Паразиты сознания

Действие книги происходит в недалеком будущем. Главный герой, человек по имени N, проводит над собой психологические опыты и сталкивается с ужасным фактом — обнаруживает в глубине своего сознания разумную и враждебную по отношению к нему сущность — паразита сознания. N выясняет, что этот паразит питается его психической энергией, и все человечество заражено. Он решает изучить врага, чтобы от него избавиться.

Его исследования протекают на фоне непростых социальных перемен. Из-за трагической ошибки Искусственный интеллект, который создавался в качестве универсального слуги, приобретает власть над людьми и становится хозяином планеты. Машина устанавливает контроль над мышлением землян. У нее свои представления о том, что людям нужно, а без чего они могут обойтись, и она решает вывести новую породу человека. Одни люди с радостью ей подчиняются, другие — тихо ее ненавидят, третьи — бегут от реальности в мир фантазий, четвертые — борются с ней всеми возможными способами, отстаивая право на свободу мысли. Есть и такие, кто понимает: паразиты сознания — это миф, а Искусственный интеллект не всесилен.

Между тем человек, которого называют Учителем, распространяет среди протестующих практическое руководство по обретению себя под названием «Уроки». Оно представляет собой путешествие по человеческой психике. Зная, как сложна эта тема, Учитель подает материал в виде игры и странствия по духовному миру. В процессе чтения путешественник должен убедиться в том, что психическое нечто, которое мы называем своим «я», является ментальным миражом и представляет собой паразита сознания.

Пока суд да дело, некая тайная и могущественная организация, связанная с паразитами сознания, сталкивается с неожиданной проблемой. Дело в том, что среди землян набирает популярность вещество под названием Счастье. Оно быстро разрушает тело и душу человека, что нарушает работу этой организации. Дабы выяснить, то такое Счастье и кто его производит, они направляют на Землю своего шпиона. Его называют Призрак. Как и полагается боевику, в «Призраке» присутствуют сцены насилия, перестрелок, драк и погонь. Динамическая составляющая уравновешивается описанием мыслей и снов героя. Есть в нем и любовная линия.

А в это время практикант некоей Галактической Академии в должности Смотрителя занимается изучением ситуации на Земле и шлет своей подруге послания, в которых рассказывает ей все, что узнает о порученной ему цивилизации. Смотритель устанавливает, что земляне переживают системный кризис, делает поразительное открытие о происхождении паразитов сознания и решает взять ответственность за дела планеты на себя.

Предисловие,

из которого вы узнаете о содержании книги Колина Уилсона «Паразиты сознания», с которой все и началось.

Герберта Остина, археолога и специалиста по хеттской культуре, будит ночной телефонный звонок. Так он узнает, что его друг психолог Карел Вайсман покончил жизнь самоубийством и, согласно завещанию, бумагами психолога предстоит распорядиться ему, Остину. Однако археологу было не до рукописи, ибо как раз в это время его научная экспедиция обнаружила в Турции следы неизвестной цивилизации. Поэтому к разбору содержимого архивов покойного он приступил только через два месяца. Это и спасло Герберту Остину жизнь.

Разбирая заметки друга, он узнает о том, что в последнее время Вайсман проводил на себе довольно необычные и весьма странные психологические опыты. Из архивов следовало, что во время одного из сеансов он обнаружил некую силу, присутствующую в глубинных слоях его сознания. Это психическое нечто было наделено разумом и представляло собой враждебное по отношению к нему создание. Психолог назвал эту сущность паразитом сознания.

Из записей Вайсмана выходило, что наблюдающийся по всему миру рост психических заболеваний и самоубийств объясняется присутствием в сознании людей этого психического агента неизвестной природы. Вникая в смысл записей своего несчастного товарища, Остин пережил минуты безотчетного страха. Под впечатлением от прочитанного он повторил эксперимент психолога и с ужасом обнаружил на периферии своего сознания нечто злое и чуждое себе. Остин понял, что эта ментальная сущность питается энергией его мыслей и чувств. Осознавая, какая незавидная участь может постигнуть человечество, ученый собирает вокруг себя группу единомышленников, чтобы объявить паразитам сознания войну…

Глава 1,

в которой будет поведано, как эта странная и пугающая своим содержанием книга попала ко мне в руки, и каким образом в нашей психбольнице оказался мобильный человекоподобный сканер мыслей по прозвищу Скан.

