Каменная кровь 3

12

Николай

Ванда, та самая провидица, бесшумно склоняется к Амаю и забирает у него ключи вместе с печатью от моих блокирующих браслетов. Следом, она быстро помогает мне освободиться.

Треск.

Стены подвала сотрясает невидимая сила, а с потолка сыпется песок.

Грохот. Пришёл. Как вовремя.

Значит, прошло пять дней, с тех пор как мы покинули земной легион.

Мне приходится воспользоваться помощью одного из каштоунов, подставивших мне плечо, — настолько моё тело ослабло.

Я осматриваю каштоунов, пришедших мне на подмогу, а затем перевожу взгляд на Амая.

— Наша разница в том, что ты собираешься сделать из неё мишень. Я же хочу, чтобы она узнала свои возможности, сама решила и выбрала свою роль в этой истории. И поверь, я сделаю всё, чтобы она была в безопасности, — хрипло выдавливаю я, казалось бы спящему Амаю. На самом деле, я знаю, что он меня слышит.

О да, этот ублюдок не спит.

Его и мать Анны накрывает полупрозрачным куполом.

Мне уже знакома эта преграда. Так нам удалось выжить в горящей хижине…

Стены вновь дрожат. Как бы мне ни хотелось уничтожить это место — я не буду этого делать. Это её дом.

Меня вытаскивают из подвала.

В коридоре мы натыкаемся на Даларас, которая, очевидно, была не в курсе операции группы Анны.

Ледяной взгляд лейтенанта сменяется на испуганный, брови взлетают вверх, как будто она не ожидала меня здесь увидеть. Как будто…

Я поворачиваюсь к провидице.

Она знала… Ванда смущённо опускает глаза.

— Майор, — начинает Даларас. — Я была уверена, что ты… Я видела, как вы с Анной уехали… — она впервые такая растерянная.

И её слова тоже заставляют меня потеряться.

Как будто ты шёл в толпе, разговаривал с человеком, а потом — раз! — и заметил, что твой собеседник пропал, а сам ты оказался в незнакомом тебе месте.

В голове что-то стреляет.

Мы. Уехали. С Анной.

— Где она? — глотку разрывает вопрос, пока дворец сотрясает ещё одна волна землетрясения.

Я знаю, что сейчас не время.

Даларас цепенеет. Нервно сглатывает. Молчит.

Анна не могла уехать.

Она не могла так просто оставить меня.

— Где она?! — я срываюсь на звериный рёв, уже не понимая, из-за чего осыпаются стены: из-за манёвров Грохота или из-за моей ярости, рвущейся наружу.

Все молчат. В глазах темнеет.

Я слышу топот где-то совсем рядом.

Дворец уже поднят на уши. Судя по звёздному небу, сейчас ночь.

— Её здесь нет, — холодно отвечает Ванда.

Я смотрю на неё с подозрением. Она слишком много всего знает. Но сейчас не время для выяснения деталей...

— Нам надо выбираться отсюда. Где остальные? — резко бросаю я Даларас, пытаясь шагать самостоятельно по коридору.

— Я… я их предупредила. Они будут ждать нас за кратером, — сообщает Ванда, косясь на Даларас.

Провидица прекрасно понимает, что за непослушание ей грозит жестокое наказание. Но если бы она не нарушила правила — возможно, я был бы сейчас ещё в плену. И неизвестно, смогли бы мы воспользоваться суматохой, созданной Грохотом.

Подозреваю, что иметь в своём отряде провидицу — невероятная удача.

Пока…

Мы спешим в конюшни.

Однако здесь нас окружают. И нет, это не мелкие сосунки, которые сопровождали нас.

Это настоящие маги. Воины. Нас окружают огненным кольцом. Амай не терял времени даром. Он успел подкупить не только часть водников, но ещё взял в своё войско огневиков…

Вот же гад…

Я вижу, как скалится Даларас, как остальные прижимаются друг к дружке, становясь спина к спине.

