Королевство ведьм. Книга 2. Месть
- -
- 100%
- +
– Город обескровлен, и в связи с этим мною принято решение обратиться за помощью к тем, чьё работоспособное число в наших окрестностях крайне велико. Уважаемая Лерва, подымитесь, – указав рукой на ту самую старую служанку, следившую за домом наших соседей коневодов Хорвардов, проговорила Эльга.
– Эта женщина, никогда не носившая метки раба, верой и правдой служила ныне почившему, знаменитому на весь город роду коневодов. И несмотря на заточение своей госпожи, она вместе с подконтрольными рабынями пыталась вызволить свою хозяйку, а после похоронила ту со всеми почестями, когда заключенных в местной тюрьме перерезали при отступлении аристократы. – Известие о гибели Хорвордов сильно удивило собравшихся. Для многих это стало шоком. – Уважаемая Лерва как потомок знатных кровей древнего рода, проживавшего на востоке, предложила освобождённым портовым рабам своё покровительство и помощь, те её поддержали и взамен на участие в мятеже и защите города попросили нас включить её в совет. Кто за – поднимите руки.
Лишь несколько представителей высших каст предпочли в открытую показать свою нелояльность городу, проголосовав против внедрения рабов в совет.
– Может ещё и зверолюдей голосовать пригласите? Нет, ну а что, их у нас в городе теперь тоже хоть три шахты прям на торговом острове открывай! – Выказывая озабоченность, поднялась одна из аристократок. – Когда это они успели стать свободными и получить право голоса? Ещё вчера большая их часть принадлежала мне и моей семье и должна бы стать частью звенящих монет именно в наших карманах, а теперь пол моего особняка разрушено. Товар нагло украден и я, по-вашему, должна терпеть этот фарс? Вы грабительница Бэтфорт!
Вслед за этими словами, отрезвляюще подействовавшими на «угнетённую» в стенах Тэтэнкофа знать, вновь начались волнения среди обеспеченных представителей. Именно они в большинстве своём понесли самые значимые убытки. Ведь в ходе мятежа пострадал не только их кошелёк, но и «честь».
Слегка задев ногой Бьянку, подал знак: пора. Поднявшись с места и взглянув на горделивую женщину, та во всеуслышание произнесла:
– И несмотря на все эти ужасы, вы всё ещё живы, владеете огромными наделами и не болтаетесь на воротах нашего города, уважаемая лордесса Тира. Ещё вчера я вместе с воительницами моей матери, а также вольными гражданами города сражалась против ваших наёмников, отстаивавших интересы продажной Тэгенов и состоявших с ней в сговоре Штольцгеров. А сегодня вынуждена занимать с вами место в одном ряду.
– Я выполняла приказ… – глядя на хмурые лица, ещё минуту назад смотревшие на неё, как на героиню, отозвалась Тира.
– Ваши наёмницы тоже, вот только они мертвы, а вы нет, – напрямую угрожая, проговорила Бьянка. – Но не беспокойтесь, все мы понимаем, какие жертвы понесла ваша часть города, оттого я предлагаю следующее: в пользу казны изымается всё, вплоть до земель, владений и уцелевшего имущества семей Штольцгеров и Тэгенов. Именно этим имуществом городской совет может расквитаться с потерпевшими Вигенами и лордессами.
– В-всё имущество? – выпучив глаза, спросила у Бьянки Тира.
– Разумеется. К примеру, так как вы потеряли рабов, мы бы могли отдать вам одну из ремесленных лавок, а также несколько локтей их земельного надела, который вы, в свою очередь, могли бы переоборудовать в… – Запнувшись, вспоминая слово, попятилась ведьма, ловя на себе множество взглядов.
– В? – всё так же глядя на неё, повторила толпа.
– В текстильные или любые другие мастерские, – на ушко шепнул я той, и Бьянка тотчас огласила мои слова. Не привлекать внимания не получилось, и ещё несколько минут назад смотревшие на меня, как на врага, нищенки с умилением и улыбками одобрительно закивали.
