Коты Воители: Черная звезда

Чёрная Звезда

ПРОЛОГ

Ночной раскат грома с оглушительным треском разорвал чернеющее небо, прокатившись низким, утробным эхом между вековых сосен и раскачивая кроны деревьев в неистовом танце.

Ледяной, прохладный воздух, сорвавшийся с горных вершин, бешено закручивался по кругу, поднимая в воздух вихри сухой листвы и предвещая неизбежное начало свирепого, затяжного ливня.

На этом мрачном фоне одинокая луна казалась безжалостным наблюдателем, заливая заброшенный, покосившийся амбар мертвенным, серебристым сиянием, которое подчеркивало каждую щель в его трухлявых стенах.

Новый раскат грома прозвучал резче, приобретя странный, почти ехидный оттенок, словно сама природа насмехалась над тем, что происходило внизу.

Из тени густых зарослей папоротника бесшумно выскользнул черный, сплошь покрытый шрамами кот. Грациозным, но тяжелым прыжком он юркнул в ближайший колючий куст, выставив наружу лишь голову.

Его пронзительные темно-зеленые глаза холодно и отрешенно вглядывались в окружающую тьму; во взгляде не читалось ни страха, ни надежды — лишь абсолютное, выжженное дотла безразличие существа, повидавшего на своем веку слишком много смертей, предательств и крови.

Секунда — и черный кот стремительно выпрыгнул из укрытия. Его черная, свалявшаяся от грязи и дождя шерсть бурно колышалась под порывами ветра, но самое жуткое зрелище представляла его спина: под кожей неестественно выпячивался и бугрил позвоночник — переломанный, безжизненный, обагренный запекшейся кровью, будто сама смерть метила его своей костлявой лапой, оставив жить лишь вопреки законам природы.

Не теряя ни секунды, он проскользнул сквозь узкую, размытую ливнями щель в фундаменте и с невероятной для искалеченного тела проворством впрыгнул внутрь просторного амбара.

Тяжелые, прогнившие створки амбарных дверей неистово бились о косяки под ударами ураганного ветра, издавая глухой, ритмичный стук, похожий на удары гигантского сердца. В зазорах между досками зловеще и холодно сияла полночная луна.

Черный шрамованный кот сделал несколько осторожных, но уверенных шагов по усыпанному соломой полу, бдительно выслеживая каждый темный угол, каждую тень, готовую скрывать опасность.

— Этот амбар не для тех, кто бредет сюда в поисках собственной судьбы или легкого укрытия! Если ты действительно заслуживаешь ступать по этому полу, ты должен доказать, чего чего-то стоишь! — раздался гулкий, властный голос из темноты.

С верхушки прелого сена грациозно и бесшумно выпрыгнул хозяин этого места, возвышаясь над непрошеным гостем.

Это был крупный, крепко сбитый черный кот с белыми пятнами, напоминавшими отметины от застывшей пены, и пронзительными, холодными голубыми глазами, которые оценивающе и жестко впились в нарушителя.

— Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы проливать твою кровь, незнакомец, — ровно и хладнокровно произнес шрамованный кот, не отводя взгляда.

— Тогда... для какой же дьявольской цели ты явился под мою крышу? — с подозрением поинтересовался амбарный кот, слегка припав на передние лапы в ожидании нападения.

— Племена... Я знаю, что они где-то здесь. Было бы невероятно мило с твоей стороны, если бы ты указал, где именно они расположились, — проговорил черный кот, сузив свои темно-зеленые глаза до тонких щелок.

Амбарный кот постарался сохранить горделивую осанку, не выказывая удивления, но в его голове вихрем пронеслись десятки опасных мыслей.

Племена были чужаками, источником вечных проблем, но чужак, стоявший перед ним, излучал такую темную, опасную ауру, что связываться с ним впрямую было безумием.

— Я могу помочь тебе найти их... могу открыть все тропы. Но что я получу взамен за такую услугу? — с вызовом бросил амбарный кот, лениво мазнув по полу длинным хвостом, демонстрируя уверенность в собственной безопасности.

— Пожелай всё, что твоей душе угодно... — последовал тихий, леденящий ответ черного кота.

Амбарный кот медленно, чеканя шаг, прошел полукругом по прелой соломе, не сводя глаз с жутковатого собеседника, взвешивая каждое слово в этом ночном торге.

