Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю»

Глава 1

За обеденным столом, раскидывая игральные карты и двигая деревянные фигурки, сидели двое. Хмурый взрослый капитан, недовольно поглядывая на игровое поле, пожёвывал зубочистку, обдумывал план дальнейшего отступления. Когда его противник, молодая амбициозная военврач, напротив, готовился использовать все доступные ресурсы для одержания столь важной для неё победы на виртуальном поле боя.

– Да уж, Настюш, и когда это только ты успела стать такой хитрой? – риторический вопрос задумчивого капитана заставил девушку отвлечься от хода противника. Едва она взглянула на задумчивое лицо своего командира, как в сердце её в очередной раз что-то защемило. То была не болезнь или какой-нибудь неизлечимый вирус, то была вещь посложнее, а именно – любовь. Та самая, о которой написано так много книг. Любовь настоящая, пламенная и, к сожалению девушки, безответная.

Гладко выбритое лицо Михаила исписывает несколько больших шрамов. Один берёт своё начало от подбородка и, двигаясь по всей левой щеке, заканчивается у широких скул мощной челюсти. Другой под небольшим углом, словно деля лицо на две части, проходит горизонтально через нос, напоминая девушке, глупой девушке, о её втором дне рождения.

Истинно мужское брутальное лицо. Тембр голоса, а также поступки и решения, принимаемые Михаилом, ещё в детстве покорили сердце молодой дочери уважаемого в военных кругах медика. Когда та была простым ребёнком, игравшим в куклы, капитан уже успел отличиться в кадетском военно-космическом училище, а после, вернувшись домой, стал героем и для самой Насти, голыми руками отбив её у своры обколотых городских наркоманов, подстерегавших дочь фармацевта и врача у аптеки.

Всегда, когда что-то плохое происходило в жизни Насти, как по приказу волшебной палочки, «её» Миша оказывался рядом, широкой спиной защищал от всех невзгод, попутно каждый раз протягивая руку помощи.

«Какой же вы классный», – залюбовавшись лицом своего героя, девушка не заметила, как сзади к той спокойно подошёл Никита. Третий и последний член команды разведывательного корабля Палон.

– Автопилот настроен, ИИ перепрошит, сканеры ближнего и дальнего обнаружения в норме, и… – поравнявшись с Настей, парень, опустив взгляд, умолкает. Приятный запах геля от недавно вышедшей из душа Насти щекочет тому ноздри. А взгляд его, через плечо падая на сидящую за столом длинноволосую красотку, упирается в женскую чутка приоткрытую грудь.

– Рядовой, что насчёт системы подавления и второй защитной турели? Гарверы взведены? Таймеры проверены? – чувствуя похотливый взгляд, не поворачиваясь, раздражённо спрашивает Настя, а после недовольно застёгивает комбез.

– Взводить гарверы в системе 3Б типа «Заповедник»? Какой смысл?..

– Смысла нет, но есть галактический устав, и там чётко чёрным по белому прописано. – Краснея за непутёвого брата, кидает карты на стол Михаил, а после, поднявшись со своего места, берётся исправить недочёт подопечного.

– Михаил, это его работа, так пусть идёт и делает её до конца. Это ведь не ваша обязанность… – Победа, а вместе с ней и заветное желание, на которое играла Настя, ускользали из её рук. Опять этот мелкий засранец Никита всё портил. Из-за него Михаил в своё время ушёл с имперской службы. Из-за косяков и долгов Никиты, попавшего в плохую компанию, некогда выдающаяся семья оказалась в незавидном положении, и это бесило её. Сильно…

– Он своё наказание получит. Отдыхайте, военврач Анастасия, обещаю, через два часа мы закончим с вами начатую партию…

Обещание Михаила вновь заставило девичье сердце в надежде дрогнуть. Взглянув на наручные часы, девушка быстро выставляет таймер, а после, проводив мужчину взглядом, добавляет:

– Время пошло!

Оружейный отсек Палона всегда являлся для Михаила некоего рода святилищем, что в момент опасности должно было защитить корабль и всю его команду. Мужчина чётко знал о месте нахождения в трюме каждой ракеты, каждого заряда, а также, не доверяя имперским «молокососам-техникам», периодически лично проводил техническое обслуживание всех оборонительных систем. Навыки механика у того были явно от бога. Собственно, умение воевать и вести штурмовые группы, скорее всего, досталось ему тоже если не от бога, то уж точно от дьявола.

