Записки ведьмы из провинции

Записка первая – Переезд

Престарелый эксгибиционист в подъезде моего дома стал последней каплей, которая переполнила чашу моего терпения. Всё, с меня хватит городской жизни – всех этих толп, очередей, давки, агрессии и полного отсутствия воспитания. Я сначала со страху превратила его в таракана, но потом вспомнила, что боюсь насекомых и испугалась ещё больше. Вернув ему прежний облик и подкорректировав память, я пришла домой, громко хлопнула дверью и тут же решила переехать в пригород, на необитаемый остров или Арктику, да куда угодно, лишь бы подальше от города.

Чтобы вы не решили, что я совсем того, сразу скажу, я ведьма и, следовательно, умею колдовать, но ведьма я добрая, почти всегда, ну, кроме шести утра и во время нападения из-за угла. Будь на моём месте злая ведьма, она бы превратила этого извращенца в крысу и сварила бы в зелье. А я вместо этого принялась паковать чемоданы.

А зовут меня Эмма Браунинг, мне двести..кхе-кхе…лет, и я из Посвящённых ведьм, то есть я когда-то была простым человеком, но потом решила стать ведьмой и Высший Совет Ведьм даровал мне Силу. Тут стоит сказать, что ещё существуют Рождённые ведьмы, уже появившиеся на этот свет с Силой. Обычно они участья управлять ею с детства и вскоре становятся искусными в волшбе ведьмочками. Думаю, не стоит и говорить, что такие дети рождаются в необычных семьях.

Есть ещё Полукровки – это когда один родитель ведьма или ведьмак, а другой знать не знает отчего его дражайшая половина питает страсть к чёрным котам и допотопным мётлам. Их отпрыски сродни Фортуне – 50/50, могут получить Силу, а могут и нет, или получить, но не осознавать её, а лишь удивлять всех окружающих суперинтуицией. Но это в том случае, если их сверх-родитель по какой-то причине им всё не растолковал.

Но вернёмся ко мне и моему переезду. До этого момента я жила в высотке, работала барменшей в ночном клубе и старалась поменьше тревожить свою ведьмовскую сущность. Нет, я не против неё, я выбрала этот путь осознано, но от всего можно устать, даже от волшебства. Я всё чаще стала мечтать о лесе, о траве не только на газонах и о тишине, в которой я наконец смогу услышать свои мысли. Я родилась в маленьком городке и меня потянуло к истокам. Видимо у меня наступил духовно-душевный кризис. Вот сейчас и узнаем, могут ли ведьмы страдать депрессией.

Но куда мне податься? Нормальный человек посмотрел бы отзывы в Интернете, но я достала магический кристалл и зависла над картой. В Арктику я уже перехотела – неохота быть сожранной белым медведем на своём послеобеденном променаде. И не в Африку – слишком сухо. И не джунгли – слишком мокро. Тут кристалл засветился – так, что это у нас? Городок Мидлвэй. От больших городов на приличном расстоянии, рядом заповедник, озеро. Красиво должно быть. И тихо. Население-то с гулькин нос. И кристалл показывает хорошую ауру. Всё, еду туда. Порадовавшись в который раз, что я живу в эру автомобилей, я позвонила в фирму грузоперевозок, а то раньше ведьмы или тащили всё нажитое на метле или им приходилось всё бросать. Но это же кощунство, бросить плазменный телевизор и мои 44 пары обуви!!! И как ни крути, ведьмой тоже быть хорошо – один взмах рукой и все вещи упакованы. Мидлвэй, жди меня!

Записка вторая – Мидлвэй

Ведьмы народ небедный – золото само липнет к нашим рукам, после чего нам остаётся только положить его в банк и жить на проценты. Ещё проще наколдовать себе всё с нуля и жить припеваючи, но такое себе могут позволить только отшельники, а не жители социума. На костре, к счастью, сейчас ведьм не жгут, но до смерти затаскают по разным ток-шоу, поэтому лучше быть как все и не выделяться из толпы. Хотя для ведьм это нелегко – мы ведь все красивы как брильянтовое колье на атласной подушке. Вариантов два – черные как смоль волосы и синие как море перед бурей глаза или рыжие как огонь кудри и блестящие как изумруд очи. Я вот отношусь ко второму типу: ярко-рыжие локоны до пояса и пронзительные зеленые глаза. Неудивительно, что я произвела фурор в Мидлвэе. На то как я переезжаю собралось посмотреть чуть ли не пол города. Хорошо я додумалась отвести им глаза, а то некоторые мужчины весьма взбодрились, а мне бы не хотелось в первый же день стать кровным врагом их жен.

