Любить нужно смело

Пролог

Даже если весь мир сойдёт с ума,

у меня есть ты, у тебя есть я.

Даже если всё здесь дотла сгорит,

Неизменными будем только мы.

Таня Нотман

На душе было погано. Её будто начисто вытрепал промозглый ветер. Будто выкрошил тупой отбойный молоток. Внутри стало так непривычно пусто… Только болело по-прежнему остро. Так, словно не Берту, а саму Владу прошлой ночью выпотрошили в этой квартире. Живьём выдрали все эмоции, отсекли ориентиры, выкачали силы… Осталось только натренированное тело. И ещё инстинкты. Те, что так долго дремали. А сейчас их вздёрнули, толкнули к стенке, заставляя вытянуться по струнке. Сейчас инстинкты отвратно вибрировали, отзываясь на малейшее движение, на поток воздуха, на звук. Они становились в стойку и долго не утихали, покалывали в кончиках пальцев, мелко дрожали на языке. Забытое прошлое так демонстративно наступило на горло, точно и не было этого странного затишья длиной в полжизни.

Влада окинула недобрым взглядом квартиру, людей в ней. Ничего не дрогнуло. Она так часто в своей жизни видела кровь, чужую боль, страх, что жуткое зрелище не вызывало отклика. Вот только желания приблизиться к Берте и заглянуть в её глаза так и не возникло. Влада топталась в пороге, изнутри её съедали отголоски скорой мести.

«Это была славная битва» – раздалось в гнетущей тишине, и кто-то в ответ весело хмыкнул. Казалось, прибывшие на вызов сотрудники полиции исчерпали свой лимит красноречия, но нет… шутники ещё остались. Влада вскинула взгляд.

– Битва? – проронила она и сделала уверенный шаг вперёд.

Мужчина спасовал, хватанул воздух и отвёл глаза. Влада же, наоборот, жадно втянула в себя спёртый запах крови. Она стремительно приблизилась к Берте и не смогла сдержаться, коснулась её располосованной ладони. Пальцы обжёг холод, а внутри вскипела злость. На коже остался слабый бурый след. Этот след Влада растёрла подушечками пальцев и закрыла глаза, будто прислушиваясь к зову крови.

– Если ты готов биться прямо сейчас, со мной, я повторю этот узор на твоём теле, даже не связывая рук. Зачем, если твои руки и без того скованны страхом?.. – хмыкнула она и рассекла верёвку за запястье Берты съехавшим по предплечью клинком.

Мужчина отшатнулся, глядя на острое лезвие. Каким-то неуловимым движением Влада вернула его на место, скрывая под рукавом толстовки, с отвращением отвернулась.

– Вы находите это забавным? – заговорила обманчиво тихо, но вибрация сдерживаемых эмоций жёстко отскочила от стены и хлёстко ударила шутника. – Но точно не обрадуетесь, получив пригласительный на следующую серию веселья.

Мужчина глянул на Владу исподлобья и, сочувствуя, покачал головой. Хотя, сочувствовал он, пожалуй, разве что Багдасарову. Бывший за последний час отхватил столько горящих взглядов и невысказанных пожеланий провалиться, что обычному человеку, казалось, столько и не унести. Вот и сейчас Юра решительно шагнул вперёд, одним своим присутствием задушив гремучее раздражение. Влада тут же отвернулась и крепко зажмурилась. Именно сейчас им было нечего друг другу сказать. И то, что ещё утром казалось чем-то объединяющим, общим на двоих, вдруг щёлкнуло по носу: ей с Багдасаровым всегда было не по пути.

Сейчас он с безразличным видом подпирал стену и с нетерпением ждал момента, когда можно будет свалить. Его безразличие было породистым. Холодное, статное, блестяще отыгранное. У Влады выходило как-то иначе, неправильно. И наравне с полным принятием жизни такой, какая она есть, периодически вспыхивало дурацкое и неуместное желание всё же отыскать справедливость. Это делало Владу слабой и глупой. Но пришло время поумнеть.

Этой ночью кто-то пока ещё неизвестный решил переступить черту. «Пощёчина» разрушила иллюзию благополучия. Да и игры давно кончились. Сейчас перед Владой был только путь. Тот самый, в который не берут компаньонов. Она обернулась на Багдасарова и задержала дыхание. Пришло время попрощаться. Жаль.

Глава 1. Багдасаров

«Между нами ничего нет» – подчеркнула Влада.

