Королева для Варвара

Упоминание о богах и смерти, немного остудили мою воинственность. Если у хашури есть вера в бога, значит, не такие уж они и монстры? Возможно, с ними даже можно договориться, хотя…

– Блюдо, которое я тебе предложу непростое, – продолжил вожак, не сводя с меня взгляда.

Его пристальное внимание пугает и смущает одновременно. Хотелось нырнуть под стол и крикнуть «Я в домике!», но отбросила безрассудную мысль, стараясь сохранять спокойствие.

– И что же это? – спросила с деланным любопытством, уже чувствуя приятный аромат варёного мяса.

Шакар взялся за крышку, помедлил немного, словно решаясь на этот шаг и открыв её, заявил торжественно:

– Мозги хашури! Если ты их съешь, то станешь частью нашего племени.

От неожиданности и потрясения, я шарахнулась прочь от стола, чуть не перевернув его. Перед глазами заплясали звёздочки, а к горлу подкатил ком отвращения. Он что, серьёзно?! Они что… каннибалы?

– Тебе не нравится моё угощение? – спросил Шакар, подозрительно глядя на меня.

– Это отвратительно… – прохрипела я, стараясь не смотреть в сторону миски с дымящимися мозгами.

– Почему? Наши боги говорят, если хочешь узнать врага лучше, съешь его мозги. Я предоставляю тебе возможность узнать хашури ближе, – с негодованием заявил вожак, возвращая крышку на место, чему я была очень рада.

Видеть варёные мозги было омерзительно, а запах, который раньше казался приятным, теперь вызывал во мне приступы тошноты.

– Как можно есть себе подобных? Это ужасно! – воскликнула я, теряя контроль и забывая про осторожность. – Он же твой соплеменник!

Эхо подхватило мой крик и разнесло по всей площадке. Гул голосов стих, и всё племя обернулось в нашу сторону, пытаясь понять, что происходит между рабыней и вожаком. Такое пристальное внимание племени, немного меня остудило, не хотелось, чтобы меня прямо тут зажарили на костре. Взяв себя в руки, задержала дыхание, считая до десяти.

– Все животные едят себе подобных, это нормально, – не согласился Шакар, пожимая безразлично плечами. Кажется, моя реакция его совсем не впечатлила.

– Но вы же не животные?! – парировала вспыльчиво. – У вас есть разум, в отличие от них!

Шакар уставился на меня в полном изумлении, словно я сказала странную вещь, о которой он даже и не подозревал. Я приготовилась к худшему, ждала очередную вспышку ярости или чего похуже, может, просто молча подойдёт и оторвёт мне голову. Но вожак не двигался, по-прежнему глядя на меня изучающе, а потом, неожиданно, принялся хохотать, причём так искренне и заразительно, что я пришла в полное недоумение от его поведения.

Хашури, смотревшие на нас до этого настороженно, вновь занялись своими делами, решив, что угроза вожаку миновала. А у меня возник вопрос в голове: «Здоров ли Шакар вообще? Может, у него помешательство случилось?».

– Ты смешная в гневе и красивая, что не свойственно женщинам твоего племени, они обычно слезами заливаются и умоляют о спасении, – вдруг произнёс он успокаиваясь.

– А ты просто монстр! – прошипела сквозь зубы, о чём тут же пожалела, увидев, как переменился в лице Шакар. Его чёрные, как уголь, глаза впились в меня со злобой и раздражением.

– Я монстр не больше, чем ты! – ответил он жёстко, резко поддаваясь вперёд, словно собираясь схватить меня. – Люди убивают друг друга ради наживы, лишь бы получить желаемое, неважно деньги это или женщина. Уничтожают животных ради развлечения и прихоти. Вы циничные и беспринципные твари, носящие на своём лице множество масок!

Я уставилась на него, удивлённо моргая, не ожидая такой оценки человека. Хотелось опровергнуть колкое обвинение, но не смогла, признавая, что в этом он прав. Только в одном я была не согласна, о чём и заявила прямо.

– Мы не твари, человек создан по образу и подобию бога! – парировала в ответ возмущённо. – И у нас есть куча положительных качеств, – добавила упрямо, чувствуя обиду за всё человечество.

– Какие, например? – усмехнувшись, поинтересовался Шакар, принимая более расслабленную позу.

– Доброта, сострадание, искренность, преданность, любовь, наконец! – перечисляла усердно всё, что пришло в голову, пытаясь быть убедительной.

