Коты Воители: Свет листопада

Свет Листопада

ПРОЛОГ

Яростный ветер, щедро усыпанный летучим пеплом и отголосками недавнего пожара, наконец-то обрёл свой изнурённый покой.

Спустя три долгие луны — срок, который казался целой вечностью для переживших катастрофу, — земля вокруг претерпела разительные изменения. Природа залечивала свои раны, однако ландшафт сохранял неестественный, зловещий оттенок: почва и уцелевшие травы приобрели густой, ржаво-оранжевый окрас, пропитанный гарью и запекшейся глиной.

На смену выжженному пепелищу пришёл Сезон Листопада, безраздельно вступивший в свои законные права.

От прежнего буйства Сезона Зелёных Деревьев не осталось и следа — кроны поредели, обнажая холодное серое небо, а земля покрылась шуршащим ковром из увядших, опавших листьев.

Прыткохвост проснулся в тесноте воительской палатки после тяжелого, вязкого и мутного сна. Тяжело вздохнув, он лениво обтряхнул пыль с поблекшей шерсти и принялся тщательно вылизывать бока, приводя себя в порядок после беспокойной ночи.

В голове всё еще назойливо крутились слова загадочного видения, отчетливо прозвучавшие в полудреме:

В детской родится единственный котенок, и когда она откроет глаза, в них промелькнет искра. Когда эта искра загорится, начнется ее путь. Великое могущество скрыто в лапах её, и судьба её – стать целительницей. Она не прольет крови в битвах, но спасет больше жизней, чем унесет любая война.

Чертовы пророчества... Когда же они наконец оставят меня в покое? — с раздражением подумал про себя Прыткохвост, дернув ухом.

Мгновение спустя полог палатки откинулся, и внутрь кубарем ввалилась молодая воительница. Шерсть её переливалась необычным, мерцающим голубовато-серебристым светом, выдавая в ней недавнюю гостью из звездных краев.

— Ну что ты за соня? Чего там так долго разлеживаешься, бока отлеживаешь? — задорно выпалила она, делая шаг вперед, но тут же неуклюже споткнулась и шумно шмякнулась прямо на собственные передние лапы.

— Ой!..

Прыткохвост едва заметно усмехнулся:

— Ну ты и даёшь, Искорка... Об собственные же лапы спотыкаешься уже который раз за эту луну. Такими темпами ты всю дичь распугаешь еще на подходе к границе.

— Я вовсе не виновата! — смущенно фыркнула она, быстро вскакивая и отряхиваясь. — Кстати... Ты ведь слышал? Пыльная Буря совсем недавно родила котёнка! Я тут всё выведала: её назвали Золинка. Она такая крошечная, просто невероятное чудо!

— Мгм... Знаю, — коротко бросил Прыткохвост, протискиваясь сквозь выход наружу и оставляя звёздную воительницу позади.

Жизнь в племени за эти луны вошла в новое русло и внешне казалась куда более упорядоченной, чем в дни огненного апокалипсиса. Часть пострадавших деревьев, безвозвратно обуглившихся до состояния хрупкого угля, так и осталась стоять мрачными черными изваяниями, но многие хвойные и лиственные исполины проявили удивительную живучесть, сохранив часть своей зеленой хвои и коры.

— Эй, пошли скорее! — весело окликнула его Искорка, выбегая следом и комично выпятив грудь, изображая максимально важную, гордую походку, которая больше напоминала забавную игру.

Прыткохвост не удостоил её особым вниманием, предпочитая лениво оглядеть оживающий лагерь.

Старейшины устроились в полуразрушенной, но заново укрепленной ветками палатке: Камнегрыз о чем-то оживленно спорил с Пепельнолапой. Прежняя воительница всё же окончательно сдалась под бременем старых травм и добровольно перешла в ряды старейшин, решив провести остаток дней в покое.

Неподалеку от кучи с редкой после пожара дичью Ящеролов мирно беседовал с Полосатолапом, пока рядом аппетитно уплетала свою порцию полевки чудом выжившая Пшеничка.

Возле палатки оруженосцев вовсю дурачились Пятнолапка и Бархатолап, шутливо колотя друг друга лапами и поднимая тучи сухой листвы.

Среди всеобщей суеты выделялась Пеплохвостая — та самая бывшая Пепельнолапа, что совсем недавно успешно прошла испытание и получила заветное воительское имя. Переполненная гордостью и радостью, она сидела на солнышке, аккуратно разглаживая шерстку.