Багдасаров мерзко ухмыльнулся: «Как бы не так!»

Влада пожалела о минутной слабости практически сразу. Он это понял, но не позволил отмотать назад. Только не сейчас. «Пусть репетирует послушание!» Подумал и сам же усмехнулся: подчиняться Влада умела так же плохо, как и готовить. Нет. Ещё хуже. Хорошо она умела только убивать. И сейчас это желание читалось в ней так явно, что становилось больно физически. Видеть Владу такой – больно. Чувствовать, как внутри неё закручивается смертельная воронка – страшно. Потому что эта воронка выкачивала силы, сжигала всё живое. Подпитываясь её энергией, она иссушала, отбирала свет и тепло.

Он видел её разной. Он её знал, понимал, чувствовал. Но не мог повлиять. Точно не сейчас. Владе было больно всего минуту. Эту же минуту было страшно. Ещё на шестьдесят секунд все эмоции заглушила злость. А потом стало всё равно. Шторм, застилающий глаза, стих, оставляя в них лишь льдистое безразличие. Холод тоже умел обжигать. Это Багдасаров понял в тот день, когда она ушла. И сейчас узнавал давно знакомый посыл. Влада хотела уйти от него. Снова.

Он криво улыбнулся, зло прищурился и понял, что не отпустит. Ошибка, совершённая дважды – это выбор. Прежде он его сделал под влиянием эмоций. Сейчас знал наверняка: поступать честно – глупо. Вот только Влада когда-то давно сглупила от недостатка опыта, он – желая ей угодить. Но это ни к чему не привело. Поэтому сегодня он стоял крепко, смотрел уверенно и чётко знал, что отзываться на эмоции Влады бессмысленно. И давил. Безжалостно. Так их связь становилась крепче. Влада не уходила, не отворачивалась, не уступала. Она пыталась противостоять, и лёд в глазах таял. «Пусть лучше ненавидит» – поддакнул Багдасаров сам себе.

Он мог бы обнять её, отогреть. Это непросто, но вполне реально! Он мог бы произнести слова, что соединят глубоко и грубо разорванную надвое личность. Ту, где Влада мягкая, нежная, заботливая, и ту, с которой она уверенно бьёт наотмашь. Он мог бы так поступить, но предельно чётко осознавал её потребность в сильном и жёстком партнёре. А потому решительно шагнул вперёд, стал к Владе вплотную, и сжал в кулаке капюшон её толстовки, демонстративно натянул.

Со стороны выглядело унизительно и грубо, а холод в глазах Влады будто обрёл форму и больно жалил остроконечными ледяными пиками.

– Даже не думай! – предупредил Багдасаров, делая понятное лишь им двоим внушение.

Несколько секунд Влада испытывала его взглядом, а затем будто через силу, нехотя и недовольно, но отвела глаза в сторону. Она растёрла ладонью лицо, неодобрительно покачала головой и податливо выдохнула. Он почти победил. Следовало только чаще напоминать, кто сильнее, и что он на её стороне.

Багдасаров ослабил хватку, а вскоре и вовсе разжал кулак, расправил плотную ткань на её плече. И всё это под пытливым вниманием так некстати присутствующих свидетелей. Он оглянулся на сотрудников полиции и видавшие виды мужики поспешно отвернулись. Брать в такой жёсткий интим компанию вроде как не принято.

Воспользовавшись заминкой, Влада успела отступиться и теперь злобно таращила глаза. Правда, по большей части раздражали бесцеремонные полицейские. Да, об этом она тоже успела пожалеть! Раз сто примерно пыталась абстрагироваться, углубиться в мысли, но в них было до того мерзко, что приходилось снова и снова выныривать и болезненно морщиться от отвращения. Эти эмоции Багдасаров улавливал, будто свои собственные.

Особенно непросто стало, когда появился судмедэксперт и с похвальной дотошностью принялся надиктовывать подробности жуткого убийства. И всё бы ничего, но опытный эксперт умудрился делать неуместно восторженные замечания и, как истинный ценитель подобного вида «искусства», поражался изобретательности маньяка.

Несколько раз Влада не сдержала порыв приблизиться и с противоестественной внимательностью всматривалась в кровавое месиво. Её бледное от напряжения лицо практически не выражало эмоций, но в глазах закручивались смертельные вихри.