– Ваша доброта показная, сострадание наигранное, искренность лживая, ну а любовь продажная, – парировал саркастично Шакар, фыркнув недовольно. – Вот ты, хочешь казаться смелой, но я чую твой животный страх передо мной. А твоя гордыня не позволяет признать во мне равного, ведь я не человек, поэтому ты зовёшь мой народ – монстрами.

– Знаешь, я впервые вижу хашури и наше знакомство, прямо скажу, не располагает к доверию, – проговорила, упрямо вздёрнув подбородок. – И человек никогда не станет есть себе подобного!

– Я бы не стал утверждать столь уверенно, с голоду человек способен на многое, – заметил он, усмехнувшись ехидно и демонстрируя мне свои клыки. – В тебе есть гордыня, мешающая признать хашури равными, но это лишь дело времени. А ещё немного глупой отваги, которая может сыграть против тебя. Поверь, не многие набирались храбрости орать на меня и обзывать монстром.

Я смутилась его замечанию, понимая, Шакар всё же задет моим импульсивным поведением. Возможно, другой вожак уже бы отправил меня в костёр за такое своеволие. Он довольно точно подметил мои недостатки и достоинства, что явно указывало на его развитый ум и логическое мышление. Не каждый человек сможет так быстро разложить по полочкам все «за» и «против».

– Извини… – проговорила тихо, признавая свою вспыльчивость.

– Извиняю, но только один раз, – ответил Шакар, повелительно кивнув. – В следующий раз ты будешь наказана жестоко перед всем племенем.

Он жестом позвал воина и что-то сказал на своём языке. Честно, я думала, сейчас меня возьмут за шкирку и поволокут обратно в пещеру за столь своевольное поведение, но нет. Воин поклонился, быстро забрал миску с мозгами и ушёл, а через минуту принёс блюдо с жареным мясом и овощами.

– Надеюсь, мясо быка ты ешь? – иронично поинтересовался Шакар, отрезая себе приличный ломоть.

– Не сегодня, – буркнула я, вновь присаживаясь за стол, – но овощи попробую.

– Как знаешь, – равнодушно пожал плечами вожак, накалывая большой кусок на свой нож и принимаясь за еду.

Ел он тоже совсем никак человек, отрывая куски мяса зубами, он недолго жевал их, а потом просто заглатывал, при этом довольно урча. Я украдкой следила за ним, содрогаясь при каждом его укусе и представляя ужасные картины каннибализма.

Аппетит был испорчен окончательно, в моей голове перемешалась реальность происходящего с каким-то нереальным персонажем. Трудно поверить, что всё это происходило в действительности и я не сплю. Бросала периодически косые взгляды на других хашури, наблюдая за их поистине зверским аппетитом и довольным урчанием в такт своему вожаку. Мозги, сваренные в котелках хашури тоже ели, и я даже не хотела знать, кому они принадлежали ранее. Возможно, убитым воинам, или пленным, или даже рабам…

– Откуда ты знаешь Мартина? – решилась задать вопрос, далёкий от еды и который давно меня мучил. Сейчас как раз был подходящий момент, вожак пребывал в хорошем настроении.

– Он поставляет мне рабов, – ответил Шакар, – правда, последнюю партию так и не прислал, вот я и пришёл за долгом.

– Жаль, что он не сдох, – проговорила сквозь зубы, вспоминая последнюю нашу встречу.

– Ну оборотня не так просто убить, тем более поленом, – рассмеявшись, поддел меня Шакар, – он как раз собирался за вами в погоню.

– Так он оборотень?! – воскликнула удивлённо.

– Не чистокровный, конечно, мать была магиня, а отец лис, – проговорил он задумчиво. – Мартин жестокий и хитрый, эту черту он унаследовал от отца, хотя с виду добродушный. Лисы все лицемерные твари.

– Я заметила, – буркнула злобно, нервно теребя в руках край халата. – Значит, он тебе отдал меня вместо других рабов? Но ведь это не восполняет твоей потери в деньгах?

– Он уверял, что ты диковинка, имеешь странную кровь, а на аукционе рабы с необычным даром хорошо ценятся, – проговорил Шакар, довольно улыбаясь, – продам тебя и смогу купить себе других.

Тут я встрепенулась, оглянувшись, осмотрела всю площадку, но не увидела ни одного человека. Догадка пришла сама собой.

