Мистер Фермер. Ветра великих перемен!
- -
- 100%
- +
Не сумев сдержать улыбку, я заставляю волколака откровенно нервничать. Я слышал, как он сглотнул, ощутил его участившееся тяжёлое дыхание. Этот зверь признавал лишь индивидуальную силу, а Эсфея была тем существом, что в одиночку разрушило их горы, деревню, а быть может даже расхуярила в пух и прах целое звериное войско.
– Видишь ли, Свирепый рык, ты попал прямо в точку, когда сказал, что мы похожи… – Хищник напрягся, навострил изорванные уши, внемля каждому моему слову. – Дело в том, что… – Пауза мною искусственно затягивалась, казалось, сейчас я услышу сердцебиение волколака и тех моих немногочисленных стражей, кто нас сейчас окружал.
– Она есть Бог разрушения… – Грозно выдавил я. Спасибо тебе, моя милая Хохо, твоя надуманная история лучше других кладётся поверх новой, зреющей в этом мире легенды обо мне.
Тяжёлый выдох, смердящее дыхание гнилых зубов, вырвавшееся из пасти зверя, окатывает моё лицо. Гордая, вечно высоко поднятая голова обречённо склоняется.
– Так и знал… – Свирепый рык едва сдерживал эмоции. Когти, выступившие из могучих лап, впились тому в ноги, выпуская из-под кожи кровь. – Так и знал, что смертные не способны на подобное… не может смертный рушить горы, не может заставить их рыдать и не может в мгновение ока построить крепости! Зачем ты пришёл в этот мир, Матвеем Чудотворец, зачем нарушил привычный ход вещей?!
Приятный, прохладный ветерок, трепля волосы, скинул с головы моей капюшон. Волколак клюнул, а значит я уже победил. На лицо пало несколько холодных снежинок, унёсших меня на мгновение в мой прекрасный, современный и полный доступных развлечений мир. Свирепый рык задал слишком сложный вопрос, на который я не мог ответить сразу, а сделать это требовалось в ближайшее время. Мне нужно опять врать, придумать что-то, но в голову ничего не лезет. Завывающий свист начавшегося снегопада натолкнул на мысль, а что если…
– Посмотри, где ты сейчас находишься, волколак, посмотри на то, что сейчас стоит у тебя на столе, и тех, кто принёс эти угощения для тебя. Мог ли ты представить, что когда-нибудь будешь седеть за одним столом с травоядными, с богом? Наверняка нет. Я, честно говоря, тоже… Мир богов, как и мир смертных, меняется. Старые правила и порядки уходят в небытие, а на смену им дуют молодые и необузданные, Ветра великих перемен.
Хищники и травоядные станут союзниками, сплотятся, превратившись в силу, с которой придётся считаться всему миру. И понесут они идеи просвещения, идеи созидания по всей планете. Хочешь ты, Свирепый Рык, того или нет, с тобой или без тебя, мы, Боги, сообщаем, ваша кровавая охота завершена. Уже очень скоро еды станет хватать всем и каждому, и в убийстве разумных для пропитания исчезнет хоть какая-то нужда. Мы с распростёртыми объятиями встретим каждого, кто готов измениться, склониться перед нашей волей. Мы дадим вам знания, еду, кров, а вместе с тем и обязательство защищать. Последняя Охота завершена, и каждый, кто вновь выйдет на тропу охотника за моими разумными, будет сам объявлен целью и наказан по всей строгости наших божественных законов.
Волколак тяжело вздохнул. Лапой своей взяв ребро коровы, хрустя костями, надкусил. Затем, прожевав, положил остатки в тарелку.
