- -
- 100%
- +
Тут же в ушах Сержа раздался гневный голос начальника, повторившего вопрос с подноса. Мужчина в панике сбросил ноги со стола и… проснулся. Будильник показывал два сорок.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ 4
Кит занимался вычиткой. Дневник начинался цитатой:
«Мысль, прежде чем стать мыслью, была чувством».
Кит поморщился и подумал, что нынче многовато чувствительных развелось. Он поправил очки и быстро пробежал глазами по строчкам первой страницы:
«Закономерно, что сегодня мне хуже, чем в три предыдущих дня. Устал, ссутулился и поник. Ночью проснулся от жуткого видения. Снилось, будто я смотрю на низкое небо в серых тучах. И вдруг прямо на этом монотонном фоне возник яркий цветной обруч. Сначала он был маленькой точечкой, но потом увеличивался и рос, пока не заполнил всё небо. Затем обруч начал крутиться и приближаться ко мне. Я испугался и побежал в другую сторону, но обруч переместился вслед за моим взглядом. Мне стало ясно: обруч не на небе, обруч не сам по себе, обруч вижу только я. Он будто приклеился к моему взгляду.
, – И тут я проснулся и подумал: господи, как хорошо, что это был всего лишь сон. Но, к моему ужасу, обруч никуда не исчез, более того он удвоился! Меня затрясло. Зажмурил глаза за каждым веком пульсировало разноцветное сияние. Открыл глаза два маленьких обруча крутились как ни в чём не бывало. Я затряс головой, выскочил из тёплой постели и босиком побежал в ванную. Потом несколько раз умылся ледяной водой и видение понемногу начало исчезать. Наверное, я уснул на лице и передавил какую-то артерию или вену, не знаю. Чувствую…»
– Ну вот, – вздохнул Кит, – опять чувства!
, , . – «Чувствую, что у меня: скудное воображение отсталый язык мало логики и способности анализировать Стало быть, кому будут нужны мои книжки? Пустота снова дотронулась до меня костлявой рукой. Как много людей любят писать и делают это по-настоящему здорово! И как это больно понимать, что мне не хватит места среди полчища талантов!»
Кит усмехнулся и написал на полях:
– «Неплохо бы вам, молодой человек, заняться делом: вы слишком много балаболите и рассматриваете себя в лупу такое поведение до добра не доведёт».
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ 5
Серж бежал по тёмному переулку. Он проклинал себя за то, что уснул так не вовремя и теперь безнадёжно опаздывал. В его встревоженной голове ещё парили остатки недавнего сна, где Оленька приветливо улыбалась и семенила ножками.Концовку видения Серж не хотел вспоминать— ему было жутко от одной мысли, что Кит может проникнуть даже в тайные грёзы и оставить там послание в любом месте. В том числе и на кофейном подносе.
До «Белки» оставалось не больше минуты быстрым шагом. Но Серж остановился и руками упёрся в колени. В боку так кололо, что хотелось упасть на тротуар и отдышаться хотя бы капельку. Отдышаться и забыть, что ждёт его впереди: очередная выволочка и позор. Это даже хорошо, подумал Серж, что теперь приходится бежать со всех ног – не так много времени остаётся на мрачные предчувствия.
Вдруг Серж услышал откуда-то сверху хлопок. Он вскинул голову и увидел, как с высоты опускается бумажный самолётик. Серж остановился.
– Это что ещё за ерунда, – пробубнил Серж, но самолётик поймал: вдруг это очередная проверка Кита?
Он сунул находку в карман плаща и сорвался: часы показывали без двух минут три. Надо успеть в «Белку» во что бы то ни стало.
В «Белке» было тепло и приятно: аромат свежесваренного кофе выстилал дорожку прямо к смятенной душе Сержа. Именно горячего напитка ему сейчас так не хватало. Мужчина огляделся в поисках начальника: Кит сидел в углу, за дальним столиком, спиной к залу. Других посетителей в это время не было. Заскучавший бармен вяло проводил Сержа взглядом, кивнув в знак приветствия. Серж выдохнул и почти на цыпочках начал подбираться к пункту назначения.
– Ну же, смелее! – внушительный голос Кита будто подтолкнул Сержа, и тот двинулся крупными, разлапистыми шагами. – Кофе? – уточнил он, когда Серж наконец подобрал полы плаща и уселся.
Серж замотал головой.
– Я проспал, – виновато проговорил он. – Не знаю, как это вышло…
– Прескверно вышло, – подсказал Кит и ловко выдернул из кармана Сержа бумажный самолётик. – Это у тебя откуда?