Будучи позором семьи, Никита одним лишь своим существованием был обязан брату. Даже когда покойная мать и отец отказались от него, назвав небесной карой, Миша не отвернулся. С головой погрузившись в то же дерьмо, в котором был и Никита, боевой офицер за уши вытянул своего непутёвого брата, попутно лишившись всех своих наград, званий и чуть не получив высшую меру наказания.

– Сюда смотри… – взяв Никиту за шкирку и лицом тыкнув в приборную панель ракеты гарвер, недовольно рыкнул Михаил. – В первую очередь всегда проверяй ложную ракету, после уже наводи на обманки. Пусть при имперском флоте и принято делать наоборот, но…

– Почему ты с ней ещё не переспал, брат? Разве ты не видишь, как Настя на тебя смотрит?

Вопрос младшего застал Михаила врасплох.

– Я для чего тебе сейчас всё это рассказываю? – не желая продолжать обсуждать свою личную жизнь с распущенным сопляком, у которого только одно на уме, негодующе спросил Михаил.

– Ой, да ладно… Брат, сколько тебе уже, шестьдесят? А оболочке твоей, между прочим, уже тридцатка, и моложе она точно не станет, понимаешь? – желая помочь упёртому брату познать иные от войны прелести жизни, наседал Никита.

– Если бы не твоё ребячество, я бы не решился милости Императора, и…

– Да, верно, я благодарен тебе и хочу помочь! Заключите с Настей брак, оставьте службу и идите в частную кантору. Ты первоклассный инструктор и техник, она лучший военврач Четвёртого Имперского Медицинского Училища. У вас просто потрясающее будущее, зачем тебе эта посудина?

С того дня, как Никита за долги попал в руки наркоторговцев и чуть не погиб, он ещё ни разу не говорил с Михаилом так смело. Его детская наивность, забота о брате заставила капитана на секунду возгордиться младшеньким, что впервые пытался подумать о ком-то, кроме себя.

– Все гвардейцы вернутся домой лишь тогда, когда закончится война, – положив руку Никите на плечо, с гордостью в голосе проговорил Михаил.

– Две тысячи лет, брат, две тысячи лет идёт эта чёртова война. Ни ты, ни я никогда не увидим её конца, – не зная, как побороть фанатичность старшего, произносит Никита.

– Возможно, но я хотя бы могу попытаться его приблизить, – тяжело вздохнув, отвечает мужчина. – Ну а ты? Я вижу – вся эта служба тебе не по нраву… И держать тебя не стану. Когда прибудем на Саплан, где сейчас за губернатора один мой друг, я отдам приказ о твоём переводе и назначении в его стражу, а после он спишет тебя в запас. Твой удел – это спекуляция, делишки там разные. Уверен, вы с губернатором найдёте общий язык, а армия… Теперь тебе ничто не угрожает, можешь оставить её на таких, как я и Настя, – закрыв капсульный модуль с ракетами, решив, что на сегодня достаточно, произносит Михаил.

– Ты думаешь, твоей Насте есть дело до этой сраной войны? Брат, ну ты же взрослый человек и должен понимать, что она здесь только ради тебя. Что с ней будет, если ты умрешь, что будет с тобой, если умрёт она? Кто о тебе будет заботиться? – слова младшего брата задели мужчину за живое. В ночных кошмарах тот множество раз видел день, когда его залитые кровью пальцы на веки вечные закрывают прекрасные стеклянные глаза Анастасии.

– Что-то ты разговорился. К прилёту на Саплан жду от тебя рапорта. И ни слова больше, – почувствовав некий страх и нежелание рисковать девушкой во благо Империи, угрожающе серьезно произнёс Миша, и его брат, знающий, что может последовать дальше, понимающе умолк.

Мощный гравитационный удар под днище космического корабля подбрасывает в воздухе Михаила и Никиту. На мгновение потухший яркий свет осветительных ламп сменяется более тусклым, приглушённым: запускаются аварийные системы энергоснабжения. Это, в свою очередь, может значить лишь одно: кто-то только что обошёл все системы раннего и дальнего обнаружения, а после точным выстрелом поразил машинное отделение.

Взглянув на потерявшего сознание брата, Михаил с тактического браслета тут же напрямую подключается к системе автоматического управления кораблём, а после отдаёт приказ:

– Капитан Дьяченко искусственному интеллекту Палон: поднять щиты, задраить отсеки с четвёртого по шестой. Локаторы с первого по пятый на полную мощность, отследить тепловой след стрелявшего.