– Текстильные мастерские… – Пробуя на вкус непонятное слово и многозначительно кивая, Тира внутренне ликовала: о таком женщина и помыслить не могла, ведь все земли в пределах Тэтэнкофа давно уже разошлись по рукам, а тут – внеплановое расширение. Боясь показать свою необразованность вопросом о тех самых текстильных мастерских, она, улыбнувшись, кивнула Бьянке, а после обратилась к Эльге: – Что же, если такое возможно, я с радостью приму компенсацию землёй. В отличие от рабов, увеличить её количество за этой стороной стены вряд ли получится. – Шутка лордессы, сняв напряжённую обстановку среди знати, смешком прокатилась по рядам. Наделы сбежавших стали их главной темой обсуждения, в которой все видели возможность урвать кусочек посытнее. Забыв о рабах, их привилегиях и прочем, за два места в совете для Лервы и представительницы зверолюдей проголосовали единогласно «за».
Расположение для наших новых «союзников» выбрали соответствующее их новому статусу. Естественно, на правом берегу среди им подобных, то есть нищих и прочего сброда. Однако занявшую пост главной «надзирательницы» за нашими новоприбывшими Лерву это нисколько не раздосадовало. Напортив, женщина поблагодарила всех собравшихся за предоставленные, сгоревшие почти целиком две улицы.
Либо моё воображение слишком сильно разыгралось, либо эта старая пройдоха, выдававшая себя за слугу и «пай-бабушку», играла в какую-то очень странную и непонятную для меня игру. Точно такую же, как и делегаты гильдий убийц и воров, разместившиеся по разные баррикады. Их взгляды, чем-то походившие на те, которыми мы обменивались с матерью, говорили о сотрудничестве. Дамы криминального мира объединились, преследуя свои цели, не сулившие городу ничего хорошего. Также оставался нерешённым вопрос о том, кто слил в массы информацию о готовящемся наступлении со стороны соседнего города.
Располагать такими знаниями могла лишь очень влиятельная личность, входившая в круги Тэгенов, Штольцгеров и других их приближённых. Так как одна из сестёр Тэгенов, Вигберт, мертва, а вторая отреклась от власти, заняв пост директрисы академии, оставался вопрос за Штольцгерами, и без того имевшими контроль над половиной города и их свитой. Именно свиту Штольцгеров и Тэгенов я сейчас подозревал в предательстве и передаче власти. Но зачем? Для чего?
В теории…
Для того, чтобы на полном официозе, без каких либо проблем с Империей отнять мятежные земли под предлогом несостоятельности молодой Графини и её регента. Соседи вполне могли предъявили претензию за бегства рабов, разорение их шахт и прочие «злочинства». Вслед за чем армия Видэнберга, не встречая какого-либо сопротивления на землях Тэтэнкофа, спокойно захватывает полуразрушенный и ослабевший город с бунтующими внутри мятежниками, чья власть и преданность короне или местной графине ещё не подтверждена.
Кто-то из местной элиты не ушёл из города не потому, что любил его, а для того, чтобы показательно сдаться нашему врагу или, если потребуется, в случае острой нужды открыть ворота. Осталось только понять – кто?
Глава 3
Поредевшие улицы Собачьего переулка глядели на нас почерневшими печами. Пока Бьянка занималась своими «знатными» делами, пробуя на собственной шкуре новую должность, я вместе с сёстрами прогуливался по нашим новым владениям: разрушенным улицам Нищего города. Средь угольков и разрухи в поисках тех, кого, скорее всего, уже нет в живых, бродили горожанки и мужья, в огнях мятежа потерявшие своих близких. Их расспросы, а также слёзы и молитвы заглушили радостные слова и выкрики на неизвестных языках. Вчерашние южные рабыни из камней и палок возводили временные укрытия, обустраивали ночлежки, делали лежаки и славили идущую городу навстречу весну.
– Изм Гахым! – Махнула нам рукой одна из рабынь. Её яркий оранжевый мех на кистях и ступнях, а также чёрные полосы напоминали окрас тигров. Золотистые глаза, разглядывая приближающихся гостей, блистали, а хвост весело покачивался.
– Изм Гахым… – повторил я, пробуя на вкус незнакомые слова. Сидевшие вокруг нас соплеменницы незнакомки, в ответ на моё обращение лишь весело заржали. В их гоготе и том, как они показывали пальцем на свою молодую раскрасневшуюся соплеменницу, я не слышал тигриного рыка, лишь гортанной смех шайки гиен. Кажется, я сказал что-то не то.
– Говорите на имперском, юноша. Хоть эта тупая кошка и не знает его, если нужно, я переведу, – рукой указав на созданную при помощи камней и уцелевшей обугленной деревяшки скамью, произнесла более взрослая и крепкая тигрица, пригласив нас посидеть у костра.