– Да так, – Серж коротко взмахнул рукой, – смотрю – летит, я и подобрал.
– Удивительная предприимчивость! Или всё-таки любопытство?
Мужчина не знал, что ответить. Но Кит уже не спеша разглаживал самолётик. Серж наблюдал за его движениями и молился, чтобы всё прошло спокойно. Внутри самолётика было гневное сообщение от неизвестного адресанта. Кит зачитал его вслух.
«» Нет, я больше не хочу играть по вашим правилам! С меня хватит! Я вас ещё всех проучу! Жалкие фантазёры, глупые волшебники, нелепые игроки! Я так заверчу все эти буковки и словечки, что уже ни конца ни края не найдёте! Как вы смеете в чужие дневники совать носы, да ещё оставлять там пометки!
Кит улыбнулся и сказал:
– Подумаешь, всего одну пометку и оставил. Нервная нынче пошла молодёжь. Но крайне наблюдательная, крайне! Где же ты его поймал?
Сержпопытался вспомнить номер дома, морща лоб.
– Да тут, буквально за углом. Только и слышу – «клац!», форточка захлопнулась, а он летит, летит, и прямо ко мне!
Кит, казалось, уже не слушал нерасторопного помощника: он достал из портфельчика листок и стал что-то писать. Серж умолк. К столику подплыла официантка и начала собирать посуду. Её леопардовые лосины и футболка с огромными красными губами так увлекли Сержа, что он позабыл о своей тревоге.
– Значит, вот что, – сказал Кит, закончив писать. – Самолётик должен оказаться там же, откуда прилетел.
Серж проводил взглядом женщину и вздохнул. Меньше всего ему хотелось думать о том, как вернуть самолётик неизвестному владельцу. Он скоблил ногтем крышку стола, будто хотел стереть защитный слой, под которым прячется выигрышная сумма. Молчание набухало и вдавливало Сержа в твёрдое сиденье.
– Когда я должен его доставить? – наконец спросил он.
– Завтра в это же время, – ответил Кит. – Мы обыграем заносчивого прощелыгу в два счёта!
– И как же?
– Легко, – он протянул Сержу листок, на котором только что писал.
– Мы поступим точно так же, как и все современные жители планеты: повторим форму, извратив содержание!
Серж посматривал на вдохновлённое лицо начальника, не совсем разделяя его радость. Кит продолжил:
– Ты сложишь точную копию нашего самолётика из этого листа. Справишься?
Серж кивнул и придвинул самолётик №1 поближе. Его внимательные глаза скользили по контуру бумажного лайнера, а губы шевелились, будто Серж читал мантру. Он несколько раз перевернул изделие с боку на бок, подержал на вытянутой руке, будто оценивал его размер относительно горизонта. Наконец приступил к изготовлению самолётика №2.
Когда великий мастер закончил работу и хотел поделиться своей радостью с ближним, ближнего за столиком не обнаружилось. Вместо него на столе громоздилась пухлая тетрадка, от вида которой Серж поморщился. Как он мог забыть про обычное задание? Мужчина взял тетрадь в руки, взвесил её, ещё раз поморщился и спрятал во внутренний карман плаща. Самолётики №1 и 2 он аккуратно поместил в другой карман. Теперь Сержа интересовал только кофе.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ 6
Утренний город оглядывал себя в витринах заспанных магазинов и окнах домов. Пока ничего примечательного он не заметил: на улицах не было ни души, потому что все души теперь спали в уютных мягких постелях.
Возле «Белки» дремал пёстрый кот по кличке Нос. Он дожидался сладкого мгновения, когда по ступенькам спустятся такие любимые ноги в леопардовых лосинах и нальют ему в миску тёплой молочной каши. Да, сейчас каша нужна как нельзя кстати: Нос продрог, а до момента, когда хоть немного прогреется воздух, оставалось около двух часов.
Бухнула дверь. Нос открыл глаза и приготовился к прыжку. Напрасно – спускались не те ноги, которые он так ждал. Эти были в чёрных, слегка помятых брюках и ботинках панчкэп. Нос долгое время жил рядом с обувным магазином, поэтому в моделях знал толк.
Панчкэпы задержались на последней ступеньке на несколько мгновений. Потом послышался щелчок,и Нос учуял запах табака с примесью гвоздики.
