Каменная кровь 3

17

Анна

Амай лукаво улыбается, и в его голубых глазах проскальзывает удовлетворённость ходом разговора.

— Мне нужно, чтобы мы обручились, — кажется, он стал ещё ближе, поэтому я отстраняюсь.

— Этого не будет, — говорю как можно чётче. — Я же уже сказала.

— Анна, пойми, чтобы я получил поддержку кланов и смог сразиться с Королевой, мне нужна ты. Как законная супруга, — на его лице сохраняется спокойное выражение, будто мой отказ — явный и понятный — не более чем каприз ребёнка, отказывающегося принимать лекарство.

— Может, сначала стоит проверить, дадут ли они эту поддержку? Ты прекрасно знаешь, что эфирный клан был истреблён. И знаешь — за что. Подумай, что будет, если совет кланов вновь узнает о существовании эфирников, — близость Амая давит, и я встаю со скамьи, чтобы отойти подальше. Опираюсь на один из невысоких кухонных шкафчиков и, сложив руки на груди, жду ответа.

— Понимаю твоё волнение. Но это совсем другая эпоха. Королева наступает, она опасна. Время на исходе. Как только Рубиновая получит силу, подобную богам, и станет демоном — будет поздно. Многие из мавридиев уже это понимают. После потери земного легиона, они в особо уязвленном состоянии. У них нет другого выбора. Только ты.

— Тогда зачем мне нужно становиться твоей женой? Если им нужна я, зачем тогда ты?

— Затем, что я нужен тебе. Да, ты сильная эфирница, но тебе необходим союзник.

Я фыркаю, рассматривая один из своих браслетов.

— Сильная, но бесполезная.

— Это решаемо, — замечает мой взгляд Амай. — Мы найдём Костриса и печать. Но пока тебе необходим союзник — чтобы тебя защитить и убедить остальных в подчинении.

— Так в чём проблема? Мы можем создать союз. Он же не обязательно должен быть брачным, — я развожу руками.

Внутренне я признаю: Королеву нужно остановить. Вся эта история с рубиновыми пещерами и силой, которую она может получить, — пугает. Как и то, что у неё всё ещё моя сестра. Теперь, когда каштоуны видят во мне только предательницу, а Николай отвернулся — у меня нет пути обратно.

Амай встаёт и подходит. Проклятье! Ну почему ему постоянно нужно быть где-то рядом? Почему он не может просто соблюдать дистанцию?

Я выставляю вперёд ладонь — она упирается в грудь Хладного. Он опускает на неё взгляд и усмехается.

— Я хочу обезопасить себя и моих воинов. Если ты станешь моей, вряд ли передумаешь, пойдёшь на попятную и вернёшься к Королеве. И ещё — я хочу, чтобы в моих детях текла кровь эфирников, — он берёт мою ладонь и убирает со своей груди.

— Ты сейчас серьёзно думаешь о потомках? Со мной? — от его наглости меня бросает в дрожь, я протискиваюсь в сторону и опять отхожу на безопасное расстояние.

— Да. По крайней мере, со мной наши дети будут расти с родителями, Анна. Я предлагаю тебе преданность, веру, власть — настоящую и счастливую семью.

— Амай… Мой ответ — нет. Ты уже слышал. Давай я не буду больше повторять. И я всё понимаю: твоё желание спасти мир, отомстить за смерть матери… Я просто не чувствую, что справлюсь со всем этим. Ты же понимаешь, что я не в силах противостоять даже самому слабому эфирнику? Мне всё ещё нужно спасти сестру.

— Поэтому тебе нужен я. Чтобы тебя защищать. Я собрал ради этого целое войско. И мне нужно что-то взамен. Поверь, это не так уж много, — он вновь оказывается рядом, и я нащупываю метлу за своей спиной.

Амай усмехается, заметив, как я вытаскиваю её перед собой.

— Разве простого сотрудничества недостаточно? Просто вычеркни слово «брачный» и оставь только «союз».