Только провидица спокойна.

Слишком спокойна.

Значит, она прекрасно знает, что будет дальше.

Внезапно земля исчезает из-под наших ног, и мы проваливаемся вниз.

Нас буквально засасывает в землю…

13

Николай

Песок закупоривает лёгкие. Нечто утаскивает нас вглубь. Всё это длится недолго, но позволяет сполна почувствовать себя закопанным заживо.

Земля выплёвывает нас прямо перед Грохотом и несколькими воинами. Мы выглядим словно мертвецы, выбравшиеся из могил.

Пока я пытаюсь откашляться, Даларас уже готовится к бою. Она ещё не знает о легионе. Я не успел ей сказать. Не всё.

Кладу ей ладонь на плечо. Она с непониманием смотрит в мои глаза, а потом поворачивается к грозному Грохоту.

Тот расправляет плечи и усмехается, наблюдая за тем, как Вира пытается вытащить ступни, застрявшие в земле.

— Ты вовремя, — говорю я Грохоту сиплым голосом, выплёвывая землю. — Лейтенант Даларас. Грохот, — представляю я их. — Это одна из наших групп. Остальные…

— Остальные уже с нами, — строго сообщает Грохот, подавая мне руку. Мои ноги ещё застряли в земле, я с трудом выбираюсь. Я прохожу немного вперёд и вижу остальных каштоунов, мирно болтающих с солдатами.

Я поворачиваюсь к провидице. Она смущённо опускает глаза. Неужели знала заранее, куда и зачем? Я ведь никому не говорил о нашем с Грохотом договоре: в случае, если он не получит от меня новостей, — то выйдет на поиски через особый талисман.

Грохот ещё полон ненависти ко мне после того, как я убил его брата. Но сделать он мне ничего не может, пока на мне печать легиона, и вынужден выполнять приказы. Я тоже его ненавижу. Из-за этого ублюдка я потерял много каштоунов. Приходится гасить свои чувства, чтобы прийти к цели. Грохот оказался очень полезен. Сейчас он подаёт мне воды и каких-то сухих ягод, чтобы я мог прийти в себя.

Я пробегаюсь глазами по всем присутствующим. А затем, воспользовавшись моментом подготовки к отходу, отвожу Даларас в сторону.

— Где Анна?

— Я… я видела, как вы с ней уехали… Взяли лошадей на утро после праздника и уехали. Амай сказал, что вы должны были направиться к Туманной реке…

— Лгун. Как давно это произошло?

— Два дня назад…

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на маячке. Я ещё слаб, но сил мне вполне достаточно, чтобы проверить зону кратера. Её здесь нет. Проклятье!

Не знаю, в какие игры играет Амай, но меня глубоко цепляет то, что он сказал правду. Анны здесь нет.

— Я… была уверена, что это ты… Это же не мог быть…

Мой брат? Который в коме? Или тот, который погиб?

— Молчи, — зло шиплю я, а самого что-то гложет, что-то мерзкое и противное. Ненавижу это предчувствие.

— Нам нужно найти её.

— Но она предала тебя! — возмущается Вира, будто специально проехавшись по самому сердцу.

— Всё равно! — рявкаю я, вне себя от злости.

Мы возвращаемся к остальным. Силы постепенно возвращаются ко мне.

Но я всё же не могу найти себе места. Анны здесь нет. Нам надо уходить. Но я не могу смириться с тем, что уйду без неё.

Подхожу к провидице.

— Можешь увидеть, где она? — я даже не называю имя Анны, потому что оно сейчас болью врезается в сердце. Она не могла оставить меня. Не могла не понять, что это был не я. И даже если Амай её обманул, создав какую-то иллюзию, она бы уже вернулась, поняв, что это не я. Возможно, что-то произошло.

— Я могу попробовать, — Ванда садится на землю и закрывает глаза.

— Горы. Холод. Зима, — шепчет она.

Единственные горы, сейчас покрытые снегом, — это вершины Белогорья.