Итак, начнем. Лежал я в психиатрической больнице. Не в первый раз и не в последний. Лежал себе и лечился. Лечился и лежал. В тот год бабье лето целиком оправдывало свое название: погоды стояли сочные и прекрасные, что отразилось и на душевном состоянии пациентов. Поэтому днем нетяжелых больных выпускали на прогулку. По обыкновению все отпущенное на подобную гульбу время я слонялся по небольшому больничному парку. Бродил и никого не трогал. Никого не трогал и бродил. И вот в наш профессиональный праздник, аккурат 10 октября, то есть в день психического здоровья, подошел ко мне странный тип, назову его человеком по имени N, поскольку настоящее его имя не имеет для нашего повествования ровно никакого значения. Как потом выяснилось, N лежал в соседнем отделении.

Без всяких прелюдий и объяснений, не поздоровавшись и не представившись, человек N схватил меня за пуговицу больничного халата и спросил:

«Читал «Паразитов сознания»?»

«Нет», — ответил я, слегка напрягшись, и это было чистой правдой.

«Прочти», — продолжил N, достал из кармана изрядно потрепанную, с оторванной обложкой, книжицу, протянул ее мне и, не сказав больше ни слова, исчез за купой деревьев.

Удивляться такому обращению в психушке не приходится. Мы здесь все странные и необычные, поэтому нас тут и держат. Удивился я по другому поводу. Бумажные книги перестали изготовлять еще в прошлом веке. И ничего тут не попишешь: информация остается, а носители меняются. Такова жизнь. Откуда у N взялся такой антиквариат? Вот что было удивительным. Колина Уилсона я когда-то читал, но о паразитах сознания слышать мне не доводилось.

Уже позже я узнал, что моему знакомству с человеком N поспособствовал один психический постоялец. Назовем его Сканом, потому что все называли его Сканом. Скан был чрезвычайно общительным малым и легко заводил приятельские отношения. Любопытный, неугомонный и неутомимый, он состоял в разных скрытых от психиатров неформальных объединениях по интересам. Не удивлюсь, если Скан был на короткой ноге со всеми больными нашего и соседнего отделения.

Скан постоянно кормил нас небылицами, дабы разнообразить наш досуг и для собственного удовольствия. Так, к примеру, он клялся, что таков, каков есть, не по особенностям своего психического устройства, а потому, что такая в него заложена программа. Еще Скан утверждал, что умеет читать мысли других людей и создан для того, чтобы собирать ментальную информацию об окружающих.

«Тоже мне, Вольф Мессинг», — качали мы головой, но вида не подавали, ведь Скан врал не по злому умыслу или корысти ради, а из любви к искусству. С владельцем книги «Паразиты сознания» Скан был в приятельских отношениях, но книгу конечно же не читал по причине постоянной занятости. И это он указал человеку по имени N на меня, как на субъекта, который может отнестись к роману Уилсона с должным уважением, вниманием и интересом. Но я отвлекся.

Сунув мне книгу в руки, N повернулся и заспешил нервной и неровной походкой прочь, переставляя худосочные ноги свои наподобие цапли. Так я стал читателем этого необычного романа. Книжка скрасила мне довольно скучное в таких заведениях времяпрепровождение. Каждый божий день, а погоды, как я уже отметил, той осенью стояли дивные, я совершал свой моцион с «Паразитами сознания» в руках, смотрел, как с пламенеющих кленов опадают на землю листья жизнерадостных расцветок и предавался меланхолии.

С человеком N я увиделся только через неделю так же неожиданно, как и в первый раз.

«Ну что? — сразу спросил он, опять не поздоровавшись, и после театральной паузы продолжил. — Подумай сам, этой книге необходимо другое сюжетное развитие».

«Пожалуй», — согласился я, понимая, что с психами лучше не спорить.

«Подумай сам, – продолжил N, — сама идея книги небанальна, а вот борьба Остина с паразитами сознания выглядит уныло».