– Тепловой след обнаружен, корабль-агрессор опознан. Тип – Кос-Бриг. Модель – Фантом Х галактической коалиции… – отчитавшись об успешном выполнении всех предыдущих приказов, оповещает об обнаружении цели ИИ.

– С хвостового гарверами пли, турели отключить, энергию на щиты… – Понимая, что в данном бою спасти их может только успешное торпедное попадание, Михаил тут же вызывает на помощь Настю, что уже и так была за стеной соседнего отсека.

– Забирай мальца и в спасательную капсулу, – зная о тактике нападения Фантомов, отдаёт команду Миша.

– Есть… – без лишних слов погрузив восьмидесятикилограммовую тушу на свои женские, хрупкие плечи, отвечает девушка.

«Коалиция на другом конце галактики? Никогда ещё за всё время существования Империи ни одна пиранья, именуемая Фантомом, не забиралась так далеко. Случайность? Возможно, но лишь при условии, что корабль неприятеля один.

Снова удар, уже по крыше и поднятым энергощитам, оповестил о появлении ещё одной угрозы. «Две пираньи? Теперь это точно не случайность».

Фантомы – боевые корабли-парники, главной задачей которых являлись дальние рейды и диверсии в тылу Империи. Их появление могло означать только одно: наличие каких-то своих целей. Но каких? Что такого могли искать Фантомы в заповедной территории галактики, где, помимо молодых, ещё не сформировавшихся цивилизаций, нет ничего?»

Второе попадание вражеской торпеды выводит из строя узел космической связи. Враг действует как по учебнику, бьёт в хорошо известные слабые места имперского разведчика. Палон обездвижен, лишён связи, а значит, следующим будет система наведения или рубка.

– ИИ, воздушный тормоз, тяга сто, крен влево, семьдесят процентов энергии на защиту рубки и блока наведения. – Предсказывая удар противника, бегом несётся к мостовой Михаил, главной задачей которого сейчас является недопущение попадания чёрного ящика его корабля в руки коалиции: через него те спокойно могли узнать все патрульные пути Империи.

Две следующие взорвавшиеся вражеские торпеды отзываются лёгкой дрожью в стенах и палубе. Михаил угадал, куда будет бить враг, тем самым выиграв себе чуть больше двух минут, покуда устаревшие системы автозарядки и досыла снарядов сменят боеприпас. Повторить данный фокус уже не получится, и, скорее всего, озадаченный произошедшим сейчас враг будет бить в самые маловероятные места.

– Капитан к ИИ: опустить уровень энергозащиты до половины, оставшуюся энергию на покрыв отсека эвакуации.

Предупреждение: критическое падение энергии, система жизнеобеспечения отключена, экипажу немедленно надеть скафандры.

Сработавшее дежурное оповещение подтвердило самые худшие опасения Михаила. Разрушения от первого попадания оказались куда более серьёзными. Шансы выйти из этого боя победителями опустились практически до нуля.

Добравшись до мостика, совершив ещё один недоманёвр при помощи воздушного тормоза, Миша отдаёт приказ о выстреле из всего, чего только можно, по Фантому. Цель – нанести огневое поражение, вывести корабль из строя, тем самым оставив в космосе обломки, а вместе с тем и улики вражеского присутствия в этом секторе.

Наверняка в Империи уже заметили исчезновение их сигнала, по-любому в этот регион сейчас несётся боевая группа смертоносных Скорпионов с двумя сотнями взведённых гарверов на борту.

«Жаль, что я не увижу, как останки этих подлых ублюдков разлетаются по всей галактике», – проклиная подлую систему Фантома, активирует режим самоподрыва Миша, после чего над рубкой раздаётся ещё один пробивший энергощит и обшивку взрыв.

Едва стекло шлема успевает опуститься на глаза, как в лицо Мише влетает кусок оторвавшейся приборной панели. Белая паутина, возникшая на стекле, фактически ослепляет капитана, а появившаяся в рубке пробоина вместе с уходящим из отсека кислородом норовит выбросить в открытый космос и самого Михаила.