Город мне понравился – маленький, уютный, тихий. В полночь все фонари гаснут и стоит абсолютная тишина, а о ночных клубах здесь словно и не слышали, так что моя карьера барменши бесславно закончилась. Ничего, отдохну немного и подыщу себе работёнку по душе, тем более, что я могу себе позволить пробовать новое хоть каждый месяц. Я уже была официанткой, учительницей, маляром, ветеринаром и даже фармацевтом, но лучше всего у меня получается писать, так что я время от времени публикуюсь в разнообразных журналах.

Но вернёмся к моим восхищениям Мидлвэем. Мой дом был двухэтажным, снаружи покрашенный в голубой цвет, большая территория без клумб – я поклонница всего естественного. Почтовый ящик в виде корабля, резные наличники на окнах, и дверной молоток – все эти мелочи и создают ту атмосферу, за которую все мы любим свои дома. Внутри была кухня, гостиная и две спальни наверху – всё деревянное, живое, с историей. Всё-таки не зря я сюда переехала.

Записка третья – Соседи

Так как я всё-таки переехала не в центр пустыни Калахари, а в городок, пусть и маленький, людского общества мне было не избежать. Но жители Мидлвэя были под стать своему городу – воспитанно-обаятельные. Здесь никто никогда не ругался, дети не капризничали, собаки не лаяли. Просто Рай на земле. Продавцы и любой служащий всегда тебе улыбались и желали доброго дня. Конечно, поначалу я подозревала их всех в сумасшествии, как никак в городе психи встречаются на каждом шагу, но потом поняла, что здесь царят свои правила жизни, и мне было очень приятно влиться в это благодушное сообщество. Я, конечно, не стала сходу бросаться в общественные организации, но по крайне мере эти люди меня не бесили одним своим видом.

Моими ближайшими соседями оказалась пожилая супружеская чета справа, семья с двумя детьми через дорогу, ну и отец с сыном слева. Первые два пункта соседей одарили меня по приезду пирогами и заверениями в своей бескорыстной помощи в любое время суток, а вот третьи соседи подкачали. Но так как я подсознательно ожидала ложку дёгтя во всей этой свалившийся на меня бочки мёда, то совсем не удивилась этому и не расстроилась.

Они жили вдвоём, причём отец был прикован к инвалидной коляске, а его сын заканчивал школу. На их почтовом ящике значилась фамилия Хофстедеры, но писем они никогда не получали. Они вообще были нелюдимыми, я ни разу не видела, чтобы парень приводил с собой из школы друзей или к ним заглядывали гости. Не вышли они поглазеть и на мой переезд и никогда не здоровались, хотя отец частенько выезжал в сад подышать свежим воздухом. Может мне и было бы всё равно, если бы отец Хофстедер не зыркал на меня с нескрываемой неприязнью, а его сын с боязливым любопытством. Может они женоненавистники? Но почему именно я оказалась объектом их человеконенавистничества? Да уж, подозрительная семейка. Но пока дело ограничивается только взглядами, то всё нормально.

Записка четвёртая – Ведьмин круг

Я очень люблю Природу. Мы – ведьмы, её создания, а не служители Дьявола, как принято считать. Мы черпаем из неё Силу, ищем в ней отдохновение, мы умеем её слышать и помогать ей, когда нужно. Но и у Природы бывают вспышки гнева, и отсюда появляются не совсем лояльные к людям ведьмы. Высший Совет Ведьм конечно следит за порядком, но как говориться – за всеми не уследишь.

Первое время на новом месте я часто уходила в лес почти на целый день. Как же приятно вдыхать воздух, наполненный ароматами цветов, а не бензина, слышать пение птиц и собирать ягоду как далёком детстве. Многих лес пугает своей бесконечностью, но только не меня. Я спала среди цветов, купалась в лесных озёрах и чувствовала себя просто заново родившейся. Но через месяц, когда я углубилась в непролазную чащу, то наткнулась на Ведьмин круг. Кто не знает, то он представляет из себя круг из грибов, внутри которого твориться волшба и устраиваются шабаши. А те ученые, кто разглагольствует о отмерших грибницах просто закостенелые реалисты. Так вот, когда я нашла этот круг, то поняла, что в округе есть ещё ведьма или даже целый ковен. Создать такой круг дело нелёгкое, да и не безопасное, особенно если туда попадёт простой смертный. Высший Совет Ведьм конечно не может запретить ведьмам их создавать, но если ты хочешь быть на хорошем счету, то с кругами лучше не связываться.