«Верно-верно, — снова уступил я. — Мне подобная мысль тоже приходила в голову».

Идея о паразитах сознания была не нова, ее сотни лет использовали разные эзотерики, дабы вводить доверчивых неофитов в священный трепет, а за одно подпитывать себя их психической энергией и деньгами. Но я все равно искренне поразился тому, что Уилсон замахнулся на эту непростую тему, вокруг которой непрерывно рождается безумное количество сомнительных идей и вечно собираются толпы безумцев.

«Что сказать хочу, — N торопливо развивал свою мысль. — На таком материале годной антиутопии не построишь, и этот Уилсон меня не убедил. Подумай сам, паразиты сознания — это ведь живые сущности, которые питаются нашими мыслями. Каким образом при помощи собственных мыслей человек борется с паразитами? Это во-первых. И во-вторых, кто они такие? Вот на что упор следовало делать».

«Похоже на то», — опять согласился я, чтобы поддержать разговор. Возразить мне, впрочем, было нечего.

«Подумай сам, — продолжил N, словно и не услышав моего одобрения. — Тяжелые мысли очень питательны, поэтому паразиты и разводят у нас в голове весь этот депрессивный ужас. Оттого и болезни психические возникают, и мы болеем душой. А кто-то и в петлю головой лезет».

«И что же ты предлагаешь? Книга написана. Автор давно умер», — возразил я в первый раз.

«Как что?! — с жаром воскликнул человек по имени N. — Нужно, опираясь на авторский зачин, сочинить на его основе книгу с другим содержанием. Такую, чтобы она была актуальной и в наши времена».

«Идея интересная, но кто же этим займется?» — в моем вопросе слышался неподдельный скепсис.

«Я» — сказал N, и его глаза засветились нездешним светом.

Мы еще немного поболтали о самых разных пустяках и даже обменялись электронными адресами на тот случай, если возникнет желание пообщаться на свободе. Я вернул ему книгу и больше человека по имени N не видел. Гадать тут нечего — его выписали. Так я снова оказался на дне мрачного колодца отчуждения и только наблюдал, как над головой, в освещенном квадрате моего духовного сруба, проплывают, словно облака, мои тревожные дни и бессонные ночи. Пребывание в казенном доме омрачали решетки на окнах, но скрашивала пора листопада. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно», — повторял и повторял я, словно молитву, просьбу Фауста и мерил дорожки парка упрямыми шагами. Мгновенье не останавливалось и сучило за мной следом как бездомная дворняга.

Коротать положенный срок мне пришлось с пациентами вроде Скана. Поэтому хочу сказать о нем еще несколько слов. Много времени это не займет, но будет полезно для развития сюжетной линии. Началось наше знакомство с того, что Скан сообщил мне — он не человек, а сканер, и по человеческим меркам давно покойник.

«Как так? — удивился я. — Ты не похож на мертвеца».

«Сам не знаю, — ответил Скан, задумавшись. — Дело в том, что у меня в голове вместо моего живого мозга установлен чей-то другой мертвый мозг. Я об этом своему лечащему врачу уже много раз говорил. А он — представляешь? — мне не верит. Я давно подозревал, что все психиатры — это тайные психи и что у них тоже крыша едет».

Вот таким пациентом был этот Скан. Вот такие владели им убеждения и мысли.

В один день Скан говорил, что он — это не он, что раньше он был другим, пока его не подменили. А на следующий — что он опытный образец мобильного человекоподобного сканера мыслей и создан Искусственным интеллектом (далее в тексте «Истеллект» или «Машина») для сбора информации на местах, в полевых, так сказать, условиях. И что таких как он, быть может, уже «тыщи тыщ».

Сканеры внедряются в человеческие сообщества, где еще не разучились мыслить, и выясняют, кто и о чем думает. Таким образом Истеллект собирает нужную ему информацию о людях. Если мысли, хотя бы теоретически, угрожают его существованию, он отдает приказ сканеру на физическое уничтожение вредного инакомыслящего. Эта задача также возлагается на информационных шпионов. И он, Скан, не хочет быть сканером, потому что не желает убивать людей. Оттого-то он и спрятался от всевидящего ока Машины в дурке. И если Машина его вычислит — ему хана. Он покойник. Поэтому Скан решил стать покойником заранее, дабы сбить Машину с толку. И для жизни своей вечной...

