Хрустальный цветок

Глава 6

Торговый центр обрушился на меня всей своей звуковой палитрой: гул голосов, приглушённая попса из динамиков, шуршание пакетов и звонкий смех. Это была музыка свободы. Я вдыхала этот воздух полной грудью, чувствуя, как эйфория от поступления всё ещё бурлит в крови. Мне нужно было выплеснуть эту энергию, и шопинг казался идеальным решением.

Крис шёл рядом, возвышаясь над толпой, как утёс посреди бушующего моря. Его лицо было непроницаемой маской вежливого терпения. Я знала этот его взгляд — «Я здесь только потому, что обещал, и если кто-то косо на тебя посмотрит, я его испепелю». Он был моей тенью, моей стеной, и сегодня эта стена была одета в простую чёрную футболку, которая обтягивала его накачанные плечи.

— Смотри! — я вынырнула из-за вешалки с толстовками, сжимая в руках две. На одной был нарисован сонный ленивец с чашкой кофе, на другой — созвездие Большой Медведицы в неоновом свете. — Какая лучше? Для студии или для парковых прогулок?

Крис скользнул по вешалке за моей спиной абсолютно равнодушным взглядом.

— Они все одинаковые, Ливи. Это просто... мешки с рукавами. Какая разница, что на них нарисовано?

Я почувствовала, как внутри поднимается волна праведного возмущения. Он что, издевается?

— Крис, ты серьёзно? Это же искусство! Это самовыражение! Вот эта, — я потрясла толстовкой с ленивцем, — говорит: «Я творческая личность, но я люблю поспать». А эта, — я переключилась на созвездие, — говорит: «Я смотрю на звёзды и мечтаю».

Он даже не улыбнулся. Просто кивнул на ценник:

— А эта говорит: «Я стою пятьдесят баксов». И все они одинаково тёплые.

Боже, он был невыносим! Я фыркнула и выхватила ещё одну — ярко-жёлтую с надписью «Не мешайте гению работать».

— Ты просто ничего не понимаешь в моде! Ты ходишь в своих идеальных костюмах, которые все... как там их... однолики!

В его серых глазах наконец-то мелькнула искра веселья.

— Я хожу в пиджаках, потому что я лицо строительной компании. Я должен выглядеть надёжно. А не как ходячая афиша мультфильма.

Ага! Попался!

— Прям как твои пиджаки! Все одинаковые! — я ткнула его пальцем в твёрдое плечо. — Никакого воображения!

Крис театрально схватился за сердце.

— Ты меня ранила в самое сердце, мелкая. Мои пиджаки — это классика. Это как... как хороший коньяк или надёжный фундамент. Они не должны быть яркими. Они должны быть безупречными.

Я победно улыбнулась, сложив руки на груди. Я чувствовала себя гением риторики.— Вот именно! А мои толстовки — это акварель! Это настроение! Это...

Договорить я не успела. Мир вдруг перевернулся и погрузился в мягкую, пахнущую новой тканью темноту. Крис сделал молниеносное движение и натянул на меня через голову толстовку с ленивцем.

— Эй! — мой возмущённый крик прозвучал глухо из-под ткани.

Он рассмеялся — тем самым низким, бархатным смехом, от которого у меня всегда пробегали мурашки.

— Примерь-ка эту «мешковатую» классику. Тебе идёт.

Я с трудом высунула голову из ворота. Мои волосы были в полном беспорядке, а Крис смотрел на меня с такой самодовольной ухмылкой, что я не выдержала и прыснула со смеху. Толстовка была мне велика, рукава свисали до кончиков пальцев, а мордочка ленивца на груди выглядела до смешного сонной.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале рядом с вешалкой и не смогла сдержать улыбку.

— Знаешь... ты прав. Она идеальна.

Крис обнял меня огромной рукой за плечи и притянул к себе, прижимая к своему тёплому боку.

— Я всегда прав. А теперь бери ещё парочку таких же «одинаковых» мешков и пойдём отсюда. У меня уже голова кружится от этого розового света и поп-музыки. Мне срочно нужен кофе и тишина.

Я прижала к груди ещё две толстовки (одну с котиками в космосе и одну с абстрактными мазками) и посмотрела на него снизу вверх.

— Ты лучший брат на свете.

Он легонько взъерошил мне волосы той же рукой, которой обнимал.