– Что, спишь? – кота потрепали по холке и обдали дымом. – Холодно тебе? Нос презрительно сощурился и повалился набок, будто сделал панчкэпам одолжение: гладьте меня, гладьте. Поглаживания разморили Носа, и кот опять задремал. «Надо же, – думал он, – как мало коту нужно для счастья: миска каши да капелька любви. Но где же каша?»
Панчкэпы докурили и удалились в неизвестном направлении. Когда Нос во второй раз услышал, как хлопнула дверь, он вскочил и призывно мяукнул. Розовые вьетнамки задорно шлёпали по пяткам его любимой женщины, а от миски, которую она несла, шёл умопомрачительный запах молока.
– Вот ведь увалень! – привычно пожурила она кота и поставила с ним рядом угощение. – А это что тут у тебя? – женщина подняла белый бумажный самолётик. – Влом до мусорки дойти… Балбесы! – она цокнула языком и сунула самолётик в фартук.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ 7
Если бы Серж услышал, что его в очередной раз обозвали балбесом, да ещё и кто обозвал, – он бы точно не уснул этим утром. Ведь чужая оценка – ох, какое опасное существо: оно может нанести человеку такой удар, что хватит инфаркт.
Чужая оценка. Злобная, прищуренная, надменно пожимающая плечами, – она поджидает нас на каждом углу. Вот решили вы, к примеру, написать книгу. А надо сказать, что до этого вы книг не писали и работали где-нибудь в столовой. И вы, конечно же, писать решаете втайне, тихонько, так, чтобы чья-то зубастая малышка-оценка не откусила от вашей души знатный кусочек. Потому что вы пока не уверены в себе, не уверены в том, что вообще должны писать. Вы, по правде говоря, ни в чём не уверены. Вот и молчите. Молчите до поры до времени. Это правильно. Потому-то многие писатели начинают упражняться в личных дневниках. Они и сами-то не очень понимают, почему их так притягивает возможность выговориться на бумаге. Почему бумага кажется жизнью, вечностью, тёплым уголком среди злобного мира. Тишина, ручка, тетрадь, письменный стол… В тот миг, когда мысль превращается в слово, человек превращается в творца.
А дальше – ещё интереснее! Вы понимаете, что значит воплощённое слово? Даже обычный список покупок в розовом блокнотике с замочком? А уж тем более секретик на миллион! Задумайтесь: написанные слова начинают жить без вас. Их может прочитать кто угодно, про себя или вслух. Они могут ранить, взбесить, подбодрить или заставить кого-то плакать. А вы как бы и не у дел. Вас может даже рядом не быть с этими словами, но сила от них останется. И эта сила меняет мир.
Личные дневники – в них так много свободы! Мы пишем их будто для себя, стараемся не оглядываться на потенциального читателя, бросаем грубые мазки на бумагу, не боимся ярких оттенков, не боимся откровенности. Вот где живут настоящие неотполированные мысли – дикие, изворотливые, сильные. Вцепится такая в какого-нибудь чужака, случайно заглянувшего на огонёк, – ну и… как говорится, пиши пропало.
А лучше не пиши.
Утренний город просыпался, и ему не было дела до чьих-то оценок. Нос довольно облизывал усы и урчал: после такого завтрака можно было вершить какие угодно дела! Он зевнул, потянулся и затрусил куда-то.
Из окна одного из домов по Кольцевой улице звучал саксофон. Кто-то виртуозно наигрывал фрагмент из песни Брюса Спрингстина «Born to run». Иногда музыку заглушал подъезжающий к остановке трамвай. «Прекрасное утро!» – подумал Кит и отложил саксофон. Он пританцовывал по пути на кухню и несколько раз даже крутанулся вокруг собственной оси.
В это же время Серж укладывался спать: ночью ему нужно было завершить начатое. Он не знал, что он растяпа. Он не удосужился проверить самолётики. Он уже грезил, и секретарша Оленька аккуратно несла ему кофе, семеня ножками.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ 8
Дождь заполнял город. Он молотил в окна, с рёвом залетал в сточные трубы, чавкал в обуви прохожих, брызгал в лица – в общем, жестоко завоёвывал территорию. Откуда этот дождь взялся, никто не знал. Во всяком случае, по безоблачному и тёплому утру сложно было заподозрить что-то неладное.
Серж только что проснулся. Он лениво сощурился в попытке разглядеть циферблат будильника: всего-то семь вечера. Можно дать себе ещё пару часов отдыха и напиться кофе. Серж зевнул и не спеша вылез из уютной постели. Длинный махровый халат валялся на полу, мужчина поднял его и отправился в ванную.