– Мой народ скорее сгинет в земле, чем откажется от охоты. Я отдам тебе твоего лучшего воина, если ты пообещаешь, что та сущность больше не явится в наши горы! – Словно пытаясь ухватиться за последнюю спасительную соломинку для своего народа, прорычал волколак. Предложение заманчивое, лучшее из возможных, но…
– Я не могу тебе этого обещать. Контролировать её необузданную мощь и жажду разрушения не в моих силах. Всё, что вы можете, так это склониться перед её мощью и…
– Мы не падём на колени! – рявкнул великан, кулаками ударив о стол и перепугав мою стражу.
– Но перед рыкунами ведь пали? – Словно ничего не случилось, поправил лежащую на столе тарелку и вилку я.
– Мы объявили себя торговыми друзьями.
– Ну, тогда и для нас станьте «торговыми друзьями»… Что давали вам рыкуны?
– Мясо, снадобья, девки, сталь, ночлег… – Тут же выдал заготовку волколак. Мда… хорошее всё-таки им было сделано предложение. Будь я их размеров и склада ума, может тоже от подобного бы не отказался.
– Я могу предложить лишь мясо с травами, и обещание, пока вы не трогаете моих слуг и не приближаетесь к Эсфее – не тронут вас. – Волколак хмыкнул. Ему предложение не понравилось.
– Ты дослушай. Я сделаю для тебя дом, в лесу, что будет не хуже моего, я дам тебе мяса и даже может сделаю оружие, что в разы будет лучше твоего. В обмен на это вы вернетесь за ручей, в свои угодья, где и дальше будете жить, торгуя с нами…
– Чем, мы можем торговать? Низкорослики редкость, особенно теперь, когда многие из них мертвы, к тому же ты сам запретил нам охотиться на разумных. – Сердито и недовольно, дельно подметил волколак. Пришло время поговорить о «найме» и плате за грязную работёнку.
– Хорошо, лично для тебя, Свирепый рык, для гордого и могучего воина, защитника последних разумных хищников, а так же героя, о подвигах которого наслышаны даже боги, я сделаю исключения. – Мои льстивые речи, а также восхваление его, вновь вернули здоровяку прежний, заинтересованный вид. Впервые на лице его я заметил удовлетворённый оскал, поставив руки на стол, он, дабы не пропустить ни слова, наклоняется, напрягает уши.
– Мир не меняется в одночасье, потому обозначим территории и первостепенные цели. От Озёрного форта и до пастбищ му вся земле принадлежит богам и под нашей защитой, вся остальная земля – ваша. Ловите для меня хищных изгоев, если кто-то из живых забредёт на ваши земли – не убивайте, приводите ко мне. Мы будем менять их на еду, одежду, знания о выращивании мяса… Это сейчас мы скромны и малы числом, но, поверь мне, уже на второй месяц весны вы не узнаете эти места и, поторговав с нами, быть может, даже откажетесь от своей охоты.
– Хм… – Волколак задумался. – Я не сосчитаю, сколько племён живёт за пределами новых Божественных угодий. Мои охотники умелые и искусные, мы будем приводить многих, и мяса у тебя точно не хватит заплатить за всех.
Кажется… что-то идёт не так. Где-то план мой свернул не туда, и с праведной цели я вот-вот создам первый работорговый пакт.
– Не чините погромов за зря, не убивайте ради удовольствия, приводите строго по нужде в еде и по моему заказу. И тогда будет вам еда, и воины твои забудут о слове голод. – Заключил я. Из поселения начали выводить связанных хищников. Видя Свирепого, те радостно и благодарно кивали ему при встрече, и тот так же удовлетворенно скалился им в ответ.
– Теперь давай вернемся к моим пленным. Как на счёт трёх коров за Мудагара, сына Мудра.
– Того плечистого му? Шесть коров… – Вернув взгляд на меня, выдал волколак. Настрой его сменился, теперь я даже почти угрозы в нём не чувствовал.
– Четыре. – Сбавил цену я.
– Пять… – Не сдавался Рык.
– Четыре коровы и четыре ковша картошки. Она ведь тебе понравилась? Храни её в прохладном недоступном к свету месте и четырех ковшей хватит одному взрослому на целый месяц.