— Я знаю, мелкая. Я знаю. Пошли платить за твоё «самовыражение».

И в этот момент я поняла: неважно, что на мне надето — строгий костюм для встречи с юристами или толстовка с ленивцем. Пока у меня есть моя семья, я могу быть кем угодно.

Глава 7

Я вынырнула из отдела с джинсами, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Мои руки были заняты пакетами — море новых толстовок, несколько пар идеальных джинсов и даже пара футболок с забавными принтами. Эйфория от покупок смешивалась с радостью от поступления, и мне казалось, что я могу взлететь.

Крис шёл за мной, как верный оруженосец, нагруженный моими трофеями. Его лицо оставалось невозмутимым, но я-то знала: он не жаловался вслух уже целых полчаса, а значит, ему было со мной вполне комфортно.

— Всё, — объявила я, останавливаясь посреди шумного фуд-корта. — Я больше не могу. Мне срочно нужно мороженое.

Крис посмотрел на меня сверху вниз, выгнув бровь.

— Ты же только что пообедала час назад.

— И что? — я сделала самое невинное лицо, на которое была способна. — Я всегда любила мороженое. И ты это знаешь.

Он вздохнул, но в этом вздохе не было ни капли раздражения.

— Знаю. Ты всегда была сладкоежкой. Помню, как в детстве ты могла съесть ведёрко шоколадного пломбира и даже не поморщиться.

Я хитро прищурилась. Вот оно!

— А помнишь, как ты приносил мне его каждое утро? Прямо в кровать?

Уголок его губ дрогнул в улыбке.— Ты была такой маленькой и смешной. Сидела в кровати, вся растрёпанная, и требовала свою «шоколадку». Как я мог отказать?

— Вот! — я победно ткнула его пальцем в бок. — Значит, традиция должна продолжаться! Я хочу поностальгировать. Пожалуйста, братец! Ты же самый добрый!

Я сложила руки в умоляющем жесте и посмотрела на него своими самыми большими и жалобными глазами. Крис закатил глаза, но я видела, что он уже сдался.— Ты меня без ножа режешь. Ладно. Куда тебя отвести? В то место с гигантскими порциями и карамелью?

— Да! Туда! — я запрыгала на месте от радости, пакеты в моих руках зашуршали.

Мы нашли свободный столик у окна, и Крис отправился делать заказ. Я сидела и смотрела на него. Мой старший брат, «Самый красивый парень» в моём списке контактов, сейчас стоял в очереди за десертом, окружённый толпой обычных людей, и никто из них не знал, что этот высокий, накачанный мужчина с каштановыми волосами и глубокими серыми глазами — один из самых влиятельных людей в Сиэтле. Для них он был просто посетителем кафе.

Он вернулся через пару минут, неся в руках два огромных рожка. Мой был щедро полит шоколадным сиропом и посыпан шоколадной стружкой. От одного вида у меня потекли слюнки.

Я тут же вгрызлась в холодное лакомство, чувствуя, как сладкий вкус детства наполняет рот.

— М-м-м! Крис, ты лучший!

Он сел напротив и с лёгкой усмешкой наблюдал за мной.

— Только не испачкай нос, как в прошлый раз.

Я показала ему язык и демонстративно вытерла каплю мороженого тыльной стороной ладони.

— Не дождёшься! Я уже взрослая!

Мы сидели у окна, ели мороженое и смотрели на суету торгового центра внизу. Пакеты с новыми вещами стояли у наших ног. В этот момент я чувствовала себя абсолютно счастливой. Не наследницей империи, не художницей Anthurium, а просто девушкой, которая гуляет со своим старшим братом и ест мороженое. И это было лучшее чувство на свете.

Глава 8

Прекрасное утро с Крисом подошло к концу. Он отвёз меня домой, поцеловал в макушку на прощание и, пообещав скоро вернуться, уехал в свой офис. Я знала, что у него там важное совещание. Крис всегда очень много работал, строил свою империю буквально по кирпичику, как и подобает владельцу строительной фирмы. Но что меня всегда поражало — он каким-то чудом всегда находил время для меня. Для наших дурацких прогулок, для мороженого, для того, чтобы просто быть рядом.

Я закинула пакеты с обновками в шкаф, на ходу сбросила одежду и быстро ополоснулась в душе, смывая с себя усталость от шопинга и радость от покупок. Рабочий день никто не отменял. Владелец отелей не имеет выходных.

