Сага об Антилохе. Тайна Уробороса

Глава 1

В зале собраний за длинным столом команда без капитана ожидала решения суда. Судьёй выступала Сельвана, присяжной – Милиса. О смертном приговоре или телесном наказании речи идти не могло. Члены команды, в первую очередь Кая, пригрозили расправой любому, кто притронется к её хозяину. Бывалые авантюристки в лице Эрлины и Тайгрис воздержались от высказываний, но и без их слов Милиса и Сельвана понимали: противопоставить «обвиняемым в ереси и укрывательстве одержимого» им было нечего. Этот отряд был способен в одиночку доделать начатое демоном и его приспешниками, остатки которых в виде наг и подчинявшейся им водной нечисти удачно расползлись по залитой вокруг крепости округе. Замок окружён разлившейся рекой, вокруг всё в воде, и в ближайшее время, с крепчавшими холодами, улучшения ситуации не предвиделось.

После сбора, когда все сели за один стол, Гнилая Шестёрка, переглянувшись, уставилась на Милису, угрожающе ожидая вердикта лорда. Не то что Сельвана, но и долгожительница-лиса побаивалась начинать разговор. Тайгрис, набычившись, давила лису своим авторитетом, в то время как помимо неё, сверху, у кровати Антилоха дежурила та, кто в одиночку одолела тролля, а после его воскрешения сделала это ещё раз, но только жёстче, буквально с нажимом умудрившись пролезть тому в глаз и вылезти через затылок с магическим камнем в левой руке. От рассказов солдат, видевших это лично и давших Кае имя Блуждающей в Тени, Милиса только и искала, как побыстрее выпроводить незваных гостей вместе с создающей своим чином проблему Сельваной. В то время как и сама Сельвана, имевшая лёгкую привязанность к мальчишке, не особо рвалась влезать в это дело. Единственное, что её беспокоило, – это то, кем был одержим мальчик. Каким духом – светлым, тёмным? И что произойдёт, когда тот очнётся. Именно страх перед неопознанным будущим пробуждением вынуждал её требовать от Гнилой Шестёрки повиновения и контроля, а те, в свою очередь, не готовые выйти против своего капитана, упирались рогом, отказываясь понимать, насколько ужасающими могли быть последствия в самом плохом исходе событий.

– Извини, Сельвана, – в очередной раз отвергает требование инквизитора заковать Антилоха в кандалы Тайгрис. – Пока я здесь, он останется свободным. И ни ты, ни твои прихвостни его и пальцем не тронете. А рискнёшь… – Тайгрис кладёт руку на меч, пристально смотрит в такие же угрожающие, готовые сражаться за свои убеждения глаза инквизиторши, – я без колебаний убью тебя и всех, кто за тобой последует.

– Он сожрал камень маны, атаковал вас. Это больше не ваш капитан, – от произнесения очевидного инквизитор испытала неприязнь к самой себе, жалость к мальчику, которую обязана была переступить.

– А это не тебе решать, – подалась вперёд и положила на стол клинки эльфийка. – Если бы он стал тем, кем ты его считаешь, то почему он нас не убил? Почему снял с Каи рабскую метку? Зачем тому, кто, по-твоему, представляет угрозу, делать то, на что не способно большинство из известных нам магов? – Замечание Эрлины резонно, его поддерживает Деструксия.

– Ожоги и увечья на теле Антилоха говорят о силе демона и неспособности его тела использовать весь имеющийся потенциал духовной энергии, – говорит инквизиторша. – В отличие от людей, накапливающих и высвобождающих ману в своих техниках и заклинаниях, верховные духи и демоны могут пропускать через тело духовную энергию, что окружает наш мир. Находясь в человеческом теле, они, используя навыки поглощения и высвобождения прошлой жизни, перенапрягают, сжигают неспособное пропустить такой поток тепла тело. Духовная энергия – страшная вещь. Отец-инквизитор говорил, что у истоков её нет конца и края, а значит, пределом высвобождаемой духом силы может являться только его собственное тело. Дух, которого вы считаете благодетелем, тем, кто убил демоницу и её прихвостня, мог сделать это ненароком. Они – древние существа, хитрые, умеющие подкупать не только льстивыми словами, но и обещаниями. Откройте глаза! Это существо пробудилось не оттого что захотело помочь. Оно пришло спасти оболочку, свой сосуд, а вместе с ним и тех, кто окружает его, бережёт и растит – вас.

