Королевство ведьм. Книга 2. Месть

Глава 1

Сквозь грязь разбитых дорог под огни разгоравшегося в городе пожара, который никто даже и не пытался тушить, мятежники, не встречая сопротивления, двигались к южным воротам.

Оставляя за собой разруху и пустоту, толпа за полчаса прошлась по основной улице, шедшей вдоль реки, штурмом взяла цитадель бургомистра, расправилась со всеми оставшимися на посту служащими и, не обнаружив самой Вигберт, двинулась дальше к мосту. Впереди сражался союзник, призванный самими Бэтфортами, стражами города, не побоявшимися в одиночку восстать против несправедливости бургомистра. Командующая Эльга не единожды доказывала преданность городу, а также всем его жителям. Не чуравшаяся осуждать деяния знати, множество раз она вступалась за обычных бродячих нищенок из Собачьей или Крысиной улицы, а значит, пришло время вчерашней черни напомнить, кем некогда они были и чему их учили. Настал час платить по старым счетам.

Бывалые валькирии, осевшие на севере доживать свой век, как при параде в лучшей стали и броне, которая многим уже была мала, костяком шли впереди. Их запал и жажда крови поутихла за года. Судя по пожарам и огням, разгоравшимся во всех частях города, начатая ими бойня давно уже закончилась, а значит, настал час переговоров. Ведь, несмотря на всю злость и ненависть к знати, сейчас в рядах ополчения плечом к плечу стояли матери и дочки, а за спинами их, гордо сжимая в руках луки и копья, двигались мужчины. Деды, отцы и сыновья не побоявшиеся восстать против несправедливости вместе с сильнейшими этого мира бесстрашно двигались вперёд. И именно последних, своих мужчин, женщинам требовалось уберечь от ненужных смертей и жертв.

Полуразрушенный мост, восстановленный на скорую руку, встретил толпу массой заваленных искорёженных тел. У многих отсутствовали конечности, до костей были обожжены тела и лица.

Вот он – ужас прямого столкновения воительницы и ведьмы стихии огня. Броня павших вплавилась в обгоревшие тела, а их мечи, став подобием кандалов, растеклись по рукам и ногам мертвецов. «Проклятие жидкого металла», – увидев раз, большинство незащищённых от магических атак людей запоминало его эффект на всю жизнь. Ведь не ожогами страшно оно, а эффектом ожившего жидкого сплава, просачивающегося в плоть и растекающегося по всему телу. Высшие ведьмы при помощи одной лишь капли стали могли убить человека, а здесь, глядя на искорёженные, скорченные тела, ветераны десятков битв сразу заметили «любительницу».

– Брунхильда постаралась… – сплюнув на землю, произнесла одна из соратниц Хельги.

У сожжённых обвалившихся деревянных ворот из последних сил сражались зверолюди и остатки Тэтэнковского гарнизона, защищавшего восточные врата. Их бой больше походил на бодание, а сами женщины, уставшие и обескровленные, на толкавшихся сельских пьянчуг, перед схваткой окунувшихся в бочке с кровавым киселём.

– Бабоньки! – радостно воскликнула младшая Ваф Штольцгер, молодая воительница, не претендовавшая в знатном роду на какие-либо правящие должности, сама рвалась в свой первый бой. И вот в момент, когда появилась возможность послужить роду, лично вызвалась защищать врата. Она при поддержке нескольких ведьм рассчитывала с лёгкостью отбить стену и повысить свой авторитет в семье. Вот только появление в числе врагов Брунхильды Бэтфорт ни она, ни её подчинённые не ожидали. Как итог – треть прибывших вместе с ней воительниц пали в адских муках, так и не вступив в бой. Словно чудовище из северных сказаний, Брунхильда в одиночку сражалась сразу против трёх наёмных ведьм Штольцгеров, умудряясь при этом наносить точечные удары по их воительницам.

В конце концов, опыт и численный перевес Штольцгерских наёмниц всё же взял своё. Потеряв в воздухе одну, они сумели обуздать сырую мощь Бьянки, но та в очередной раз использовала грязный приём: спикировав с неба в ряды воительниц, Брунхильда, прикрываясь телами стражниц, принялась кромсать тех в рукопашной, нанося своими заклятиями чудовищный урон не только врагу, но и союзникам.

– Вы чьи будете? – глядя, как из-за спин, облачённых в сталь, выныривают крестьянки и разношёрстная чернь, с настороженностью спросила Ваф. Вслед за чем отдала последним уцелевшим приказ об отступлении со стен.