Натянув на себя строгий брючный костюм (удобный, но элегантный — мой личный компромисс между комфортом и статусом), я отправилась в свой кабинет. Он находился здесь же, на втором этаже особняка, прямо по соседству с цитаделью разума — кабинетом Итана. Двери были почти всегда открыты, создавая ощущение единого рабочего пространства.

Я села за свой массивный стол из красного дерева. На нём уже лежала аккуратная стопка документов. Не успела я включить компьютер, как в дверном проёме показался Итан. В руках он держал два картонных стаканчика из Starbucks.— Держи. Твой любимый латте без сахара. Судя по твоему виду, тебе это понадобится.

Я с благодарной улыбкой взяла стаканчик.— Ты читаешь мои мысли.— Я читаю отчёты о твоём графике сна, — невозмутимо парировал он, ставя передо мной папку с документами. — Ты легла в три ночи. А встала в семь. Математика проста.

И началась моя вторая жизнь.

Я погрузилась в мир цифр и аналитики. Мой личный ассистент, Эмили (милейшая и строжайшая женщина в одном лице), не давала мне скучать ни минуты. Мы вели бесконечные созвоны:— Эмили, проверь бронь в «Сиэтл Палас». У нас там должна быть делегация из Токио.— Да, мисс Оливия. Они уже выехали из аэропорта.— Отлично. Свяжись с шеф-поваром, пусть подготовит вегетарианское меню. И напомни флористам про орхидеи в президентский люкс.

Я подписывала контракты на закупку постельного белья для всей сети, утверждала дизайн-проект реновации отеля в центре города и разбирала жалобу гостя на слишком жёсткую подушку (Итан, проходя мимо, лишь покачал головой на это).

Это был мой мир — мир безупречного сервиса, где каждая деталь имела значение. Мир, который я любила за его порядок и предсказуемость. Он был полной противоположностью хаосу красок в моей студии.

Ближе к шести вечера последний отчёт был закрыт, последняя подпись поставлена. Я откинулась на спинку кресла и с наслаждением потянулась. Голова гудела от цифр.

Рабочий день был окончен.

Я выскочила из своего кабинета и буквально ворвалась к Итану. Он даже не поднял головы от монитора, лишь слегка повернул кресло в мою сторону.— Ты закончила? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.

— Закончила! — объявила я. — И теперь ты идёшь со мной гулять!

Итан вздохнул и наконец посмотрел на меня поверх очков.— Ливи, я тут пытаюсь составить график твоих встреч на завтра...

— Никаких графиков! — я перегнулась через его стол и закрыла крышку его ноутбука. — Ты и так просидел здесь весь день! Тебе нужен свежий воздух! И маршмел... то есть, прогулка!

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его серых глазах плясали знакомые искорки иронии.— Ты невыносима.

— Я твоя сестра! Это моя обязанность — быть невыносимой! Вставай! Мы идём в парк!

Итан снова вздохнул, но на этот раз в его вздохе слышалось смирение.— Дай мне пять минут переодеться. И только попробуй убежать без меня — я добавлю к твоему графику ещё три встречи с юристами.

Я показала ему язык и побежала к лестнице, крикнув на ходу:— Поторопись, «Самый добрый»! Я хочу успеть посмотреть на закат!

Глава 9

Парк встретил нас прохладой и запахом влажной земли. Мы с Итаном шли по аллее, и под нашими ногами шуршала опавшая листва. Никакой охраны, никаких папарацци, никаких ассистентов. Только мы вдвоём. Это было редкое и ценное ощущение — быть просто братом и сестрой, а не наследниками империи.

Мы прихватили с собой мягкий шерстяной плед и плетёную корзинку для пикника, которую собрала нам кухарка. В ней лежали сэндвичи, термос с горячим чаем и пара яблок. Идеальный набор для отдыха в последние дни августа.

Найдя тихую полянку, укрытую от посторонних глаз раскидистым дубом, я расстелила плед. Итан, как истинный джентльмен, помог мне устроиться, а сам сел рядом, скрестив ноги по-турецки.

Я тут же завалилась на плед, подложив под спину маленькую подушку, которую захватила из дома. В одной руке у меня уже был блокнот для эскизов и любимый карандаш.

Итан же, едва сев, извлёк из своей сумки папку с отчётами. Я застонала.