Багдасарову очень не нравился её настрой. В итоге пришлось оттеснить Владу к проходу, а эксперту сделать внушение, чтобы он вернул свой восторг в профессиональные рамки. Но обстановка в очередной раз накалилась. А всё потому, что он посмел вклиниться в её зону комфорта со своими правилами и предупреждениями. Влада напряжённо молчала, Багдасаров делал вид, что ему на это плевать. И на её мнение, и на намерения разобраться.

С мёртвой точки ситуацию сдвинул появившийся следователь. Заметив Владу, столкнувшись с ней в дверях, мерзкий мужичонка принялся скалиться и едва не вскидывал руки в приветственном жесте. Правда, все его улыбки и ужимки не имели ничего общего с радушием. Это стало ясно, как только следователь открыл рот.

– Вас можно поздравить, Ирма Тагировна? – язвительно начал он. – Ещё один труп! – злобно хохотнул и с нескрываемым удовольствием растёр некрупные ладони.

Казалось, следаку не терпелось приступить к делу, но время поязвить он всё же нашёл.

– Ну, что тут у нас? – бодро выкрикнул следак и приблизился к дивану.

В этот самый момент он и заметил Багдасарова. Выделываться сразу расхотелось, а кривой рот так и замер в полураскрытом состоянии. Багдасаров даже вскинул брови, призывая следака не останавливаться, продолжать и, наконец, подвести черту под затянувшимся утром. Но что-то пошло не так.

Следак всё ещё таращил глаза, как вдруг вспомнил о выправке. Он вытянул плечи и стал выше ростом на целую голову. Правда, тут же подавился спёртым воздухом, начисто роняя в минус эффектное преображение. Во взгляде читалось недоумение вперемешку с разочарованием.

– Надеюсь, вы не хотите сейчас сказать, что преступника всегда тянет на место преступления? – хмыкнула Влада и каким-то неуловимым движением разорвала зрительный контакт мужчин.

Её веселье было обманчиво, а озорство в голосе призывало отвлечься. Влада сделала несколько неторопливых шагов и, фактически отсекая Багдасарова от следака, расправила плечи.

– У товарища следователя была версия, что именно ты соскучился по мне настолько, что поперёд себя выслал труп, – бросила она Багдасарову через плечо, а следаку мило улыбнулась.

– Чем удостоен такой чести? – фыркнул Багдасаров, но следак в его присутствии обмяк и притих.

– Вы вроде бы знакомы, – пожала плечами Влада.

Багдасаров даже не стал заморачиваться этой информацией, но на всякий случай насмешливо подмигнул. Следак собрался тут же и деловито подбоченился.

– Ваши документы, – процедил он, покраснев от натуги.

В ответ на это Багдасаров склонил голову набок и прищурился.

– Вы не представились, – тут же с ленцой заявил он. – И не предъявили служебное удостоверение, – добавил со значением и демонстративно скрестил руки на груди. – Мои данные, к слову, есть в протоколе опроса свидетелей.

Влада усмехнулась в сторону – он заметил. Когда-то давно малышка восхищалась его умением стряхивать с себя проблемы, словно пыль: небрежно и легко. И дело было даже не в словах, не в их смысле, а в подаче, в посыле. Дело было во властной интонации, которая сбивала с толку, а ещё в железобетонной уверенности, не позволяющей противнику окопаться. Так вот когда-то она восхищалась, сейчас же просто усмехнулась в сторону. Хорошо ещё глаза не закатила, вроде: «Ну, ты как всегда!»

Нет, она любила его такого, и закрыть своими хрупкими плечами старалась неспроста. Сладко стало настолько, что сахар буквально захрустел на зубах. Правда, Влада тут же бросила строгий взгляд: «Не обольщайся!»

– А я уже, – насмешливо шепнул Багдасаров, склонившись над её головой.

Влада совершенно растерянно моргнула. Подобных выходок от него она не ожидала. К тому времени опомнился и созрел для вопросов следак. Он даже глотнул воздуха, но Багдасаров опередил.

– Ваше служебное удостоверение, – смешливо напомнил он и деловито вскинул руки. – Подозреваю, забывчивость – болезнь всех сотрудников полиции. Всех, без исключения. Хотя ваши подчинённые поняли намёк с первого раза. Забывчивость – дело неплохое, вот только не со всеми прокатит, – предупредил он и не поленился испытать следака взглядом.