— Хорошо! Раз ты такой самоуверенный и держишься так, будто тебе нечего терять в этом гнилом мире, — с едкой усмешкой начал амбарный кот, переминаясь мощными лапами по слежавшейся за годы прелой соломе.

Его голубые глаза сверкнули в полумраке хищным блеском. — У меня есть условие. Я хочу, чтобы ты забрал из лап этих лесных лицемеров двух моих лучших воительниц. Племя Пылающей Звезды забрало их себе, обращаясь с ними как с бесправными тряпками, заставляя прислуживать своим высокомерным воинам и предводителю.

Амбарный кот сделал паузу, выпуская когти и царапая доски пола, а затем продолжил, вырисовывая портрет:

— Одна из них — белая кошка, но с характерными рыжими отметинами по бокам и светло-зелеными глазами. Ты сразу её выделишь среди остальных, она резко отличается от их лесной грязи. А вторая... вторая — беглянка. Светло-серая кошка.. Слышал она целительницей хотела быть... Я хочу, чтобы ты вернул их обеих сюда, ко мне. Это самое разумное решение для такого одиночки, как ты...

С этими словами амбарный кот резким, пружинистым прыжком взмыл наверх, очутившись на самой вершине громоздкого стога сена. Оттуда, сверху, он смотрел на гостя свысока, пытаясь навязать свою волю.

— Подумай хорошенько, прежде чем давать ответ... Стоит ли оно того? Ты таишь жуткую обиду на племена, я вижу это по твоим мертвым глазам и сломанной спине. И у меня к ним свои счёты. Но если ты примешь моё предложение и выполнишь работу, я помогу тебе... помогу обжиться на этих землях, найду тебе надежное убежище среди наших! — с наигранной щедростью предложил амбарный кот.

Черный шрамированный кот даже не повернул головы в его сторону. Его безразличный, пропитанный холодной пустотой голос прозвучал как удар падающего камня:

— Нет... Не следует. Я не нуждаюсь в том, чтобы жить в чьих-то затхлых амбарах, но…

Его темно-зеленые глаза скользнули к массивным дверям амбара, которые продолжали неистово биться под ударами штормового ветра, с грохотом ударяясь о косяки. Снаружи, сквозь широкие щели, прорывались свист бури и безжалостные сполохи лунного света, пробивающиеся сквозь быстро несущиеся по небу тяжелые свинцовые облака. Казалось, сама ночь пришла в движение, благословляя их темную сделку.

Черный кот сделал несколько тяжелых, но твердых шагов вперед по усыпанному пылью полу. На мгновение он замер, тяжело опираясь на искалеченный позвоночник, и бросил короткий, пронизывающий до дрожи взгляд наверх, где в темноте сена затаился хозяин амбара.

— Я в деле.

ГЛАВА 1

Серый, изрядно потрепанный временем кот блаженно лежал, нежась в скупых лучах полуденного солнца, пробивавшихся в укрытую от ветров расщелину. Золотистые лучи мягко скользили по его густой шкурке, словно пытаясь согреть старые суставы и придавая шерсти мягкий, почти янтарный отлив.

— Камнегрыз! — раздался чей-то знакомый, резковатый голос, нарушивший тишину уединенного уголка.

Камнегрыз... Довольно необычное имя для кота, дожившего до столь почтенных лет. Еще совсем недавно он был грозным воином, но теперь, из-за того что старые кости и изношенный за луны скелет начали ныть и ломить чаще, чем он успевал переставлять лапы, его окончательно перевели в палатку старейшин.

Старый кот нехотя приподнялся с мягкой подстилки, и его тусклые медные глаза блеснули в полумраке пещерки. Он сделал несколько шагов наружу — поступь уже не та, что прежде, лапы заплетаются, а шаг отдает тяжелой, глухой усталостью.

А ведь прошло всего каких-то три луны... — с горечью подумал про себя Камнегрыз, тяжело вздыхая и чувствуя каждую мышцу своего измученного тела. — А я уже чувствую себя развалиной, которая едва волочит лапы.

Впрочем, с тех пор как Племя Горного Хребта затихло, обстановка в родном лагере стала куда спокойнее. Их предводитель, Ледяная Звезда, тогда открыто и яростно провозглашал жажду мести, грозя стереть соседей с лица земли, но внезапная, безжалостная эпидемия желтого кашля спутала все карты. У горных соседей просто не осталось боеспособных воинов — болезнь косила их ряды без разбора, заставив забыть о любых нападениях и запереться в собственных пещерах.

