- -
- 100%
- +
Однажды в воскресенье они с женой отправились в Ричмонд и остались ночевать, чтобы в понедельник посмотреть на эту Дену Нордстром в утренней программе. Увиденное ему понравилось. Красота Нордстром была достаточно своеобразной, но девушка обладала качествами, которые как раз пользуются спросом на телевидении. Острый ум, быстрая реакция и внешность «славной девушки из дома по соседству», с озаряющей экран улыбкой. Плюс к этому она прошла главный, самый значительный для Сэнди тест. Она понравилась его жене Би, низкорослой, полной женщине, которая, как правило, не выносила красивых девушек. Единственное, что теперь оставалось выяснить, это достаточно ли у Дены Нордстром амбиций. Ответ был получен в первые же пять минут их встречи, и через час она подписывала бумаги в качестве клиента агентства Уильяма Морриса, одного из самых огромных и могущественных агентств страны. Спустя три месяца Сэнди услыхал, что частной телекомпании в Нью-Йорке требуется ведущая для замены Нэнси Лэмб и получившая это место станет кандидатом на вечернюю программу. Он устроил Дене собеседование с Айрой Уоллесом, главой отдела теленовостей.
Дена прилетела из Ричмонда через несколько дней. Сэнди встретил ее у отеля. Он хотел пройтись пешком, подготовить ее к разговору с Айрой Уоллесом, чтобы его выпады не сбили ее с толку. Даже до Ричмонда долетали слухи о непростом характере Уоллеса. Молодые таланты боялись его до ужаса, но Дена не беспокоилась. Ей почти не попадались мужчины, которых она не смогла бы очаровать. Дена была уверена, что готова к этой работе.
Доехав до нужного этажа, Сэнди назвал секретарю их фамилии. Из аппарата связи в ответ раздался нетерпеливый, громкий рык:
– Да?
– Пришли мистер Купер и мисс Нордстром, мистер Уоллес.
– Кто?
Секретарь повторил:
– Мистер Купер и мисс Нордстром. У них назначена встреча.
– Я не знаю, что это за типы. – И он отключил громкую связь.
Секретарь невозмутимо предложил посетителям присесть.
Дена взглянула на Сэнди:
– Ты уверен, что нам назначено?
– Да, он просто пытается тебя запугать. – Сэнди спокойно, как и секретарь, взял со столика журнал.
Дена села.
– Ну, ему это, в общем, удалось.
– Даже не думай волноваться. Он так со всеми поступает.
Сидя в приемной, они слышали, как Айра осыпает кого-то грязными ругательствами. Через тридцать пять минут он позвонил секретарю:
– Эти двое придурков еще здесь?
– Да, сэр.
– Гос-с-споди… ладно. Впусти их.
Дена встала:
– Это просто смешно. Я туда не пойду. Он даже не помнит, что назначил встречу.
Секретарь посмотрел на Дену:
– Он знал, что у вас встреча. Он просто говнюк. Заходите.
Дена неохотно поплелась за Сэнди. Тот легонько постучал в дверь. Было слышно, что Уоллес разговаривает по телефону, тем не менее он оторвался, чтобы заорать:
– Да входите же, мне что, целый день ждать?
Сэнди пропустил Дену вперед. Комната тонула в сигарном дыму. Уоллес, толстый лысый господин, как две капли воды похожий на морского окуня, наряженного в белую рубашку и черные пластиковые очки, сидел с сигарой в зубах за столом длиной в десять футов. Он не поднялся им навстречу, лишь бросил на нее беглый взгляд и продолжал орать в трубку, оставив их стоять. Они ждали, а маленький человечек с блестящей от пота лысиной все бранил и бранил того, кто находился на другом конце провода. Чем дольше на Дену не обращали внимания, тем больше она заводилась. Она чувствовала, как наливается краской лицо. Уж если Дена что-то и унаследовала от матери, так это гордость, она не позволит этой мелкой жабе оскорблять ее, как бы она ни жаждала получить эту работу.