Странно это всё, я не чувствовала в округе волшбу, но всё-таки надо защитить свой дом. Прямого нападения я не боялась, так как я из Высших Ведьм, из тех за которыми посылают, когда конец совсем близок и требуется явление супергероя, который всех спасёт. Одно время я даже состояла в Высшем Совете, но потом ушла, так как мне надоела бессмысленность моей службы – как бы ты не старался, а «всё хорошо» никогда не наступает. Я повесила на дверь заговорённый на своей крови амулет и больше не ходила в то место – раз они не хотят, чтобы их нашли, то и мне это нафиг не нужно.

Записка пятая – Подозрения

Подозрительные, очень подозрительные личности мои соседи слева. Я думаю, они из Ордена Охотников на ведьм. Это сборище потомков тех людей, которых когда-то обидели плохие ведьмы, а они стали мстить всем подряд причем ещё со времен Инквизиции, вот это память, я понимаю.

Я тут на досуге решила сварить зелье, чтобы убрать плесень из подвала. Думаю, раз уж я опять начала ворожить, то хоть с пользой для себя. Вот тут-то меня и засёк сынок Хофстедоров. И не днём, заметьте, а через бинокль в окно в полночь, я как раз выперлась во двор гремя своим котлом с дождевой водой, которую мне надо было посеребрить в лунном свете. Только принялась за дело, и ту же почувствовала на себе чей-то взгляд, а ведь ведьмы видят в темноте не хуже кошки, так и посмотрела прямо на него, он аж со стула сверзился. И что теперь делать? Проигнорировать или поджечь их дом? Ой, о чём это я, я же добрая. Может он просто хотел поподглядывать за мной, дело молодое? Хотя нет, я же варю зелье в подвале, свет в доме не горит, да и не припомню, чтобы я выходила во двор голышом, чтобы караулить меня с биноклем. Что-то здесь не так, но что?

На вид этому сыну лет 17, рыжий, долговязый, глаза синие, вполне себе мил, но что-то в нём было такое, что заставляло меня думать, что через пару лет он сделает головокружительную карьеру на ниве бандитизма. И эта его слежка за соседями тому подтверждение. Блин, а ведь всё так прекрасно начиналось.

Записка шестая – Анабель

Я так и знала, что мой сосед необычный парень, но не подозревала насколько.

Как-то утром я, путаясь в халате, спускалась на кухню, и тут же моему взору предстала интересная картина – на моём диване сидел Хофстедер-младший, а коло него стояла блондинка и ещё трое человек в масках.

– Здрасте – блондинка оказалась девушкой лет 16-ти, и её лицо, эти фиалкового цвета глаза сразу нашли отклик в моей памяти. Давно это было, прошло почти 20 лет, а я всё помню, как сейчас. Мы, ведьмы, можем управлять стихиями, но, увы, не своей памятью.

– Я думала, вы мне ровня, а вы всего лишь жалкое подобие ведьмы – тут девушка щелкнула пальцами, указала на меня и скомандовала – держите её.

Не стоит злить ведьм, ибо в гневе мы становимся ужасно неприятны. Я лишь посмотрела на троицу в масках, и они обратились в камень, а сама девушка застыла не в силах пошевелиться.

– Идиотка, это всё-таки мой дом и твои чары здесь не властны – я наконец завязала пояс на халате, и, подойдя к девчонке, взяла её за руку и прочла заклятье «Огонь» – девчонка заорала от боли – и скажи спасибо, что я тебе глаза не выжгла, Анабель Шеридан.

Тут девушка вздрогнула и удивлённо воззрилась на меня глазами полными слёз от боли. Её глазами. Моя злость тут же прошла, и я отпустила её руку.

– Ты сейчас уйдешь, Анабель и больше сюда не вернёшься. Но сначала скажи, как ты миновала защиту?

– Он помог – Анабель указала на моего соседа, который вжался в угол дивана и почти слился с его обивкой.

– Каким образом?

– Я не знаю, я просто знала, что он поможет – страх Анабель уже прошел – откуда вы знаете моё имя?

– От верблюда. Пошла отсюда, и напомни своему отцу о Договоре – я вернула её сообщникам прежний вид, а потом вытолкала всех взашей из своего дома.