– Тэтэнковские мы. Ваф Штольцгер, прикажи своим людям бросить оружие, хватит на сегодня крови… – обратилась к испуганной молодой воительнице Хельга.

Ваф нервничала, постоянно оглядываясь, та подсознательно вместе с последними двумя десятками своих подопечных пятилась по направлению к знатным кварталам, откуда, по её мнению, вот-вот должны были показаться союзные войска.

– Вы же граждане Тэтэнкофа, неужели не видите, кто распахнул ворота вашего города?! Поглядите же, это ведь южные варвары, вчерашние рабы, поднялись против вас! – Всё происходящее в городе в глазах молодой Ваф казалось глупым стечением обстоятельств, случайностью. После победы на руднике, обнаглевшие рабыни возомнили, будто им всё можно, решив захватить доки и врата, рассчитывая на помощь сестёр. «Как бы не так! Если ей удастся переубедить восставших так не вовремя крестьян, она ещё сможет переломить ход этой битвы, а после, когда всё закончится, разобраться и с мятежниками».

– Ваш враг не войска Виг или лордесс, он здесь, в порту и на стенах, наша семья Шт… – гордо выпрямившись, вещала Ваф.

– Семья Штольцгеров, мы слышали, – цокнув языком, перебила ту Хельга. – А ещё мы слышали, что вы, вступив в сговор с родом Тэгеноф, решили сдать Тэтэнкоф принадлежащий по праву графине Кларимонд, нашему старому врагу из города Видэнберг. – Боевые отряды во главе старой воительницы медленным шагом приближались к группе уцелевших людей, готовившихся броситься наутёк.

Информация, попавшая в руки этих «деревенщин», являлась секретной и обсуждалась лишь на тайном вече между правящими городом семьями, чьи потомки и последователи или бежали, или лежали под стенами этих ворот мёртвыми.

– Гильдии… – Взгляд Штольцгер младшей зацепился за несколько знакомых лиц, вставших в авангарде. – «Гильдия убийц предала нас»… – наконец-то осознав, кто мог стоять за чудовищной расправой и столь тщательно спланированным планом, разочарованно вздохнула Ваф. – Не зря бургомистр давно предлагала избавиться от всех этих допотопных сборищ юродивых и бесполезных прикорытников… Предатели! – взревела она, желая в очередной раз схватиться за меч, но подоспевшая старшая воительница рода выхватила оружие у своей командующей, а следом, закрыв ладонью той рот, отдала приказ последним уцелевшим оттащить горе-командира куда-нибудь в сторонку.

– Дамы, прошу вас, вслушайтесь. – Лязг металла и оружия, а также звук маршем приближавшихся из порта войск отчётливо слышался на мёртвых улицах Тэтэнкофа. – Скоро прибудет совместная армия всех Виг и лордесс города, да и к тому же наши сёстры на вашем берегу вот-вот закончат зачистку и зайдут к вам с тыла… – Громко произнесла одна из уцелевших аристократок.

Под потрескивание пылавших синим пламенем ворот и звучный топот неизвестных сапог по колоннам мятежников прокатился негромкий хохот.

– Ваши сёстры мертвы, – прокричал кто-то из толпы, – а помощь, которую вы ждёте, уже прибыла, оглянись!

Первыми показавшимися из-за поворота также были закованные в сталь воительницы, за спинами которых шла хорошо вооружённая голозадая толпа рабов.

Не ожидавшая помощи от Ордена тишины и уж тем более рабов Эльга буквально не поверила своим глазам, когда у ворот её осаждённого особняка показалась сначала незнакомая личность в маске, а следом и целая армия, снёсшая баррикады осаждающих за считанные секунды. Как и в прошлый раз, за собой Орден оставил лишь бумагу и множество вопросов, ответы на которые Бэтфорт старшая могла узнать у своей дочери, вступившей в неравный бой у восточных ворот.

Открыв по приказу незнакомки доступ к личным складам с оружием, Эльга, взяв с собой всех имеющихся воительниц, тотчас кинулась на помощь дочери. Родовое поместье, местная знать и весь город сейчас не имели никакого значения. Ведь где-то там, вдали, её маленькая Брун ради бестолковой матери в одиночку решилась напасть на целый город. И Эльга, ещё вчера готовая пожертвовать чем угодно во имя доблести и чести, готова была продать всё и даже собственную душу ради спасения своего дитя.