В ту секунду, как Айра Уоллес положил трубку, Дена подошла прямиком к столу, перегнулась и вынудила его обменяться с ней рукопожатием.
– Здравствуйте, мистер Уоллес. Я Дена Нордстром. Очень рада с вами познакомиться. Нет-нет, пожалуйста, не вставайте. Мы присядем.
Уоллес таращился на нее, словно она свалилась с Марса.
Дена села и одарила его улыбкой:
– Итак, мистер Уоллес, расскажите немного о себе. Я люблю сначала узнать человека получше, прежде чем соглашаться у него работать.
Он посмотрел на Сэнди Купера, но тот был обескуражен не меньше. Уоллес вынул изо рта сигару:
– Что за… Это что, шутка?
Сэнди попытался исправить ситуацию:
– Э-э, мистер Уоллес, вы случайно не успели просмотреть присланные записи?
Не дав Уоллесу ответить, Дена бросила взгляд на свои часы и сказала:
– Ох, черт. Жаль, что не могу остаться. Я очень извиняюсь, мистер Уоллес, но, к сожалению, мне пора – опаздываю на другую встречу. – Она поднялась и снова пожала ему руку: – Всегда приятно познакомиться с таким очаровательным джентльменом с такими прекрасными манерами. Пока, Сэнди, созвонимся.
Оба мужчины с открытыми ртами глядели ей вслед. В ожидании лифта Дена сказала:
– Он свинья.
Секретарь, не поднимая глаз, ответил:
– Тоже мне новость.
Когда двери лифта закрылись и Дена осталась одна, она расплакалась.
Уоллес в кабинете орал на Сэнди:
– Она что, сумасшедшая? Ты тратишь мое время, приводя сюда психов? Что с ней такое?
– Простите, мистер Уоллес, даже не знаю, что стряслось. Она очень хотела получить эту работу, прилетела ради этой встречи.
– Ты уверен, что она не чокнутая?
– Да, да, она очень ответственный человек. Даже не знаю, что вам сказать… Хотя, возможно, вы задели ее чувства или что-то в этом роде.
– Задел ее чувства?
– Она же с запада. А там народ обидчивый.
– Обидчивый? Ну так вот, придется ей избавиться от этой хрени, если она хочет на меня работать. Мне понравились записи, но я не желаю иметь дела ни с какими фифочками.
– Вам понравились записи? – переспросил Сэнди.
Уоллес пожал плечами:
– Потенциал у нее, похоже, есть, коли она не будет устраивать тут истерики.
– Нет, нет, уверяю вас, не будет.
– Не знаю, насколько она умна. Она может оказаться такой же тупоголовой дурой, как все прочие. Но вид у нее как раз такой, как нам нужен. Пышет здоровьем, мордашка сочная, как у фермерской дочки, и вместе с тем… да, стиль. Так что, вероятно, можно ее попробовать.
Сэнди спешно переключил скорость:
– В этом вы абсолютно правы, Айра. Потому-то я и привез ее вам, пока кто другой не перехватил. У нее не только красота, но и большой опыт – шесть местных телекомпаний, а в Ричмонде она была самой популярной ведущей.
– Да будь она хоть Мисс Америка, мне плевать, здесь она начнет с самого низа, она это понимает?
– Да, да, разумеется.
– Ее ждет много тяжелой работы. Мы дадим ей пятьдесят тысяч в год, причем в контракте будет оговорка об обстоятельствах, освобождающих, ежели что, от ответственности через тринадцать недель. Освобождающих нас, а не ее.
Сэнди подхватил:
– Прекрасно, прекрасно. И поверьте мне, она работы не боится. Она брала великолепные интервью.
– Ладно, завязывай с рекламой.
Сэнди поспешил ретироваться, пока Уоллес не передумал.