Принимать душ в тишине Серж не любил, поэтому тут же из-за двери послышалось пение: «Чашку кофею-у-у я тебе бодрящего налью и по-настоящему спою-у-у новую-у песню-у…»
Наконец Серж пил горячий напиток, развалившись в любимом кресле. Ему не хотелось думать о предстоящем задании. А судя по погоде, явно нелётной для бумажных лайнеров, нужно было искать какие-то запасные варианты транспортировки. Серж вздохнул. Мысли никак не выстраивались в голове, вытесняясь какими-то глупыми картинками и образами. Он побарабанил по столу, посвистел, а потом решительно встал и направился в коридор.
Вернулся он с пухлой тетрадью, которую Кит оставил ему в «Белке». По правде говоря, разбираться в чьих-то мыслях Серж не любил. Но обязанности на то и обязанности, что отбросить их нельзя.
Серж читал как попало, не вникая в смыслы чужих заметок. Он, как ищейка, выслеживал «вредные» слова. Иногда подглядывал в шпаргалку, которая висела рядом с календарём. В шпаргалке главных слов было два, а вот от них уже разбегались слова-детёныши.
– Всё вокруг – легко и сложно одновременно, – инструктировал Кит Сержа перед первым заданием. – Ты можешь увидеть на ночном небе звёздные точки. – Кит отодвинул штору. – Вот! Они кажутся незыблемыми и вечными. Они будто намертво приклеились к небу, образуя созвездия. Пожалуйста: вот Большая Медведица, а вот – Малая. Но только вдумайся: этих точек, быть может, давно нет, а до нас доходит только их предсмертное свечение.
– То есть как – нет? – Серж недоумённо смотрел в окно.
– Обман, иллюзия, театр! – Кит усмехнулся. – Изображение отстаёт от текущего положения дел. Скажем, красная звезда в Орионе предстаёт перед нами такой, какой была шестьсот лет назад. Есть ли она теперь? Кто знает. Астрономию учить надо было, мой дорогой. Глядя на небо, мы смотрим в прошлое. А настоящее буквально вертится под носом, но мы его в упор не замечаем.
Серж не мог понять, к чему рассуждать о звёздах, когда дело касается мира букв, слов и предложений. Но на всякий пожарный он ритмично кивал. Кит посмотрел на Сержа равнодушным взглядом и продолжил:
– Все слова в мире образуют два огромных лагеря и прячутся за спины двух лидеров, – он сделал паузу и отпил немного чая. – Что это, как думаешь?
Серж не ожидал каверзных вопросов. Он незаметно вытер вспотевшие ладони и предположил:
– Быль и небыль?
Кит рассмеялся:
– Ну, ты словно в сказку попал! Хотя есть в твоей догадке доля истины. Что такое быль, если хорошо подумать? Быль – это космос, то есть порядок, мир, ясность. А что противостоит космосу?
– Пустота?
– Хаос, мой дорогой. Беспорядок, непредсказуемость и кутерьма.
– Так это что же получается, – Серж глупо заморгал, – два главных слова – космос и хаос?
– Да, ты прав. Они – та ещё парочка, друг без друга жить не могут. Космос вечно рождается из хаоса, но и хаос вечно производит космос. Выключим мы сейчас лампу, – Кит щёлкнул, – и вот она: темнота, неразбериха. Что в ней затаилось, а? Нечто невидимое и непроявленное. Включим – и вот он, мир. Но ведь он и не исчезал никуда, понимаешь?
Кит достал лист и разделил его на две колонки. На одной стороне написал «космос», а на другой – «хаос». Потом вынул из портфельчика заранее подготовленный список слов.
– Вот, – Кит протянул Сержу бумаги. – Справишься с сортировкой – считай, отбор прошёл, – он подмигнул.
Серж молчал и уже подумывал, как бы ему незаметно улизнуть от нового знакомого. Он подозревал, что Кит какой-то псих, который бредит философскими идеями и не очень дружит с головой. Сержа останавливало только одно: деньги. Немалые деньги. Он вздохнул и напряжённо зашевелил губами. Каждое слово мужчина проговаривал и примерял то к хаосу, то к космосу.
Через несколько минут Кит заговорил.
– Вообще-то, хаос уничтожить нельзя. Зато можно убавить его влияние на гармоничный мир.
– Но вам-то это зачем? – Серж как раз закончил выполнять задание и отдал Киту на проверку. – Вы что, борец за миропорядок?