Скриполап тем временем стоял у входа в детскую палатку, молча и настороженно глядя внутрь. Там, укутанная телом матери, лежала Пыльная Буря, а рядом с ней тихо посапывал крошечный пушистый комочек пепельно-бурой шерсти, жадно и ритмично собиравший тепло и молоко материнского живота.

Обычная, рутинная жизнь... Ничего по-настоящему нового. Кажется, шрамы затягиваются быстрее, чем мы думали, — промелькнуло в голове у Прыткохвоста.

— Долго ты еще собираешься стоять столбом и высматривать каждый куст в лагере? — нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, задорно бросила Искорка.

— Мы на охоту идём или где?

— Да, конечно, иду... — вяло отозвался Прыткохвост.

— Ой, чуть совсем не забыла тебе сказать! — вдруг спохватилась она, широко распахнув глаза и снова смущенно переминаясь, путаясь в собственных лапах. — Трое детей Пшенички... они же вот-вот станут оруженосцами! Ой, тьфу ты! То есть настоящими воителями! Я хотела сказать — воителями!

— Я и так в курсе, — буркнул Прыткохвост, направляясь к выходу из лагеря.

— Так вот же! Сейчас такое начнется! — радостно выпалила Искорка, бросаясь следом за ним.

— Пусть все воины, способные самостоятельно добывать дичь и защищать границы племени, соберутся под Великим Камнем! — раскатистым, но заметно осипшим от перенесенной гари голосом прозвучал призыв Яркозвёзда, прорезавший утреннюю тишину обновленного леса.

Вскоре разномастные группы котов — уставшие после ночных дежурств, потрепанные недавней катастрофой, но всё еще сплоченные общим выживанием — начали неторопливо подтягиваться к центральной поляне, образуя плотное кольцо вокруг возвышения.

Однако Прыткохвост демонстративно проигнорировал общий сбор. Он остался стоять в некотором отдалении, не желая вникать в привычные племенные ритуалы, и целиком сосредоточил свое внимание на маленькой детской, где у своего гнезда по-прежнему возилась молодая мать с новорожденной малышкой.

Вспыхнув легким серебристым мерцанием, Искорка на секунду растворилась в воздухе и тут же материализовалась прямо перед носом у Прыткохвоста, едва не соприкоснувшись с ним лбом.

— Может, хватит уже заниматься этим странным преследованием? Пойдем лучше посмотрим церемонию посвящения, там вон сколько всего интересного происходит! — задорно предложила она, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу и оставляя за собой искрящийся след.

— Отстань и отойди с дороги, — глухо буркнул Прыткохвост, даже не глядя на нее, и продолжил неотрывно всматриваться в пепельно-бурый комочек шерсти.

— Тоже мне, великий мыслитель нашелся! — обиженно фыркнула звездная воительница и в ту же секунду исчезла, появившись уже на другом конце поляны рядом с Песчаником, делая вид, что происходящее на скале ее интересует куда больше угрюмого бродяги.

Наверху предводитель меж тем уже открыл торжественную часть церемонии, но мерные, заученные формулы посвящений совершенно не трогали Прыткохвоста.

Зато за его спиной вовсю шептались старожилы племени, не упускавшие возможности вставить свое едкое слово.

— Ты только глянь на него! Кажется, этот старый дурень окончательно двинулся рассудком, — презрительно проворчал Камнегрыз, покосившись на Прыткохвоста из-за своего укрытия у палатки старейшин и недовольно дернув облезлым хвостом.

— Абсолютно с тобой согласна, — поддержала его устроившаяся рядом Пепельнолапая, тяжело переминаясь на старых лапах. — С того самого злосчастного дня, как Яркозвёзд позволил этому бродяге остаться в лагере, он совсем помешался. Постоянно болтает сам с собой, смотрит в пустоту... А теперь еще и на новорожденного котёнка уставился так, будто тот у него мышь украл! Посмотри на этот блохастый комок шерсти, чего он там высматривает?

— Да я бы ему всю шкуру живьем повыдирал на куски, если бы он не числился теперь героем, честное слово, — злобно прошипел Камнегрыз, обнажая пожелтевшие клыки.