– И скажи своей принцессе на горошине, если она выкроит минутку в своем плотном графике, пусть тащит сюда свою задницу завтра утром.
Когда агент ушел, Уоллес про себя рассмеялся. Он принял решение взять Дену еще неделю назад, просмотрев записи. Они всему голова. Но ему нравилось наблюдать, как люди пугаются. Но эта не испугалась, швырнула ему ответ прямо в лицо. Не то что прочие, с влажными ладонями, которые целый день на цыпочках прокрадываются к нему в кабинет и на цыпочках его покидают. Возможно, эта девчонка – как раз то, что он ищет. Если у нее хватит ума делать то, что велят.
Сэнди помчался на работу и оттуда позвонил Дене в гостиницу:
– Это Сэнди. Дена, ты сидишь?
Дена принялась извиняться:
– Сэнди, прости. Я знаю, это было ужасно глупо, что еще сказать. Я не хотела подставлять тебя.
– Дена.
– Я знаю, как ты расстроен. Я тоже, честное слово. Но я лучше буду официанткой в забегаловке, чем позволю обращаться с собой так, будто я… ничтожество.
– Дена, послушай.
– Может, моя мать и небогата, но она растила меня не для того, чтобы какой-то жирный мутант оскорблял меня. Что он о себе возомнил?
– Дена, ты закончила?
– Да.
– Тебя взяли.
– Ага, как же, взяли, ври больше. Единственное, о чем я жалею, это что постеснялась сказать, куда он может засунуть свои…
– Дена, да послушай же! Я не шучу. Ему понравились твои записи. Тебя взяли на работу. Поначалу он дает тебе очень небольшую зарплату, но это значит, что тебя взяли.
– И я тебе вот что скажу: я не стану работать с этим человеком ни за какие миллионы. Как он вообще попал на телевидение!
– Ладно, Дена, он мерзкий, отвратный свин. Просто не принимай это на свой счет. Поверь, он со всеми обращается как с грязью. Важно, что работу ты получила.
Повисло молчание.
– Ты серьезно?
– Да. Он хочет, чтобы ты завтра пришла на собеседование.
– Ты шутишь.
– Нет, говорю же, ему понравились твои записи. Он считает, что в тебе что-то есть.
– Правда?
– Да.
– Без шуток?
– Без.
– Ага. – Она снова помолчала. – Сколько они собираются платить?
– Говорю, для начала не слишком много, но…
– Сколько?
– Пятьдесят тысяч.
– Не знаю, Сэнди, я должна подумать. Я перезвоню.
Сэнди сидел с телефонной трубкой в руке и не верил своим ушам. Он положил трубку и сказал в потолок:
– Это лучшее предложение в Нью-Йорке, а она еще думает.
Через десять минут она перезвонила.
– Сэнди, это Дена.
Он старался придать голосу спокойствие.
– Ну что, подумала?
– Да, подумала. Сэнди, я бы с радостью согласилась на пятьдесят тысяч. Но этот человек оскорбил меня, и теперь им придется платить мне вдвое больше.
Сэнди застонал.
– Ох, Дена, не поступай так со мной. У меня слабое сердце. Прошу тебя, пожалуйста… мои нервы… Пятьдесят тысяч – не так уж смертельно мало.
– Не в деньгах суть, тут дело принципа.
– Дена, ты не в том положении, когда можно позволить себе принципы. Подожди, пока не станешь звездой. Потом можешь иметь сколько угодно принципов. Поверь, сейчас не время отстаивать позиции. Тебе пока нечего отстаивать.
– Сэнди, если не сейчас, то я никогда не начну. Я не позволю, чтобы этому человеку все сошло с рук. И вряд ли смогу жить с собой в ладу, если буду знать, что стою большего.
– Дена, кто будет знать, сколько ты получаешь? Какой-нибудь зачуханный бухгалтер. Прошу тебя.
– Я буду знать.