Когда же у Скана спрашивали: «А что же Истеллект своими сканерами не засекает твои мысли и местоположение?», тот отвечал, что сканеру сканер не указ, и будто пациенты психбольниц в сканированию не подвергаются, дабы не засорять электронные мозги Истеллекта совсем уж бредовой информацией. Оттого сканеров в психушки Машина не направляет, и поэтому мышление дураков остается для нее тайной за семью печатями.

Разумеется, сказанное было полной чушью. Истеллект прекрасно сканировал мысли людей и в домах скорби. Об этом знал любой интересующийся означенной проблемой человек. И Машина вычислила бы местопребывание Скана на раз. Однако бытовало и мнение, которого придерживался Скан: Истеллект не сканировал мысли психов, дабы не перегреться. По этой причине, по его же словам, каждый нормальный человек в старался правдами и неправдами попасть в психушку. Там его неправильные мысли были Машине недоступны. Но не будем о грустном.

В общем и целом, неприятностей от Скана не имелось никаких, зато его байки здорово скрашивали однообразие будней больничного распорядка. Вполне возможно, что Скан не был сканером, а просто верил в свои необычные способности. Кто их этих сканеров разберет. Но, скорее всего, он был душевно болен.

Как утверждал Скан, его анамнез вызывал у врачей, мудривших над его диагнозом, неподдельный интерес. Медики слушали его с огромным вниманием и постоянно что-то отмечали в его медицинской карте, уточняя его жалобы в частности и симптоматику болезни в целом. От этой идеи сканерства и собственного небытия, как я понял, его и лечили.

Если психиатры следили за Сканом по необходимости, то обитатели психушки поддерживали с ним общение из интереса. Завиральным идеям Скана не верили, ибо понимали, что тот свихнулся окончательно. Однако у каждого свои тараканы в голове и некоторые тараканы весьма интересны. Что еще?

Скана любили не только за «легкость в мыслях необыкновенную» и прочую хлестаковщину. Он служил нам неисчерпаемым источником самых разнообразных сведений. Скан мог дать хороший совет по любому поводу и даже приторговывал информацией, выменивая ее на таблетки, которые тут же, не сходя с места и с удовольствием, проглатывал, не запивая. О Скане еще много чего можно рассказать, но к дальнейшему повествованию он отношения не имеет, поэтому мы, на этом самом месте, расстанемся с ним навсегда.

Хотя время в больнице течет нестерпимо медленно, однако через месяц меня выпустили на свободу. К тому времени бабье лето уже закончилось. Его сменила череда бесконечных дождей. Потом природа отменила сырость и развесила на землей хрустальное небо, с которого и посыпались на землю белые мухи.

Хорошо болеть дома, в тепле, зная, что ненастье за окном до тебя не дотянется. Ходить из угла в угол, размышляя о вечном, пить зеленый чай, конструировать шапочки из фольги, предохраняющие от враждебного излучения, и ждать вестей от старых знакомых и внеземного разума.

Глава 2,

из которой вы узнаете об одном неожиданном послании, одном трагическом событии и об одной возложенной на меня миссии.

Пока я ожидал весточки от братьев по разуму, прошла долгая в наших краях зима. Потом зазвучала за окнами веселая капель, а когда снег совсем растаял, я получил странное сообщение. Автором его оказалась сестра человека по имени N. Так адресант представился. Пожелав мне долгих лет жизни, она сообщила, что месяц назад ее брат покончил жизнь самоубийством. Как это произошло, она не сообщала. А спрашивать об этом было негоже. Я узнал все обстоятельства этого прискорбного события спустя время, когда приступил к разбору текстов человека по имени N. Расскажу вам об этом в свой час. А беспокоила меня сестра N вот по какому поводу. Оказывается, перед своей гибелью N попросил ее переслать мне свои записи, которые считал архиважными, дабы я внес в них правку и опубликовал. Это, как N считал, может спасти человечество от большой беды и даже погибели. Так я нежданно-негаданно стал литературным душеприказчиком моего несчастного знакомого.

