О чем со мной говорит Бог? Или «Язык жизни»

1 ГЛАВА

Любое стремление без знания слепо

Машина мчалась по трассе. За рулем сегодня была мама. Обычно она водила уверенно и аккуратно, досконально зная правила. Но сегодня что-то пошло не так. Совсем не так.

Сын, пристегнутый на пассажирском сиденье, впивался пальцами в подлокотник. Ему казалось, что мать словно подменили. Она лихачила, превышала скорость, совершала рискованные обгоны, игнорируя все мыслимые правила. К счастью, трасса была почти пустынна. Но это слабое утешение не снимало с его души тяжелый камень страха. Весь путь он провел в напряжении, его возмущенные реплики то и дело взрывали тишину салона: "Мама, скорость!", "Ты же видишь знак!", "Это же опасно!".

Мама не отвечала. Она лишь крепче сжимала руль, ее взгляд был устремлен вперед, лицо – непроницаемой маской. Она продолжала вести машину так, как вела, игнорируя его панику, что казалось сыну верхом безрассудства.

Наконец, они резко свернули к пункту назначения и замерли. Сын, не сдерживаясь, распахнул дверь и выпрыгнул наружу, поток негодования все еще бурлил в нем.

– Ну и поездочка! Это же было просто самоубийство! – вырвалось у него.

Мама осталась за рулем. Она повернула голову, и ее голос, тихий и необычайно спокойный, прозвучал после его бури:

– Вернись, пожалуйста. Сядь. И закрой дверь.

Сын, фыркнув, машинально повиновался, хлопнув дверью. Гнев еще пылал в его глазах.

Мама выключила зажигание. Полная тишина, только их дыхание и стук сердца сына в ушах. Она повернулась к нему всем корпусом, ее взгляд был глубоким и немного печальным.

– Ты весь час был как натянутая струна, – начала она мягко. – Беспомощный, злой, напуганный. Потому что за рулем была я, а ты не мог ничего изменить. Всего час, сынок. Всего лишь один час ты чувствовал себя так. Как тебе?

Он хотел возразить, но она подняла руку, прося тишины.

– Да, я нарушила сегодня все, что можно. Абсолютно все правила дорожного движения. Как тебе это? – Она сделала паузу, давая ему прочувствовать вопрос. – Но это всего лишь машина. Смотри. – Она легко открыла свою дверь, поставила ногу на асфальт. – Я могу выйти. И я в безопасности. – Потом она показала на руль. – Или я могу передать ключи тебе или папе. Тогда я тоже в безопасности. Машина – вещь. От нее можно уйти. От нее можно отказаться.

Ее голос стал еще тише, но каждое слово било точно в цель:

– А ты задумывался когда-нибудь, что чувствуют твои близкие, когда ты ведешь свою жизнь? Когда ты мчишься по ней, не видя обрывов за поворотами? Когда ты нарушаешь не ПДД, а законы самой жизни, думая, что это касается только тебя? Ты несешься навстречу катастрофе, и мы все, кто рядом, кто любит тебя, – мы пассажиры в этой твоей безумной поездке. Мы так же беспомощны. Мы так же напуганы. Мы видим пропасть, в которую ты вот-вот сорвешься, и ужасаемся, что ты потащишь за собой и нас. Даже если сам… даже если тебе кажется, что ты уцелеешь.

Она замолчала, глядя ему прямо в глаза. В них стояла боль прожитых лет.

– Как ты думаешь, легко ли было мне сидеть рядом с тобой последние семь лет? Видеть, в какую сторону ты сворачиваешь, понимать, какой шторм ждет тебя впереди, и знать, что я не могу просто "выйти из машины"? Жизнь, сынок, у нее тоже есть свои правила. Неписаные, но нерушимые. И ей все равно, знаешь ты о них или нет. За каждое действие, за каждый неверный поворот рано или поздно приходится отвечать. И платишь не только ты. Платят все, кто ехал с тобой рядом.

Тишина в салоне после слов матери повисла густая, тяжелая. Сын больше не глядел на нее с прежним гневом. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь лобовое стекло, но видел он явно не пустую трассу. Видел свои последние семь лет – стремительные, рискованные, полные слепых поворотов над пропастью. Видел ее лицо – застывшее в немой тревоге, пока он мчался навстречу очередной катастрофе. Пассажир в его машине…

Мама наблюдала за ним. Видела, как сжались его кулаки, как дрогнула челюсть, как медленно, с неохотой, в его глазах начал пробиваться ужасающий узнавание. Она позволила тишине сделать свою работу. Потом заговорила снова, ее голос был тише прежнего, но каждое слово падало, как камень в воду его сознания, расходясь кругами понимания.

– Управление собственной жизнью, сынок, – начала она, – это не руль, который можно просто передать кому-то другому, когда становится страшно или трудно. Как бы ни хотелось винить обстоятельства, других людей или просто опустить руки – окончательный ответ за то, куда она едет, держишь ты. – Она положила руку на руль, не сжимая его, а просто касаясь. – И мы, твои близкие, те, кто любит… мы всегда в этой машине с тобой. Мы – твои пассажиры. Мы несем этот груз твоего выбора вместе с тобой, хотим мы того или нет. И когда твоя дорога неумолимо ведет к обрыву… самый мудрый, самый мужественный выбор – не давить на газ от страха или упрямства, а нажать на тормоз. Остановиться.

Он медленно перевел на нее взгляд. В нем уже не было злости. Была боль. И вопрос.