– Дена, послушай. Это я агент. Это я должен убеждать тебя просить больше денег, а не наоборот, и я говорю тебе – соглашайся.
Сэнди разговаривал с ней еще двадцать минут, но Дена уперлась. Прежде чем повесить трубку, она сказала:
– И еще, Сэнди, я прошу, чтобы ты сказал ему, почему я хочу больше денег.
– Я думал, что тебе понравилась Би, – вздохнул Сэнди.
– Понравилась. При чем тут это?
– Тогда почему же ты пытаешься сделать ее вдовой? Айра убьет меня, если я ему позвоню с этой новостью.
– Ну, если ты не хочешь, тогда я ему позвоню. Я его не боюсь.
– Нет, нет, я сам. Разорви меня стая диких псов, но я ему позвоню.
Сэнди не дыша набрал номер Айры Уоллеса. Пять минут он слушал музыку в режиме ожидания ответа, и наконец раздался приветливый рык:
– Ну?
– Э-э, мистер Уоллес. Это Сэнди Купер.
– Чего тебе?
– Ну, у нас небольшая… проблемка с зарплатой.
– Ты о чем, черт подери?
– О ситуации с Деной Нордстром.
– Да ясно, давай к делу. Что?
– В общем, она считает, что ей нужно чуть больше, а то Нью-Йорк город дорогой… и все такое.
– Ты хочешь сказать, что твоя припадочная, черт ее дери, клиентка требует повысить зарплату, даже не приступив к работе? Ты что, спятил? И сколько же она хочет, господи прости?
Сэнди набрал побольше воздуха в легкие.
– Сто в год.
Уоллес взвыл:
– Гуд-бай, придурок! – и брякнул трубку.
Сэнди весь день просидел рядом с телефоном, лелея безумную надежду, что Уоллес ему позвонит.
Уоллес хотел, чтобы Сэнди перезвонил сам.
В пять тридцать вечера Сэнди позвонил Дене, умоляя передумать, но она не согласилась.
В шесть ноль пять Сэнди схватил трубку. На том конце провода был Уоллес.
– Ладно, поц, семьдесят пять, окончательно, бери или проваливай. У тебя пять минут!
Сэнди мгновенно набрал номер Дены и затараторил:
– Дена, это я. Прежде чем что-то скажешь, выслушай. Я хочу, чтобы ты подумала, что ты делаешь. Отбрось частности. Подумай, к чему это может привести. Помни, ты молодец, и когда-нибудь ты станешь звездой телевидения, ясно?
– Ясно. Я слушаю.
– Я поверить не могу, но он перезвонил. Только пообещай мне…
– Сколько он предложил?
– Семьдесят пять, окончательно. Но подумай о своей…
– Я согласна.
– Что?
– Хорошо, говорю, согласна.
– Согласна? Вот так запросто? Ох, бедные мои нервы. Ты спасла меня от инфаркта, который не хватил меня только потому, что не успел. Я сейчас перезвоню.
Он перезвонил и без вступления выпалил:
– Дена, порядок. Ты не представляешь, как я весь день психовал.
– Ты один психовал, что ли? Меня с утра наизнанку выворачивает.
– Ты хоть понимаешь, насколько мы были близки к тому, чтобы все провалить? Если говорить начистоту, я не думал, что он перезвонит.
Дена засмеялась:
– Я тоже.
– На этот раз тебе повезло. Но обещай мне больше никогда не играть в русскую рулетку со своей карьерой. Идет?
Дена снова хмыкнула:
– Идет, обещаю.
– Погоди, я звоню Би по другой линии. Она целый день жгла свечи.
Дена подождала, пока он переключится на нее.
– Би шлет свои поздравления. А еще сообщает, что я веду вас обеих в ресторан. Куда хочешь пойти? Выбирай.
– В «Двадцать одно», – сказала Дена.
– В клуб «Двадцать одно»?[10]
– Да, давай туда сходим.