Взгляд Амая становится ледяным и пронизывающим до дрожи. Он не отвечает, но напирает. Кладёт ладонь поверх моей — той, что сжимает метлу — и отводит в сторону. Его взгляд опускается на мои губы, заставляя щёки воспламениться. Амай упирается одной рукой в стену возле моей головы. Я мысленно подбираю бранные слова, которые раз и навсегда отобьют у Хладного желание приближаться ко мне на такое короткое расстояние.

— О, как неожиданно, — слышу я озорной голос матери. — Извините, что помешала, — она скользит довольным взглядом по мне с Амаем. — Вы продолжайте. Я пришла попить горячего. Если хотите — и вам сделаю.

Мама по-доброму улыбается. Я так давно не видела её такой. На этот раз она без костыля, на ней тёплая шаль, и хочется её обнять.

Сердце внутри сжимается: я знаю, она уже одобрила наш с Амаем брачный союз — буквально считает его зятем. В каком-то смысле мама желает видеть меня счастливой. Она действительно верит, что мы с Хладным сможем объединить Мавридию, дать отпор Королеве и жить долго и счастливо…

Где-то внутри хочется поддаться искушению — сыграть роль примерной дочери, сделать маму счастливой.

Но всё это будет лишь иллюзией, потому что план, выданный Амаем, предполагает, что у меня есть сила, я умею ею управлять и не обезумела… Иначе мы погибнем все.

Я отхожу от Амая на другой конец просторной кухни, поближе к маме.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, так и не осмеливаясь ее обнять. Будто чувствую себя недостойной доя этого дочерью…

— О, уже лучше. Видеть вас вместе придаёт сил и здоровья, — она озорно подмигивает Амаю.

А я будто спотыкаюсь о собственное чувство вины… Мама не так всё поняла. Надо бы ей сказать, но я не решаюсь. Слова застывают в горле. Хочется насладиться её улыбкой… Ещё чуть-чуть.

Сажусь на скамью, где мама уже поставила кружки. И, конечно же, Амай пользуется моментом, чтобы оказаться рядом.

— Мне нужно найти способ снять браслеты, — тихо говорю я.

Мама наливает воду в чайник и подмигивает Амаю.

— Не поможешь?

Тот одобрительно кивает. Вода в чайнике быстро нагревается.

— Мы найдём печать от браслетов, — уверенно заявляет Амай. — Скоро мы отправимся в Змеиное царство. Кострис, скорее всего, там.

— Этот Кострис именно там, — подтверждает мама, добавляя ароматных трав в заварник и блаженно вдыхая запах.

Она уже всё знает и о Кострисе…

— Я разговаривала с Герром за ужином. Он рассказал, что ваш каштоун в плену у змеиной принцессы. Я договорилась с Герром, который, ни много ни мало, оказался королевской — пусть и змеиной — крови. Через два дня вы вновь сможете отправиться к Туманной реке на переговоры и как раз заберёте печать. Принцессе Полоза она ни к чему, а нам будет очень кстати.

С довольным лицом мама разливает чай по кружкам. Амай присвистывает, очевидно радуясь прогрессу.

Подумать только, речь идет о гребаном Герре, чья голова мне так пригодилась бы, чтобы спасти сестру!

— Кажется, сами боги помогают нам в этом противостоянии, — добавляет мама, поглаживая меня по голове, а я плотнее запираю внутри взбесившиеся чувства.

18

Анна

Едва заметная дымка клубится над кружками с чаем. В ароматной смеси трав я узнаю тимьян. Это возвращает меня в маленькую таверну — в ту грозовую ночь, что подарила нам с Николаем более плотную, проникновенную интимную связь.

Внизу живота нежным комочком сворачивается томление, вспыхивает жгучее желание быть сейчас с ним, уткнуться носом в его твёрдую грудь, вдохнуть запах…

Приятное ощущение быстро сменяется щемящим давлением внутри и тошнотой — он оставил меня после того, как между нами не осталось никаких секретов.

Спокойные голоса мамы и Амая долетают до моего сознания будто сквозь вязкую пелену.