Кит пропустил эти вопросы мимо ушей: он улыбался, изучая работу. В колонку к хаосу талантливый ученик добавил а в колонку к космосу – Только одно слово висело в неопределённом положении. кашу, разгром, творческий беспорядок, бедлам, тоску, язык, любовь, молитву, закон и ритуал.
– Почему же ты никуда не вписал? – Кит замер в ожидании ответа, неотрывно глядя на собеседника. смерть
Серж почесал затылок. Он понимал, что это слово никак не может быть простым и однозначным, но сформулировать мысль в толковое изречение не умел. Но теперь на кону стояла знатная сумма! Серж решил: она ему нужна во что бы то ни стало.
– Потому что смерть – это, как говорится, вечный покой, – начал он осторожно. – Покой – отсутствие хаоса, – Серж сдвинул брови и ответил на пристальный взгляд Кита. – Но вечный покой в то же время – это вакуум, голяк, отсутствие жизни! А значит – и космоса, – выпалил он.
– Браво! Браво! – Кит пожал руку смущённому пройдохе. – Такие помощники мне годятся! До тебя я встречался ещё с несколькими кандидатами. И все они, понимаешь ли, смерть куда-нибудь впихивали! Никто не мог понять, что в этом слове главная заковырка! А ты догадался!
Кит глядел на Сержа почти с отеческой любовью. Конечно, он знал, что этот человек – тот ещё ухарь, готовый на всё ради денег, но если жажда денег приводит к нужному результату, то почему бы и не поработать какое-то время вместе? Кит достал из внутреннего кармана конверт и положил перед Сержем.
– Скоро увидимся, – он ещё раз пожал руку будущему подельнику и направился к выходу.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ 9
Этот дневник наводил на Сержа тоску. Хоть он и старался читать как обычно, не улавливая смысла, – не получалось. Смысл назойливо кружил над Сержем, норовил достучаться до самых тёмных уголков его сознания. Даже красная ручка выпала из руки профессионального ищейки, а он и не заметил. Он уже не охотился за вредными словами, это они охотились за ним.
«– — Что такое жизнь? Это когда ты ежедневно умираешь. Ежедневно обманываешь. Ежедневно кажешься. И это для других выглядит смешным. Все твои печали смешны. Все твои покорёженные мысли не больше иллюзии, не больше скомканных обрывков памяти. Никто не чувствует то же, что и ты, бедолага, зависимый от событий, зависимый от других. Ты такой жалкий и глупый, такой мерзкий, что хочется запнуть тебя куда-нибудь далеко под диван. Посторонись! Подвинься! Вперёд пройдут только те, кто умеет улыбаться, кто не драматизирует. А ты можешь поплакать, убогое чудовище, сделать лицо ещё безобразнее, ещё отвратительней. Рыдай, чудовище, рыдай! Все несчастья ещё впереди. Радуйся, что слёзы разъедают твоё лицо, всего лишь слёзы, а не что похуже.
–– Ты лежишь на мёрзлой земле, а сверху тебе на лицо падают снежинки. Наверное, в такой момент не так уж и жутко делать последний вдох? Ты исчезаешь а вокруг действие. Оно кажется мягким, спокойным, а что лучше всего бесконечным. Здравствуй, смерть. Здравствуй, снег. Вы ведь никогда меня не оставите? Ты ведь так и будешь падать на моё лицо, милый снег? Так и будешь кружить, так и будешь. Всегда будешь!
Книги тоже лежат на холодной земле. Они вечно умирают и вечно живут. Когда очередной читатель скользит глазами по строкам, замёрзшие было герои оттаивают, приходят в действие, отражаются в тёплом уме настоящего человека.
– Но кто может наверняка сказать, что мы не те же замерзающие книжные герои? Ведь мы не помним того мгновения, когда пришли в мир. Мы не знаем, когда уйдём. Но кто-то (или что-то) знает.
Вся наша жизнь похожа на обрывок».
Серж выронил дневник. Его глаза будто остекленели. Недопитый кофе больше не дымился, страницы не шелестели, ручка не щёлкала. Только часы продолжали идти как ни в чём не бывало.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ 10
Нос прятался под лавкой в парке. В отличие от бегущих мимо прохожих, о вечернем дожде он знал ещё утром, когда ждал порцию молочной каши. «Вот глупцы, – будто говорил его взгляд, – ничего не замечаете вокруг!» Коты хорошо знают главный закон погоды: если небо поутру синеет, как бутон василька, нужно держать ухо востро, а зонт – в сумке!
