Нарушая запреты. Измена

Откидывает обратно. Так швыряет, что ебаный ридикюль падает на бок и из него вываливается половина содержимого.

Камилла не отстаёт:

– В какой подворотне ты вчера искал шалав? Совсем вкус испортился?

– Она не шалава, – бубню под нос.

Тут же понимаю, что сказанул лишнего.

– Так-так-так, – жена нагибается над столом. – Что за секреты скрываешь?

Смотрю на неё. Она не меня. Таранит. Думает, у неё молнии из зрачков вылетают, или чё? Да мне срать, как ты смотришь на меня. Хоть заосуждайся. Тебя ебать это не должно! Вы только поглядите на меня! Какой крутой! А сам тут же взгляд в сторону увожу, потому что как-то не по себе.

Да что такое-то?!

– Расскажешь или нет? – напирает секс-бомба.

– О чём?

– О девке, которая забыла это. – Кивает на предмет разговора. Присаживается в кресло. Не в мягкое, а в простое, офисное. Хочет быть поближе. Разговорчик ещё тот. – Что ещё за золушка хренова?

– Ты была бы рада, если бы вместо сумочки были трусы?

Жена усмехается. Ей идёт. Но не так, как Оле. Оля милая, даже сейчас, спустя десять лет. Грёбаный одуванчик. Как же, блять, хочется увидеть её улыбку снова. У Камиллы всё наоборот, по стервозному. Улыбка вызывающая, так и просит члена. Когда смотрю на неё, всё время ощущение, что она просит члена. Каждым движением, каждым действием, каждой интонацией она, сука, просит члена.

– Я была бы рада, если бы ты был со мной честен. Мы ведь уже обсуждали это, милый.

Строит из себя невинную. Самое время. Херова любительница честности. Сначала гарпия, а потом пушистый кролик.

Блять. Хватит это терпеть! Я! Я здесь главный! Состоявшийся! Доказавший всем и себе, что могу добиться чего угодно!

Поднимаюсь. Подхожу к Камилле. Она смотрит снизу-вверх. Голову не поднимает – только глаза. Тянусь рукой к волосам, хватаю. Наматываю на кулак. Ни слова возмущения в ответ. Чего у это суки не отнять, так это манер.

Киваю на ширинку. Глазёнки стервы резко переключают вектор внимания. Даже говорить не надо, она сама тянется руками к ширинке, расстёгивает её и вынимает хуй. Никаких «член», «инструмент», «фаллос» и так далее… если Камилла взялась за дело, то она будет сосать не фаллос, а хуй. Если принимать, раздвинув ноги, то принимать не член, а хуй.

С этой сукой только так.

С ней звереет всё – от дыхания до мыслей. Только грубость, только вульгарщина. Мысли измазаны в грязи, на языке вертится похоть. Смотрю на губы, что натягиваются точно по фасону члена, делаю рывок бёдрами и проталкиваю его глубже. Тяну волосы на себя, прижимаю личиком к паху, чувствую глотку, задираю голову и рычу. Ноздри раздуваются. Из них не углекислый газ выходит, а пар. Горячий, блять, как песок в пустыне. Я как грёбаный обогреватель – уже весь нагрелся.

Можно отключать отопление.

Толкаюсь только вперёд. Никаких назад – отступления не в моём стиле. Камилла держится. Её глотка – это нечто. Если будет острая необходимость, и вовсе превратится в чёрную дыру. Как же, блять, уютно. Даже вынимать не хочется. Снаружи холод. Северный полюс, минус шестьдесят. Внутри Дубай, плюс пятьдесят.

Делаю движение назад. Камилла может отдышаться. Взгляд… Как же он сейчас хорош. Прямо-таки умоляет. О чём именно – не знаю. Но, по крайне мере, на контрасте с её стервозностью, это просто услада для эго. Умеет же, сука, возбуждать. И не надоедает.