Камнегрыз выбрался чуть ближе к выходу из палатки старейшин, подставляя морду теплу.

Удивительно, конечно... Оказывается, быть единственным старейшиной во всем племени — дело своеобразное. Никто не шумит под ухом, никто не лезет с глупыми вопросами. Зато солнышко всегда прямо под носом, — промелькнула у него философская мысль.

Он снова аккуратно улёгся на прогретый камень, блаженно прикрыв глаза. На удивление, ноющие суставы сегодня беспокоили чуть слабее, чем обычно, давая старику редкую передышку.

— Ну чего ты разлеглась, старая ты калоша, Камнегрыз? — послышался знакомый голос глашатая.

Глашатай выглядел бодро: его темно-серая шерсть, несмотря на вечную беготню по патрулям и границам, была относительно чистой, а глубокие янтарные глаза светились привычной решимостью и неожиданным для такой должности добродушием.

— На-ка, держи. Пожуй! — скомандовал глашатай, ловко опуская на землю прямо перед носом Камнегрыза аккуратный кусочек свежей ивовой коры.

Камнегрыз аж поперхнулся воздухом от возмущения:

— Тьфу! Пропади оно пропадом! Ты чего притащил сюда эту гадость, Скриполап? Я тебе не полудохлый оруженосец и не больная кошка, я в твоем лечении вовсе не нуждаюсь! — проворчал Камнегрыз, брезгливо отталкивая лапой целебную кору подальше от себя.

Скриполап тяжело вздохнул, поджав уши, и уперся лапами в землю:

— Да это не для меня приказ, это для тебя! Твои лапы и суставы уже насквозь забиты соленой болью, а ивовая кора — единственное, что поможет тебе нормально ходить, а не скрипеть костями на каждый ветер. Ешь давай, не вредничай.

— Ишь чего удумал! Ага... Да я эту горькую кору жую уже чаще, чем нормальную свежую дичь из кучи! — обиженно пробурчал Камнегрыз, отворачивая морду в сторону.

Скриполап шумно выдохнул, отчетливо понимая, что заставить этого старого упрямца проглотить лекарство добровольно будет сложнее, чем удержать лапой бешеного барсука.

— Послушай, если я вернусь обратно к целительнице с целой корой, Искра с меня живьем всю шерсть клочьями вырвет! — с отчаянием в голосе парировал глашатай, нависая над упрямым старейшиной.

— Да будет просто великолепно, если она вырвет из тебя абсолютно все шёрстки до последнего клока! Может, хоть тогда до тебя дойдёт, — парировал Скриполап, уже начиная терять терпение. — Я ведь из-за твоих капризов скоро сам целительными травами пропахну насквозь и начисто забуду, каков на вкус нормальный свежий кролик!

Камнегрыз лишь скептически фыркнул, демонстративно отвернув морду в сторону и даже не думая прикасаться к злополучной коре.

Скриполап тяжело вздохнул, стараясь сдержать подступающее раздражение. Ему совсем не улыбалось устраивать баталии со старейшиной в такой спокойный день, но и возвращаться к Искре с пустыми лапами было смертельно опасно для собственной шкуры.

— Ну хорошо, давай по-другому, — сменил тон глашатай, присаживаясь рядом. — Просто пожуй чуть-чуть, а потом выплюни, если совсем невтерпёж.

Но у Камнегрыза, похоже, терпение иссякло окончательно. Он сердито зашевелил усами и ощетинился:

— Послушай-ка, молодой и шустрый! У меня уже далеко не те зубы, что у тебя, Скриполап. Я физически не могу её нормально разжевывать, десны только режет!

Скриполап хлопнул лапой по земле от безысходности:

— Так тебе и не надо её перемалывать! Просто сожми зубами, высоси весь сок, а остатки выплюни. Делов-то!

— Тьфу на тебя и на твои советы! — проворчал старейшина, но всё же недовольно заворчал, подцепив зубами злосчастную корку. Он неуклюже задвигал челюстями, пытаясь выдавить из неё хоть кальку целебной влаги.

Спустя мгновение Камнегрыз с омерзением выплюнул обглоданный кусок обратно на мох.