Южанки в спешке разбирали камни и местный аналог кирпичей, из которых создавались печи этого мира. Сгоревшая древесина растаскивалась, когтями мощных лап и рук рылись ямы. «Под фундамент?» Видя моё любопытство, женщина единственным уцелевшим на левой руке когтистым пальцем в воздухе расчертила мне периметр и произнесла:
– Землянка. Камня и дерева нет, денег купить их тоже нет. Выроем землянку, будем копить и строить.
– В дождь затопит, – помня силу местных дождей и то, как они с лёгкостью заполняли подвалы, отозвался я.
– Нет выбора, – окинув взглядом пепелище и разруху, отозвалась тигрица. Отказываться не стал, пусть дел сейчас и невпроворот, лишний десяток минут у меня найдётся. Узнать культуру, обычаи, предпочтения. Требовалось разобраться, в чём южные гостьи сильны, а в чём нет.
Видя, как я собираюсь сесть на скамейку из угля, молодая тигрица, шикнув на старуху, подскочила ко мне, придержав за руку. Сигрид нервно дёрнулась, рука сестры легла на рукоять меча, заставив вздрогнуть готовых с места броситься в бой тигриц.
Сняв с бюста повязку, полосатая, демонстрируя свою плоскую, едва заметную грудь, сложила кусок ткани в две стопки, а следом заботливо постелила на деревяшку.
– Убери руку с меча, Сигрид, она всего лишь пытается казаться гостеприимной, – шикнул я на сестру, а потом поблагодарил девушку и местную, как я понял, старейшину. Стоило Сигрид слегка расслабиться, как весёлый гомон, рычание и прочие издаваемые тигрицами звуки вновь покатились по округе.
Поначалу не желавшая со мной сильно откровенничать и жаловаться, тигрица быстро изменила тон и направленность нашего разговора, узнав о моей причастности к городскому совету. Женщина не просила подношений, каких-то невообразимых богатств или привилегий.
Сейчас её тигрицы, как и все другие племена, расселившиеся по полуразрушенным улицам, нуждались в инструменте и древесине. Ни первого, ни второго на складах Тэтэнкофа не было. Узнав об этом, она попросила дозволение на охоту и вырубку. Восточный лес являлся вотчиной знати, дозволение на ведение работ в той области имели единицы, да и то как максимум там проводилась «санитарную вырубка» и охоту по разрешению. Откуда та же «Пивная бочка» доставала свои многочисленные трофеи, предстояло выяснить, а после поделиться информацией с гостьями нашего города. Пообещав сделать «хоть что-то», в ответ заслужил пару благодарных взглядов, а также предложение поужинать вместе. К счастью, на местное вонючее варево не нашлось ни времени, ни желания.
Молодая полуголая тигрица, юлой крутившаяся вокруг меня, не находя себе место, что-то бубнила, косилась, проговаривала какие-то звуки. Реакция девушки, а также её соски, становившиеся торчком, когда наши взгляды случайно пересекались, поначалу меня слегка забавляли. Но после я, вновь взглянув на лагерь «беженок», заметил: «Ни одного мужчины».
Тэтэнкоф – один из самых дальних городов севера. Практически ничего не производящий, он, как портовый город, служил чем-то наподобие распределительного центра для рабов, отправлявшихся через его доки в разные уголки холодного севера. Шахты, лесничества, поля – во всех этих сферах требовались сильные и крепкие «женские» руки. Мужчин в большей степени использовала для своей потехи знать, коей меньше всего. Оттого и не везли мужскую часть рабского населения в эти места.
«Как же сильно меняется женский взгляд на мир без мужской любви и ласки», – засобиравшись восвояси, глядя на эти в спешке забегавшие губки, отрабатывающие некое слово, подумал я.
– Ещё ув-игдаг-ться? – Когда мы уже слегка отошли от лагеря, преградив дорогу, на понятном только себе языке прошипела тигрица. Сигрид с Илвой, прыснув от смеха, похлопали павшей духом из-за неудачи девушке. «Не твой уровень, кошка», – шикнула Илва, отчего даже вечно нарезавший круги хвост незнакомки разочарованно повис.
Делая вид, что кошка мне безразлична, даже не смотря на ту, двинулся прямо. Это чувство грусти и печали, исходившее от неё, нравилось мне больше всего. Она отчётливо осознала: ничего не светит.