— Серьёзно? Итан, мы же на отдыхе! Убери работу хоть на минуту.

Он даже не поднял глаз, лишь перелистнул страницу.

— Ливи, это не отдых, это смена обстановки. Я могу работать где угодно.

Я надула щёки и начала бубнить, зная, что это бесполезно, но не в силах удержаться:

— Ты всегда был таким. Даже в детстве. Пока мы с Крисом носились по саду в догонялки или строили крепость из подушек, ты сидел в углу и читал книжки. Явно не по возрасту! Помнишь ту огромную энциклопедию про динозавров? Тебе было семь!

Итан наконец оторвался от бумаг и посмотрел на меня с мягкой, снисходительной улыбкой.

— Я должен был знать, как защищаться от тираннозавра, которого вы с Крисом постоянно на меня натравливали.

Я фыркнула. Спорить с его логикой было невозможно. Он всегда был таким — разумный, собранный, мыслящий на три шага вперёд.

Поняв, что оторвать его от цифр сегодня не выйдет, я вздохнула и смирилась со своей участью наблюдателя.

— Ладно... работай.

Я открыла чистый лист блокнота. Что ж, если он не хочет быть моделью для отдыха, он будет моделью для работы.

Я взяла в руки карандаш и начала делать набросок. Его строгий профиль был передо мной как на ладони: чуть нахмуренные брови, сосредоточенный взгляд серых глаз, бегающий по строчкам, упрямый подбородок. Свет заходящего солнца падал сбоку, очерчивая его скулы и касаясь пряди каштановых волос, выбившейся из идеального пробора.

Я рисовала его таким, каким он был сейчас — «голосом разума», поглощённым цифрами и планами. Карандаш мягко скользил по бумаге, перенося на лист его сосредоточенность и внутреннюю силу. Я добавила тени под глазами — следы бессонной ночи над моим графиком — и лёгкую складку между бровей.

— Что ты там рисуешь? — спросил он через несколько минут, не поднимая головы.

— Твой портрет под названием «Самый добрый парень в мире убивает себя работой», — съязвила я.

Итан хмыкнул и наконец-то отложил папку в сторону. Он повернулся ко мне и заглянул в блокнот.— Хм... Похоже. У меня есть эта складка?

— Ещё какая. И мешки под глазами.

Он лёг рядом со мной на плед, закинув руки за голову, и мы оба уставились в небо сквозь ветви дуба.

— Ты ведь знаешь, что я делаю это не потому, что я трудоголик? — тихо спросил он.

Я отложила карандаш и повернулась к нему.

— А почему?

— Потому что я люблю тебя. И хочу, чтобы у тебя всё было идеально. Чтобы ты могла и учиться, и рисовать свои антуриумы... и просто жить. Без хаоса.

Я улыбнулась и легонько толкнула его плечом.

— Ты лучший брат на свете.

Он улыбнулся в ответ — той самой редкой, настоящей улыбкой «Самого доброго».

— Я знаю. А теперь дай мне посмотреть на мешки под глазами в твоём исполнении ещё раз.

Глава 10

Понедельник обрушился на меня, как холодный душ, но это был самый приятный и бодрящий душ в моей жизни. Я проснулась ещё до рассвета, когда дом был погружён в сонную тишину. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая в дикий коктейль панику и неимоверное вдохновение. Это был он — мой первый день в художке.

Я вскочила с кровати и подбежала к шкафу. На вешалке висела она — та самая толстовка с ленивцем и чашкой кофе, которую Крис выбрал для меня вчера. Я улыбнулась. Мой брат-телохранитель, моя опора, обладал удивительным талантом видеть суть вещей. Эта толстовка была не просто одеждой, она была моим талисманом на сегодня. «Творческая личность, но любит поспать» — идеально описывает любого студента-художника перед первой парой.

Я быстро натянула толстовку, любимые джинсы и собрала волосы в небрежный хвост. Я босиком побежала по коридору к комнате Криса.

Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. Брат уже не спал. Он стоял посреди комнаты в одних брюках, а его накачанная спина была обращена ко мне. Он как раз надевал белоснежную рубашку, и я невольно залюбовалась игрой мышц под загорелой кожей.

— Крис? — тихо позвала я.

Он обернулся, ловко застёгивая запонку на манжете. Его серые глаза были ясными и бодрыми — он всегда вставал рано.

— Ливи? Ты чего в такую рань? И почему ты босиком? Полы холодные.