Записка седьмая – Родная кровь

– Сидеть – скомандовала я, заметив, что мой сосед тоже крадётся к двери – он послушно вернулся на диван – отдай амулет – я забрала у него мой заговорённый амулет и повесила обратно на входную дверь – нас ждёт долгий разговор. Как твоё имя?

– Тейлор.

– Итак, Тейлор, как ты смог снять амулет?

– Анабель попросила меня снять его, я просто подумал, что она хочет забрать его себе, но я не думал, что она к вам вломиться.

– Откуда ты её знаешь?

– Мы учимся в одном классе.

– Вот как. И ты запросто решился украсть для неё чужую вещь? Влюбился в неё что ли?

– Нет – Тейлор от возмущения аж забыл о страхе – просто…это…

– Просто самому было интересно – закончила я за него – но как ты это сделал?

– То есть как как? Подошел и взял.

– Просто подошел и взял – я смотрела ан Тейлора и не верила сама себе – этот амулет был заговорен на моей крови и снять его мог только тот, в ком текла такая же кровь. А это значит, что он мой родственник. Но как? Моя семья умерла больше ста лет назад, и я была единственным ребёнком в семье, так откуда он мог взяться?

– Кто твои родители? Они м-м обычные люди?

– Маму я почти не помню, а папа психиатр. И что значит обычные?

– Ничего – мне надо было подумать – уходи.

Тейлор пошел к двери, но потом остановился.

– Папа говорил мне, что вы ведьма, а я не верил. Но это оказалось правдой.

– Разве?

– Вы превратили помощников Анабель в камень, я всё это видел своими глазами.

– У тебя был обман зрения – сухо отрезала я, досадуя на себя за эту промашку.

– Нет. И у вас есть котёл, я видел.

– Не уйдёшь в ближайшие тир секунды, я тебя в этом котле сварю – эта угроза подействовала и Тейлор ушел.

Что же мы имеем – нет ещё и девяти утра, а я уже пережила взлом и появление кровного родственника. Жить в Мидлвэе становиться всё интереснее и интереснее.

Записка восьмая – Договор

Последующие несколько дней оказались очень насыщенными – мы втроём: я, Тейлор и Анабель играли в кошки-мышки, преследуя каждый свои цели.

Я жаждала доказательства моего родства с Тейлором, а для этого мне нужна была его кровь. Всего одна капля, зато сразу станет понятно откуда он взялся на этой земле. Но он шарахался от меня как от чумной, я даже пыталась гнаться за ним на велике, но он слишком быстро бегает. А зайти в его дом мне мешало какое-то заклятье, не наше, ведьминское, а какая-то высшая волшба. Не его же убогий папашка это сотворил, тогда кто?

А Анабель в это время охотилась на меня – то подкараулит у магазина, то у почты. Тогда уж мне приходилось спасаться бегством. Я видела, что на просто хочет поговорить, но если кто и расторгнет Договор, то только не я. И видимо её отец наконец что-то заметил.

Я ползала в саду на коленях, собирая с цветов слизняков, как тут к моей ограде подъехал черный мерседес и из него вышел он – Леонард Шеридан, постаревший на 17 лет, но всё так же элегантен и самоуверен, как и прежде. Ясно в кого дочка пошла, от Неё только цвет глаз достался.

– Не думал, что мы ещё когда-нибудь встретимся – сухо заметил Леонард.

Ни здрасте вам, ни как поживаешь. Хотя он всегда меня недолюбливал.

– Взаимно, Шеридан.

– Как ты здесь оказалась?

– Переехала, решила пожить в тишине и спокойствие. Да вот не вышло, спасибо твоей дочери.

– Ты должна уехать.

– Вот как. Могу предложить тебе то же самое.

– Я мэр этого города.

– Поздравляю, ты всегда рвался к власти. Вот только над дочерью своей ты не властен. Ты первым нарушил Договор, так что ничего не можешь от меня требовать, Леонард.

– Анабель нашла ЕЁ дневники. Она всегда была другой, с самого рождения, я ничего не мог сделать. Но ты не можешь забрать её к себе, Эмма, ты обещала.

– Я не отступлю от своего слова, Леонард. Но девочка ведьма и с этим уже ничего не поделаешь, ты должен направить её энергию в положительное русло.

– Она это перерастёт, просто не помогай ей ни в чём.

– Ты же знаешь, что этого не будет.

– Посмотрим. Просто не лезь в это дело, Эмма.

Упрям, как всегда. И ведь дураком его не назовешь, но всего лишь из-за упрямства не хочет принять очевидного. Но он прав, это больше не моё дело.