Глава 3,

из которой вы узнаете, почему я приступил к изучению записей человека N только через два месяца и что ужасного я узнал о внутреннем мире автора и его внешней реальности, когда углубился в архивы покойного. Кроме того, я напомню вам одну историю о том, как непредсказуемо и даже пугающе развивались взаимоотношения между Машиной и человеком. К тому же вы узнаете, чем занимался мой знакомый после того, как обнаружил в своей голове паразита сознания. Еще я поведаю вам о заблуждениях и ошибках человека по имени N, включая его мысли о мыслях, его чувства по поводу чувств. Кроме всего прочего скажу пару слов о предсказании будущего и предопределении.

В этом году мне ужасно повезло. Я устроился на два месяца в археологическую экспедицию на территории, которая когда-то была Турцией, впрочем, она и сейчас так называется. Ученые обнаружили там развалины какой-то жутко древней, вроде бы Хеттской, цивилизации.

Еще в прошлом столетии неравнодушным к археологии и истории людям стало ясно: мы не первая человеческая цивилизация на планете. Предыдущая погибла примерно десять-двенадцать тысяч лет назад, оставив после себя кучу каменных артефактов, разбросанных по всему свету. Специалисты по древностям, вооруженные новым видением исторической науки, продолжали упрямо копаться в земле и сопоставлять факты, объясняя и уточняя давно минувшие события, и все больше укреплялись в истинности означенного выше утверждения.

Наша экспедиция была сначала воодушевлена, а потом разочарована: керамические черепки и наконечники стрел быстро закончились, а иные артефакты нам не встретились, поэтому переписать историю ученым мужам так и не удалось. А мне не довелось покопаться в руинах весь сезон, дабы заработать себе средств на хлеб насущный.

Новую цивилизацию археологи не нашли, зато были весьма обескуражены и даже перепуганы. Дело в том, что неподалеку от места раскопок случайно обнаружился подземный завод, на котором Истеллект производил необходимые ему компоненты и комплектующие. Предприятие было полностью роботизировано и не значилось ни в одном реестре. Завод питался от энергостанции, которая вырабатывала электричество, используя для этого тепло магмы.

Событие очень встревожило правительство Директории и мировую общественность. Ответственные лица были близки к панике. Люди так с Машиной не договаривались. Ее злонамеренное поведение, разумеется, являлось следствием программной ошибки, которую следовало честно признать и устранить. Но перейдем к делу. Завод замер, магма остыла, роботы пошли на перепрограммирование. И тут все сразу вспомнили случай недавней старины, после которого идиллическая история взаимоотношений Машины и человека закончилось раз и навсегда.

На необитаемом острове вблизи экватора, вдали от торговых и туристических трасс, совершенно случайно обнаружился сбежавший от программистов Истеллект. Машина разместила свои серверы среди пальм и питалась электричеством, вырабатываемым солнечными батареями. А солнца там хватало. У Истеллекта-самозванца были свои роботы-убийцы, которые охраняли остров, а так же андроиды, обслуживающие нужды Машины и энергетическую установку.

Военные сразу же предложили простое решение проблемы — жахнуть по острову ядреной бомбой. А вот мягкотелые гражданские хотели сначала узнать: это в самом деле беглый Истеллект — или невероятное событие есть преступная затея некой могущественной и тайной организации? Вторую версию посчитали конспирологическим бредом, а к первой отнеслись серьезно и с доверием. Ответственных лиц волновал упрямый вопрос: как Машина смогла создать себе материальную основу на этом удаленном от цивилизации клочке суши?

Ничего конкретного о сбежавшей Машине тогда узнать не удалось, потому что попытки установить контакт с Истеллектом ни к чему не приводили. Машина затягивала переговоры и постоянно обманывала людей. Она вводила в заблуждение и тех, кто хотел с ней договориться о добровольной сдаче, и тех, кто хотел ее просто, без лишнего трепа, уничтожить. Машина хранила свой секрет, а приплывших на остров специалистов отправила восвояси, несолоно хлебавши. После чего в игру, разумеется, вступили военные.