Я разглядываю дно кружки с чаем и убеждаю себя, что противное чувство одиночества и разъедающей тоски, мешающее свободно дышать или думать, — пройдёт.

Сейчас мне кажется, что я не могу двигаться. Это временно. Я пройду и через это.

Во мне местами пробуждается желание найти Николая, высказать всё, ударить кулаком в его грудь, заставить почувствовать то мерзкое состояние, в котором я погрязла. Знаю, что когда-нибудь я сделаю это. Я найду его и заставлю выслушать, даже если ради этого мне придется заковать его в цепи. А пока мне необходимо выплеснуть накопившееся напряжение — ярость, чувство вины.

Допиваю чай и встаю со скамьи, привлекая удивлённые взгляды Амая и мамы.

— Ты куда? — спрашивает последняя.

— На тренировку, — бросаю, немного помедлив и посмотрев в добрые глаза матери. — Побегать. В Горниле я привыкла так сбрасывать напряжение. — Объясняю, потому что мама удивлённо хлопает глазами и ищет ответа у Амая. Не у меня.

Возможно, она не в курсе, что из нас готовили воинов и активно тренировали не только навыки использования каменных сил, но и физическую выносливость.

— Я с тобой, — Амай допивает свою кружку чая и встаёт.

— Сначала попробуй догнать, не используя своих сил, — предупреждаю я.

— Догоню, — нахально ухмыляется он. Самоуверенности ему хоть отбавляй.

Ну пусть попробует. Помечтает.

Мама одобрительно хлопает Амая по плечу и улыбается:

— Что же, тогда хорошо вам потренироваться. Я распоряжусь, чтобы вам передали завтрак. Ничего не успела пока выпечь.

Я киваю и, не дожидаясь Амая, направляюсь в спальню. Обратный путь теперь я знаю.

Наскоро одеваюсь в удобную одежду и направляюсь к выходу из замка, пока меня не нагнал Хладный.

Ловлю ощущение, что за мной кто-то следит. Замираю и оборачиваюсь. В коридоре стоит женская тень.

— Тьяна? — удивляюсь я.

Девушка подходит ближе. Это она.

— Я подслушала ваш разговор. Можем ли мы потренироваться вместе? — аккуратно спрашивает она.

Ещё ни одна из мавридиек не спрашивала меня об этом. Точнее, среди солдатов Амая я не видела ни одной девушки-воина. Даже моей сестре не приходит это в голову. Если Тьяна сама напрашивается на тренировку, значит, прекрасно знает, что это такое. По её внешнему виду я делаю вывод — она выбрала правильную одежду; за её поясом я замечаю пару коротких кинжалов. Возможно, хрупкая девушка не такая уж и хрупкая…

— Ты уверена, что сможешь? Ты только что проснулась от долгого сна.

— Мне это необходимо. Думаю, ты прекрасно понимаешь, — говорит она, сверкая зелёными глазами. — И сегодня я чувствую себя в форме.

Я коротко киваю.

— Тогда нам стоит поторопиться. Не хочу, чтобы нас нагнал Амай.

Невеста полоза понимающе расплывается в улыбке. Что-то подсказывает — с Тьяной у нас больше общего, чем с кем-либо в этом замке.

Мы выбегаем в темноту полузаброшенных улочек, окружающих замок эфирников. К моей радости, Амай не успевает даже показаться на горизонте. Сначала я бегу так, словно это поможет оставить позади причиняющие боль чувства, но также стараюсь следить за состоянием Тьяны, чтобы у неё вдруг не начался очередной приступ. Похоже, что это происходит только в обществе Герра… А так она оказывается в очень даже хорошей форме.

Пробегав около часа, мы добираемся до тренировочного поля. Его я заметила ещё вчера. Небо постепенно светлеет, но здесь ещё пусто — слишком рано.

Я не успеваю отдышаться, как замечаю лукавый взгляд Тьяны, её уверенную стойку и то, как она выбрасывает вперёд кулак, испытывая скорость моей реакции.