Почему тогда рыжий хитрюга не спал в каком-нибудь подвале, раз такой умный? Да потому что в парке у него была назначена важная встреча. Однако тот, кого ждал Нос, опаздывал.
Нос мечтал о маленьком зонтике, который волшебным образом раскрывался бы над ним и защищал от холодных капель. Тогда бы он мог пробежаться по дорожкам парка, размять кости и согреться. Увы, зонта у Носа не было, и он торчал на одном месте, дрожа от сырости, которая намертво пропитала воздух.
Вдруг возле лавочки остановился мужчина. Вместо зонта его голову прикрывал чёрный капюшон, опущенный так, что почти не было видно глаз. «Очередной растяпа, – Нос разглядывал незнакомца, – а ведь рюкзак у него есть». Мужчина присел на корточки и потрепал кота за ухом. «Ещё и сердобольный», – подумал Нос, но всё-таки замурчал. Мужчина начал копаться в рюкзаке, видимо, пытаясь найти что-то съестное. Наконец он дал коту кусочек пирога. Нос втянул запах и определил, что пирог с яйцом и капустой. Что ж, не самая аппетитная начинка в мире, но выбирать не приходится, а завтрак был уже давно. Кот проглотил угощение и благодарно сощурился.
Дождь взял передышку. Капли уменьшились и перешли в бисерную изморось. «Нужно уходить, а то потом ливанёт», – решил Нос и собрался было удрать из укрытия, но тут неожиданно взмыл в воздух и провалился в темноту.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ 11
Неужели так и вправду бывает? Магия слов, брошенных неведомым чужаком на бумагу, работает!
Сержу чудится, будто он лежит на снегу и ловит ртом крупные снежинки. Они летят плавно, соблюдая какой-то ритм, неведомый уму человека. Раз-два-три, раз-два-три… Серж улыбается: да, снежинки танцуют! Кружат, парят, заполняют мир прозрачным дыханием. Некоторые сцепляются парами, тройками и даже четвёрками: так танцевать, наверное, веселее.
Снегопад – это время, которое падает с неба на головы прохожих, секунда за секундой – и тут же тает. Никто не успевает запастись им впрок. Время и человеческие тела – несовместимая парочка, увы. Чтобы потрогать время и не убить его, нужно стать холодным самому. Покрыться коркой льда, заморозить кровь.
«Спать-спать-спать», – шепчет Серж. Удивительно, но снег ему кажется мягкой постелью. На лоб и щёки опускаются горячие поцелуи, они почти обжигают. Серж хочет ещё разок посмотреть на танец снежинок и открывает глаза, отдавая последние силы. Как же он сразу не догадался? Да ведь это вальс! Как легко! Как весело! Как хорошо… Музыка звучит. Она была с самого начала? Серж морщится: «Громко, громко! Прекратите это безобразие, – бормочет он, – ну вы же мешаете, в самом деле! Потише, потише…»
Кто-то напористо трезвонил в дверь и явно не собирался идти на попятную.
– Открывай же, болван! Опять дрыхнешь! Ну, только попадись мне…
Пришелец заколотил в дверь ногой, продолжая надавливать на звонок так, будто это не звонок вовсе, а тюбик с последней порцией зубной пасты. Серж закрыл уши руками. «Хватит, хватит!» – простонал он.
– И не говори потом, что я тебя не предупреждал!
Повисла пауза. Снежинки уменьшились в размерах и прекратили танцевать. Теперь они падали поодиночке, редко и без всякого ритма. Серж приподнялся на локтях и с недоверием осмотрелся вокруг.
Вдруг грохот обрушился на входную дверь. Пришелец применил контрудар: всем телом с разбега. Для верности он добавил яростный крик. Эффект не заставил себя ждать: приоткрылась соседская дверь,и оттуда выглянула седенькая старушка.
– Молодой человек, вы чего буяните? Я сейчас милицию вызову!
– Вызывайте! Как раз милиция мне и поможет добраться до этого прохиндея!
Серж очнулся окончательно и обвёл взглядом комнату. Кажется, всё в порядке: тишина и покой. Никаких снежинок и уж тем более музыки, только тикают часы. Что это было? Сон? Серж вздохнул и потёр глаза, которые отказывались видеть без туманных полос. Вдруг он заметил раскрытый дневник, валяющийся на полу. Так вот кто виновник этих галлюцинаций! Мужчина вскочил, захлопнул опасную тетрадь и затолкал в переполненный ящик стола.