В комнате вновь повисла давящая в груди, неприятная разуму тишина. Женщины в душе осознавали: Сельвана говорит правильные вещи. Однако все они считали себя авантюристками, солдатами большой дороги, и Антилох, их капитан, был частью этой группы.

– Ответ не изменился, – говорит хмурая Тайгрис.

– Ты не понимаешь! – сжав зубы и кулаки, рычит беспомощная инквизиторша.

– А мне и не нужно, – откинулась на стуле тигрица, догадываясь, что дальше слов сегодня дело не зайдёт. – Он спас вон ту бесполезную лису, убил демонов, не убил меня, помог сокоманднице избавиться от рабской печати, хоть я и не особо этому рада. Короче, ждём, когда вокруг подсохнет земля, и расходимся, как в море корабли. Ты – на восток, за наградой и славой, а мы – на запад, туда, где Антилоху и таким, как мы, самое место.

Вновь игра в гляделки. Понимая, что пока Антилох спит, ничего без крови не изменить, ни о чём не договориться, инквизитор отступает, попросив лишь о возможности находиться рядом и самой контролировать состояние парня. Часть команды согласилась. После завершения ни к чему не приведшего собрания инквизитор сразу отправилась к Антилоху, но ту ждало разочарование. Кая не пустила её, сказав, что обещания других людей нисколько не пересекаются с её собственными желаниями и действиями. Она в глаза произнесла, что не считает себя частью Шестёрки, а потому, если Сельвана сделает ещё хоть шаг к ложу «хозяина», она перережет ей глотку.

– Ты ведь уже не рабыня… Ты свободна, – сделав шаг назад, ощущая, что это не пустые угрозы, непонимающе произносит женщина.

Ответа не последовало. Кая захлопнула перед той дверь, а после потребовала от бедной и еле живой Алисии продолжать лечение. Антилох был очень плох – настолько, что мог остаться на всю жизнь калекой. И самым страшным, на чём себя ловила Кая, было не то, что капитан потеряет конечности, а то, что она была бы рада, если бы он, лишённый возможности ходить и заботиться о себе, до конца своих дней остался вынужденным надеяться на помощь находящейся рядом убийцы.

– Как его нога, Алисия? – опасаясь своих эмоций, не зная, какая из них для неё, свободной в выборе, более приемлема, на всякий случай спрашивает куноичи.

– Ходить… да что там, бегать будет! – улыбалась потная, вымокшая от напряжения до трусов девчушка, с синяками под глазами.

– Ясно, – вздохнув, отказалась от мечтаний, где носит того в туалет, в кровать, где моет и ухаживает за ним Кая. – Скажи, если станет хуже… – Она отвернулась к дверям, села в позу лотоса, положив руки на свои клинки. Так убийца могла прочувствовать нахождение рядом все скрытые и открытые обычному глазу объектов, подготовиться к атаке с любой стороны, а также в случае необходимости применить некоторые свои тайные техники. В прошлый раз, в бою, защищая по приказу Его других, она являлась куклой, утратившей большую часть себя. Увлекшись второстепенными целями, Кая получила личное оскорбление – плевок от демона, что отсек ногу и руки Антилоху. И пусть тот выжил, пусть теперь являлся одержимым, она собиралась искупить свою вину. Воспоминания инструмента, украденные с новой выданной миссией, вернулись. Имена, занимаемые должности, количество и качество используемых инструментов, похожих на неё, а также место, где всплывали последние её мысли из той, такой чужой и в то же время своей прошлой жизни – жизни, к которой она не вернётся даже под страхом смерти. Кае плевать, кому служить – людям или демонам. Она не боится смерти, не видит разницы между добром и злом, ведь, хоть и является человеком, за содеянное не может считать себя таковым.

«Я – клинок в ножнах господина», – не знающая прелести свободы, каково это жить для себя, Кая решает упрямо следовать за тем, кто, по её мнению, прошлому и теперь настоящему, вернувшемуся, достоин её больше других.

– Идеальное место для лягушек, да? – приоткрыв дверь к дозорной башни, интересуется северянка, в одной руке которой пропахшее тухлой водой копчёное мясо, во второй – покрывшийся тиной бочонок вина. – Наебенимся, Сара?

Стоявшая в дозоре женщина, пнув ногой кемарившего на шкуре парнишку-оруженосца из новоприбывших с центральных королевств, велит тому подняться, используя как посыльного, отправляет за посудой.