— Отлично! А эту мочалку я пожалуй уберу с глаз долой... — с облегчением выдохнул Скриполап, брезгливо подцепив кору лапой и швырнув её в ближайший густой куст, чтобы она не мозолила глаза ни ему, ни вредному старику.

— Ну что, это всё на сегодня? Или ты ещё что-то приволок из своей дурацкой заначки? — проворчал Камнегрыз, прищурившись.

— Всё-всё, отдыхай. Теперь только вечером ещё раз кору дам, — с легкой улыбкой ответил глашатай.

— Тьфу ты пропасть! — только и бросил старейшина, разворачиваясь и тяжело семеня обратно в прохладную полутьму своей палатки.

Ну и сиди себе ворчи, старый упрямец, — подумал про себя Скриполап, отряхивая лапы и направляясь к центру лагеря, надеясь, что остаток дня пройдёт без новых сюрпризов.

— Скриполап! А когда же мы наконец начнем тренироваться? Все уже пошли, а я всё сижу в лагере! — раздался за спиной звонкий голос.

Пеплолапка решительным шагом приблизилась к глашатаю, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу.

Скриполап, только что избавившийся от назойливого Камнегрыза и мысленно переводивший дух, удивленно моргнул, а затем тепло улыбнулся, повернувшись к ученице.

— Давай прямо сейчас, Пеплолапка. Особо срочных дел у меня на эту луну больше не запланировано... да и этого старого ворчуна я кое-как уломал проглотить проклятую ивовую кору, так что время есть, — ответил глашатай, задумчиво почесав лапой за ухом.

— Отлично! А то этот хвастун Полосатолап уже все уши мне прожжужал своими хвастливыми рассказами о том, что он якобы тренируется куда больше меня! Хотя на самом деле это чистой воды наговоры, — возмущенно фыркнула Пеплолапка, тряхнув пушистой головой.

Пеплолапка — изящная серая воительница с мягкими, струящимися светлыми волнистыми полосками по бокам и глубокими, чистыми голубыми глазами, в которых всегда горел огонек упрямства и жажды жизни. Когда-то Скриполап и Пыльная Буря буквально вырвали её из холодных лап самой смерти.

Она была смертельно больна жёлтым кашлем и изнуряющей лихорадкой, запертая в заброшенной горной пещере.

К счастью, благодаря своевременному вмешательству Искры зараза не перекинулась на остальное племя, но испытание оставило свой след.

Яркозвёзд лично назначил ей наставника в лице самого Скриполапа.

В ту пору она казалась ему совсем крошечной, беспомощной малюткой, дрожащей от каждого шороха, а теперь... теперь она превратилась в практически сформировавшуюся, сильную воительницу, которой стукнуло уже одиннадцать лун. Совсем скоро её ждет посвящение в полноценные взрослые воины.

Скриполап инстинктивно сделал шаг вперед и, по старой, въевшейся в привычку наставнической заботе, добротно лизнул её за ухом, взъерошив мягкую шерстку.

— Не слушай этого хвастуна, ты работаешь не хуже других. Пошли! Покажу тебе одно местечко, — коротко бросил он, разворачиваясь к выходу из лагеря.

Пеплолапка стремглав бросилась следом за Скриполапом, семеня лапками по узкой лесной тропинке. На ходу она снова погрузилась в какие-то свои мысли, беззвучно шевеля губами. О чем именно она думала в этот момент — о предстоящих испытаниях, о страхе перед будущим или о тех страшных днях болезни, — сказать было трудно, но на её мордочке запечатлелась печать глубокой, не по возрасту взрослой сосредоточенности.

Скриполап уверенно вывел Пеплолапку на уединенную, скрытую от посторонних глаз полянку, расположенную совсем близко к прохладным берегам мерцающего озера. Вокруг шумели раскидистые ивы, а воздух был густо напоен ароматом влажной земли, камыша и далеких грозовых туч.

— Ну, что сегодня будем отрабатывать? Боевые стойки или охотничьи прыжки с разбега? — оглядываясь по сторонам, с воодушевлением поинтересовалась Пеплолапка, принимая низкую боевую стойку.

Скриполап остановился, развернулся к ней лицом и покачал головой, серьезно глядя в её голубые глаза:

— Никаких тренировок на сегодня не будет. Ты уже почти полноправная воительница, Пеплолапка. Я хочу, чтобы ты наконец сделала то, что проверяет истинную силу духа — самостоятельно отпатрулировала северную границу! Совершенно одна, без моей помощи и подсказок.