Как она успела добраться туда? Или она ещё только туда направляется?

— С ней всё хорошо?

— Да. Потому что с ней майор, — бормочет Ванда, пока по её рукам ползают красные татуировки.

Отлично, но проблема в том, что меня там нет!

— Ты видишь реальное время? Или будущее?

Ванда качает головой.

— Я не знаю, — признаётся девушка.

Ладно, это уже что-то.

— Иша, какие дальнейшие распоряжения? — испытующим взглядом смотрит на меня Грохот.

— Я отправляюсь в Белогорье. Ты, — я показываю на Ванду, — пойдёшь со мной.

Девчонка послушно кивает.

— Остальные пусть возвращаются в Красную долину. А мы выдвигаемся немедленно.

Я слышу, как повисает недоумённое молчание. Впервые я чувствую себя растерянным перед взглядами солдат и каштоунов. Ситуация с Анной не просто выбила меня из колеи. Похоже, что это сломило меня напополам! Даже если я ещё не всё знаю…

— Я пойду с вами, — отрезает Вира. — Я хочу знать, кто это был.

Я коротко киваю и начинаю отдавать остальные распоряжения.

14

Анна

Я плохо помню, что было после того, как Николай ушёл. Даже не знаю, сколько времени я пролежала на заледеневшем полу пещеры. Вряд ли долго: Александр быстро пришёл в себя, а Герр решил запихнуть меня в шкуры рядом с Тьяной. Мне хотелось остаться лежать здесь навечно.

Николай ушёл. Бросил меня.

Даже не выслушал!

Он ушёл, но забрал с собой моё сердце. Теперь я ощущаю болезненную пустоту в груди.

Я отдалась ему. Доверилась. И мне всё ещё сложно поверить, что он мог так со мной поступить.

Больно и то, что с ним ушла Ванда. Уверена, не только она. Скорее всего, все каштоуны покинули секретный кратер эфирников… Я стала для них просто предательницей.

Герр о чём-то долго спорил с Александром, но все слова пролетали мимо. Меня накрыло отрешённостью и полным безразличием ко всему происходящему. А потом начался жар.

Я погрузилась в сон на некоторое время.

Когда снежная буря снаружи стихла, мы стали выбираться из пещеры. Герр откуда-то взял сани, куда сгрузил нас с Тьяной и Александром, а сам впрягся вместо лошадей. Огромное змеиное тело справлялось с передвижением лучше, чем тройка запряжённых коней. Удивительно, что ему не было холодно.

Заметив знакомые места, я поняла: мы сменили первоначальный маршрут, по которому должны были направиться к Туманной реке.

Мы возвращаемся к замку эфирников.

Весь путь до дома прошёл словно в вязком тумане. Странно так называть это место. У меня нет сомнений, что Николай не причинит зла моим родным — я отказываюсь в это верить. Но если ему удалось выбраться, значит, он всё же что-то натворил.

Всю дорогу я старалась избегать разговоров с Александром. Он тоже сник, но казалось, что не особо переживал о встрече с Вирой и о том, что она ушла. Как и Николай…

Тьяна, если не спала, постоянно ругалась с Герром, даже когда он в моменты её бодрствования принимал человеческое обличье. Ему приходилось её специально усыплять, чтобы у Тьяны вновь не начались приступы странной эпилепсии. Нужно будет показать её доктору. Срочно.

Нам повезло, и по дороге мы встречаем человека, который осматривает и меня, и Тьяну. Несколько странно пахнущих отваров — и меня перестает лихорадить. Однако внутри я ощущаю себя мёртвой: слишком много всего навалилось.

Наконец мы проходим сквозь стену кратера — и я вижу дворец. Он цел, и в нём кипит жизнь. Что ж, это даже радует.