Оказавшись за спиной тигрицы, пальцами со всей силы ущипнул ту за упругий и вполне человеческий зад. Хвост моментально встал дыбом, а сама девчонка, подпрыгнув, резко обернулась, показав свои золотистые глазки и белоснежные клыки-зубки. Всего секунда – и злоба исчезла с её лица, а обе руки тотчас оказались на собственной заднице. Обернувшись к товаркам, расположившимся позади, она, хватая ртом воздух, указала пальцем на меня. Тот же жест повторили глядевшие нам вслед тигрицы, рассказывающие немыслимое для этого мира проморгавшим происходящее подругам. «Сегодня им будет о чём посплетничать», – вспоминая не самые отвратительные ощущения, а также броня себя за распутность, думал я.
Время. В этом мире оно двигалось слишком медленно для меня. Ещё год назад за сутки я успевал лишь показаться на работе, порыться в интернете, найти жертву или пару улик, необходимых для моей любимой следовательницы, героини, остановившей в последующем серийного убийцу, а тут…
«Стоп, время…»
– Сигрид, от Тэтэнкофа до Видэнберга ведь три дня пути, верно?
– Ну да, на марше, – отозвалась сестра. – А что?
– Как далеко от нас шахта, освобождённая рабами? – «Число уцелевших, прибывших с Брунхильдой рабов казалось уж слишком малочисленным. Количество тел у ворот также не соответствовало моим ожиданием. Не считая банального дезертирства и разбежавшихся по лесам, я ни от кого не слышал о тех самых рабах из Видэнберга. Портовых видел, о местных освобождённых слышал, но где рабы из рудника? Куда могла исчезнуть целая толпа?!
– По идее дальше Видэнберга, на востоке… – уловив, куда я клоню, отозвалась Сигрд. – Проклятье! – взревела она. – Илва, веди Глауда домой, я в мэрию, а после к Бьянке!
– Да что случилось-то? – пожёвывая прихваченный у тигриц корешок, спросила средняя сестра. Но старшей уже и след простыл.
– А то, что, скорее всего, не было никакой шахты, люди Бьянки физически не успели бы достичь рудников и вернуться к городу всем своим числом. Это заранее продуманный и спланированный ход. Фактически Тэтэнкоф из-за бездарного управления подверг земли Видэнберга нападению, коего не было вовсе, – ответил я.
Эта новость появилась так быстро и вовремя. Почему я сразу не проверил её? Чистого рода дезинформация или тщательно продуманный план, к исполнению которого местные предатели приступили чуть раньше положенного? Если второе, то скорость поступившего сообщения о готовящемся походе на наш город говорит как минимум о возможном наличии ведьм, пытавшихся посеять смуту и страх в рядах защищающихся, а также вынудить тех сдаться. Но на совете сегодня, за исключением пары сопливых лордесс, волнующихся только за свой кошелёк, ничего подобного я не увидел. Возможно ли, что они ждут или и вовсе не проникли в совет? Если первое, то чего ожидает враг? Прихода войска и возможности нас запугать? А если второе? Возможно после бойни во вражеских рядах так же произошел раскол…
Ночью требовалось прогуляться по улицам, поискать подозрительно шатающийся возле городских стен контингент. Вот только в одиночку следить за всей стеной нереально. Как вообще получилось, что маньяк думает о защите целого города? «Этот мир сводит меня с ума!»
Ночь выдалась бессонной и очень скучной. Бьянка, как я и предполагал, не скрывая своего присутствия, ждала, когда улягутся или напьются мои близкие. Вслед за чем, тактично постучав в моё окно, предложила этой ночью не бегать по поредевшим крышам, а прокатиться вместе с ней на вполне удобном, не знающем законов гравитации посохе. Отказываться от такого я, разумеется, не стал.
Рабов из рудников при атаке на врата с ведьмой и вправду не было. «Справлялись своими силами», – заявила Брун. Также, сообщив о моих догадках Эльге, городской совет в спешке отправил несколько писем своей хозяйке – графине Кларимонд. Правительницу города на бумаге слёзно умоляли посетить Тэтэнкоф, разобраться во всём и попытаться избежать ненужного кровопролития. Однако все хорошо понимали, что захватившие власть над регентом аристократки не позволят молодой графине сунуть носа в «захваченный» город.
Так мы и летали, наблюдали, искали хоть что-то среди развалин, огней и неустанно галдевших голосов, денно и нощно продолжавших трудиться над искорёженными пламенем домами.