Понять, что закручивается в глазах напротив, никак не удавалось. Интересно не было, скорее, непонятно. И намёки Влады пришлись кстати, но совершенно не разъясняли ситуацию.

Удивительно, но скрип зубов Багдасаров так и не расслышал. Фамилия следака ровным счётом ни о чём не сказала, хотя Влада очень выразительно повела глазами. Следак оказался настолько добр, что позволил даже подержаться за красные «корочки». Багдасаров изучал их дотошно, внимательно. Он издевался и даже не пытался этого скрыть. И, нет, удовлетворения не возникло. Но он не был готов спустить следаку ни разгоревшийся азартом взгляд, ни желание укусить. Да и лязгать зубами не стоило. А впрочем, до некоторых доходило очень туго.

– Я вас внимательно слушаю, – отыграв на нервах следака как минимум увертюру, всё же улыбнулся он.

Ряд стандартных вопросов никак не прояснил ситуацию. Любые намёки и двусмысленные фразы Багдасаров отбривал с легкомысленной издёвкой и демонстративной скукой. Он ничуть не разделял заинтересованности следака и его желания вывернуть преступление как обычную бытовуху.

Нет, он понятия не имел, что это за женщина. Нет, не представлял, кто и за что с подобной жестокостью расправился с ней. О причастности к преступлению не было и речи, ведь он находился в совершенно другом месте и в безумно весёлой компании.

Туго пошло, когда следак приступил к допросу Влады. Да, она с погибшей знакома десять лет. Нет, она понятия не имела, какая у Берты фамилия и откуда та переехала в город. У Берты невозможно снять отпечатки пальцев? Что же, это вовсе не Влада помогла выжечь папиллярный узор.

По всему выходило, что ничего-то она и не знала о давней подруге. Увы, и так бывает… Она не знала ничего, кроме имени и пристрастия к алкоголю, но при этом была вхожа в дом. Только следователь отчего-то недоверчиво щурился и придирчиво кривил губы.

– Встречи, контакты, любовники? – окончательно потеряв надежду получить внятный ответ, раздражённо перечислял следак.

Влада только неопределённо пожимала плечами и заносчиво улыбалась. Не оттого, что ей весело, а потому, что нестерпимо больно. Багдасаров это уловил, следак, увы, не захотел. И надпись на стене его не заинтересовала. Ничуть. Мало ли кто и что нацарапал. Правда, без подсказок следователь объединил два убийства в одно дело. Он понял, что Влада и не отрицает определённого «участия» в происходящем. Но у него не было ни единого шанса предъявить ей обвинение. А хотелось.

– Вы можете и дальше отмалчиваться, вот только муки совести это не облегчит, – вздохнул следак, выключая режим «придурка с удостоверением» и приглядевшись к Владе внимательнее. – А они, эти муки, явно не оставили вас равнодушной.

– Очень жаль, но я ничем не могу вам помочь, – процедила Влада, порядком утомившись.

Она жёстко резала взглядом пространство и всё чаще посматривала в сторону выхода. Багдасаров это уловил и прокручивал варианты, при которых можно было бы соскочить. Без зубастого адвоката таких вариантов оказалось немного. Самый действенный – тупо сделать ноги. Потому что «стрижка» подозреваемых и свидетелей только начата.

Следак вошёл в раж, вопросы, наконец, стали выдавать какую-то более или менее адекватную схему. Оставалось только выбрать удачный момент. Жаль только, что Влада погрузилась в допрос настолько, что забыла о недавних желаниях. Раздражение на следака подавило здравый смысл.

– То есть у вас нет предположений, кто мог это сделать?

Уже который? Может, сотый раз по счёту, прозвучал ненавистный вопрос. Влада выдохлась, устала. И включила режим «автопилота». Не глядя в сторону следака, по-дурацки хмыкнула.

– Очевидно, какой-нибудь псих, – развела она руками.

Следователь озадаченно почесал «жидкую» макушку.

– Псих, который беспрепятственно попал на охраняемую территорию? Да и замок у вас не то чтобы очень простой.

– Обратитесь с этим вопросом к управляющей компании. В конце концов, территория и её охрана не в моей компетенции.

– А по какой причине вы не ночевали дома? – наконец, задал следак вопрос, с которого, по сути, можно было начинать.

Только тогда Влада с тоской посмотрела на темнеющее за окном небо. Нет, просить помощи у Багдасарова она и не собиралась. А рассказывать про интуицию, не позволившую вчера вернуться, было как минимум глупо. Следак наверняка не из тех, кто признаёт подобную чушь.