– За что ты с ним так? Красивый ж бля, могла бы и это, ну, пока в дозоре! – похлопав себя между ног, хихикает баба лет пятидесяти. В ответ слышится лишь раздражённый вздох. Естественно, сорокалетняя Сара, что трижды вдова как десяток лет, пыталась, но мальчишка оказался слишком пуглив, а произошедшее ранее так и вовсе лишило того сна на пару дней. Вот только и уснул, а она, хоть и не положено, но дала засранцу время на отдых.

– Восточнее, с болот, третью ночь крики доносятся, – высказывает опасения Сара, игнорируя подругу.

– Да, это все слышали, – с печалью говорит Нора. – Этот ублюдок Антилох, он подписал всем им смертный приговор! Гребанный кусок дерьма. Если бы мы закрыли их в крепости, если бы оставили во дворе, то…

– То половина бы захлебнулась в речной воде, сидя в подвалах, а вторая мешала бы защищать крепость, – спокойно говорит Сара. – Крепость слишком мала. Но ты права, он тот ещё ублюдок. Как этот ишак посмел только так разговаривать с нашей уважаемой госпожой?! – перенимая из рук соратницы бочонок вина, открыв заглушку зубами, сплюнув её в сторону, делает несколько глотков Сара. Подруга её с лицом, наполненным болью, подходит к зубцам, туда, где треплется пламя едва греющего руки факела. То и дело в ночи мелькают светлячки, как те же лампы, как глаза людей, друзей и родных, которых они сослали на болото.

– Думаешь, наги всех перерезали?

– Нет, – отвечает более опытная, не раз бывавшая на болотах Сара. – Там такие дебри, такая трясина, что даже этим мерзким змеям не проползти, если жабы не дадут. А они не дадут, они нам должны. Единственные, кто может пролезть через это и выйти живыми, – ёбаные авантюристы или святоши, херовы… – сплюнула на землю воительница. – Всё было нормально, покуда они не появились, и демоны эти блядские, и наги. У нас мужиков в крепости из-за этих песен – раз, два и обчёлся, а теперь и вовсе почти не осталось. Детей не с кем делать, а приходят только слюнтяи, уроды или те, кого потом приходится сжигать на погребальном костре.

Женщины вновь выпивают. Разговор заходит за невыносимо суровую в северных краях женскую долю. Они говорят за холодные постели, которые никто не греет, за женские дырки, о которые никто не трётся, и за жизнь серую, унылую, когда даже поорать на пристающего к тебе мужика не получается. Как ни старалась Милиса, север умирал. Население росло, но большинство мужичков умирало, не достигнув и восемнадцати. Это создавало в регионе свои порядки, меняло людей, их нравы, к встрече с которыми оказались особенно неготовы мужчины с юга и востока. Бабы с севера искали, с кем бы потрахаться, а мужик, видя, как к ним самим липнут, вспоминая бордели своих городов, наоборот, отстранялись, боясь подхватить едрёную, как северные комары, заразу.

– Сар… а это чё там такое?! – заметив, как меж деревьев стремительно приближается светлячок, а с ним и звуки омерзительного пения, дёрнула подругу Нора.

При присутствии подруги Сара осмелела, хотела опоить мальца и может в этот раз получить желаемое. Её рука уже массировала достопримечательности юга, ей не хотелось отпускать мальца, а тому хотелось тоже самого. Вцепившись в руку дозорной, наклонившись к губам той, пацан получает выставленную, мозолистую ладонь в лицо.

– Долг превыше всего, – проклиная север и подругу, женщина поднимается, смотрит и тут же хватается за горн на своём поясе. – Снизу всадник, да не простой, а маг!

Руками наколдовывая, уплотняя землю под собой, тот несётся к вратам на бешеной скорости. Но силы человеческие не безграничны. В одной из ям, наполненных водой, поджидал краб. Чувствуя вибрации, как капкан, он пронзил сгрудившуюся над собой песчаную массу мощной полутораметровой клешнёй, откусив кобыле заднюю ногу. Мужчина в чёрном плаще падает в воду, в болота, где воды по пояс, а вокруг кишмя кишит чудовищами. Крепость и стены пришли в движение, загораются огни. До неё остаётся всего метров триста, но сзади уже настигают наги. Как может, маг движется вперёд, в панике колдует песчаный вал, что должен был вытащить его из воды и помочь бежать. Но у врага тоже были маги. Волшебное пение мешает напуганному человеку, борющемуся за свою жизнь, он не может создать заклинание на бегу. Понимая, что не успевает, что до ворот слишком далеко, а враг наступает на пятки, тот хватается за меч, поворачивается к крепости спиной и кричит:

– Я из «Бородячих авантюристов»! Сообщите лорду, люди на болотах живы, но повсюду враги!..