Однако поблизости я замечаю широкую полосу взрытой земли. Что-то подсказывает: здесь побывал Грохот. Конечно…

Нас замечают издалека. Теперь я вижу как дружно и уверенно метнулись темно синие фигуры, чтобы передать сигнал. Кто-то из них спешит к нам, чтобы сопроводить. Герр в своей змеиной форме не внушает им доверия…

Я насчитываю около двухсот солдат в темно-синей форме — и это те, что я вижу. Сколько их здесь? Александр реагирует на них спокойно, значит, их появление для него не ново.

Амай говорил, что готовился отомстить и захватить власть. Это его войско, которое он тщательно скрывал от меня и от Николая.

Возле парадного входа нас встречает Елена: она обнимает меня, целует, а потом прыгает в объятия… Александру. Она не просто чмокает его в щёку — она ловит его страстный поцелуй.

Я сначала молча наблюдаю за этой картиной, не сразу понимая, что происходит. А когда понимаю — меня не остановить. Ноги сами ведут к Александру, а кулак поднимается, чтобы зарядить в его скулу, — в ту самую, которую уже разбил Николай, — чтобы было побольнее.

— Ты чего? — вскрикивает Елена, глядя на меня с диким ужасом. Затем она вцепляется в меня, пытаясь оттащить подальше от Александра.

Но это бесполезно. Даже не знаю, что было бы, не будь на мне браслетов.

— Лейтенант Даларас думала, что ты мёртв. Она страдала. А ты… ты, оказывается, развлекался с моей сестрой?! — я вне себя от бешенства.

Как будто поцелуй Александра с Еленой стал последней каплей. Я могу понять его тягу к миру, к спасению людей от Королевы… но это…

Нет!

Это подло!

— Предатель! — слетает с моих губ. Я даже забываю о том, что жива благодаря этому человеку… И всё же…

— Он… ничего не помнил. Я виновата сама, — оправдывается Елена, но Александр её усмиряет, приобнимая за плечи. Он делает это так ласково, что у меня ёкает сердце. Как же он похож на Николая… Теперь я понимаю, почему сестра не сводила глаз с майора.

— Я заслужил. Мне жаль. Я вспомнил о Вире только тогда, когда увидел её в замке, и не успел извиниться…

От его слов легче не становится.

Сейчас мне хочется сломать всё. Особенно шею близнецу Аркаса.

15

Анна

— Анна, прекрати! — я слышу голос матери и чувствую, как внутренняя буря чувств рвётся наружу.

Почему они меня не понимают?!

Такое чувство, будто я борюсь в одиночку с торнадо. Меня обманули, предали, подставили, закрутили, как какую-то игрушку!

Поворачиваюсь к матери с пылающим лицом. Мне есть что ей сказать, ведь всё это — часть её плана.

Она знала.

Манипулировала мной.

Замираю, когда вижу её — бледную, опирающуюся на костыль. Амай стоит с ней рядом и придерживает, как будто она вот-вот упадёт…

Мама выглядит болезненно осунувшейся.

Я проглатываю свою злость.

— Что случилось?.. — спрашиваю глухим голосом.

Мама поджимает губу и мотает головой. Её глаза блестят от слёз.

— Ничего страшного, — отвечает она дрожащим голосом.

Тишина.

Амай прожигает меня своим ледяным и обвиняющим взглядом, как будто в плохом состоянии матери виновата именно я.

— Нет уж. Она должна знать, — чеканит Хладный и выходит вперёд.

Мама цепляется за его рукав, как будто пытаясь остановить от того, что он собирается мне сказать.

— Николай. Вот что случилось. Он хотел убить твою мать, — выдавливает Амай мне в лицо.

И я теряюсь…

Голова идёт кругом.

С одной стороны, я не верю, что он мог это сделать. С другой… я уже больше не знаю, во что верить…

— Он не стал бы этого делать! Если бы ему не грозила смертельная опасность! — внезапно на защиту своего брата встаёт Александр.

Неужели в нём проснулась совесть?

— Что вы с ним сделали? — почти рычит он. — Мы договаривались, что вы не причините ему вреда!

В груди всё переворачивается. Я теряю опору.