Но Прыткохвост пропускал все эти злобные смешки мимо ушей. Его умытый прохладным ветром разум был занят совсем другим — тяжелым предчувствием и отголосками недавних видений, которые не оставляли его ни на минуту.

— Эй, ты вообще слышишь, что там происходит? — неожиданно вернувшись материальным шагом, защебетала прямо над ухом Искорка. — Полосатолап наконец-то получил нормальное воинское имя теперь он Тигрохвост! А Пятнолапка стала Пятнистой, представь себе! Ну а Бархатолап теперь просто Бархат. До чего же милые, ладные имена, правда?

В этот самый крошечный миг в детской произошло то, чего Прыткохвост подсознательно ждал всё это время.

Маленькая Золинка, до этого безмятежно сосавленная молоком матери, неожиданно отцепилась от соска и неуверенно потянулась всем телом, сладко зевнув крошечной розовой пастью.

Её глазки до этого были наглухо затянуты младенческой пеленой — она была абсолютно слепа и еще не видела этого сурового мира, даже не пытаясь приоткрыть веки.

Однако спустя долю секунды произошло невероятное. Малышка резко распахнула глаза.

И в тот же самый миг тончайшая, ослепительно-белая искра сорвалась с воздуха и пролетела буквально в дюйме от носа Прыткохвоста, оставив после себя шлейф из раскаленных звездных микрочастиц. Это движение было настолько быстрым, что обычный кот даже не успел бы моргнуть.

Котёнок на мгновение зажмурился, часто-часто заморгав крошечными веками. Когда она снова открыла глаза, их зрачки на долю секунды странным, мистическим образом отлили глубокой, насыщенной оранжевой пеленой, отражая отблески далекого лесного зарева.

Прыткохвост в этот момент отчетливо, со всей непреложной ясностью понял:

видение не лгало. Эта кроха, маленькая Золинка, в будущем обязана стать великой целительницей племени, какими бы тернистыми ни были её пути и как бы сама судьба ни сопротивлялась этому. Ему четко стало ясно, что её нужно будет как можно скорее привлечь к травничеству, мягко и ненавязчиво завлекая в мир целебных кореньев и таинственных знамений. Но сейчас она была всего лишь беспомощным слепым котенком, едва научившимся стоять на лапках. Значит, нужно было просто выждать время. Всё должно было случиться в свой срок.

ГЛАВА 1

— Стоп, стоп, стоп! С каких это пор тебя вообще назвали Тигрохвостом?! Я что-то совсем не поняла... — возмущенно упершись передними лапами в землю, выпалила Пятнистая, с явным недоумением уставившись на новоиспеченного воина.

Тигрохвост самодовольно дернул ухом, гордо выпятив грудь:

— А вот так вот! Предводитель решил, что это имя подходит мне куда больше!

В этот момент из-за поворота палатки показался Ящеролов. Строго окинув молодежь суровым взглядом, он бросил через плечо:

— Разговоры потом. Но в любом случае, вам всем троица придется сегодня провести на ногах всю ночь — никаких поблажек. Будете дежурить, следить за порядком и охранять лагерь от непрошеных гостей.

— Это абсолютно нечестно... Давай я до конца жизни буду звать тебя по-старому, Полосатолапом? Ну или придумаю какое-нибудь другое прозвище… Полосат, Полосатик, или как его там... — недовольно забурчал Бархат, ероша шерсть на загривке и косо поглядывая на товарища.

Тигрохвост лишь лениво прищурил свои яркие, желтые как янтарь глаза, пропуская ворчание мимо ушей, и подумал про себя с легкой усмешкой:

Ну вот, сейчас начнется эта бесконечная, нудная грызня и разбирательства... Зато теперь-то все в племени будут знать, с кем имеют дело, и наверняка станут уважать или даже бояться!

— Полностью согласна с Бархатом, он вечно задирает нос и ставит себя выше всех остальных, будто бы уже стал предводителем, — презрительно фыркнула Пятнистая, демонстративно отвернувшись.

Внезапно рядом с ними бесшумно вырос Песчаник, внимательно оглядывая спорящую молодежь:

— Так, что тут за шум с самого утра? Из-за чего сыр-бор?

— Да вот! Почему это Полосатолапу вдруг дали такое странное имя Тигрохвост? — тут же переключилась на него Пятнистая, взмахнув хвостом.

Тигрохвост раздраженно отвёл взгляд в сторону и буркнул:

— Да хватит уже язык трепать, какая вообще разница теперь? Имя уже дали.