Над небом появляется магический круг, потом второй. При виде которого нападавшие существа в ужасе разворачиваются и начинают бежать в обратном направлении. Столь сильные заклинания паладин видел разве что во время учений, когда их тренировали бороться с магами-еретиками запада и работающими с ними в команде эльфами. Последних тот ненавидел больше всего в жизни, ведь именно длинноухие твари вырезали его деревню, убили семью, оставив сиротой умирать от голода.

«Капитан был прав…» – стоя к крепости спиной, едва сдерживал ненависть один из братьев Чёрных Паладинов.

– Эй, мальчишка! – донёсся голос со стены. – Харэ кричать, давай к нам, мы не кусаемся!

Как издевки, доносились женские голоса со стены, отчего ярость внутри мужчины вскипала ещё сильнее. «Жалкие ничтожества, побратавшиеся с животными. Мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним». Мужчина убирает меч в ножны и, зная, что в королевствах его считали красавчиком, показушно закидывает прядь волос за ухо, устремляясь по пояс в воде к воротам. К воротам, которые оказались заперты.

Бабы скидывают ему верёвку, дожидаясь, когда тот взберётся достаточно высоко, помогают перелезть, а после, глядя на того как на героя, начинают вместе с мужиками-защитниками допрашивать: кто такой, что тут забыл, как выжил и почему один.

– Мой отряд… он застрял на болотах, – В наигранных эмоциях кричит он, а сам приценивается. Один из солдат, охранявших людей вместе с жабами, сообщил о том, что местный лорд и его гости почему-то ждут Чёрных Паладинов. В то же время командир сообщил, что они шли за дьяволопоклонником, умным и хитрым убийцей, который спрятался на краю Севера. Капитан Кастодий предупреждал: если враг узнает, кто они, то разведчика ждёт мгновенная и тяжкая смерть. – Боже, что там творилось… Повсюду смерть, повсюду люди, нелюди и эти треклятые наги!

Из охнувшей толпы, в которой лишь каждый третий мужчина, парень замечает продирающегося высокого получеловека, женщину в тигриной раскраске. Нутро мага сжалось от этой ауры, от воинственности и взгляда золотистых глаз, пристально следивших за эмоциями на его лице.

– Что за отряд? Какое задание? Как сам выжил? Выжили ли другие? – давила женщина. Будь он не готов к этим вопросам, наверняка прокалывался.

– У нас сильный маг поддержки, в прошлом маг церкви, капитан А+ ранга! – говорит пацан, подавшись вперёд. – Ещё есть другой маг, помимо меня, три женщины-стрелка, двое разведчиков и двое бойцов ближнего боя, так и выжили. Группа застряла на болотах с частью крестьян. Нам нужна помощь такого сильного бойца, как вы! – состроив глазки, почти признав в ней Таран Тайгрис, падкую до мужчин, хватает ту за руку маг.

Тигрица тут же одёрнула кисть, будто её обожгло, и парень усомнился. Может, здесь есть и другие, подобные этому омерзительному животному?! Тут же показалась худая, бледная, с золотыми волосами и омерзительными голубыми глазами убийца-эльфийка, при виде которой челюсть парня сдавила зубы до хруста.

– Эрлина, какие-то авантюристы… заблудшие, – со скептицизмом говорит Тайгрис.

Эрлина смотрит. Чёрный плащ хорош для побега в ночи, чёрные штаны его дополняют, а тело в каком-то тряпье и ножны на поясе вместе с мечом выглядели дёшево. У эльфийки хватало мотивов подозревать парня в связи с Чёрными Паладинами, но всё это лишь догадки, которые ей только предстояло проверить.

– Пусть в этом разбирается местный лорд. Следуй за мной, пацан… – поманила того рукой эльфийка, повернувшись к гостю спиной.

– Но мои друзья… им нужна помощь, немедленно! – воскликнул тот, желая не дать отряду Антилоха всё обдумать, спланировать или, не дай бог, уличить его во лжи.

– Ну тогда иди и помогай им, – отвернулась от мальца тигрица. – Сам. – Слова её вызвали бурю недовольства в рядах местных мужчин и солдат-женщин. Посланец быстро смекнул: Гнилая Шестёрка слишком умны, злы и жестоки, нужно использовать других, а именно солдат и лорда!