– Я не хотела сюда идти, – в итоге крайне неопределённо выдала она. – Весь день слонялась по городу, много думала. Оставаться одной в четырёх стенах было крайне некомфортно.

– Я слышал, ваши клиники закрыты? – ударил следак по больному.

Влада стерпела, даже не поморщилась, а вот аура и энергетика изменились. Но с подобными моментами следовало обратиться к Багдасарову, который сейчас, улавливая всё это, перекручивал нутро в фарш. Хитрый следак не давал ни единого шанса оборвать допрос. Ни одного неосторожного слова, взгляда, упрёка. А для того, чтобы провернуть подобный фокус требовалось что-то острое и вызывающе агрессивное.

– Два ведущих специалиста выбыли из строя при весьма странных обстоятельствах. Мне лично это бодрости не придало, и было принято такое непростое решение, – монотонно призналась Влада. Предельно честно.

– Вы чего-то опасаетесь?

Влада хмыкнула.

– Ну да, – скривила она губы, прицениваясь к очередному дурацкому вопросу. – Если не знаешь, куда будет нанесён следующий удар, начинаешь прикрывать все тылы.

– А бывшего мужа вызвали с какой целью?

О, как интересно завернул следак! Когда все об этом факте, казалось, забыли и наверняка расслабились. Багдасаров даже облизнулся: о нём тоже вспомнили.

Влада обернулась и внимательно вгляделась в породистое лицо, как вдруг горько рассмеялась.

– Багдасаров, это ты, что ли?! А я смотрю, физиономия знакомая, да всё никак…

– Хватит! – выкрикнул следак, чем спровоцировал нешуточное напряжение.

Багдасаров тут же шагнул вперёд и теперь без улыбочек склонился над заносчивым мужиком.

– А я тебя вспомнил, – прищурился он, позволяя тому тёмному, что таилось внутри, полыхнуть во взгляде. – Наша последняя встреча закончилась для талантливого и подающего большие надежды следователя ссылкой на край земли, – процедил Багдасаров и нахмурился. – Ещё одна фраза в таком тоне, и продолжить службу придётся за полярным кругом, – внушительно предупредил он.

Конечно, Багдасаров его вспомнил. Правда, тогда ещё молодого и борзого. Теперь жизнь порядком поистрепала майора. Тогда для получения волчьего билета следаку хватило одного неосторожно брошенного слова и более чем глупого поступка. Багдасарова скрутили прямо у офисного здания, без предъявления обвинения. Он лишился обеда, модного пиджака и клочка репутации. Ну и по рёбрам отходили – не без этого.

Его адвокаты кушали не хлеб с маслом, а икорочку ложкой, потому рвали тогда весь отдел. Связей хватило, чтобы дотянуться до Управления собственной безопасности. Начальника следака пинком отправили на пенсию, команду оперативников разогнали к чёртовой матери, а молодого и борзого зашвырнули туда, откуда не возвращаются.

А сейчас, получается, встретились. Следак, уже не таясь, скрипел зубами, Багдасаров же рассматривал его с придирчивым интересом. Так уж вышло, что на руках следака были все карты, чтобы отыграться за давние обиды. Отыграться мелко и подло. Потому что на большее силёнок не хватит, а правды он давно не искал – это читалось в алчном взгляде и в мерзкой ухмылке. И стоило только дать слабину, как он со всей отдачей возьмётся за давнего соперника.

– Эту ночь мы… – Багдасаров окинул Владу оценивающим взглядом и похотливо усмехнулся. – Мы провели эту ночь в пригородном отеле. Вот визитка.

Он смял картон и небрежно швырнул его следаку в грудь.

– Предавались греховной страсти, – вызывающе облизнулся. – Около десяти часов выдохлись и отправились развеяться. Попали в зачётное местечко, но там оказалось как-то уж слишком шумно. Да и этот ваш местный дурачок оборвал весь кайф. Милая, как его зовут, я что-то упустил…

– Руслан Балашов, – доложила Влада.

Следователь наверняка тут же вспомнил и зубастого адвоката, который сопровождал Балашова при их последней встрече – Влада рассказывала. Он недовольно потёр заросший подбородок, а Багдасаров продолжил.