Чтобы выйти из себя, Николаю было достаточно того, что я ушла без него. И я понятия не имею, что наговорили ему Амай и мама…

— Эй! Как ты смеешь? — напирает на него Амай. — Мы с ним и разговаривали. Ему не понравились наши условия. А потом подоспели твои друзья и Грохот.

— Мне жаль, что я тебя встречаю с такой новостью. Он показал нам совсем другое свое лицо… — по щеке матери скатывается слеза. — Ты не веришь? — спрашивает она у меня, и не высказанные слова вместе с чувством вины душат.

Слышу, как хрустят костяшки пальцев Александра, вижу краем глаза, как Елена прижимается к нему плечом.

Я молчу.

Не могу поверить, что Николай пытался убить мою мать, и не могу обвинить её во лжи — ведь она едва стоит на ногах!

Меня рвёт на части.

Я просто киваю и пытаюсь удержать равновесие, чтобы не свалиться от нахлынувшей тяжести в плечах.

Амай возвращается к моей матери и заботливо приобнимает её за плечи. Она слабо мне улыбается и опускает взгляд.

Я ощущаю себя монстром и неблагодарной дочерью…И в то же время, я парализована. Не могу найти в себе сил, чтобы обнять ее…

Хладный помогает матери сделать несколько шагов в сторону Герра. Я дёргаюсь, желая тоже как-то ей помочь, чтобы не чувствовать себя последним дерьмом, но уже поздно.

Я натыкаюсь на жёсткий взгляд Амая. Он будто обещает, что нас с ним будет ждать серьёзный разговор.

— Я вижу у нас в гостях представителя величественной расы полозов. Милости просим к нашему скромному двору, — сладким голосом произносит мама.

— Благодарю за гостеприимство, — Герр кланяется ей. — Я и моя невеста с удовольствием им воспользуемся.

— Невеста? Какая я тебе невеста?! — фыркает Тьяна, но после, все же с благодарностью кланяется моей матери.

— Елена, попроси, пожалуйста, на кухне, чтобы отловили гусей к ужину, — обращается мама к сестре. — Сегодня мы скромно отпразднуем ваше возвращение и новое знакомство.

Я бросаю взгляд на Герра — змея, который, несмотря на то, что чуть не убил меня дважды, получает куда более теплый приём, чем Николай.

Я чувствую себя полностью разбитой. Возможно, у меня вновь поднялась температура, поэтому я сразу же пользуюсь приглашением матери отдохнуть.

Оставляю всех позади и добираюсь до своей комнаты.

Наконец-то я одна.

После лёгкого душа с дороги и смены одежды, я падаю на кровать и утыкаюсь носом в подушку, нюхаю, пытаясь уловить запах Николая… но его больше нет.

Я скатываюсь на пол.

Слёзы льются из глаз…

Стук в дверь.

Я не хочу никого видеть.

Стук повторяется.

Пока я вытираю слёзы, в комнату заходит Амай — без моего на то разрешения…

Ноги затекли, и я неуклюже поднимаюсь с пола, готовая как минимум наградить его пощёчиной, но он оказывается быстрее.

Мгновение — и он держит меня в своих руках, крепко прижимая к себе и не позволяя рукам двигаться.

Я почти рычу — на мне одна сорочка!

— Тише. Хватит рыдать. Я рядом. Я знаю, что тебе больно, но я с тобой, Анна. Он тебя не заслуживает. Он просто использовал тебя. Он враг, Анна. Он пытался убить твою мать…

Его голос звучит нежно, но слова всё равно падают раскалённым железом на грудь.

Я всхлипываю и чувствую, как рука Амая прижимает мою голову к его груди.

Почему так больно от мысли, что меня утешает Хладный, а не Николай?!

Я ощущаю себя связанной по рукам и ногам невидимыми нитями…

Устав сопротивляться, я отступаю.

Позволяю себя обнять и даю полную волю слезам.

16

Анна

Я не замечаю, как засыпаю в руках Амая.