«Вы ещё у меня попляшете, северные ублюдки. С позволения Отца Кастодия, я лично, посажу ваши головы на пики!»

Глава 2

Смерть – какая она есть, без продолжения, без света в конце туннеля и обещанной развилки с табличками «Ад» и «Рай». Такой она была для меня: молчаливой и беспросветной. До того как меня разбудило обычное человеческое желание – поссать. Да-да, не ангелы-хранители, не магия, ни даже этот дракон внутри меня. Мне просто захотелось ссать, и я открыл глаза.

– Ахуеть… – потолок незнакомой, но приблизительно известной комнаты, встречает меня своим бревенчатым срубом.

Тело задеревеневшее, затёкшие плечи, ватные руки. А ведь надо встать – не под себя же! Со скрипом меж всеми позвонками, опершись на левую руку, приподнимаюсь. Пальцы едва слушаются. Ебать… пальцы! Вспоминаю, что не так давно, моей руке и ноге выдали командировку далеко от тела, оглядываю себя. Слёзы наворачиваются – на месте! Всё присобачили обратно, ещё и ничего не напутали! С души как камень спал. Ещё б чуть-чуть – от радости описался. Но тут на помощь подоспела Кая. Она словно почувствовала мои грязные желания, вытащила из-под кровати ведро, помогла встать, а после, видимо, исполняя свои грязные желания, стояла и смотрела, покуда я делал свои дела. Журчал ручей, бежал ручей, а с ним – на душе счастье, а на ебле улыбка до самых ушей. Живой! Я точно живой.

– Хозяин, как вы себя чувствуете? – после сделанного дела решает самолично натянуть мои белые кальсоны куноичи, а после помогает сделать первые шаги до стола и стула, где сложенной лежала моя экипировка.

– Лучше всех, – с трудом переставляю ноги. Нужно идти, одеваться и узнать, какого хуя произошло тем днём. Но перед этим… – Как девчата? Раненые есть? Все живы? Сама как? – Куноичи как-то слишком сильно прижалась ко мне, что я локтём в её грудь упёрся.

– Все целы, хозяин. Вам лучше думать о себе.

– Слушай, я же просил тебя не называть меня хозяином. Кая, завязывай, – настроение и так стремительно прет в гору, а она – за старое. – Вот снимем с тебя печать, и не будет у тебя больше права звать меня хозяином! Или ты, может, моё имя забыла? Так не страшно, я с Сельваной тоже му…

– Хозяин Антилох, – она внезапно повернулась, обняла меня, лбом уткнувшись мне в плечо.

Что за детский сад? Ещё и сжимает сильно так… Блин, руки жесть какие крепкие у неё.

– Всё-всё, хватит этих соплей, лучше помоги одеться, нас ждут великие дела!

И дел оказалось пиздец как много, и пиздец каких великих. Я про потоп подумал, а вот про запасы жратвы, пойла, то, что лошади, запаркованны в местной конюшне, могут получить гидроудар и, мягко сказать, прийти в негодность… Ну… прощётик небольшой. Ещё была проблемка с тем, что вода не уходит по щелчку пальцев. Наги использовали наводнение как предлог захватить всё, что мы им так удачно водой залили. Ну и болота… Там зрел самый настоящий кошмар.

Разлившаяся по лесу вода открыла для наг доселе неведомые просторы для манёвров. Хоть это и ненадолго, те решили воспользоваться шансом и разбрелись по округе, устраивая охоту на людей. Селедкам помогали крабы, или раки, по описанию куноичи, они выглядели почти идентично с тварями, что обитали в моём мире, с различием в том, что крупная особь могла достигать высоты в метр тридцать, а клешни их были просто гигантскими – до полутора метров – и спокойно перекусывали напополам стальные мечи.

Об этом я узнал от Каи, пока ковылял к большой комнате, где разместились Эрлина с Тайгрис. Когда я проснулся, на дворе стояла поздняя ночь, но стоило только мне приблизиться к их комнате, как в одной ночнушке, с глазками голубыми, мокрыми и сосочками торчащими, из дверей стрелой вылетела эльфийка. Она бросилась на меня, как… как любящая девушка, дождавшаяся из армии парня. От удара о плоскую грудь у меня аж рёбра разболелись.

– Наконец-то ожил, сукин сын! – эльфийка за время моего отдыха стопталась. Или я подрос ещё чуть-чуть. Хотя это не важно.

