал босс?
Он поднимает на меня задумчивый взгляд. В глазах плещется какое-то странное выражение, которое я никак не могу расшифровать.
– Странно, – говорит он, наконец-то прерывая тягостное молчание.
Внутри все опускается…
Глава 5
– Странно, – повторяет босс, потирая пальцами небритый подбородок. – Здесь все в порядке. Кардиограмма идеальная. Прямо как у космонавта перед полетом.