– Не испортится? – Удивился хищник.
– Её даже через полгода можно будет есть, только от кожуры чистите и варите в воде, пока разваливаться не начнёт. Даю слово, нет отравитесь.
– Меняю. – Прорычал Свирепый. Блять… знал бы, то дал меньше коров и больше картошки… – А теперь, об охоте… она ведь всё ещё не под запретом, на нашей земле, верно? Матвеем, переспрашиваю, правильно ли я тебя понял. Мы уходим за ручей. Мы ловим для тебя пленников, изгоев, других травоядных, низкоросликов и прочих, в обмен ты даёшь нам еду, мясо, молоко, странные жёлтые плоды, в размере грязного веса тушки с костями требухой и дерьмом, верно?
– Верно. – Наверное, дерьмо в тушке – это как налог на доставку.
– Хорошее предложение. Мои парни не станут охотиться в ваших божественных угодиях и в рощи Хранителей не полезут. Только за рыкунов я говорить не буду. Наши пути с ними разошлись, и они точно останутся. Они понимают только силу и… мы не сможем их заставить.
– Рыкуны враги и вам и нам. По весне, когда еды станет больше, я сделаю тебе ещё одно предложение, уверен, твоему поселению оно понравится. А пока, что на счёт Кобаго?
Волколак заинтересованно потёр большие ладони. От каждого моего предложения он чувствовал себя в выигрыше. Сам того не понимая, Свирепый рык продал свой народ… продал их будущее, за рыбу.
– Он мой пленник. До тех пор, пока я не буду уверен, что ты нас не обманул и не отравил меня всеми этими мясными угощениями.
– Ну что вы, торговый друг, мы ведь теперь друзья, а друзья друг друга не обманывают… – Разведя руки в сторону, заставил волколака смеяться. Ему мой широкий жест и простетски наивный тон пришёлся по нраву. – Ступай торговый друг, Свирепый рык, верни мне моего Мудагара и бойцов, а я пока распоряжусь приготовить коров и картофель. Пусть твои парни заберут его как будут готовы.
Волколак одобрительно прорычал, поднялся, а затем, когда я уже собирался уходить, тихо спросил:
– Я убил много твоих слуг, ты меня ненавидишь, Бог?
Бог… бля-я-я-я, к этому титулу придётся привыкать.
– Зови меня как и все, Матвеем. Ты мне неприятен, Свирепый рык, но я тебя не ненавижу… я ведь тоже убил много ваших братьев и сестёр.
– Хе-хе, не обиженка, хорошо… хищная порода, значит точно не обманишь… – Усмехнулся волколак, отправляясь решать свои дела.
Глава 6
В условиях, когда неугомонная малышня вечно бегает, а взрослые движутся по своим делам, подсчитывать население приходилось путём опроса глав семей. Сначала на деревянной дощечке выцарапывал название рода. Затем проводил опрос о численности. Хорошо, когда глава семьи молод, и память его ещё нормально функционирует. Хреново, когда старикан с деменцией, и имени своего не помня, детей настругал, что на целый взвод хватит. Несколько раз приходилось прям в следователя играть, выяснять кто от кого и сколько. Кролли были очень многочисленным народом и, к тому же, плодовитым. Дети у них вынашивались не девять месяцев, а гораздо быстрее, да и рождались обычно не по одному, а по двое-трое и больше. Война отняла у нас многих, но при обходе кролли я видел, что это ни чуть не повлияло на женщин и их готовность рожать. Многие были беременны, и несмотря на это, работали как и другие.
Собрав информацию о роде кролли, записав число каждой из семей, двигаюсь к общаге му. Детей у них в разы меньше, чем у кролли, из-за большого количества задействованных в армии мужчин (по причине их силы), в поселении преобладают числом женщины и старики. Посчитал и записал их довольно быстро, после на пальцах пересчитал решивших остаться с нами хищников и отправился в дом, складывать общие, полученные данные.