– Сомневаюсь, что получится. Это вроде как закрытый клуб. Да и вряд ли можно сразу заказать стол. Как насчет «Сарди»?[11]
– У нас уже заказан столик в «Двадцать одном».
Сэнди охнул:
– Как тебе это удалось?
– А у меня приятель там работает. Я ему сказала, что сегодня у нас праздничный ужин.
– Откуда ты знала, будет нам что праздновать или нет?
Дена засмеялась:
– Я не знала. Но все равно хотела побывать там.
– Ты в Нью-Йорке двадцать четыре часа и уже обзавелась приятелем?
– Ну, вообще-то мы вчера в самолете познакомились. Он сказал – звони, если понадоблюсь. Я и позвонила.
Повесив трубку, Сэнди долго не мог прийти в себя от удивления. Он всю жизнь провел на Манхэттене, а Дена на следующий день после прибытия уже ведет его в места, где он никогда не бывал. И все же он беспокоился, как она приживется в Нью-Йорке. Слишком уж она хорошая. Может, все и сложится. Но Нью-Йорк – город жестокий, полный безжалостных типов, которые только и ждут, чтобы ободрать тебя как липку. Успех здесь может навлечь беду. Он взглянул на заголовок первой полосы районной газеты, положенной на стол секретаршей. В последнее время, будь ты трижды хорошим и даже известным, это тебе не поможет. Споткнешься один раз – и все, репутация навсегда загублена. Только поглядите, что случилось с Артуром Роземондом. Бедняга.
Хороший человек
Нью-Йорк
1968
Артур Роземонд родился в Норвегии и в семнадцать стал одним из лидеров подпольного движения во время Второй мировой войны. В 1942-м его арестовали и отправили в концлагерь в Германию, но через два года ему удалось бежать. После войны приехал в Америку, получил звание магистра политических наук в университете Джорджтауна и к тридцати девяти годам написал три книги. Три года прослужил специальным советником министра иностранных дел и в возрасте всего сорока двух лет получил пост в ООН, где в течение последних одиннадцати лет был основным инициатором мирных переговоров и ездил по всему миру. Два года назад получил Нобелевскую премию мира.
В личной жизни Роземонд слыл человеком со странностями, ибо, будучи счастливым в браке, имел столько же друзей-женщин, сколько и мужчин. Он получал искреннее удовольствие от общения с женщинами, удивляясь их проницательности и наблюдательности. Одной из них была Памела Лейтроп. Они были хорошими друзьями, когда она была замужем, и остались друзьями после ее развода. Роземонд ценил ее острый ум и всегда спрашивал ее совета в особо сложных ситуациях на переговорах. Они часто обедали вместе, иногда в компании его жены или друзей, а иногда и вдвоем. Сегодня был как раз такой случай. У Роземонда возникли трудности с новым представителем Франции. Ему требовалась его поддержка по нескольким предстоящим вопросам, но пока не складывалось. С предыдущим послом Франции они прекрасно сработались, да и сдружились, но этот новенький был другого поля ягодой.
Артуру надо было попытаться раскусить его, сблизиться с ним в нормальных условиях, когда вокруг не вьется народ, и он призвал на помощь Памелу. Та славилась своими зваными обедами, приглашений на которые никто никогда не игнорировал. Вот и французский дипломат не отказался. Должны были присутствовать только Артур с женой, посол с женой и Памела. Артур хотел, чтобы Памела присмотрелась к послу. Она видела людей насквозь и оценивала их намного точнее, чем он. За три часа до обеда жена Артура позвонила Памеле:
– Пэм, это я, Беверли. Слушай, скажи честно, если я сегодня не приду, ты возьмешь пистолет и застрелишь меня?
– Да нет, конечно.