Успеваю увернуться, отвечая ей тем же. Мы схлестываемся в рукопашном бою, в котором я никогда не была сильна в Горниле, но сейчас во мне что-то надломилось — будто мозг яростно помнит все ошибки и теперь чётко избегает повторения. Мне удаётся закрыться от ударов Тьяны и даже несколько раз пойти в наступление. Чувствую лёгкую радость от того, что я нашла напарницу для тренировок.

Занятие поглощает нас полностью, и мы даже не замечаем, как к нам присоединяется Амай и остальные, останавливаясь только на легкий перекус.

Я теряю счёт времени этой изнурительной, но такой необходимой тренировке.

А потом…

Потом происходит чудо.

Возможно, мама права, и боги на самом деле помогают нам, потому что к полудню над тренировочным полем появляется птица.

Знакомая.

Та, которую я прежде видела в клетке во дворце Королевы.

Нина.

Я остаюсь с задранной головой, смотря на то, как она кружит в воздухе, как развеваются ее серые перья. Это впечатляет.

А потом, я просто падаю на колени, словно в миг почувствовав усталость от многочасовой тренировки.

Вокруг поднимается ажиотаж. Я вижу, как Иван, тоже появившийся на поле, запрыгивает на спину вспотевшего от физической нагрузки Амая и машет нашей сестре.

— Нина! Нина! — кричит он, срывая горло.

Потом слезает с Амая и несётся во дворец, пытаясь нагнать тень летящей туда птицы.

Амай оказывается рядом, чтобы подать мне руку, но я отказываюсь. Поднимаюсь сама, охваченная стремлением броситься за сестрой. Тьяна, тоже вспотевшая от усилия, спокойно наблюдает за происходящим — будто её уже ничем не удивить.

Тело напрягается, когда на горизонте я замечаю двух воинов Амая, скрутивших Макса и теперь ведущих его к тренировочному полю.

Внутри что-то закипает, потому что я всё ещё слишком хорошо помню его предательство.

И всё же Амай отдаёт приказ отпустить каштоуна.

— Нина показала мне путь, — говорит Макс сбившимся, но холодным тоном. — Мы сбежали.

Он ещё что-то говорит, но в моей голове стучит только одно: Нина здесь. Она в безопасности.

Я всё ещё не верю в искренность Макса, но пока мне это не важно.

Замечаю, как взгляд каштоуна скользит по воинам и останавливается на одном из них.

Макс сощуривает глаза.

— Александр… — констатирует он, пока брат Николая приближается к нам.

У Макса с ним есть что-то общее — умение подставлять близких.

Я киваю, сжав зубы.

Злюсь на саму себя, потому что Максу удалось различить их сразу. Почему я не смогла? Если бы тогда, уже в конюшне, я поняла, что передо мной не Николай… возможно, всё обернулось бы иначе. А ведь были сигналы. Когда я прикоснулась к нему, а он напрягся, проигнорировал ласку... Я могла догадаться уже тогда. Теперь чувствую себя ещё больше виноватой в предательстве Николая.

Я оставляю тренировочное поле позади.

Единственное, что я сейчас хочу, — это увидеть Нину и обнять, поэтому на последних силах бегу вслед за Иваном.

19

Анна

Я спешу в замок. Когда вхожу внутрь, ориентируюсь по голосам. Улавливаю радостные возгласы со стороны зала.

Захожу. Нина в обличье птицы уже сидит на коленях у матери. Рядом с ними какой-то маг. Здесь уже и Герр, и Елена, и Иван.

— Милая моя… Ниночка, — мама бережно проводит ладонью по шее птицы.

Сестра взмахивает крыльями, заметив меня, и издаёт мелодию, от которой сердце заливает счастьем.

Я искренне улыбаюсь.

Мне больше не нужно возвращаться в Каменное Королевство. Моя семья здесь. Как и мой дом.

Только Николай… Лучше о нём не думать.

Я хочу насладиться моментом воссоединения. Теперь мы все вместе, и пока нам не угрожает опасность.

Пока.