– Э-эльга Бэтфорт? – не веря своим глазам, по слогам произнесла имя прибывшей Ваф Штольцгер. – Не верю… Где мать, сёстры… Где наша армия?! – Ослабевшая рука молодой воительницы со шлепком роняет родовой меч в грязь. Вслед за чем и сама она обессилено падает на колени. Видя настрой командующей, её примеру следуют и другие оставшиеся в живых стражницы. В грязь летят шлемы, щиты и мечи, а сами женщины, из последних сил стоявшие на ногах, так же опускаются на землю. Для них всех бой окончен, но только не для взволнованной Эльги.

Двинувшись вперёд, стараясь держать лицо перед всеми собравшимися у врат, старуха принямается переворачивать тела и трупы. Оглядывая всех мало-мальски похожих на дочь женщин, она никак не может обнаружить свою Брун. Застывшие с каменными лицами рабыни и стоявшие напротив них крестьянки с сочувствием смотрели на то, как в одиночку вышедшая на дорогу Бэтфорт, раскидывая настоящие горы из тел, скопившиеся у ворот, раз за разом повторяет имя дочери, рассчитывая на то, что та отзовётся.

– Брун, кто-нибудь видел мою Брунхильду? – дёргая последних уцелевших при атаке на врата рабынь, спрашивала мать, но в ответ, то ли не понимая, о ком идёт речь, то ли не желая отвечать, южанки молчали, ещё сильнее подогревая внутренний страх старой воительницы, боявшейся в конце жизни остаться одной.

– Чего раскричалась… – донёсся знакомый раздражённый и уставший голос молодой ведьмы. Сделав шаг назад и задрав голову, обеспокоенная мать с облегчением заметила свесившую вниз ноги и залитую кровью дочь. – Старая кляча, отдохнуть даже не даёшь…

Запнувшись, втянув обратно подкативший к горлу ком, Эльга, сжав зубы, злобно протянула:

– Так ты не сдохла ещё?!

– Не дождёшься… – со смехом отозвалась Бьянка, а после, спрыгнув со стены, добавила: – Рада тебя видеть, мама.

Заключив в крепких объятиях своего ребёнка, Эльга впервые показала дочери сентиментальную сторону старой воительницы. Ослабевшим хриплым голосом, едва сдерживая слёзы, Бэтфорт старшая тихо выплюнула: «Я тоже, дочь моя, я тоже…»

Затянувшуюся паузу и игру в гляделки прервала вышедшая вперёд высокая и плечистая женщина из медведеподобного племени зверолюдей.

– Хорош сопли жевать, маска велел передать вам это тело. – Швырнув в ноги Бэтфортам связанную Вигберт Тэгеноф, девушка поспешила напомнить новым правителям города об обещании дать свободу всем рабыням и рабам, помогшим имперцам отвоевать город.

– И вы свободны, даже более – каждая из вас при желании может остаться в нашем городе в качестве почётной горожанки, – в ответ отозвалась счастливая Эльга. – Наш город – один из важнейших торговых узлов севера или, вернее, был таковым до сегодняшнего момента. Если вы останетесь с и возьмёте в руки топоры, плуги и вилы, сможете спокойно выкупить прибывающих в город братьев и сестёр, а следом вместе с ними отправиться домой. – Доводы Эльги, которые в своём послании маска просил привести рабыням, являлись существенными, но недостаточными.

– А что может нам помешать взять Тэтэнкоф силой, разграбить все следующие корабли с рабами, не помогая тебе и твоему городу? – без повышенных тонов или давления спросила медведеподобная.

– Я, мои люди, а также все живущие на правом берегу. Потери в битве между нашими сторонами окажутся невосполнимыми, и, даже если вы каким-то образом одержите победу и захватите какой-нибудь корабль, уже через несколько дней ваши головы и головы ваших близких и друзей окажутся насаженными на Видэнбергские пики. Армия из нескольких тысяч воительниц при поддержке ведьм беспрепятственно добьёт последних уцелевших, – объяснила общую картину происходящего Эльга.

– Ну тогда мы бы могли захватить корабль и уплыть обратно? Запад, восток и север соединены единым морем. – рассуждая, отозвалась рабыня.