Песчаник спокойно качнул головой:

— Вообще-то воинские имена выбирает исключительно предводитель. И раз Яркозвёзд так решил на церемонии, тут уже ничего не изменить, смиритесь.

Пятнистая лишь злобно фыркнула, сердито сгребая когтями пепел под лапами.

Бархат задумчиво почесал лапой за ухом, переведя тему:

— Слушайте, а может, ну его... Пойдем лучше попытаемся поохотиться? Мы же теперь официально полноправные воины, пусть даже и новоиспеченные. Хоть свежей дичи принесем, впервые за столько лун…

— А знаешь, неплохая мысль... Или даже лучше сразу пойти проверить и укрепить границы, раз уж на то пошло, — подхватил Песчаник, одобряюще кивнув.

— Хотя Скриполап по-прежнему не соизволил собрать утренний патруль из-за всей этой суматохи с пожаром... Но в целом, запрещать вам никто не станет, ступайте поохотьтесь, лагерю сейчас любая добыча пригодится.

— Раз никакого патруля сегодня всё равно не предвидится, значит, самое время как следует поохотиться! — самодовольно ухмыльнулся Тигрохвост, взмахнув кончиком хвоста.

Песчаник тяжело, с досадой выдохнул. В глубине души опытному воину отчаянно хотелось, чтобы эта дерзкая и ветреная молодежь сначала выполнила свой прямой долг – проверила границы, обновила метки и убедилась в безопасности территории, ведь соблюдение базовых законов племени было залогом выживания. Но спорить со своенравными новичками после пережитого кошмара пожара сил у него уже не оставалось.

— Ладно... Идите уже, добытчики, — махнул лапой Песчаник.

— То-то же! — бросил Тигрохвост и тут же юркнул в проход, стремительно шмыгнув к выходу из лагеря.

— Эй! А придержать лапы и подождать остальных слабо?! — возмущенно крикнула вслед Пятнистая, топоча лапами.

Бархат лишь снисходительно хмыкнул:

— И не надейся, он точно не станет нас ждать, у него ветер в голове.

— Ну и катись к своим мышам, фиг с ним! Пойдем вместе, Бархат, быстрее займемся охотой.

— Пошли уж, чего стоять, — согласился Бархат.

Оба юных воина сорвались с места и легкой, пружинистой трусцой побежали к выходу из лагеря, догоняя ушедшего вперёд товарища.

Тем временем Прыткохвост сидел у самого входа, спокойно и методично вылизывая собственную лапу. За этим занятием его и застала Искорка, которая материализовалась рядом из ниоткуда, оставляя в воздухе шлейф мерцающих искр:

— Смотри-ка! Молодежь вовсю прет на патруль и охоту! А ты сидишь тут целыми днями и даже не удостоил себя чести добыть хоть кусок дичи. Тоже мне великий воитель нашёлся…

— Во-первых, они идут исключительно на охоту, а не на патрулирование, — холодно и отстраненно бросил Прыткохвост, не прекращая умываться. — А во-вторых, мне абсолютно всё равно.

В этот самый момент Бархат почему-то резко затормозил у самой границы выхода и обернулся назад, окинув взглядом лагерь. Ему на мгновение показалось, что слова бродяги были обращены именно к нему.

— Чего это ты вдруг встал как вкопанный? — удивленно окликнула его Пятнистая, останавливаясь рядом.

— Слушай... он сейчас сам с собой разговаривал или всё-таки пытался обратиться ко мне? — озадаченно помотал головой Бархат, косясь на Прыткохвоста.

Пятнистая перевела взгляд на сидевшего у входа кота. Прыткохвост продолжал монотонно вылизывать левое плечо, демонстративно не обращая на них ни малейшего внимания, словно они были пустым местом.

— Да ладно тебе, пошли уже, не бери в голову бред этого чудака, — отмахнулась Пятнистая, ускоряя шаг.

— Ладно... — бросил Бархат и последовал за ней.

— Ну и какая вообще разница? Мог бы тоже спокойно собраться и пойти поохотиться вместе со всеми, или даже помочь молодняку, если уж на то пошло, — с легким упреком в голосе протянула Искорка, переступая лапками по земле.