Просыпаюсь на его груди… Рубашка полу расстёгнута, а моя ладонь касается его обнажённой кожи — прямо над сердцем. Меня словно обжигает раскалённым железом, и я убираю руку.

За окном уже тёмная ночь, но Хладный всё так же крепко прижимает меня к себе. Мы на постели в моей комнате. Я укутана в одеяло, и это радует. Амай не воспользовался моей слабостью. По крайней мере, не распустил руки. Ну, почти…

Он сразу замечает моё пробуждение, проводит ладонью по щеке — будто проверяя, не плачу ли я снова.

Конечно, осознание того, что я в объятиях другого мужчины, сбивает с толку. Это не Николай… В груди всё сжимается, становится нечем дышать. Я все больше чувствую себя предательнице.

Отстраняюсь от Амая и присаживаюсь на кровати.

Он повторяет за мной, зевает, лениво потягивается.

— Отдохнула? — спрашивает он.

Я киваю. Сил нет даже на то, чтобы на него разозлиться.

— Мы пропустили ужин. Твоя мама решила нас не тревожить.

Я поднимаю на Амая глаза. Проклятье. Наверняка все в замке уже знают, что мы спали вместе…

Я рано подумала, что он мной не воспользовался. Не удивлюсь, если он сделал это специально — намеренно показал всем, что провёл ночь в моей комнате. На моей кровати.

Встаю с постели. Амай успевает схватить меня за запястье.

— Ты куда?

— Не трогай меня! — зло шиплю я и сбегаю в ванную, где привожу себя в порядок.

Выхожу и нахожу в гардеробе какой-то халат. Надо как-то жить дальше. Без Николая. Мне нужно поесть, чтобы собраться с силами. Чтобы справиться со всем этим. Я не смогу отсидеться в комнате…

Амай внимательно наблюдает за моими нервными и резкими движениями. Его присутствие давит. Хочется, чтобы он как можно скорее свалил из комнаты.

Я поворачиваюсь к нему:

— Покажи, где здесь кухня, — холодно бросаю, почти приказывая.

На лице Амая медленно появляется довольная, хитрая улыбка.

— Всё, что хочешь, милая, — говорит он.

Я сощуриваюсь.

— Почти всё, что хочешь, — добавляет.

Естественно.

Он ни за что не согласится помочь мне сбежать. На его помощь можно рассчитывать только тогда, когда она вписывается в его планы.

Я киваю ему на дверь — пусть идёт первым.

Пока мы добираемся до кухни, я несколько раз ловлю на себе его довольные взгляды. Словно теперь, когда Николай бросил меня и чуть не убил мою мать, я обязана согласиться на его предложение.

Нет. Этого не произойдет.

В замке царит полнейшая тишина. Все спят. Так лучше. Я всё равно не готова встретиться с кем-то, даже с матерью. Мне все еще стыдно, обидно и больно… Амая достаточно, чтобы потоптаться по моему чувству вины.

На просторной кухне я изучаю содержимое шкафчиков.

Амай внезапно появляется за спиной — как раз в тот момент, когда одна из банок почти падает мне на голову. И, конечно же, этот гад пользуется случаем, чтобы прижаться ко мне своим телом.

— Хватит! — возмущаюсь я, отталкивая его.

— Я ещё даже не начинал, — фыркает он, едва отстраняясь, но ставя ладони на столешницу по обе стороны от моих бёдер.

Моё дыхание сбивается от его провокационного взгляда.

— Лучше не начинай, — говорю и замираю, потому что Амай приближает своё лицо к моему.

— Анна, ты же прекрасно знаешь о моих намерениях.

— А ты — о моих. Они не изменились. Если ты пришёл меня успокаивать и воспользовался моментом моей усталости — это ничего не значит.

— М-м-м… — он склоняет голову к моей шее, вбирая мой аромат. Я косясь смотрю на сковородку, висящую рядом на стене — на всякий случай, если Амай позволит себе ещё одно прикосновение.