– А северные воды имеют огромную рифовую гряду, штормовое море с дежурящими в своих водах имперскими кораблями и ведьмами. Если каким-то чудом вам и удастся захватить умелого капитана, способного провести корабли, набитые рабами, обратно в свои воды, то победить боевую эскадру Империи точно не получится. Вас обнаружат с воздуха, а когда поймут, что корабль захвачен беглыми рабами, перехватят или попросту потопят. Сразу скажу, лес и окрестные земли также надолго не защитят от идущего войска. Покорив город, они при помощи всё тех же ведьм очень быстро выследят растущую группу рабов, прячущуюся в лесу, а после вернут на ваши руки кандалы и цепи… Оставайтесь, – протянув руку для рукопожатия, произнесла Эльга. – Вместе мы сможем отстроить «Наш» город. Возведём для вас уютные дома, дадим работу и возможность выкупать братьев и сестёр, не боясь преследования со стороны, а после, когда вы окрепнете и получите все нужные бумаги, мы сможем совместными силами собрать экспедицию и безопасно вернуть вас на ваши земли. Пусть не через год, не через три или пять, но мы сможем достичь этого. Вместе! – взглянув на руку сомневающейся рабыни, а после и в глаза той, уверенно проговорила Эльга.

– Вместе… – Пожала руку Эльги звероженщина.

Незнакомая с местными землями, она не знала, как и куда спрятать ту огромную ораву, стоявшую у неё за спиной. Даже в своих самых смелых мечтах вчерашняя рабыня не предполагала, как поступит с возможной свободой, за которой таились такие опасности, как холод, голод и ответственность за окружающих. Как накормить более трёх сотен ртов? Как в условиях холодов одеть, обогреть, посадить на корабль и снабдить всем необходимым для дальнего странствия? Пока она не найдёт ответы на все эти вопросы, предстоит мириться со вчерашним врагом, расположившимся под боком.

– Эльга, я верю тебе не как воину, а как любящей матери, – глядя на усмехнувшуюся и закатившую глаза Бьянку, произнесла рабыня. – Надеюсь, когда миг опасности и страх перед наступающим врагом минует, ты не забудешь о своём обещании. Ведь, как и ты, многие из нас имеют родных и близких, за жизни которых станут драться до конца.

– Не забуду. Кстати, ты отозвалась о маске, как о мужчине, видела его лицо? – вспомнив давние слова новой подруги, вызвав волнение на лице дочери, спросила Эльга.

– Нет, не видела, только голос его запомнила и всё… – покачав головой, отозвалась женщина.

– Тогда почему решила, что он мужчина? – ещё более удивлённо спросила старуха.

– Ф-ф… Люди, – фыркнула громила. – Когда он спустился к нам и принялся освобождать моих молодых и голых сестёр, я почувствовала исходившие от него феромоны. У вашего местного героя пробудилось мужское естество, когда он увидел наши оголённые тела, и, честно говоря, я бы с большой радостью помогла тому снять напряжение, если бы он только попросил. Такой утончённый, мужественный и бесстрашный. Просто сказка, а не мужчина… – томно вздохнув, сжав ладонью вставшие торчком соски, простонала медведеподобная.

– Эй, Ыйра, вы там договорились?… – окликнув медведицу и застывших в раздумьях Бэтфортов, проговорила такая же здоровенная женщина. Лысая, вся в шрамах и с прижжённой грудью, та взглядом указала на валявшуюся в грязи Вигберт. – Если да, то как с этой поступим?

Извиваясь змейкой, связанная по рукам и ногам градоночальница, пойманная в самый последний момент при бегстве, со слезами на глазах глядела на ту, которой ещё несколько часов назад желала смерти. Сколько бы она ни старалась, ни пыталась сжить со свету Бэтфортов, те всё равно выживали, становясь только сильнее, и именно сейчас эта сила и проклятый род должны были решить её судьбу.

– А никак, кожу содрать и повесить у ворот. В назидание всем тем, кто так спешит в наш город. – Стоны, всхлипы и крики донеслись от извивавшейся пленницы, готовой ради сохранения собственной жизни отправиться хоть на рудники, хоть на лесоповал. Тэгеноф хотела жить, рассчитывала на помощь, прямым ходом двигавшуюся из Видэнберга. Но, к сожалению, увидеть ту живой ей не суждено.

Глава 2

Первые солнечные лучи, пробиваясь сквозь немногочисленные тучи, осветили полуразрушенный Тэтэнкоф. На достойные похороны всех и каждого у города не было времени. Последние почести воздавались как элите, так и обычным горожанам, брошенным на сестринские погребальные костры, дымы и молитвы от которых заволокли тлевшие и не успевшие позабыть ночной пожар улицы.