Разложив на столе деревянные таблички, в первую очередь посчитал детей.
Девяносто семь грудничков и ползающих… Восемьдесят семь от кролли, десять от му. Нацарапав число на деревяшке, перехожу к следующей, главной прослойке населения, к работоспособным и полезным. Четыреста сорок. Из них триста двадцать кролли, сто двадцать му. В числе их дети от, примерно, годиков восьми и до шестидесяти-семидесяти лет. Ну и в конце… старики, а с ними оставшиеся без конечностей после боёв инвалиды (они у нас тоже были). Общим числом их набралось лишь два десятка. Девять пенсионеров, в число которых Мудра попросил его не заносить, и одиннадцать калек, лишившихся ноги, руки, а кто-то и того, и того разом.
Итого, общее число племён му и кролли составляло пятьсот пятьдесят семь жителей. Информацию о выр-выр пока не собирал. Многие, поддавшись паники, разделились во время боя, кто-то остался в Озёрном, кто-то пропал, кто-то прибыл с нами в деревню. Старейшина выдр почти ничего не знал о числе племени. Потому и выискивать их, подсчитывать, бегая за каждым из их сородичей по деревне, я не стал. Дав поручение главе выр-выр вечером собрать всех своих сородичей, попросил их самих посчитаться и потом назвать мне число. После, с первым караваном в Озрёный, я отправлю кого-нибудь смышлёного, чтобы тот так же подсчитал выдр и вместе с рыбой доставил мне информацию.
– 557 жителей… четыре тонны картошки я раздал сразу, теперь в моих личных запасах есть ещё столько же… Итого, если объединить запасы, примерно четырнадцать кило на человека. К этому прибавим коров, их у нас после обмена осталось ровно двадцать. Не считая телят и быков, дойных коров половина, то есть десять. Раньше каждая давала приблизительно два ведра молока в день, около 17–20 литров. Сейчас, когда корма под снегом, а запасы сена истощаются, удой упадёт, пускай на половину или даже больше, в любом случае, мы будем иметь 7 литров с одной или 70 литров со всех в сутки. 70-т литров умножаю на 30-ть дней и получаю 2100 литров молока на месяц, в учёт беру лишь племена кролли и му. Разделив литры на общее число этих двух народов, получаю число 3,7 литра молока в месяц на душу ребёнка, взрослого и старика. Итого, на месяц, у нас 17-ть кг. картошки и три литра молока каждому… Пиздец блять. Хоть ты продуктовые карточки выдавай и в очереди людей выстраивай на получение провианта.
– Где же я лоханулся… почему считал, что еды хватит нам до весны? Думай Матвейка, думай… – Руками схватившись за голову, повис над столом и своими деревянными табличками. Первая моя ошибка, я посчитал кролли и му сразу двух поселений: тех, что сейчас в Озёрном, и тех, что сейчас со мной, в деревне. Вторая, не учёл личные запасы моих жителей. Третье, полностью исключил возможность какого-либо сбора и охоты поселенцев. Они ведь как-то раньше и без меня выживали. Четвертая ошибка, не посчитал мясо уже забитых коров, что му сушили на зиму, готовя запасы. Также дела обстоят и с рыбой. Ну и пятое, пик-пик… Пойманных зверьков я запретил забивать без особой на то нужды. Только их, не считая потомства, уже почти три десятка, а это, между прочим, тоже добрые килограмм сто мяса.