– Ничего… Даже конфликта на межрасовой почве не было! Да как так-то?! – приземлившись на крышу одной из башен, расположившихся над стеной, недовольно проговорил я.
– Межрасовой почве? – повторив необычное словосочетание, непонимающе произнесла Бьянка, когда под нами кто-то нервно затопал и забегал.
– Забудь… – глядя на огни большого города, недовольно фыркнул я.
Показавшаяся под нами голова одной из испуганных стражниц, броня и кляня нас по чём зря, пообещала содрать шкуру с хулиганок, если те немедленно не спустятся. Тут титул Бьянки, а также её новый пост вновь сыграл немаловажную роль. Лишь пара слов, и стражницы, заткнувшись, всем своим многочисленным скопом спускаются со стены и «не мешают нашему с будущей женой общению».
Всё в этом мире способны решить титул и чин. По одному лишь щелчку пальцев в этом городе Брун могла завладеть всем, чем только желала: хоть почтением, хоть землями. Как по волшебству, Эльга могла сделать для дочери что угодно. Интересно, как бы изменилась моя новая жизнь, родись я в знатной семье?
– О чём задумался? – притулившись ко мне, а следом приобняв и положив руку на мою задницу, как-то с хитрецой, словно рассчитывая на что-то, спросила Бьянка.
– Перестань вести себя как моя сестра… – От этих слов ведьму буквально взорвало репликами негодования о бесчестии и прочих поступках, которые не следует совершать родственникам. Поддразнивая ту фразочками «Мы ведь не кровные» и «Сигрид тоже очень милая» с лёгкостью развязал молчаливой подруге язык, позволив тихоне выговориться, а также высказать всё, что накипело за сутки. Чувствующая из-за магии своё превосходство над другими, в условиях войны она могла совершить какую-то необдуманную глупость, подвергнув тем самым город, а также меня и себя ненужной опасности. «Так пусть лучше эта опасность исходит из её рта, чем из рук».
Выговорившись и наконец-то осознав, что над ней сейчас глумятся, та обиженно насупилась, в очередной раз обняв меня, но уже за талию.
– Всё равно моим будешь, – чувственно заявила ведьма, а после спросила: – Сегодня убивать не планируешь?
– Хотелось бы, да некого. Недавняя бойня сильно проредила население, а также кровью насытила вечно пылающие жаждой убийства сердца. Думаю, до прихода Видэнбергов вряд ли подвернётся случай кого-либо наказать.
– А как насчёт убийства предателей? Отличные цели, можешь заняться ими…
– Кем «ими», Бьянка? – тяжело вздохнув, отозвался я. – Они выполнили свою часть, и мы им в этом помогли. Эти крысы сейчас зароются поглубже в свои норы, и хрен ты их вытащишь до прихода вражеской армии. Нужны улики, доказательства причастности, свидетели или… – Сейчас я чувствовал себя как никогда беспомощным.
– Я думала, тебя не сильно волновало, кто станет жертвой. Ведь тех стражниц при спасении Хомы ты спокойно разделал, – холодно отозвалась ведьма.
– Это другое, – шаблонно ответил я.
– Правда? – Усмехнувшись, встала напротив меня Брунхильда, преградив своей большой шляпой и чарующей улыбкой все завораживающие виды на наш «славный» город. – Может, ты ещё о сиротах заботишься и детей любишь? – Это кокетство и разговорчивость начинали надоедать. Не желая продолжать этот разговор, отвёл взгляд в сторону. Не люблю говорить о своих слабостях. – Одуреть, гроза города переживает за тех, у кого нет будущего…
– Это у нас с тобой нет будущего, Бьянка, – задев за живое, буквально вынудила меня сказать гадость ведьма. – Прости, я не это имел в виду… – Фраза прозвучала крайне двусмысленно, но, кажется, Брунхильда поняла, что именно я под ней подразумевал. – Дети, беспризорники – именно у них есть будущее, ведь, пока они юны и амбициозны, перед ними открыты все дороги. Будущее всего мира в их умах и руках. Да и к тому же дети не должны расплачиваться за ошибки взрослых.
Кисти Бьянки скрылись под тоненькой веревочкой удерживавшей на поясе мои брюки.
– Надеюсь, наших детей ты будешь любить так же или не хуже, чем тех самых нищенок с местных улиц.
– Далеко забегаешь, Брун, – положив руки на эти сочные и упругие ягодицы, а следом задрав той юбку и наклонив, отозвался я.