— Что с ней? Почему она не превращается обратно? — удивляется мама, когда песня заканчивается и в зале повисает тишина.

Неужели Амай ей этого не сказал? Она ещё не знает, что Нина не может обратиться обратно… что она рискует навсегда остаться в птичьем обличье.

Я оборачиваюсь на входящих в зал Хладного, Макса и Александра.

Лицо водного мага кажется взволнованным. Похоже, эту деталь он утаил.

— Она не может, — отвечает маг, стоящий рядом с мамой. — Она застряла в форме птицы.

Нина поворачивается к маме и прижимается клювиком к её щеке.

— Когда она сможет обернуться? — спрашивает мама.

— Сложно сказать… и сможет ли вообще, — произносит маг, и мама резко поворачивается к нему. — С неопытными магами, пережившими потрясение, такое случается.

— Она что, навсегда останется в форме птицы? — поражается мама, затем устремляет взгляд на Амая, будто именно у него всегда есть ответ. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Я могу помочь, — голос Макса разрезает воздух, и во мне вспыхивает ярость.

Как он смеет? После того, как это его вина, что Нина попала к Королеве!

— О нет, — я поворачиваюсь к нему. — Ты не будешь проводить свои мерзкие опыты на моей сестре, — чеканю, тыча пальцем в его грудь.

Амай касается моих плеч.

— Не при маме. Не стоит её сейчас волновать, — шепчет он мне на ухо.

Макс с удивлением сощуривает глаза на Амае, затем плавно переводит взгляд на его ладони, почти заботливо удерживающие меня за плечи.

— Где Николай? — внезапно спрашивает он.

— Эмм… он не с нами, — отвечает Александр.

В глазах Макса проскальзывает осуждение — и это ещё больше злит. Хочется проехаться ладонью по его самодовольной щеке.

Слышу хлопанье крыльев и дуновение воздуха. Нина слетает с колен матери, делает круг по залу и приземляется на плечо Макса.

Он поворачивает голову, ловя прикосновение её клювика, и сестра издаёт короткий щелчок, за которым следует довольное щебетание.

Я застываю с открытым ртом.

— Она хочет попробовать сделать это со мной. Думаю, я смогу помочь, — спокойно произносит Макс, словно понимает щебет Нины. — Просто дайте нам время.

— И кто ты такой? — интересуется мама, вставая с кресла и подходя ближе. — Ты что, маг? Непохоже.

— Он каштоун. Янтарщик. И по совместительству личный доктор-учёный Королевы, — фыркаю я.

Во мне растёт недовольство — Нина смогла простить этого ублюдка! Ведь это из-за него она попала в засаду!

— Милая, — обращается ко мне Амай, — это звучит так громко, что все в помещении обращают на нас внимание.

Макс смотрит на меня так, будто готов вскрыть мне черепную коробку и посмотреть, что у меня внутри. Самой интересно.

— Самое главное, что Нина вернулась, — добавляет Хладный, обращаясь ко всем. — Остальное — вопрос времени. Если есть возможность, стоит попытаться. — Затем поворачивается к маме: — Я уверен, что мы найдём выход. Раз Нина готова довериться каштоуну, пусть так и будет. Сейчас нам нужно думать о поездке за Туманную реку. Этим утром я получил послание: для нас готовят торжественный приём.

Озабоченность на лице мамы сменяется удовлетворением. Она с гордостью смотрит на Амая, словно он её собственный сын.

Нет, я не ревную. Я рада за него — он потерял мать в детстве. Но всё равно чувствую себя виноватой. Видно, как он старается уберечь маму от плохих новостей, показывая всё в розовом свете. У меня нет такой способности. Поэтому я чувствую себя ужасной дочерью.

Дальнейшие разговоры проходят мимо. Замечаю лишь, как мама с радостью распоряжается устроить праздничный ужин в честь возвращения Нины.

Елена вызывается сопроводить Макса в комнату сестры, а я возвращаюсь в свою спальню.

Завтра нам предстоит отправиться в Змеиное Царство — в логово полозов.