– Прости, что так поздно сообщаю, но я падаю от усталости. С семи утра вкалывала в саду вместе с садовниками. Представь, надо было им именно сегодня заявиться с новыми саженцами. В результате я вся перемазалась как чушка и, пока приму ванну, да оденусь, да доеду, все равно наверняка опоздаю. Как думаешь, Артур очень огорчится?
– Да нет же, что ты. Не беспокойся, я ему скажу, а ты прими горячую ванну и отдохни.
– Ты просто ангел небесный. Я тебе этого не забуду, клянусь.
Честно говоря, Памела не возражала. Она знала, что Беверли, которая моложе Артура на шестнадцать лет, обожает его, но терпеть не может все эти встречи, предпочитая посидеть дома с детьми и почитать хорошую книгу. Памела не могла ее винить за желание увильнуть от званого обеда. Судя по рассказам Артура, советник с женой вовсе не были, что называется, веселой парижской парочкой, и он оказался прав.
Тем не менее обед прошел сносно, и Памела, старательно изображая любезную хозяйку, краем глаза наблюдала за невысоким человеком и его коренастой женой. Когда вечер закончился, она закрыла за ними дверь и вернулась в гостиную, где ее дожидался Артур.
– Ну что ж, – сказала она, – теперь я понимаю, что ты имел в виду.
– Говорю тебе, я ни так ни эдак не могу добиться прямого ответа. Увиливает.
Памела закурила.
– Да ты от него серьезного ответа вовек не услышишь. Он не принимает решений.
Артур кивнул:
– Именно так я и подумал. Просто хотел, чтобы ты подтвердила мою догадку.
– Абсолютно верно, этот человек в жизни не родил ни одной оригинальной идеи.
Артур улыбнулся и вдруг скривился от боли. Памела взглянула на него:
– Что случилось?
– Не знаю, должно быть, несварение. – Артур пытался ослабить галстук; казалось, ему не хватает воздуха.
Памела увидела, что он весь в испарине.
– Что за… Ты что, заболел?
– Как-то в животе… нехорошо.
Тут его скрутил второй приступ боли, и он упал.
Памела вскочила, пыталась его подхватить, но не успела. Помчалась в кухню и позвонила вниз швейцару, что нужна помощь. Бегом вернулась в гостиную и нашла Артура без сознания. Она набрала 911, села рядом, сняла с него галстук…
Когда вбежал швейцар, Памела была в полном отчаянии. Пульс у Артура не прослушивался.
Поверьте мне
Нью-Йорк
1968
Сидни Капелло был нервным с рождения. Сегодня он мерил шагами свою комнатушку в дешевой ночлежке на перекрестке Сорок восьмой и Третьей, волнуясь еще больше обычного. Что-то шло не так. Сидни, будучи внештатным репортером, сделал себе имя в определенных кругах, получая информацию частного порядка о разных знаменитостях. Он платил информаторам, которые, таясь по глухим закоулкам, щелям и темным углам, оплели Нью-Йорк гигантской паутиной. Богатые и знаменитые и шага не могли ступить без того, чтобы об этом так или иначе не узнал Сидни. Но в последнее время его агентура стала давать осечки. Армия доносчиков подозрительно помалкивала. Фабрика слухов и сплетен, которая некогда выплевывала прибыльную грязь двадцать четыре часа в сутки, внезапно рассыпалась в прах. Люди в последнее время то ли вести себя стали пристойно, то ли осторожничать начали. Нынче вечером Сидни всех их ненавидел. Они не давали ему заработать, хоть у самих денег полные карманы. Мелочные, жадные, неблагодарные людишки, все как один. Пусть он незаконно получал некую сумму от одной из нью-йоркских газет и от двух самых крутых обозревателей светской хроники, ничто его так не раздражало, как необходимость платить деньги впустую. Сидни от этого буквально трясло. Хорошего, сочного скандала не было уже больше двух месяцев. Ни единой, даже самой завалящей, пикантной новости. Сидни места себе не находил, просто извелся от бессонницы. Он до зуда жаждал хоть какой-нибудь новости, из которой можно выжать историйку. И около часу дня зазвонил телефон.