Когда Леонард уехал, то около моей калитки материализовался Тейлор. А этого явно сгубит его любопытство. Ну-ка, как там у братьев Гримм ведьма заманила Ганса и Гретель? Чем я её хуже?

– Не хочешь ли выпить чаю со сладостями? – елейным голоском поинтересовалась я у Тейлора.

– Это был мэр Шеридан? – в свою очередь полюбопытствовал Тейлор – вы разве знакомы?

– Старые друзья. Так как насчет чая?

Тейлор замялся. Соглашайся же, иначе, клянусь, я погонюсь за тобой с гигантским сачком.

– Отец не хочет, чтобы мы разговаривали. Но Анабель говорит, что вы можете мне помочь.

– В чём же? – змей-искуситель при этих моих словах умер бы от зависти.

– Я хочу найти свою маму. Отец ничего мне про неё не рассказывает, но я должен знать, что с ней случилось.

О, я тоже, мой друг, я тоже.

– Я могу тебе помочь – я зашла на крыльцо и открыла дверь – решение за тобой, Тейлор.

Тейлор пару раз оглянулся на свой дом, а потом решительно зашел в мой. Мне стоило огромного труда демонически не расхохотаться не закрыть дверь на все замки. Как ни крути, а тайна у нас была общая.

Записка девятая – Семейные тайны

– Смотри и повторяй за мной – сказала я Тейлору, ставя на стол горшок с землёй из которого торчала иголка.

– Что это?

– Сейчас будем изучать наши генеалогическое древа – я прижала палец к иголке, капля крови сползла оп ней и исчезла в земле, и тут же из горшка стало расти серебряное деревце, только вместо ветвей у него были имена и даты – так, вот, прабабушка и прадедушка со стороны отца – умерли от холеры, со стороны матери – утонули, бабушки и дедушки – чума взяла, тёти и дяди – им тоже не повезло, вот мои папа и мама – умерил от старости, что в нашей семье сродни чуду. Ну и я, Эмма Браунинг, дата рождения есть, дата смерти неизвестна.

– Это когда вы родились? – Тейлор от удивления выпучил глаза чуть ли не с футбольный мяч – сколько же вам лет?

– Не твоё дело. Давай палец – я уколола палец Тейлора об иголку – и тут же в сторону от отца пошла ещё одна линия, а от неё ещё одна и ещё, и всё закончилось на имени Тейлора.

– Что это значит? – полюбопытствовал Тейлор, видя, как я ошарашенно таращусь на древо.

– Это значит, что я твоя прапратётя – буркнула я, когда меня наконец расклинило.

– Чего? – опешил Тейлор.

Видишь это имя, Розалин Джонс, она служила у нас кухаркой, пока мама её не уволила. А я-то всё гадала, за что её выгнали. Теперь ясно. Мой отец женился по любви, но мама была слаба здоровьем, а после моего рождения и вовсе редко покидала свои покои. А Розмари была очень красивой – я провела по черте – Чарльз и Изабелла Джонс, мои сводные брат и сестра, о которых я и не знала. И Чарльз твой прапрадед, Тейлор.

– Этого не может быть!

– Я сама в шоке. Но опять-таки теперь ясно, отчего отец так внезапно полюбил длительные конные прогулки. Он ездил к своей второй семье. Двести лет назад это был жутки моветон, вот почему всё хранилось в строжайшем секрете.

– Значит вы моя тётя? И вам 200 лет?

– 223, если быть точной.

– Офигеть! Как здорово!

Ещё как. Знал бы Тейлор, как я любила своих родителей и как хотела, чтобы та стена отчуждения между ними пропала. На что готов пойти ребёнок, чтобы мама поправилась, а папа больше не уезжал? Тем более, когда вам делают весьма-весьма заманчивое предложение?

– Тётя Эмма!

Я не сразу поняла, что Тейлор обращается ко мне. Тётя! Я тётя! А это значит, что у меня есть племянник, родной мне человек, моя семья, о которой я и мечтать не смела. Какое же счастье, что я переехала именно в Мидлвэй!

– Тётя Эмма, я нашел свою маму – Тейлор указал на имя Пенелопа Хофстедер (Джонс) и две даты.

– Мне жаль, Тейлор.

– Но вы же можете посмотреть там в хрустальный шар и сказать мне, почему она меня бросила.

– Некоторые тайны не стоит знать – я сделала попытку удержать Тейлора, но куда там.