Прыткохвост резко остановился от умывания, тяжело вздохнул, стараясь сдержать подступающее раздражение, и медленно повернул голову к назойливой спутнице:

— Послушай... У тебя вообще есть свои собственные дела в твоих звездных угодьях? Или ты привязалась ко мне насовсем?

— У меня? — возмущенно вздернула подбородок звездная воительница, её шерсть на секунду вспыхнула яркими искрами. — Вообще-то меня сюда отправили прямым приказом — чтобы я денно и нощно блюла за тобой! И между прочим, если тебе так сильно не нравится моя компания, я могу прямо сейчас слетать наверх и притащить сюда Худолапа. Уж он-то умеет выматывать нервы так, что мало не покажется!

Прыткохвост закатил глаза и устало потер лапой лоб:

— Дело вовсе не в тебе и не в твоем занудстве... Мне необходимо поддерживать свой статус в племени.

— Статус местного психа и отшельника? — ехидно усмехнулась звездная воительница, обогнув его полупрозрачным кругом.

— Очень смешно — буркнул Прыткохвост, окончательно теряя терпение. — Ладно, хватит с меня разговоров. Пойду хоть немного разомнусь и поохочусь, раз уж день испорчен.

Он решительно поднялся на лапы, стряхивая с шерсти прилипшие соринки пепла.

— Вот это я понимаю! Наконец-то дельная мысль, это по нашему! — с воодушевлением воскликнула Искорка, тут же подбегая к нему вплотную и заглядывая в глаза.

Однако Прыткохвост лишь презрительно фыркнул, развернулся и зашагал в сторону лесной чащи уверенным, размашистым шагом, даже не подумав притормозить или дождаться свою призрачную спутницу.

— Эй! Ты что, серьезно решил просто взять и плюнуть на меня? Даже не подождешь? — обиженно бросила вслед Искорка, семеня следом.

— Я ни на кого не плюю, — не оборачиваясь, бросил через плечо кот. — Я просто хочу нормально поохотиться в тишине.

— Ну-ну... Конечно, — проворчала она, продолжая неотступно следовать за ним по пятам. — Порой мне начинает казаться, что моё высшее предназначение во Вселенной — вечно болтаться у тебя на хвосте и слушать твое ворчанье.

Прыткохвост продолжал идти вперед, упрямо храня молчание. Его внутренний мир в этот момент был целиком и полностью поглощен охотничьим инстинктом: он мысленно просчитывал направление ветра, принюхивался к запахам прелой листвы и гари, прикидывая, где в этих израненных осенних лесах можно обнаружить хоть одну зазевавшуюся мышь или неосторожную полевку.

— Ну и молчи себе на здоровье! Больно надо было перед тобой распинаться, — оскорбленно задрала нос Искорка.

Прыткохвост не выдержал, остановился и резко обернулся, тяжело выдохнув:

— Да скажи на милость, чего ты так внезапно переполошилась и завелась с полуоборота?

— Да потому что это чистая правда! — всплеснула лапами она, опуская уши. — Тебе глубоко плевать на меня и на то, что я вообще здесь нахожусь.

Кот опешил от такой формулировки, приоткрыв пасть:

— Ты сейчас серьезно пытаешься выяснять со мной какие-то личные отношения посреди леса? Или тебе просто настолько нечем заняться в загробном мире?

— Да, именно так! — неожиданно честно и громко выпалила Искра.

Прыткохвост растерянно моргнул:

— Что *да*?

— А что мне еще оставаться делать... — её голос внезапно потерял всю прежнюю задорную браваду, став тихим и надломленным. — Ты ведь единственный живой кот во всем этом огромном лесу, с которым я вообще могу нормально, по-настоящему поболтать.

Прыткохвост помрачнел, чувствуя, как укол совести царапает изнутри, но ответил с суровой прямотой:

— Но не таким же странным способом, в самом деле. Посмотри на это со стороны: вот ты существуешь... просто живешь в своей бесплотной реальности. А потом к тебе заявляется беспокойная звездная воительница, которая словно бы без всякого толку и без единой паузы тарабанит над ухом о всякой ерунде.

Искорка резко замерла. Слово *существуешь*, брошенное так буднично, больно задело её за живое. Она опустила уши, прижав их к голове, и на несколько долгих секунд погрузилась в тяжелое раздумье.