Почти вслепую борясь с собственным страхом и той невыносимой нагрузкой, лёгшей на его плечи, шажок за шажком на волевых мужчина пробирается к заветной двери. Руки его хватаются за припаянные к палубе стол, лавку, поручни. До заветной двери остаётся меньше метра, пальцы тянутся к переключателю, но никак не могут дотянуться.

– Капитан к ИИ: сброс кислорода… – стиснув зубы, испытывая невыносимую нагрузку, отдаёт команду Миша, но система молчит. – Сброс кислорода! – повторяет тот. И вновь безрезультатно.

Нога мужчины срывается со стола. Сила, с которой тот всё это время боролся, в рывке тянет проигравшего свою битву капитана назад, как вдруг чья-то рука внезапно хватает его за рукав.

– Держись, старый! – внезапно доносится голос Никиты в наушнике, после чего к поясу Михаила тотчас присоединяется карабин с лебёдкой. – Тяни, тяни говорю! – кричит парень, и в дело вступает хрупкая, но оттого не менее сильная, чем парнишка, Настя.

Несколько секунд, и дверь вновь закрыта, а трио уже на всех парах несётся к спасительным эвакуационным капсулам.

Одного чёртового Фантома Михаил всё же расчленил напополам, именно этим и было вызвано промедление между залпами растерявшегося врага, что ну никак не рассчитывал на столь яростное сопротивление от стандартного патрульного корабля, вооружённого благодаря своему капитану весьма нестандартным оружием.

Судорожно отсчитывая секунды до следующего залпа, двигаясь позади своей команды и стараясь сохранять спокойствие, капитан готовился к последнему геройству. Мостик уничтожен, система ИИ отключена, наверняка сейчас враг будет держать эвакуационные шлюзы на прицеле пушек, а значит, кому-то придётся вручную запустить таймер на других капсулах, а после, заняв турель, прикрыть от ракет и преследования отступающих товарищей.

Пока корабль противника ведёт бой, пока работают представляющие угрозу пушки, ни один капитан не будет обращать внимания на капсулы с бегущими с корабля трусами. Ценой своей жизни он собирался защитить непутёвого братишку, который оказался здесь из-за него, и такую же глупую, любвеобильную девочку, попавшую в смертельную опасность тоже из-за него.

Вслепую, по памяти двигаясь внутри своего корабля, капитан с надеждой перебирал все допустимые и недопустимые планы эвакуации.

– Осторожно! – когда корабль вновь встряхнуло, обхватив ребят и прижав их к полу, скомандовал Миша, а затем, внезапно получив сильнейший тычок в спину, кувыркнувшись, перелетел через своих подопечных.

Гравитация на судне отключается, в воздухе зависает парящее тело капитана, в плече и ноге которого торчат два металлических штыря, пробивших его на сквозь.

– Мишенька! – доносится панический выкрик Насти, что, подлетев к раненому, тут же, не тратя лишних секунд, прямо на костюм наносит герметическую искусственную кожу.

«Такая детская рана и в такой час? Неужто сами боги решили мне помочь», – ощущая, что жизненно важные органы не задеты, капитан, используя вшитую в костюм ампулу адреналина, правой рукой отталкивает от себя сорвавшегося на плач медика.

– Я не жилец. – Открыв эвакуационный модуль, рукой затолкнул в него растерявшуюся Настю мужчина. – Никитка, ты следующий… – только и успевает произнести он, как сильная рука буквально вталкивает его внутрь спасательной капсулы.

– Какого чёрта ты творишь?! – ударившись штырём о стенку капсулы, негодующе вскрикнул Михаил, а после ощутил, как у того на животе защёлкнулся ремень безопасности.

– Твой шлем разбит, система наведения не работает, ты не сможешь прикрыть наш отход, брат. – Никита боялся, и страх его чувствовался в каждом слове.

– Боец, это приказ, немедленно вернитесь в капсулу! – пытаясь вырваться, категорично заявляет мужчина, но руки девушки обхватили слепого Михаила за плечи и корпус, не повзоляя отстегнуться.

– Прости, командир, как ты и просил, я подаю в отставку…

Слепой, израненный, Миша пытается выбраться, но уже слишком поздно. Лишённый видимости, получивший два тяжёлых сквозных ранения, он слишком быстро теряет силы в бесполезной борьбе против своего врача.

– Отпусти, отпусти меня, он ведь мой брат, младший брат! – Рыча, пытается вырваться из объятий плачущей Насти капитан, но всё безрезультатно.