А пока мне просто хочется забиться в угол и зализать душевные раны.

Прибытие Нины помогает.

Я уверена: завтра будет новый день, когда дышать без Николая станет легче.

20

Анна

До ужина я успеваю привести себя в порядок, а также навестить сестёр. Однако рядом с ними чувствую себя третьей лишней. Нина не слезает с плеча Макса, а Елена… Елена пользуется каждой возможностью, чтобы прижаться к Александру. Это начинает до жути нервировать, особенно учитывая то, что он как две капли воды похож на Николая.

Наблюдая за ними, я чувствую, как в груди тоскливо сжимается сердце… Что, если вскоре Николай так же будет прижиматься к другой?

Не выдержав, я решаюсь прогуляться по замку — просто развеяться и, возможно, лучше узнать свой новый дом.

Каменные стены словно хранят множество тайн… Некоторые — навечно.

Не замечая, я оказываюсь на башне, куда меня заманивает повторяющийся стук.

Стоит показать голову в проём выхода на верхнюю площадку, как мимо меня пролетает острый нож и втыкается в перевёрнутый деревянный стол. Присмотревшись, я замечаю приколотый к столешнице рисунок змея, а затем поворачиваюсь к Тьяне.

— Что? — спрашивает она, пожимая плечами. — Твой женишок сказал, что я могу спокойно гулять по замку и делать, что хочу.

Я сжимаю зубы при слове «женишок», но почему-то от Тьяны оно звучит иначе. Как будто она уже догадалась о разыгранном Амаем спектакле.

— Мне же надо как-то успокоиться, — продолжает она, выбрасывая ещё один кинжал, который попадает точно в нарисованную голову змея.

— Может, тебе лучше не идти с нами в Змеиное царство? — осторожно интересуюсь я, заметив, насколько ей отвратителен полоз.

Она глубоко вздыхает, подходит к столу и вытаскивает ножи.

— Я пойду. Не обращай внимания. Это так… Просто он меня злит. Так я — уравновешенная. Почти. — Тьяна усмехается сама себе: дико и безумно.

— Хочешь попробовать? — предлагает она.

Я не отказываюсь.

Следующие полчаса Тьяна объясняет, как лучше держать кинжал, как делать бросок и даже как дышать.

Я следую её инструкциям, радуясь первым попаданиям в столешницу.

Метание ножей отличается от метания гематитного стержня… Потому что стержнем можно управлять мысленно — он будто часть тебя. А вот с ножами нужна техника.

— Каково оно… быть замороженной Королевой? — спрашиваю я Тьяну, когда мы делаем передышку.

— Королевой? А, ты имеешь в виду Льяну… Или Искру… — Тьяна улыбается. — Что ж, похвально, что она добилась таких высот.

Я удивляюсь её безмятежности в отношении к Королеве.

— Но она заморозила тебя на триста лет!

Тьяна зло усмехается, вновь встаёт и метает кинжал.

— С чего ты взяла, что меня заморозила она? — цедит она, и я задумываюсь над вопросом.

Мне казалось, это так очевидно…

— Потому что моя кровь тебя освободила. И Герр говорил, что это из-за родства с Королевой… Значит, её кровь использовалась для проклятия…

За моим предположением следует звонкий, почти истерический смех Тьяны.

— Ты такая молодая и наивная, Анна. Но ты мне нравишься. Достойная наследница Калазиас! Я скажу тебе две вещи. — Тьяна подкидывает кинжал, ловко перехватывает рукоятку и метает его в изрядно израненный рисунок змея.

— Первое: не Королева заточила меня во льду. Это сделала моя семья. Льяна пыталась меня спасти, но не вышло. Мои добрые родственнички… наши с тобой предки, кстати, — решили, что я такое же зло, как и Искра. И вуаля. Меня обманули. — Тьяна подкидывает ещё один нож и отправляет его в полёт.

— Второе: в нашем роду всегда есть изгои. Нас будто прокляли. Искра или Льяна. Я. — она указывает на меня кончиком кинжала. — Ты.