Я проигнорировала его ворчание и шагнула в комнату.

— Это мой первый день! Я так нервничаю! И... испытываю неимоверное вдохновение! — я закружилась на месте. — Смотри, я надела твою толстовку!

Крис усмехнулся, его взгляд потеплел.

— Вижу. Тебе идёт. Хотя она тебе всё равно велика.

— Это стиль! — парировала я. — Слушай... Крис... — я подошла ближе и умоляюще заглянула ему в глаза. — Отвези меня сегодня в академию, а? Пожалуйста! Это же мой самый первый день! Я хочу, чтобы именно ты был рядом, когда я сделаю этот шаг.

Он замер на секунду, держа в руках пиджак. Его лицо стало серьёзным. Он видел моё волнение, мой страх и мою надежду. Для него это был не просто развоз сестры по делам. Это было важное событие.

Крис вздохнул, но это был не вздох усталости, а вздох принятия.— Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать.

Я подпрыгнула от радости и повисла у него на шее.

— Спасибо! Ты лучший!

— Знаю, мелкая, знаю, — он обнял меня одной рукой, а второй потрепал по голове.

— Только давай без этих телячьих нежностей, а то я на работу опоздаю. Иди обувайся. И возьми с собой термос с кофе, который Итан тебе оставил на кухне. У тебя руки дрожат от волнения.

Я отстранилась, сияя от счастья.

— Ты прав! Он опять всё знает!

— Он просто умный зануда, — фыркнул Крис, надевая пиджак и приглаживая волосы перед зеркалом. — А теперь беги собираться. У тебя есть пятнадцать минут.

Я побежала обратно к себе, схватила рюкзак и термос с кофе. Пятнадцать минут спустя я уже сидела на пассажирском сиденье его огромного чёрного внедорожника. Город за окном только начинал просыпаться.

Крис вырулил на дорогу.

— Ну что, готова стать звездой академии?

Я сделала глоток горячего кофе и посмотрела на брата.

— Готова!

Глава 11

Я попросила брата припарковать машину не на студенческой стоянке, а в соседнем переулке, за углом старого книжного магазина.— Здесь нас точно никто не увидит из академии, — прошептала я, словно нас могли подслушать даже в пустой машине.

Крис молча кивнул и свернул, куда я просила. Он всё понимал. Для него это был не просто каприз. Это была необходимость. Меньше глаз — меньше рисков. Меньше шансов, что кто-то сложит два и два и узнает, кто такая Оливия Джонс на самом деле.

Но когда он заглушил двигатель, я вдруг почувствовала, как волна паники накрывает меня с головой. Я сидела, вцепившись в ремень безопасности, и смотрела на массивные двери академии через лобовое стекло. Они казались мне воротами в другой мир.

— Крис... — мой голос дрогнул.

Он тут же повернулся ко мне. Его серые глаза, обычно сканирующие периметр на предмет угроз, теперь смотрели только на меня, полные заботы.— Что такое, мелкая?

— Проводи меня до дверей, пожалуйста... — я умоляюще посмотрела на него. — Я просто... я очень нервничаю.

Он не стал шутить или говорить, что я веду себя как ребёнок. Он просто кивнул.

— Конечно.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь, подав руку. Его ладонь была огромной и тёплой — моя личная гарантия безопасности.

Мы пошли к академии. Я чувствовала себя странно: в простой толстовке и джинсах, без охраны по бокам, но с самым надёжным человеком в мире рядом. Студенты, спешащие на занятия, бросали на нас любопытные взгляды. Вернее, на него. Высокий, накачанный парень с лицом модели и повадками телохранителя привлекал внимание. Но никто не знал, что он здесь, чтобы просто поцеловать сестру на прощание.

У самых дверей я остановилась. Я поднялась на цыпочки и быстро чмокнула его в гладко выбритую щёку.

— Спасибо. За всё.

Крис улыбнулся своей редкой, мягкой улыбкой.

— Удачи, мелкая. Покажи им всем свой талант.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. А потом, не давая себе времени передумать, я развернулась и побежала вверх по ступеням. Дверь академии захлопнулась за моей спиной с глухим стуком, отрезая меня от внешнего мира и от Криса.

И тут я замерла.

Меня ждала совершенно другая атмосфера.