Дверь капсулы закрывается. Раздаётся сигнал герметизации, а после характерный отделению хлопок и следующий за ним рёв сверхзвуковых двигателей.

– Простите, простите меня, пожалуйста… – Плача и коря себя за выбор, сделанный в сторону смертельно раненого любимого, а не молодого и живого парня, из-за неимоверных перегрузок всё тише и тише проговаривала Настя.

Глава 2

Знакомая сердцу комната встретила любимым прямоугольным обеденным столом, что по личному заказу отца некогда был вырезан из цельного ствола тысячелетнего дуба. Тусклый свет, падающий с окна напротив, пробиваясь через распахнутые занавески, освещал пыльное лакированное покрытие, пустующие подносы, кубки и тарелки.

Всего на шаг приблизившись к столу, капитан протягивает руку к графину. Уловив момент ностальгии, он обращает внимание на белые перчатки, чёрные манжеты с позолоченными пуговицами, свои начищенные до блеска парадные туфли, коими так гордился во времена учёбы в кадетском корпусе.

– Здравствуй, Миша, – голос из далёкого прошлого заставляет мужчину обернуться. С детской радостью в сердце он ловит каждую секунду, каждое мгновение этого дивного сна, в котором к нему спустя долгие годы впервые пришёл отец.

– Я умер? – с некой надеждой на то, что всё закончилось, произнёс Михаил. Но уже при следующем вздохе, вспомнив о Насте, сам же и ответил на свой вопрос: – Нет, от такого я не мог умереть.

Старый, седой генерал в своём любимом фраке спокойно вышагнул из полусумрака.

– Верно, ты ещё жив. Всё, что сейчас видишь, это лишь проекция твоего воспалённого мозга, пытающегося успокоить негодующее сознание. Да и как ты мог от подобного умереть? Не припоминаю, чтобы растил тебя таким слабаком. Вспомни Сектор Манхен-го, Северную звезду, на которой Био Криген оторвал тебе руку и с ребром вырвал печень. Если бы не та малолетняя целительница Патронского престола, положившая на тебя глаз, вот там ты бы тогда точно помер.

Лёгкий смешок, сорвавшийся с губ Михаила, вызвал снисходительную улыбку на лице старика.

– Да… Жаль, что ты умер за пять лет до этого случая. Уверен, будь ты жив, наш род ещё на шаг бы стал ближе к императору. И ещё… Батя, прости, я не смог сдержать своего обещания.

Поравнявшись с опустившим взгляд сыном, старик медленным уверенным жестом руки приподнимает подбородок Михаила, а затем без капли милосердия в голосе произносит:

– Что за сопли, капитан. Забыл, чему я тебя учил?

– Никак нет, – подняв голову, отвечает Миша.

– Род Князьевых не прервётся до тех пор, пока жив один из нас, – Стиснув кулак, легко ткнув в грудь сыну, произносит мужчина.

– Но, отец, я офицер-гвардеец Его Величества и приносил обет безбрачия, – будучи до конца верным клятве, отстаивает свою позицию Михаил.

– Значит, пора подавать в отставку, брат, – донёсся из пустоты комнаты звонкий насмешливый голос Никиты. Вслед за ним в иллюзорном помещение появились мать, покойные дяди, тёти, крёстный и крёстная.

– Мой милый мальчик, ты последний. И только тебе решать, останется ли наш род жить или, как и многие другие, канет в небытие. – Тёплые руки женщины прижимают капитана к материнской груди, после чего та, поглаживая его по голове, добавляет: – Поступай так, как велит тебе твоё сердце.

Внезапно возникший из ниоткуда яркий свет ослепляет капитана. Начинает резать глаза, сушить кожу, пробуждать болевые ощущения и напоминать о реальном мире, от которого Михаил всё это время был отстранён.

– Давай, капитан, просыпайся. Ну же! – Удары по щекам, а после лёгкий прохладный бриз, павший на лицо, вынуждают мужчину поднять правую руку, дабы спрятать глаза от яркого света.

Повернув голову набок, Михаил замечает стальной настил, являвшийся некогда частью спасательной капсулы. Белый песочек, перемешанный с мелким ракушечником, а также пальмы… Много-много высоких пальм, росших вдоль длинного, уходящего аж в самый горизонт пляжа.

– Вытащила раненого из стерильной камеры в дикую среду?