Ошеломленная таким поворотом, кошечка замерла, широко распахнув глаза.

— В каком смысле... прямо сейчас? Совсем одна? — растерянно пролепетала она, чувствуя, как внутри всё сжалось от внезапной паники.

— Да! Можешь выдвигаться сию же минуту, — твердо подтвердил глашатай, присаживаясь на поваленное дерево и складывая лапы на груди. — Я останусь здесь, на поляне, буду ждать твоего возвращения с отчетом. Не сомневайся в себе, ты всё сможешь.

— Ладно... — тихо и неуверенно выдавила из себя Пеплолапка.

Голос её едва заметно дрогнул. Конечно, она прекрасно знала теорию, заучила наизусть все границы, умела распознавать чужие запахи и отлично помнила базовые правила патрулирования, которым её учили месяцами. Но перспектива остаться лицом к лицу с диким лесом, без надежного плеча наставника рядом, казалась ей невероятно пугающей.

Ей было до жути страшно совершить ошибку, не заметить нарушителя или оплошать перед глашатаем. Однако гордость и упрямство взяли верх — собрав всю волю в кулак, она постаралась напустить на себя храдкий вид, отчаянно пряча охвативший её трепет глубоко внутри.

— Давай! Ты обязательно справишься, я искренне верю в тебя, Пеплолапка, — подбодрил её глашатай, после чего спокойно опустился на лапы и принялся тщательным образом умывать свою темно-коричневую шёрстку, демонстрируя полное спокойствие и доверие.

— Мм... Ладно! — сдавленно ответила Пеплолапка, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Она резко нырнула в густые заросли ближайшего кустарника и тут же скрылась за плотной зеленой стеной.

Сначала она шла довольно быстро, почти срываясь на бег, но её шаги были неуверенными, заплетающимися. Внутри неё всё сжималось от липкого, ледяного страха — оставаться в одиночестве за пределами безопасного лагеря ей доводилось крайне редко, и эта абсолютная тишина леса казалась оглушительной.

А вдруг я потеряюсь? Вдруг сверну не туда и заблужусь в этих бесконечных чащах? Нет-нет, глупости... Я ведь нахожусь здесь уже целых три луны, должна же я знать хотя бы основные тропы! — судорожно прокручивала она в голове, пытаясь заглушить панику логическими аргументами.

Сделав над собой усилие, Пеплолапка совершила резкий рывок вперед. Помчавшись вдоль самой кромки знакомой границы, она принялась жадно втягивать носом воздух, улавливая малейшие чужие запахи, и тут же щедро перебивала их собственными метками, оставляя отчетливый след своего присутствия.

Когда с рутинной работой по обновлению границ было покончено, она немного замедлила ход, перейдя на осторожный, вдумчивый шаг, продолжая внимательно инспектировать северный рубеж.

В этот момент её чуткие уши уловили едва слышное шуршание в прелой листве. Мгновенно сориентировавшись, Пеплолапка припала к земле, сгруппировалась и совершила молниеносный прыжок. Под лапами отчаянно забилась сочная лесная мышка, неосторожно копошившаяся в кустах. Одно точное движение — и добыча оказалась зажата в её пасте.

Она выпрямилась, гордо огляделась по сторонам и задумчиво прищурилась:

Так... Северная граница полностью помечена, все подозрительные запахи проверены, а территория тщательно осмотрена. Здесь абсолютно чисто, можно смело возвращаться к Скриполапу! — подумала она, чувствуя, как на смену недавнему страху приходит робкая гордость за успешно выполненную задачу.

На её мордочке промелькнула легкая, довольная ухмылка. Развернувшись, она зашагала обратно, теперь уже гораздо более уверенными и размеренными шагами направляясь к той самой тихой полянке, где её должен был ждать наставник.

Однако стоило ей выскочить на знакомое место, как её ждал холодный душ: глашатая словно и след простыл. Казалось, он буквально растворился в воздухе.

Пеплолапка мгновенно напряглась всем телом. Вся её новообретенная уверенность испарилась за доли секунды. Животный ужас перед одиночеством накатил с новой силой, грозя перерасти в панику. Она торопливо опустила пойманную мышь на траву и судорожно зарылась носом в землю, пытаясь разобрать переплетение запахов.