– Весёлый парень. Жаль, сначала делает, и только потом думает. Он наверняка расскажет о нашей встрече подробнее. Остаток ночи мы с Ирмой, – на этом Багдасаров сладко облизнулся, – провели всё в том же отеле под аккомпанемент пружин растраханного ещё в прошлом веке матраса. Я описал свои приключения достаточно подробно, товарищ следователь, или вы ещё недодрочили?

– Что вы?..

– А, уже всё? – мерзко хихикнул Багдасаров. – Ну, отлично, потому что мы исполнили свой гражданский долг в полной мере. Вся изложенная информация может быть проверена вами в кратчайшие сроки. Будут ещё вопросы – звоните. Находиться в такой обстановке и далее нет ни малейшего желания, – оскалился он и внушительно подтолкнул Владу к двери.

Спорить она не стала, а все комментарии наверняка оставила на потом. И только когда минули второй пролёт, опасливо оглянулась.

– Что на тебя нашло? – зашептала она, но Багдасаров только отмахнулся.

– Говорю же: вспомнил этого придурка! А у следователя с Балашовым общий недостаток: действия опережают мысль и здравый смысл. Ещё пара вопросов в верном направлении, и мы бы с тобой на пару отправились измерять шагами КПЗ.

– Допустим. А к чему такая спешка?

– К тому, что совсем скоро доблестный следователь поймёт, что ни в одном протоколе не фигурирует некий гражданин Б., так желавший остаться неизвестным.

– Ты не предъявил документы? – зачем-то удивилась Влада подобной наглости. Будто забыла, с кем имеет дело!

Багдасаров озадаченно хмыкнул.

– У меня их просто нет. К счастью. Иначе этот доблестный «лыцарь» пришил бы мне подделку документов, фальсификацию и ещё бог знает, что! – хохотнул он, припоминая, как быстро следак скрутил его в предыдущую встречу.

Скрутил, мстительно пнул, а затем ещё и затолкал в дурацкий и жутко вонючий бобик! И плевать, что пока доехали до отделения, следак был уже лишён должности и полномочий. Этот товарищ оказался из тех, кого устраивала секундная слава.

Следаку тогда вменяли превышение должностных полномочий. Для начала. После нагнули за самоуправство, нанесение телесных повреждений лёгкой степени тяжести и незаконное задержание. Особенно непросто стало, когда из дела исчез ордер на арест за подписью прокурора. Потому что прокурор вовремя дал заднюю и решил, что ссориться с Багдасаровым ему как-то не с руки.

Вот так бесславно завершился тот глупый подвиг. Но что-то подсказывало, что следак не прочь отыграться. Недаром краснел и бледнел, глядя на Багдасарова. Очевидно, его появление спутало для следствия все карты. И на кого теперь, спрашивается, всё валить?..

Сейчас Юра старательно улыбался и из кожи вон лез, чтобы Влада хоть на минутку забыла, что несколькими этажами выше, за спиной они оставили Берту. Он нёсся по лестнице вниз, бессовестно наращивая темп, а Влада держалась позади, перепрыгивая через ступеньку, чтобы поспорить с ним в ловкости и скорости. В голову ударило давно забытое чувство лёгкости, где-то под рёбрами щемило удовольствие. Багдасаров держал Владу за руку и беззаботно смеялся зародившемуся в её глазах азарту.

Вот так, улавливая на лице малышки огоньки беззаботного озорства, он готов был бежать вечность. Но, увы, вечности в его запасе не было – всего несколько этажей. И как только они миновали последний пролёт, напускное ребячество с Влады слетело, а своё он будто нехотя отпустил.

Нет, он не поймал Владу в объятия и не закружил, как успел себе нафантазировать. Она просто выдернула свою ладошку из захвата и заправила за ухо растрепавшиеся волосы. «Между ними ничего нет» – подчеркнула, а Багдасаров мерзко ухмыльнулся: «Как бы не так!»

Перед выходом он пропустил Владу вперёд, а затем перехватил под грудью, прижался со спины.

– Попалась! – выдохнул, наслаждаясь близостью.

И, что удивительно, Влада не пыталась немедленно отделаться. Она… растерялась. Будучи человеком действия, малышка уже и забыла, что можно вот так просто стоять и слушать сбитое дыхание друг друга. Под его широкой ладонью быстро-быстро билось её сердце, а под губами пульсировала венка на шее.

Секунда, другая, и Влада всё же пришла в себя. Она осторожно облизнулась. Именно осторожно, будто боясь разорвать такой необходимый двоим контакт.