– Жизнь… – продолжила мать, глядя ему прямо в глаза, – это постоянный, непрекращающийся диалог. Диалог с Богом, если ты в Него веришь. Диалог с Системой, Вселенной, Высшим Порядком – называй, как тебе ближе. Суть не меняется. Мы едем по дороге, которая существует по своим, не всегда прописанным правилам. И если ты слышишь меня сейчас… если эти слова находят в тебе отклик… знай, это не просто так. Это твой знак. Ответ уже идет к тебе. И у тебя есть выбор. Он был всегда. У каждого из нас.

Он опустил голову, пальцы нервно теребили край куртки.

– Мы… я… – его голос сорвался, – я верил только в то, что видел прямо перед капотом. В сиюминутную скорость. В то, что я контролирую. Что "по-другому" для меня – невозможно. Неправильно. Слабость.

– И пока ты цеплялся за эту веру, за эту иллюзию контроля над бездной, – мягко, но твердо сказала мать, – твоя реальность застывала в этих узких, опасных рамках. Но Вселенная, сынок, она терпелива, да. Она посылает знаки – тихие подсказки, как шепот на повороте, тревожные звоночки, как мигающий индикатор, а потом… – она вздохнула, – потом и оглушительные громы, как удар о стену. Знаки от Того Самого Источника, Кто создал и дорогу, и машину, и нас в ней. Он не хочет нашей гибели. Он отчаянно предостерегает. Но нажать на тормоз или нет – выбор всегда за тем, кто за рулем. За тобой.

Он сглотнул ком в горле. Образы последних лет проносились перед ним с пугающей ясностью. Сколько было этих "звоночков"? Сколько раз он их заглушал музыкой своей самоуверенности?

– Услышишь ли ты наконец? – спросила она почти шепотом. – Поймешь? Сделаешь ли этот страшный, первый шаг к изменению маршрута? Или будешь мчаться дальше, зажмурившись, пока не грянет удар о самое дно? – Она замолчала, давая ему прочувствовать вес этого слова. – И знаешь, что самое удивительное? Даже это «дно» – не конец пути. Это аварийный тупик. Точка, где двигатель стучит, бензин на нуле, и вариантов «проехать дальше» – нет. Только два выхода:

Либо – с нечеловеческим усилием, собрав всю волю, оттолкнуться от этого дна. Выбраться из искореженного салона старой жизни. И начать долгий, трудный путь пешком – к своей настоящей, истинной истории. К месту, где будет не только твой собственный свет, но и любовь, и возможность быть опорой, а не угрозой для тех, кто рядом. Это и есть рождение твоего внутреннего стержня. Его выковывает боль падения, опыт потерь и решительный выбор – жить иначе.

Либо… – ее голос стал совсем тихим, – остаться в этом разбитом корпусе. Позволить дну поглотить тебя целиком. Утонуть в боли, которая станет хронической, в болезнях, которые придут как расплата за игнорирование знаков, в бесконечных драмах, которые окончательно изотрут твою душу и тело в пыль. Это путь утилизации. Медленной, неумолимой.

Мама вынула ключ из замка зажигания. Легкий щелчок прозвучал неожиданно громко в тишине.

– Этот штурвал, – она протянула ему ключи, не настаивая, просто показывая, – он твой. Всегда был. И помни, сын: выбор – куда повернуть, ехать дальше или остановиться – есть всегда. Пока ты жив. Даже если кажется, что дорога кончилась. Даже в самый последний момент, перед самым темным поворотом. Выбор как его пройти – остается за тобой.

Он смотрел на ключи в ее ладони, потом поднял глаза. В них уже не было беспомощного гнева пассажира. Была новая, непривычная тяжесть. Тяжесть ответственности. И первый, робкий проблеск решимости. Он медленно протянул руку, но не за ключами. Его пальцы сомкнулись вокруг ее руки, крепко, как якорь. В салоне машины, только что бывшей ареной страха и урока, воцарилась тишина нового понимания. Дорога жизни ждала впереди, но теперь он знал: вести машину придется ему. И вести осторожно – ведь на пассажирском сиденье была его мать.

Сын не сразу отпустил ее руку. Тяжесть ответственности, осевшая на его плечи, казалась невыносимой. Глаза были прикованы к ключам в ее ладони – символу того самого штурвала, который он так безрассудно крутил годами. В горле стоял ком.

– Но… – его голос был хриплым, – но как? Как начать, когда все уже… кажется, сломано? Когда за спиной только обрывы и аварии? Разве может быть что-то хуже этого ощущения? – В его глазах мелькнул знакомый страх – страх перед дном, до которого он, казалось, уже коснулся.

Мама мягко высвободила руку и накрыла своей его сжатую в кулак ладонь. Ее прикосновение было не успокаивающим, а утверждающим. Твердым.

– Как бы ни казалось, что хуже уже некуда, сынок, – сказала она с неожиданной силой в голосе, – помни: в самой сердцевине любого падения, любой катастрофы, заложено НАЧАЛО. Оно всегда есть. Спрятано, как семя под обломками.

Она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде горел не только накопленный за семь лет страх, но и непоколебимая вера.

– И это НАЧАЛО двояко. Оно может стать началом конца. Точкой, где дух ломается окончательно, где выбор делается в пользу медленного растворения, утилизации, как мы говорили. Выхода из воплощения, потому что силы бороться кончились. – Она сделала паузу, давая ему почувствовать холод этой бездны. – Или… – ее голос зазвучал теплее, – или оно становится НАЧАЛОМ НАЧАЛА. Началом не только твоей новой дороги, но и… маяком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.