Итого, если взять во внимание решение хищников отойти за реку, позволить нам спокойно жить, мы уже сейчас без рыбы имеем запас на чистые полтора месяца. Если к этому добавить рыбу, хоть какие-то охотничьи успехи моих кролли и му, а так же мой минимальный прогресс в работе с теплицей, то до весны провианта нам хватит железно. Даже, возможно, пик-пик и быков не придётся резать…
– Хорошо. – Закончив со своими приблизительными подсчётами, потянулся в кресле. Лёгкая усталость от беготни, плюс моральная заёбанность пробудили желание перекусить. Поинтересовавшись как дела у Кобо и Мудагара, прошу Хохо приготовить ужин. И женщина, послушно, скромно и в меру накрывает стол, на котором виднеются всего три порции. Для меня, её и Муррки. Богиня подобного решение со стороны крольчихи не оценила, как и ранее нахмурилась. Только Хохо, встретившись с ней взглядом, поспешила отвернуться. Она всё ещё её боялась Эсфею, но уже чутка меньше, чем раньше.
Специально сев напротив скучающей в углу богини, не скрывая удовольствия, с улыбкой подразнивая ту, уплетал пюрешку приготовленную из натуральных клубней картофеля и с куском варенного мяса. Запивая молоком, смаковал каждый кусочек, радуясь тому, как складываются в нашем поселении дела. Впервые всё шло настолько хорошо, гладко и ясно, что я был готов разорваться от восторга и радости. Друзья живы, враги воюют друг с другом, и вот-вот станут мне союзниками, а я… я наконец-то могу творить! Могу с головой окунуться в крафт, в изучение своих способностей, силы и, конечно же, жителей (или жительниц) этого мира. Вспомнив утончённую выдрочку, усмехнулся… она была чертовски горяча, но в первую очередь стоит навестить Белую, я ведь обещал.
– Твоя довольная рожа раздражает. Может расскажешь, что случилось? – Из своего угла, наблюдая за тем, как мы едим, недовольно выплюнула богиня. Тон её меня нисколько не огорчил. Грубовато конечно же, но плевать. Говорила она не на местном языке, я понял это по вопросительным взглядам моих спутниц, потому простил ей детскую колкость и смолчал.
– Чего лжебогиня хотела? – Спросила Хохо.
– Прогуляться, воздухом подышать. – От моего косвенного предложения съебнуть, Эсфея раздражённо закатила глаза, а Хохо понимающе кивнула. Продолжая молчать и кидать в меня ненавистные косые взгляды, Эсфея проиграла войну в гляделки и, в конце концов, вновь высокомерно выдала:
– Ты считаешь это нормально, есть в присутствии гостя, даже не предложив ему корки хлеба. Разве может верующий так поступать, тем более когда гость в его доме сам Бог.
Хера се, как мы заговорили, а ведь помнится мне, давеча кто-то пытался разрушить мне врата, хотел проткнут мне ногу мечом, потом переманить моих друзей на свою сторону, и тут такое…
– Гнать в шею таких гостей как ты, да вам тут как мёдом намазано, всё не уходите. О боже… – Не выдержав, отодвинул в сторонку тарелку. – Эсфея, когда до тебя дойдёт? Я не вижу в тебе Бога, не вижу личность, достойную поклонения или даже сочувствия, лишь только проблему. Хочешь другого к себе отношения? Хорошо, прошу тебя, как старика Хоттабыча, «Яви чудо»! Да такое, чтоб пользу поселению нашему принесло, тогда будет тебе и еда, и кровать, и даже алтарь, соответствующий твоим приложенным усилиям, мы построим. Делай хоть что-то для нас, и мы ответим тебе тем же. А если не хочешь работать, не хочешь помогать и быть частью нашего общества, то будь любезна, завали ебало и сиди дальше в своём углу. – Испортив мне аппетит своими тошнотворными речами, вновь вывела меня на эмоция жопастая нудистка.
Моя грубость и злость позабавила Эсфею, как знал, сучка просто пытается разозлить меня.
– Какие мы грозные, какие мощные на славах… особенно для букашки, прям ух… – Прищурившись, токсично выплюнула богиня, но я более не обращал внимания на её попытки спровоцировать меня. Несколько минут существо ещё что-то пыталось, говорила гадости, а после, не видя результата, выдала:
– Ладно… чего ты хочешь, какое чудо нужно тебе явить?