— Знаешь... — тихо, почти шепотом начала она, глядя куда-то сквозь стволы обугленных деревьев. — Когда я еще была живой и существовала там, внизу, я всегда наивно думала, что носить плоть и кровь это нечто меньшее, какое-то бремя. Мне казалось, что наши звездные воительницы наверху самые счастливые: они всегда легко и высоко прыгают, без труда ловят звездную дичь в угодьях, целыми днями болтают о пустяках... И самое главное они абсолютно, совершенно не чувствуют боли. Ну вот вообще от слова *совсем*. Скажи мне, по какой-то странной несправедливости надо сначала до смерти настрадаться в физическом теле, а уже потом получить эту пустую бессмертную свободу в звездных угодьях?

Прыткохвост медленно опустился на лапы, прислушиваясь к шорохам ветра в кронах, и погрузился в глубокое раздумье. Помолчав с минуту, он заговорил тихо и рассудительно:

— Боль в физическом теле — это самая честная цена за право вообще по-настоящему быть, чувствовать этот мир. Без нее ты бы никогда в жизни не узнала, что такое спасительное тепло чужого бока в морозную ночь Сезона Голых Деревьев, или та невероятная, звенящая сытость после долгой, изнурительной охоты, когда каждая мышца приятно гудит от усталости.

Он поднялся, делая шаг вперед, и продолжил:

— Невозможно стать настоящим, сильным воителем, ни разу не оставив свою кровь на острых лесных ветках и терновнике. Мы здесь... а вы там на небесах... Вы потому и не чувствуете никакой боли, что сполна отдали её здесь, на этой земле. Вы её заслужили, вы вытерпели всё, что вам предназначалось.

Искорка завороженно смотрела на него во все глаза, не смея перебить. В её взгляде пропала привычная легкомысленность.

— Пожалуй... ты абсолютно прав, — тихо произнесла она, вздохнув. — Но мне всё равно до сих пор дико и непонятно: почему у обычных, живых котов всегда находятся такие жестокие мотивы, как слепая месть и убийства сородичей? Зачем они уничтожают друг друга?

Прыткохвост невесело усмехнулся, продолжая прокладывать путь через кустарник:

— Ну... в основном всё банально. Если кот получает предательский плевок в лицо от тех, кому искренне помогал и кому верил больше, чем себе, тогда считай, что да в нем просыпается жажда отомстить за поруганную честь. Но вообще, давай-ка мы с тобой лучше прямо сейчас сосредоточимся на охоте. Потому что из-за твоего звонкого голоса и бесконечной болтовни мы уже распугали всю потенциальную добычу на пол-лиса вокруг.

Искорка возмущенно всплеснула лапами, хотя на её мордочке промелькнула легкая улыбка:

— Я виновата?! Да я слова лишнего не сказала! Молчал бы лучше, великий охотник нашелся…

— Хотя.. странно всё это... Такое ощущение, что вся дичь словно сквозь землю провалилась или попряталась по норам, — тихо проворчал Прыткохвост, останавливаясь на краю небольшой опушки и внимательно осматривая израненные, побуревшие от гари и осенней сырости окрестности.

— Наверное, к долгой зимней спячке заблаговременно готовятся, шкуры утепляют, — легкомысленно бросила Искорка, левитируя чуть в стороне над оранжевой от опавшей листвы землей.

— Может быть, и готовятся... Но по логике вещей хотя бы одна паршивая мышь здесь просто обязана была промелькнуть! — не унимался кот, принюхиваясь к малейшим изменениям в прохладном воздухе.

— Ну ты же сам прекрасно видишь своими глазами, что её тут нет и в помине, — развела лапами звездная спутница.

— И это меня ни капли не остановит! Я найду хоть что-нибудь, — упрямо отрезал Прыткохвост, насупив брови.

Искорка скептически покачала головой, с сомнением глядя на его напряженную фигуру:

— Да уж... Даже представить себе не могу, каким ты будешь в разгар Сезона Голых Дереьев. Представляю картину: идешь ты такой по глубокому, слепящему снегу, вокруг лютые морозы трещат, ветер пробирает до костей... А ты всё равно с безумным упорством пытаешься выкопать из-под сугроба замерзшую мышь. Если ты сейчас, в Сезон Листопада, с пустыми лапами возвращаешься, то зимой тебе вообще придется питаться исключительно собственным упрямством.

Прыткохвост в ответ лишь презрительно фыркнул, не желая слушать эти нравоучения, и стремительно сорвался с места, бросаясь вглубь чащи.