С высокой крыши мэрии, расположившейся на стороне нищего города, отчётливо виднелся портовый берег, церковь, богатый город, а также стена и восточные повреждённые врата, на которых, обдуваемое ветром, качалось освежёванное, повешенное тело прошлого бургомистра – Вигберт Тэгеноф.

Революция закончилась, в экстренном порядке уцелевшая знать, поголовно состоящая из поддерживающих Бэтфортов семей, и многочисленные посланцы гильдий, улиц и районов собрались за большим столом. Сегодня каждой из присутствующих каст и общин предстояло выбрать свою представительницу, которая в свою очередь займёт место в палате местного совета. «Все мы служим графине Кларимонд, – вещала Эльга, – и до тех пор, пока я жива, все вопросы и проблемы, вставшие на пути нашего светлого будущего, мы будем решать вместе!»

Именно с этих слов началась перестройка городского управленческого совета, в ходе которой нам всем предстояло ещё многого достичь. В отличие от старшей Бэтфортов, я не собирался служить Кларимонд. Не хотел становиться чьей-то фигурой, но пока всех нас объединяло её знамя, что же, пускай…

Очередной кусочек затверделого хлеба, брошенный стайке местных голубей, облюбовавших эту крышу ещё до моего прихода, тотчас растворился во множестве конкурирующих между собой клювов.

– Как расточительно, – донёсся со спины знакомый мягкий и по-необычному приятный голос Брунхильды. – Сейчас, когда каждая крошка на счету, а ты птиц подкармливаешь.

– Ну… – отвлёкшись от своих размышлений, протянул я, подбирая нужные слова. – Когда на наших обеденных столах закончится еда, голуби с этих крыш вполне смогут её заменить. – усмехнувшись, обернулся я и добавил: – Рад, что ты выжила.

Ведьма, подлетев на своей метле, щелчком пальцев превратила ту в щепку, а следом, ткнув деревяшку между своих упругих грудей, села рядышком со мной. «Отличное место для хранения», – глядя в глубокое декольте, подумал я.

– Почему ты дал Штольцгерам сбежать, Глауд? Я думала, ты в первую очередь направишь толпу в их резиденцию, а после уже к моей матери и воротам, – немного помолчав, спросила Брун.

– Оу, ты об этом, я просто не знал, где она находится, – взглянув на девушку, как обычно соврал я, взамен на что получил страстный и полный чувств поцелуй.

– Лжец… – слегка отстранившись, фыркнула она. В голосе Брун чувствовалась обида и разочарование, приправленные чем-то другим. Сейчас в этих золотистых глазах прокручивалась картина вчерашнего. – Ещё немного, и мой дух остался бы на этой стене навечно, – всё же решившись, произнесла Бьянка. – Мана кончилась, эти две ведьмы, более опытные, истаскали меня, словно глупое дитя. Несмотря на то, что я гораздо сильнее, мне так и не удалось их победить, и если бы ты двинулся на Штольцгеров, мать нашла бы моё бездыханное тело среди тех трупных куч.

– Но не нашла же, – толкнув девушку плечом, проговорил я. – Радуйся тому, что имеешь. Победи мы вчера или проиграй – неважно. Главное, что сердце по-прежнему бьётся и гонит по венам кровь, а значит, ещё есть надежда всё исправить.

– Этому тебя научила Собачья улица? – усмехнувшись, спросила Бьянка.

– Пожалуй… – Кивнул я. «Ну не рассказывать же девушке о моих похождениях в прошлой жизни».

Немного посмеявшись, ведьма аккуратно поднялась, прижимая ладошками юбку, дабы спрятать от ветра и моих глаз всё под ней скрывавшееся.

– Пялишься? – слегка покраснев, приподняла ладошки подол короткого платья Бьянка, позволив мне разглядеть своё нижнее бельё чуть лучше.

– Чего я там не видел, – отвечая колкостью на колкость, отозвался я, получив в награду очередной смешок.

Вкратце ведьма рассказала о том, что звери знают мой пол и, вполне возможно, запомнили запах. В частности это касалось медведеподобной по имени Ыйра, чью основную ударную группу я при помощи коротко стриженной и перенаправил в сторону резиденции Бэтфортов. Взяв на себя инициативу, Бьянка объяснила звероженщине важность «тайной личности» и то, что при встрече с ней никто не должен узнать, кто именно спрятан под маской. Медведица ответила согласием. Благодарная за спасение и краткий миг свободы, она обещала сделать всё возможное для своего «спасителя».