*Изм Гахым – «приветствую восход». Данным обращением тигрица попыталась сделать местному парню комплимент, мол, он ей мил. Имея в виду также то, что не против увидеть того в своей кровати и нечто, что «восходит» у него по утрам чуть ниже пояса.
Глава 4
– Северянка не знает. где добыть древесины на дома? – в очередной раз переполошив весь совет своей громогласной репликой, на повышенных тонах переспросила представительница «рубак». – Да я за один завтрашний день с моими бабами, при поддержке ваших ведьм столько деревьев нахерачу, что на целый флот хватит. И можете трижды трахнуть моего мужа, если на этих проклятых подступах к северному лесу не останется ещё как минимум на три подобных. Там полно древесины, пригодной, и растёт она словно дерьмо, в которое попали пивные дрожжи! – Плечистая, одетая в широкие подтяжки женщина с чётко выраженной алкогольной зависимостью на лице с вызовом глядела на представляющую в совете главу городских ведьм. Столь громкое заявление, пусть и сделанное кем-то из крестьян, та не смогла проигнорировать, тем более в условиях острого дефицита, с коим столкнулся Тэтэнкоф.
– Ваше рвение оказать помощь городу весьма похвально. Однако на северных границах обитает демоническая бабочка, – стараясь здраво оценить свои силы, попыталась объяснить собравшимся опасность данной авантюры ведьма.
– К чёрту ваших бабочек и вместе с ними всех демонов этого мира. Госпожа Эльга, лишь отдайте приказ да расскажите нам побольше об этих тварях, и мы вместе с нашими южными сёстрами сделаем всё как надо! – перебила ведьму рубака.
«Интересно, и когда они так успели сблизиться? Не на совместной же попойке?»
Подготовка стен и внутренних городских баррикад требовала огромного количества ресурсов. Также мы столкнулись с проблемой полностью уничтоженных пожаром городских ворот, на воссоздание и ремонт которых требовалась специальная древесина. Пройдя по знатным домам и семьям, местный гарнизон так и не смог найти что-то подобное. Либо маленькие, либо узкие, либо тонкие, либо и то, и другое, и третье сразу. Знать, пусть даже и самая обеспеченная, защищала свои дома чем-то попроще, и сейчас всё, что мы могли, так это попросту наглухо заколотить восточный вход, завалив его чем только можно. Это не спасало от множества проблем, связанных с осадными орудиями и мощной осадной магией, способной пробить любой защитный барьер, проклятье и уж тем более дряхлую каменную стену. Требовалось подготовить самые уязвимые участки обороны и вновь превратить и без того пострадавшие улицы города в укреплённые районы.
Все эти проблемы, а также отсутствие в городе ресурсов и провизии вынудили меня в спешке бегать по нашей «палате управленцев», расспрашивая местных ремесленниц о тех или иных возможностях добычи необходимых ресурсов. Такое поведение обычного «писаря» и создаваемый из-за подобного гул и шум привлекли внимание самой «полезной» касты местных представителей.
– Может, этот мальчишка наконец-то перестанет плести козни за спинами лордесс и во всеуслышание задаст волнующий его вопрос? Уверен, накануне осады и тяжёлой битвы мы, собравшийся городской совет, точно найдём время и силы ответить на все волнующие вас вопросы, Глауд! – Говорившую звали лордесса Бита Расдэс. Высокая, худощавая, закованная в блестящую броню, она всем своим видом источала ауру высокомерной воительницы, представительницы знатного рода. В отличие от большинства других местных, именно её люди во время бойни в городе остались у своего особняка и, более того, сумели договориться с восставшими рабынями. Бита Расдэс являлась очень умной и хитрой женщиной, к тому же неплохо общалась с самой Эльгой, которая сейчас так же, как и Бита, с негодованием смотрела на меня.
– Прошу простить моё невежество. Уважаемая Бьянка, вы позволите мне, писарю, говорить от вашего имени и раскрыть ваш план по обороне города? – От моего обращения взгляд лордессы Расдэс стал слегка снисходительней. Не ожидая чего-либо дельного от молодежи, та, лишь почтенно кивнув молодой ведьме, дала своё добро.
– Сейчас город имеет огромное множество ртов, которые нужно кормить. С изъятыми средствами Штольцгеров и Тэгеноф мы можем позволить себе скупку всех сельских запасов из малых соседних деревень и городов. Однако это решит проблему лишь до следующей весны, самой голодной поры года.