– Я хочу знать, я имею на это право.

– Воля ваша – я сжала имя матери Тейлора в кулак, произнесла заклинание, а потом сдула с ладони белую пыль, которая зависла в воздухе и на ней замелькали силуэты, которые постепенно становились ярче.

Записка десятая – Пенелопа, волшебство и психология

Пенелопа Джонс не очень любила свои дни рождения. Вернее, вообще их не любила. Каждый раз одно и тоже – год тут и день за год там. Заслужила ли она такое проклятье? Возможно. Но, черт возьми, ей всего 28, и уже 8 лет она расплачивается за свои грехи, когда же наступит прощение? Оно ей очень нужно.

Размышляя подобным образом Пенелопа уже по налаженной схеме собиралась в дорогу. Тёплые вещи, лёгкие доспехи, немного еды и воды, медикаменты – всего этого хватит максимум на неделю, но хоть что-то. Теперь она научилась ценить мелочи. И главное, меч и кинжал.

Но тут в дверь позвонили. Странно, Пенелопа уже давно запретила своей семье и друзьям тревожить её в день рождение.

– Кто там?

– Я доктор Рэймонд Хофстедер, я звонил вам пару часов назад.

А, психиатр, которого наняли её родители. Ну что же, пусть посмотрит – злорадно подумала Пенелопа – потом сам себе успокоительное и выпишет. Если сможет, конечно. Пенелопа открыла дверь – доктор Хофстедер оказался высоким и крепким мужчиной лет 30-ти. Быстро окинул взглядом её наряд, но промолчал.

– Где мы можем поговорить?

– Проходите в гостиную. Я сейчас – Пенелопа зашла к себе в спальню и достала из-под кровати ножны с мечом и кинжалом, взяла рюкзак и вернулась к доктору.

– Вы куда-то собираетесь?

– Нет, что вы, доктор, я просто люблю ходить по дому с рюкзаком – съехидничала Пенелопа в ответ – ей осталось меньше 15-ти минут 0 мне кажется, вы не настоящий доктор.

– Я психиатр, мисс Джонс.

– Я же говорю, что ненастоящий.

– Это потому что я лечу души, а не тело, как вы, хирурги.

– Нет, просто вы никого не вылечите, в отличие от меня.

– А от чего я вас должен вылечить, Пенелопа?

– От ведьменского проклятья, разумеется.

Видимо доктор Хофстедер ожидал услышать что угодно, но только не это, так как удивлённо воззрился на Пенелопу.

– И кто же вас проклял? – наконец спросил он.

– Гвендолин. За дело. Вы же знаете, я ездила во многие «горячие точки» с «Красным крестом», вот и доездилась. Плен никого не красит, люди ломаются очень быстро, ну и я сломалась. Я делала смертельные инъекции другим пленникам, и среди них была одна ведьма, совсем ещё девчонка, и как оказалось протеже Гвендолин. Она пришла ко мне сразу после того, как нас спасли военные и прокляла – я буду жить жизнью той, которую отняла. Жизнью ведьмы.

– И что это значит?

– В свой день рождения я переношусь в другое измерение и живу там год, хотя здесь проходят всего сутки. Та несчастная девочка была оттуда, и я год за годом помогаю её семье, лечу всех, кто попросит, сражаюсь, если придётся. Места там, знаете, неспокойные.

Доктор Хофстедер впервые в своей практике столкнулся с подобным случаем. На первый взгляд Пенелопа была вполне адекватна, но этот её рассказ говорит или о шизофрении или о раздвоении личности. Надо понаблюдать за ней.

– А как вы сами, Пенелопа, с точки зрения врача можете объяснить происходящее с вами?

– Волшебство.

– Ясно. Я думаю, вы должны будете записаться ко мне на приём в клинику.

– Обязательно, только вы сначала объясните себе это другими словом – тут Пенелопа печально улыбнулась и… исчезла.

Записка одиннадцатая – Воспоминания

– Хватит! – этот крикнул Тейлор и видение исчезло.

Я пока молчала, хотя мне тоже хотелось кричать. Вот оно что, вечно вся такая правильная Гвендолин Моргенштерн когда-то одна из сильнейших ведьм в мире успела испортить жизнь моим родственникам, а не только мне. Но на себя она проклятье не наложила, хотя предала всех свои сестёр-ведьм, обрекла на смерть почти весь свой ковен. Её им теперь под запретом, а ведь когда-то она была моей лучшей подругой и наставницей в ворожбе.