«Очнулся…» – с первыми за три дня словами капитана на душе Насти вмиг стало чуть теплее и спокойнее. Теперь она не одна, вместе они точно со всем справятся.

– Неудачная посадка, капсула пробита, прибой в любой момент мог либо затопить нас, либо вынести в открытое море. И вообще, не вам осуждать действия военврача. – Заставив Михаила кряхтеть от боли, чуть глубже втолкнула в рану регенерирующий гель девушка.

– Доложить обстановку… – попытавшись встать и встретившись с рукой Насти, заставившей мужчину вернуться в горизонтальное положение, произнёс Михаил.

– А хрен его знает. Где-то в Звёздном заповеднике, а где именно, чёрт знает… – бросив в аптечку очередной опустевший тюбик дорогостоящего препарата, раздосадовано ответила девушка.

– Как мы выжили? Почему враг нас отпустил?

Шанс побега капсулы от Фантома менее процента. Михаил сомневался, что защитная система Палона могла продержаться достаточно долго для их эвакуации, оттого и возникал резонный вопрос: как?

– Никита. Он сделал всё так, как ты и учил. Подловил момент, когда пиранья ослабит энергощиты у торпедного отсека, а после очередью из протонной пушки взорвал ту прямо в пусковой шахте, – подарив Мише надежду на то, что его брат всё ещё жив и сейчас ждёт помощи где-то в космосе, с двусмысленной интонацией произнесла Настя.

– Палон уцелел? – затаив дыхание, спросил капитан.

– Нет, – разрушая все надежды, коротко ответила девушка. – Вторая торпеда пираньи попала в оружейную. Та сдетонировала и зацепила нас, повредив навигационные системы. То, что мы попали на планету с пригодным для человека климатом и атмосферой, иным словом, кроме как чудо, не назовёшь.

– Это не чудо, а простая программа… Дай свой прогноз по поводу моих ран.

– Завтра сможешь ходить, – произнесла девушка, а затем, в молитвенной позе сев возле мужчины, пальцами обеих ладоней обвилась вокруг его кисти: – Прости меня, Миша.

– Вам не за что извиняться, солдат… – Взгляд мужчины, оторвавшись от белоснежного песка, устремился в безоблачное синее, как сам океан, небо.

«Взяв в руки оружие, будь готов умереть», – эти слова являлись девизом жестокого рода Князьевых, всегда отличавшихся на поле боя спокойствием и обдуманными решениями. Тогда на корабле Анастасия, не пустив его к турели, поступила правильно. Разбитый шлем, раны, нестабильный эмоциональный фон и волнение за брата могли привести к смерти не одного, а сразу всех членов экипажа. Впервые Михаил поддался чувствам, допустил фатальную ошибку, но благо Князьевы хорошо умеют исправлять чужие косяки.

За те трое суток, пока Михаил валялся в отключке, «хрупкая» Настя много бед успела натворить. Сначала замочила солнечный рефрижератор, способный генерировать пресную воду путём сбора влаги и её переработки в сухой лёд. После, словно этого мало, во время сварки и попытки выдрать из корпуса повреждённый маяк взорвала воздушный балон и повредила костюм для разведки в водной среде. А ведь и маяк, и костюм можно было извлечь с помощью механического воздействия на внутренние рычаги, о которых варвар Настя ничего не знала.

Но даже порча дорогостоящего оборудования меркла по сравнению с тем, как военврач, желая добыть провианта, выстрелила в косяк неизвестной, вероятно, ядовитой для человека рыбы с гранатомёта… А ведь в арсенал капсулы, до которого Настя так и не успела добраться, входили и взрывчатка, и электрокопьё, и ещё много чего другого, предназначенного для полного вооружения группы из трёх человек.

«Вроде отец её не был таким кровожадным…» – глядя на шнурок подвешенной на солнце рыбы, вертя в руках уже бесполезную тубу от гранатомёта, рассуждал Михаил.

– Её нужно засолить, а после чем-то прозрачным, не перекрывающим солнечные лучи и доступ к кислороду отгородить от мух, иначе пропадёт. – Совет мужчины бегавшая по пляжу, словно дитя, Настя восприняла как призыв к действию.

– Будет исполнено. – Руки её потянулись к излюбленному вредительскому аппарату.

– Сварку не трожь! – недовольно рыкнул Миша, а после предложил: – Можно разобрать третье кресло, снять с него сетчатое покрытие и вынуть пластиковые рейки.