Это был другой мир. Воздух здесь пах иначе: не дорогим парфюмом и полиролью для дерева, как в особняке, а скипидаром, сырой глиной, старой бумагой и кофе. Гул голосов здесь был другим — не деловым шепотом о контрактах, а взволнованным гулом творческих дискуссий.

Я стояла в огромном холле с высоким потолком. Стены были увешаны пробными набросками, эскизами и плакатами. Повсюду сновали люди: кто-то нёс подрамники размером с самого себя, кто-то размахивал кистями, обсуждая палитру. Девочка с ярко-розовыми волосами громко смеялась над шуткой парня с пирсингом в носу. Никто не смотрел на меня оценивающе или с завистью. Здесь всем было плевать на статус и деньги. Здесь ценился только талант.

Моё сердце перестало колотиться от страха и начало биться от восторга. Я вдохнула этот запах творчества полной грудью.Я была дома.

глава 12

Мой первый день в академии был похож на американские горки, которые запустили на максимальной скорости. Он был наполнен такой кучей эмоций, что к вечеру я чувствовала себя совершенно опустошённой, но при этом невероятно живой. Это было странное, пьянящее сочетание страха и восторга. Страх сделать что-то не так, оказаться бездарностью среди талантов, и восторг от того, что я наконец-то на своём месте, дышу одним воздухом с такими же одержимыми искусством людьми.

Я даже познакомилась с двумя девочками — Элис и Мирандой. Они сели рядом со мной на лекции по истории искусств и тут же втянули меня в свой мир. Они были чем-то неуловимо похожи на меня: такие же шумные, жизнерадостные и катастрофически неуклюжие. Элис умудрилась пролить кофе на свой эскиз на первой же минуте перерыва, а Миранда постоянно теряла то карандаш, то ластик.

Элис, кстати, оказалась очень наблюдательной. Она видела, как Крис провожал меня до дверей академии.— Это твой парень? — спросила она с неприкрытым любопытством, кивая в сторону окна. — Он такой... внушительный. Прям как телохранитель какой-нибудь звезды.

Я не смогла сдержать смех, который вырвался из меня звонким колокольчиком.— Нет, что ты! Это мой брат. Просто он у нас... гиперзаботливый.

Я не стала вдаваться в подробности и объяснять всю сложность нашей ситуации. Зачем им знать о «Хрустальном цветке» и миллиардах? Здесь я была просто Оливией, студенткой-первокурсницей.

После занятий я решила нарушить привычный распорядок. Сегодня я не поехала в свою тайную студию. Мне захотелось побыть одной, переварить этот сумасшедший день. Я села на паром, который шёл через залив, и отправилась кататься, куда глаза глядят.

Я устроилась на открытой палубе, на ветру. Передо мной раскинулся потрясающий пейзаж: очертания Сиэтла на фоне заката, блики солнца на воде, парящие в небе чайки. Я достала блокнот и начала рисовать. Карандаш летал по бумаге, запечатлевая игру света и тени, шум воды успокаивал, а свежий воздух прочищал голову.

Я полностью погрузилась в процесс, растворилась в нём. Шум города остался где-то далеко позади.

Вдруг на мой рисунок упала чья-то тень. Широкая, длинная тень, которая безжалостно перекрыла мне весь обзор на горизонт.

— Эй! — возмущённо воскликнула я, не поднимая головы. — Вы загораживаете свет! Я тут вообще-то работаю!

Тень не сдвинулась с места. Я раздражённо отложила карандаш и резко подняла голову вверх, готовая высказать всё, что думаю о невоспитанных людях.

И замерла.

На меня смотрел он.

Силуэт незнакомца чем-то напоминал Криса. Он был таким же высоким и мускулистым, с широкими плечами, которые не могла скрыть даже простая серая футболка. Его каштановые волосы были немного длиннее, чем у моего брата, и небрежно падали на лоб. Но главное — его руки. От запястий до самых плеч они были покрыты плотным ковром татуировок. Я успела разглядеть имена: «Ван Гог», «Моне», «Боб Дилан»... Это была целая галерея его кумиров.

Мой взгляд скользил по цветным линиям на его коже, пока не наткнулся на одно имя, написанное знакомым каллиграфическим шрифтом.

Anthurium.

Мой творческий псевдоним.

Я смотрела на это имя на его руке, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом начинает биться где-то в горле. Мир вокруг словно замедлился. Шум парома, крики чаек — всё отошло на второй план.