– Я тоже рад тебя видеть, – обняв в ответ, заметил выскочившую в одном напизднике Тайгрис.

Тряся своими огромными сиськами, та обхватывает нас троих, включая Каю, так же сжимает, отчего становится ещё больнее. – Раздавите, бля-я-я-я…

В отличие от других, тигрица, не стесняясь, ослабив хватку, сразу засосала меня – да так, сочно, с языком, не забыв при этом сжать мою ягодицу, весьма нежно для её сильной руки.

Оставшиеся стоять сбоку девки в лице переменились. Кая выглядела задумчиво, а Эрлина словно уже жалела, что встала с кровати – типичная маска ревнивой эльфийки.

– Идём, капитан, мне есть чего тебе рассказать! – чуть ли не вырывает меня из рук поддерживавшей Каи, оставшейся позади вместе с эльфийкой.

Обстановка вокруг менялась очень быстро. Постепенно человеческие маги, оставшиеся в крепости, понемногу расходовали запасы маны, подсушивая почву внутри крепости и вокруг неё. Они буквально сражались за сушу. В то время как на болотах произошло то, чего, по идее, не могло и не должно было произойти. До них – полтора дня пути. Это очень много, даже для такой реки, как та, которую мы чутка расширили. Такого не должно было быть. Не могли наги в столь большом числе уйти в болота жаб и, особенно, победить тех в их же стихии. Об этом ещё до битвы говорили местные, да и история: то, сколько существовали здесь жабы, сколько они там пережили, вплоть до войн с людьми. Войн, в которых побеждали, используя силу собственную и других, одному северу известных существ. Я не верил в то, что жабы были разбиты, ещё и при этом получившие подкрепление от авантюристов, что не побоялись зайти так далеко на север.

– Что-то не сходится, – сидя за столом напротив голой Тайгрис, с трудом отвожу взгляд от этих карих сосков, медленно вздымающихся и опускающихся в такт тигриного дыхания.

– Вот и я говорю! – аж приподнялась от моих слов, высказанных в поддержку, Тайгрис. – Что-то не сходится! Он меня как увидел, сразу яйца катить начал, а это пиздец как не к добру! Я в этом опытная, Антилох не даст соврать, он знает!

– Да мы все знаем, Тайгрис. Прикройся, – просит Эрлина, но прикрывает грудь тигрицы, накинув той на плечи плащ, именно Кая.

– Значит, вопрос с парнем решён. Считаем врагом, за которым нужно приглядывать, – смотрю на Каю, та – на меня. Мне очень хотелось казаться крутым парнем, и я надеялся, что меня поддержат. Стоя за спиной тигрицы, та стрельнула глазками, одобряя принятие задания по слежке. Умничка.

– Может, сам на него взглянешь? – предложила эльфийка бессмысленное действие. Если мы заперты здесь, то так и так пересечёмся ещё. А встречаться с ним целенаправленно – только воду мутить. Да и не баба он, чтобы с ним встречаться.

– Нет повода. Да и я уверен, если ты с Тайгрис сходитесь во мнении, то казачок – засланный.

– Казачок? – с улыбкой переспрашивает эльфийка. – Всех нас очень волнует кое-какой вопрос, Антилох. Как бы там ни случилось, мы останемся с тобой и поможем… – Эрлина говорила очень размыто.

– Пройдём вместе этот путь до конца, капитан! – яростно поддержала Тайгрис.

Блять, с таким настроем сейчас в комнату должна зайти толпа ряженых супергероев, сказать, что я «молодцом», а после доктор скажет, что у меня неизлечимая болезнь. Хотя я понимаю, о чём они. Кая рассказала многое: о том, как вырубил девчат, вырубил её, а после упал в руки исцелившей меня Алисии. Впервые Уроборос взял моё тело под полный свой контроль, после чего я неделю провалялся в постели. При этом всём, судя по рассказам, вся битва с моей командой продлилась меньше минуты. Нужно успокоить их, поговорить с инквизиторшей и Милисой, если получится, объяснить всё, пообещав впоследствии, если придётся, даже компенсацию выплатить. Всё-таки я самовольно подорвал плотину, продукты затопил, скот подох… а ещё люди. Какая к черту компенсация может быть человеческим жизням? Если с Сельваной есть о чём поговорить, то вот с Милисой встречаться совершенно не хочу – не придумал, как оправдаться. Наверное придётся очень много лгать и юлить.