Прифигев от вопроса и любопытства богини к моим нуждам и потребностям, тут же ответил:
– На данный момент мне нужно стекло. Сейчас зима, и для выращивания овощей в своих теплицах нужно обеспечить проникновение дневного света, а так же минимальный уровень тепло-потери в помещении. Стекло нужно мне для окон.
Божество задумалось и я ахуел ещё более. Неужели она действительно размышляет о том, чтобы мне помочь? Задавшись этим вопросом, перевёл взгляд на таблички. Почти всё в этом мире я делал сам, своими руками. Эта же барышня, даже одежду себе сделать нормальную не может. Эсфея поможет мне? Это невозможно, она ведь «бесполезногиня», только и умеет требовать, кричать и угрожать.
– Вулканическое стекло… он же обсидиан, его не нужно производить. К тому же я видела его в горах, может даже из-за моего появление оно и образовалось. Хотя, наверное, оно тебе не подойдёт. Слишком тёмное… – От слов Эсфеи глаза мои округлились. Она реально думает, как мне помочь?! Серьёзно?! – Если нужно прозрачное стекло, попробуй изготовить его так же, как делали твои предки. Хотя, сам точно не сделаешь, но зато меня своими мучениями порадуешь.
– Что нужно делать? – Спросив, я клюнул на заброшенную богом наживку. Она ехидно оскалилась, откинувшись на стуле, деловито скрестила руки под своей грудью и умолкла. «Попроси меня смертный и воздай по заслугам», – читалось в этом блядском, божественном взгляде. Будь по-твоему, я не гордый…
– Можешь взять, что хочешь с этого стола, а теперь, говори, как мне получить стекло.
– И всё? – Недовольно произнесла она.
– И всё. – Начиная жалеть, что повёлся, прорычал я, и богиня, не став сопротивляться, под удивлённые взгляды домочадцев притянула свой стул к столу.
Эсфея, древняя хранительница множества знаний. В царстве своём небесном, она бесконечно долго наблюдала за тысячами водных миров. В гордом одиночестве, дабы силой своей не навредить многочисленным слугам, она вела божественный контроль. Лишь раз, позволив эмоциям своим взять верх над разумом, допустила ошибку, возможно, самую главную в её жизни. Устав от одиночества и постоянного контроля за дарованной ей безграничной мощью, она сотворила Астаопу, влив в ту часть своих сил и скинув на плечи ребёнка самые скучные, медленно развивающиеся миры. Прихоть Эсфеии, желание облегчить себе быт, обернулись в катастрофу вселенского масштаба. И частью всего этого большого пиздеца, устроенного Древней, по случайности стал я…
Не знаю, зачем она мне это рассказывала во время еды, но, в общем и целом, теперь я начинал понимать, откуда в ней столько дерьма. Всё от одиночества. Ранее только Первый Сотворённый, которого она любила как отца, мог осадить Эсфею, требуя считаться со своей безграничной силой, направлял её. Любого другого, даже Аида, то бишь Люцифера, то бишь Дьявола, Эсфея спокойно могла послать на хер, при этом даже сохранив свою жизнь. Только в ссорах с богами, в общении, интригах и прочих божественных игрищах трудоголик Эсфея была не заинтересована. Как порядочный ребёнок и работник, она строго исполняла возложенные на неё обязательства.
После поражения от Кузнеца, из-за ранения её же сила внезапно восстала против неё, и всё изменилось. Эсфея утратила большую часть своих способностей, с ними утратила возможности и божественные знания. Поступаясь с гордостью Древнего творения, ей приходилось считаться с такими «Ничтожествами как я», и идти на поводу моих незначительных в вселенском масштабе прихотей. Богиня, явно недолюбливала меня, и это чувство у нас взаимно. Лишь тело моё держало Эсфею рядом, оно ей требовалось по зарез. Завладев моим телом, она могла вернуть часть той силы, что некогда вложила в бестолковую Астаопу, а та в свою очередь передала мне. Только поэтому Эсфея по-прежнему была здесь и ждала, когда я наиграюсь в правителя, чтобы потом забрать моё тело и душу.