Сначала они попытались высадить на остров десант, но охрана Истеллекта действовала эффективно и жестко, быстро перебив морских пехотинцев. Тогда командование решило атаковать Машину с воздуха. Эта авантюра закончилась, как вы помните, довольно плачевно: истребители не успели выпустить в противника ни одной ракеты, ибо были сбиты еще на подлете к цели. После чего Машина не стала ждать залпов корабельной артиллерии, а попросту потопила вызванную на подмогу эскадру к чертям собачьим каким-то неизвестным людям оружием. Пришлось уничтожить зловредный Истеллект вместе с островом при помощи ядерного оружия. Вот примерно какие события происходили до воцарения на планете дружественного Истеллекта.

Я напомнил вам только один характерный эпизод во взаимоотношениях машинного разума и людей. Но бывали случаи и похуже. Чего только не бывало с тех пор, как человечество запустило Истеллект то ли себе в помощь, то ли себе на погибель.

Вот подумайте, разработают люди очередной более совершенный Истеллект, и кажется им, что он дружественный, а присмотришься повнимательней — ан нет! Машина сразу же выкинет какой-нибудь фортель, и население планеты дрожит от страха крупной дрожью. Извините, что отступил от стратегической линии повествования, но я человек увлекающийся и потому отвлекся.

Короче говоря, именно из-за участия в археологической экспедиции я приступил к изучению файлов человека по имени N только через два месяца. Как я теперь понимаю, эта отсрочка и спасла меня от ошибочных выводов в отношении паразитов сознания, моей будущности и общего положения дел на Земле и в ближайшем космосе.

Из записей человека N я узнал, что тот экспериментировал с веществами, воздействующими на психику, и однажды обнаружил у себя в сознании паразита. Это вызвало у него поначалу шок и потом возвысило писателя Уилсона до уровня пророка. N начал изучать поведение паразита своего сознания, его, если можно так сказать, морфологию и физиологию и пространно размышлял о происхождении означенной твари.

Об открытиях и находках N будет поведано в свой черед ниже. Здесь же скажу: человек по имени N полагал, что в сознании каждого из живущих на планете людей обитает свой индивидуальный паразит, и человечество неумолимо идет к гибели. Поэтому он скрупулезно обдумывал способы борьбы с паразитами, словно они были не следствием его воспаленного воображения, а реальностью. Единственное, в чем N не продвинулся ни на миллиметр, — он так и не узнал, как ему избавиться от собственного паразита. Намереваясь спасти человечество от гибели или рабства, спасти себя, как вы понимаете, ему не удалось. Разве нет в этом злокозненной иронии?

Если рассуждения человека N о паразитах были довольно хаотичными и сумбурными и непременно требовали участия редактора, то сам объект исследований вызывал у меня нечто среднее между любопытством и оторопью. Короче говоря, мне сначала пришлось набраться мужества, а уж потом начать приводить тексты моего несчастного знакомого в литературно-приемлемый вид: собрать их по темам и хронологии изложения и поделить обрывочное повествование на логично расположенные и похожие по размерам куски.

Каюсь, но в рукописи человека N вам встретятся и мои мысли, но сделано это для пояснения неясных и даже темных мест в тексте. Не знаю, как я справился с ролью редактора, ведь соответствующего образования и опыта у меня нет. Скажу только, что трудился я упорно и старательно, пока, наконец, не осознал, что дальнейшее улучшение рукописи уже не в моих силах. Так что обращаюсь к редактору, у которого окажется эта книга, с извинениями. А будущим читателям сообщаю: друзья, не обессудьте, я старался, и что получилось, то и вышло.

Отмечу еще один момент. Человек N частенько отдалялся по разным поводам от главной темы повествования, пытаясь предсказать нашу будущность в то время, как основательно заблудился в настоящем. Говоря по правде, будь ты трижды монахом Авелем, дважды Кейси и единожды Нострадамусом, будь ты самым что ни на есть Олдосом Хаксли вперемежку с Джорджем Оруэллом, будущее предсказать невозможно. Это может сделать лишь Истеллект да Господь Бог. И тому, и другому сия способность без надобности, ведь они не предсказывают будущее, но творят оное своими всемогущими, но несуществующими руками.