Это была Мэри из «Скорой помощи» Мидтауна[12]. Она только что получила вызов в «Бикман Тауэрс», комната 107. Сидни вылетел на улицу быстрее, чем пожарный соскользнул бы по пожарному шесту.
Сидни никогда не был бойскаутом, но слова «всегда готов» стали его девизом. Около двух тысяч долларов наличными, маленькая немецкая фотокамера с прекрасным объективом и копии разрешений на публикацию в кармане. Он не мог себе позволить ни минуты промедления, учитывая, сколько юных ловкачей рыщет по городу, пытаясь его обставить. Сидни охватило возбуждение. «Бикман Тауэрс» – привилегированный отель в Ист-Сайде[13], рядом со зданием офиса ООН, и практически о каждом тамошнем жильце можно состряпать материальчик. На крыльях адреналина Сидни влетел в здание отеля, сразу за медицинской бригадой, умудрился проскочить мимо охраны и вскоре стоял на пороге 107-й, глядя, как врачи суетятся над человеком, без сознания лежащим на полу. Сидни достиг совершенства в искусстве проскальзывания незамеченным. Три года он проработал частным детективом, в основном по бракоразводным делам, это стало хорошей практикой. Ему было проще всего работать среди убитых горем людей – любимый конек Сидни. И покуда медики пытались спасти пациенту жизнь, Сидни, не привлекая к себе внимания, под шумок нащелкал с десяток снимков и выяснил, что за человек лежит на полу и у кого он был в гостях. Сидни едва не приплясывал от радости. Бог-то, видать, все ж таки существует! Вот это везуха! Завтрашние кричащие и вопящие заголовки – он нутром чуял – прямое попадание, гоооол! Артур Роземонд оказал Сидни огромную личную услугу, скончавшись от инфаркта в квартире женщины, которая не была его женой.
Миссис Памела Лейтроп III, светская леди и бывшая жена мультимиллионера Стенли Лейтропа III, недавно избранного губернатором Нью-Йорка. Сидни частенько улавливал слабые намеки про миссис Лейтроп и посла, но никак не мог застукать их с поличным. До сегодняшнего дня. Эх, как же славно-то – вернуться в игру! Нужно побольше имен и фотографий. Уже есть снимок квартиры, швейцара, но главное – вот что деньжищ принесет немерено – он умудрился заснять крупным планом лицо мертвеца, когда того проносили мимо на носилках. Единственное, чего не хватает, – это фотографии самой миссис Лейтроп, но, может, в закромах газеты отыщется. Они хранят снимки всех важных персон на случай внезапной смерти или внезапного позора, смотря что стрясется первым.
Сегодня Сидни король, властелин мира. Он сумел выхватить добычу прямо из-под носа прочих несчастных подонков и теперь драпал с ней прочь. Не успела «скорая» доехать до больницы, а Сидни уже звонил из холла гостиницы и, прикрывая трубку рукой, торговался с редактором по поводу того, сколько получит за материал и снимки. Подняв гонорар до максимума, редактор потребовал, однако, больше, чем голые факты.
– А что у тебя еще за душой? Мне нужны интимные подробности, показания свидетелей… Сможешь достать? У тебя кто-нибудь есть?
Сидни лихорадочно соображал. Он заметил швейцара, которого перед этим уже опросил, – тот разговаривал с жильцами.
– Швейцар говорит, что первым попал в квартиру. Может, он и мог бы с нами чем-нибудь поделиться – за плату.
– Ладно. Главное, добудь что-нибудь. Узнай, в чем была дамочка, одеты ли они были, где он их нашел – в постели?
– Он утверждает, что в гостиной.
– Тогда намекни ему, насколько дороже станет история, если он вспомнит, что обнаружил их в кроватке.