Он точно был здесь... Я же отчетливо помню его запах. Но куда он мог деться? Совершенно непонятно... Воздух вокруг насквозь перебит чужими ароматами, здесь явно недавно тренировались другие оруженосцы из патрулей…

Дыхание кошечки стало частым и поверхностным. Она бешено закрутила головой, вглядываясь в монотонные ряды деревьев. Вокруг стоял обычный, безжизненный и равнодушный лес, глухой к её тревогам.

Но куда делся глашатай?!

Она прекрасно помнила, что Скриполап далеко не в первый раз проделывает подобный трюк, бросая её одну посреди дикой природы. Он всегда твердил, что именно так и нужно действовать — только сталкиваясь с трудностями лицом к лицу, набраться опыта и научиться принимать самостоятельные решения в критической ситуации.

Но чему именно он хотел её научить сейчас? Бросить ученицу посреди леса без единой подсказки — это суровый урок, смысл которого ускользал от растерянной ученицы.

Она снова подхватила добычу в зубы и на мгновение замерла, пытаясь собрать мысли в кучу. К сожалению, память порой подводила её после перенесенной тяжелой болезни, поэтому заставить мозг работать на пределе возможностей было жизненно необходимо.

Погодите-ка... А откуда именно я сюда пришла? Слева от той двойной сосны или справа от раскидистого дерева? — лихорадочно соображала она, панически оглядываясь по сторонам.

Внезапно её осенило:

Озеро! Надо ориентироваться по большой воде, озеро никуда не течет вникуда, оно всегда рядом! — пронеслось в её голове.

Не раздумывая больше ни секунды, она резко метнулась обратно в кусты, продираясь сквозь колючие ветки.

Выскочив на открытое пространство, она увидела раскинувшуюся перед ней гладь озера. Сейчас оно казалось суровым и почти безжизненным, а мощное течение неумолимо несло серые воды куда-то вдаль, издавая монотонный, успокаивающий шум.

В этот самый момент легкий порыв холодного ветра сорвал с ветки дерева слегка пожелтевший, сухой листик — первое робкое предзнаменование неизбежно приближающегося Листопада.

Листик упал прямо на нос Пеплолапке, заставив её комично моргнуть. Резко мотнув головой, она стряхнула его, и он тут же вихрем помчался дальше по воле ветра.

Прищурившись, Пеплолапка принялась вглядываться в прибрежную полосу. Вокруг простирались лишь сплошные заросли: кусты, кусты и еще раз густые кусты, переплетенные с могучими стволами вековых деревьев.

И тут пазл в её голове окончательно сложился:

Конечно же! Лагерь надежно укрыт именно в этих густых зарослях, его специально не сыщешь постороннему глазу. Попробуй-ка найди вход среди этой зеленой стены, если не знаешь тайных троп…

Вылетев из укрытия на открытое пространство у берега, Пеплолапка судорожно закрутила головой, пытаясь зацепиться за хоть какой-нибудь знакомый ориентир.

Высокие, безмолвные стволы деревьев казались равнодушными стражниками чужого мира, а густые прибрежные кусты словно ощетинились против нее тысячей темных веток, не желая выдавать тайну обратной дороги. Внутри всё заледенело от липкого, всепоглощающего страха, который с каждым ударом сердца сжимал горло всё сильнее.

А вдруг я шагну не туда? Вдруг сверну на звериную тропу, уйду в самую глушь чащи и сгину там, где меня никогда не найдут племенные патрули? — пронеслось в её голове, превращая панику в гулкий звон в ушах.

Ей казалось, что каждый куст шепчет чужие имена, а тени вокруг сгущаются, предвещая беду. Не зная, куда податься, она неуверенно, буквально волоча лапы по земле, поплелась в сторону двойной сосны — единственного крупного ориентира, который еще хоть как-то запечатлелся в её памяти. Во рту по-прежнему зажата добытая мышь, отяжелевшая и холодная, мешающая сосредоточиться.

Добравшись до расколотого дерева, она сделала короткий, отчаянный рывок, перебежала через поваленный ствол, но за ним лес не закончился — перед глазами снова выросла непроницаемая стена дикого, сплетенного колючками кустарника. Пеплолапка резко затормозила, переминаясь с лапы на лапу и отчаянно кусая себя изнутри за мягкие подушечки лап от бессилия.