– Как же у тебя всё сложно… – Глядя на уплетающую пюрэху, богиню, проговорил я. – Теперь о стекле, как мне его получить?
– Песок известняк и щелочь… Вот твоё стекло. – Не утратив элегантности, продолжая кушать, выдала Эсфея.
– И… а дальше что? Как печь построить, температуры нужной добиться, форму получить… – От моих сыплющихся вопросов Эсфея отгородилась поднятой ладошкой.
– О печи можешь забыть сразу. Там температура под полоторы тысячи градусов нужна. Углём и древесиной такого добиться у тебя точно не получится. И не рассчитывай на силу той огненной блохи, она подобного тоже дать тебе не сможет.
– А ты? – Спросил я, и существо коварно ухмыльнулось. Естественно она могла, только вопрос в том, хотела ли.
– Храм…
– Отказано. – Тут же перебил её я. – Пара стёкол в обмен на храм? Издеваешься? У меня сейчас каждый день на счету, поселению нужны дома, еда, теплая одежда в конце-концов. Мне сейчас не до твоих заскоков…
– Ты не понял, Матвей. – Подперев голову рукой, глядя в пустую тарелку ответила Эсфея. – Я ведь ем не потому что голодна, а потому что в овощах содержится энергия, в твоём мире её называли маной. Не буду лукавить, мне отвратительны плоды, выросшие в этом мире, в них слишком много темной энергии, и в то же время я в восторге от тех, что сотворены при помощи твоей силы. Скажи, почему ты ешь не свои выращенные картофелины, а вот эти?
Странный вопрос.
– Мои безвкусны, словно вода.
– Это потому что, энергия создавшая их точно такая же, как и энергия, из которой состоит эта твоя телесная оболочка. То есть, употребляя их, тело твоё не получает чего-то нового. Исходя из этой логики, я, как исток твоей силы, съедая плод выращенный тобой, так же не должна чувствовать его вкуса, но… что удивительно, даже для меня, я чувствую. Ты, твоя душа и тело позаимствовали силу и ману сразу у двух миров, превратив тебя в некоего рода магического гомункула. Ты перенял силу света – силу Астаопы, а так же, каким-то образом, получил частичку силы тьмы, Силы Кровавого кузнеца. Как это произошло – я не знаю, но, если завладею твоим телом то…
– Даже не думай об этом. – Прервал богиню я. – В общем, оставь свои божественные бредни для кого-то другого, и скажи, как мне получить это ебаное стекло.
– Я богиня водных миров, огонь – это моя противоположная стихия. Создавая его, я трачу колоссальное количество энергии, а потому быстро слабею. Сейчас я в худшей форме, что когда-либо была, могу даже не успеть разогреть компоненты, а мана уже иссякнет. Потому-то мне и нужен храм. Освятив его стены, укрепив магическим барьером, я смогу запечатать отторгающие пламя энергетические потоки. Иными словами, все излишки маны, вышедшие из моего тела, останутся в храме, позволив мне подпитываться от циркулирующей по кругу энергии.
– Иными словами… если я построю тебе храм, в нём ты сможешь выплавить мне стекло?
– Именно. – Подтвердила мои слова Эсфея. – В мире Кровавой Кузни нет храмов в мою честь, нет алтарей, нет проповедников, нет культов, славящих водные миры. Потому и силы у меня нет. Помоги мне, Матвей, помоги вернуть утраченную силу и отомстить. А я, как Древняя, так и быть помогу тебе и твоей задрыпанной мечте стать королём, или… как ты там говорил… Кажется, не королём, а… Хокаге.