Также Брунхильда решила по максимуму упростить для меня сбор информации, накопившейся в высших слоях городского общества и управления. Пусть её мать и сопротивлялась решению дочери, но той как новообразовавшейся героине города всё же удалось отстоять своё право на участие в городском совете. И теперь мне как её будущему суженному предстояло находиться за спиной жены, являясь её писарем и личным консультантом.

Сам совет на первый взгляд показался мне сборищем ярко выраженных фриков. Долго споря о том, кто, как и с кем должен сидеть, женщины буквально разнесли на щепки стол и стоявшие в центре комнаты стулья. Не желавшая находиться рядом с чернью знать, предпочла притянуть себе из своих поместьев кресла, поставив те с правой стороны, подальше от выхода и от «вонявших тухлятиной нищенок». Глядя на такое поведение, малоимущая каста, сквернословя и ругаясь, затянула в комнату совета длиннющую доску и быстро сотворив из неё простую лавку, заняла угол слева, не забыв при этом в очередной раз упрекнуть аристократок в расточительстве народных средств. Так город неожиданно заполучил две противоборствующие фракции, придя к самому лучшему, на мой взгляд, парламентскому правлению.

По идее мы с Бьянкой должны были занять место подле моей матери, но, будучи взрослыми людьми, понимали, что это недопустимая позиция. Всем сразу станет известно, кто на самом деле управляет ведьмой, с лёгкостью отказавшей от положения аристократки и с какого-то перепугу связавшейся с чернью. Благо это понимала не только Эльга, но и сама Хельга, лишь закатившая глаза при нашей с ней встрече в мэрии. Сейчас ту в первую очередь волновал вопрос, как недалёкий сын умудрился быстро попасть в окружённое её соратницами здание. Да ещё и сделал это так, что никто об этом старухе даже не сообщил. «Может, и вправду стоило зайти с парадного входа, а не как обычно…» – глядя в эти непонимающие и осуждающие глаза, думал я.

Расположившись в центре комнаты, не собираясь дожидаться, когда все умолкнут, Бэтфорт старшая, грубо повысив голос, заткнула всю собравшуюся толпу. На проклятия и ненависть друг к другу ни у города, ни у его жителей времени не было. По донесениям вернувшихся в Тэтэнкоф Вигенвагенов, в том числе и служащих моей старой знакомой Кэтингем, армия Видэнберга, насчитывавшая четыре тысячи пеших и тысячу конных. В добавок они заручились поддержкой местной магической академии, отказавшейся от своего нейтралитета, в пользу правящей касты Видэнберга.

Сейчас, после побоища и бегства уцелевших Виг и лордесс, в городе оставалось около двух сотен стражниц, большая часть которых находилась в крайне скверном расположении духа. Морально сломленные, они в любой момент могли переметнуться на сторону врага, поэтому из тех двух сотен Эльга могла рассчитывать только на семьдесят человек, тридцать из которых служили ей, и ещё сорок всё той же матери Кэтингем. С уцелевшей сотней старых ветеранов и записавшимися на оборону города местными боеспособными женщинами число защитниц не перевалило и за шесть сотен. Многие убиты, ещё больше раненых. С таким войском при поддержке тех же городских ведьм и культа отбить город в сражении против профессионального подготовленных воительниц, превосходящих обороняющихся числом почти что в восемь раз, практически невозможно.

По этой причине Эльга и сделала то, о чём «моя таинственная личность» через Бьянку её попросила.

– Этой ночью наш город впервые столкнулся с кровавой жатвой: раб на господина, подмастерье на мастера. Но всё это произошло вчера, а сегодня… – подходя издали к важной теме, затянула Эльга. – Именно сейчас в нашем городе копий, мечей, щитов и топоров в разы больше, чем способных удержать их в своих руках.

– Люди – не проблема! – крикнул кто-то из аристократок.

– Проблема и ещё какая, вы даже за людей нас не считаете, а мы, между прочим, не рабы! – выкриком отозвался кто-то из левого угла.

– Рабы и ещё какие… – нахально цокнув языком, заявила одна из Виг, заслужив тем самым грозный и злобный взгляд Эльги.

– Эти самые рабы, уважаемая, уже однажды спасли наш город от предательства, и сейчас вместо бегства, как поступило большее число местной знати, предпочли остаться и защищать свои дома. Проявите уважение. – Вслед за этими словами Эльги гробовая тишина повисла в огромном кабинете. Возразить собравшиеся ничем не могли.