– А зачем тебе рабы? – вырвался вопрос, о котором я тут же пожалела. Я уже знала ответ, но слышать его не хотела.

Шакар, заметив ужас в моих глазах, лишь ухмыльнулся и спросил:

– Ты действительно хочешь знать ответ?

– Нет, не говори ничего! – взмолилась я, чувствуя холодок страха, пробежавший по спине. Нужно срочно сменить тему! – А хашури бывают рабами? – выпалила я первое, что пришло в голову.

Лицо вожака изменилось, усмешка растаяла, брови нахмурились, в глазах зажёгся огонь ненависти. Я всем телом ощутила угрозу, идущую от него, воздух вокруг меня сгустился, словно надвигалась буря. Боже, что же я за дура! Кто меня за язык, вообще, тянул!

– Никогда! – рыкнул Шакар так громко и резко, что я отпрянула от стола, собираясь броситься наутёк. Всё племя замерло в испуге, обернувшись к нам. Встав во весь рост, Шакар поднял одну руку вверх, сжав кулак, и крикнул: – Хашури свободный народ, из нас нельзя сделать рабов, мы предпочитаем смерть!

Мужчины племени вскочили вслед за вожаком, принялись бить себя в грудь кулаками, издавая рычащие звуки. Женщины оставались сидеть, но даже они протяжно завывали «У-у-у-у!», поддерживая своих мужчин.

– Всё ясно, – пробормотала себе под нос.

– Сильные воины никогда не станут рабами! – прочеканил Шакар и добавил уже на своём родном языке: – Варат хашури! Ами гратат селем!*

Всё племя дружно заревело, поддерживая речь вожака, воины, подняв кувшины, стали жадно пить напиток, передавая по кругу. Красная жидкость, густая как смола, текла по их подбородкам, шее, груди, стекая под ноги. Мне стало дурно, к горлу вновь подкатил ком тошноты, и я закрыла глаза руками, чтобы не видеть этого кровопролития.

На этом наш разговор закончился, настроение вожака вновь испортилось, и он продолжил есть в молчании, полностью игнорируя моё присутствие. Да уж, моя гордыня по сравнению с его это просто пшик. В голове не укладывалось всё, что я узнала о хашури. Сейчас поступок Марии не казался мне таким уж глупым, если она знала предпочтения этих монстров, то просто не желала стать их обедом, выбрав смерть. Меня успокаивало лишь одно, Шакар уверен, что меня можно хорошо продать, а значит, не станет меня есть, если, конечно, я не доведу его своими вопросами.

За всё время пребывания за столом смогла запихнуть в себя лишь немного овощей, испытывая острое отвращение к мясу, даже запах его теперь казался ужасным.

Закончив скучную, молчаливую трапезу, Шакар, вытер об себя жирные руки и поднялся.

– Ами селем варат Баллум!* – крикнул он, обращаясь к племени.

– Хете, бан! – ответили ему хором соплеменники.

Он направился к дальнему костру, а вслед за ним туда же потянулись и остальные воины. Их места у костров заняли женщины и дети, принимаясь за трапезу. Я только сейчас заметила, что первыми ели мужчины, а слабый пол всё это время стоял за их спинами, ожидая, видимо, этого момента. Значит, я получила привилегию от вожака, сидя вместе с ним за столом? Интересно, только я удостоилась такой чести или он всех рабов усаживал за стол, прежде чем сожрать?

Одна я не осталась, возле меня появилась Гертан, ставя новый кувшин на стол и я, воспользовавшись моментом, спросила:

– Что они собираются делать?

Она посмотрела на меня с презрением, которого не позволяла себе в присутствие вожака, но всё же неохотно ответила:

– Воины будут благодарить богов, за хорошую охоту.

– Отлично! – обрадовалась я.

Наконец-то могу вернуться к себе в комнату и закончить этот ужасный вечер, но моя надежда разрушилась, не успев, насладится радостью. Стоило встать, как тяжёлая рука Гертан опустилась на моё плечо.

– Сядь! – рыкнула она, смерив меня грозным взглядом. – Богов нужно благодарить всем, а тебе не помешает попросить у них милости и лёгкой смерти.

Я недовольно дёрнула плечом, сбрасывая тяжёлую руку хашури, и опустилась обратно на шкуру. Молиться чужим богам не собиралась, но озвучивать этого не стала, опасаясь получить в ответ агрессию.

Неожиданно за спиной раздался глухой стук барабанов, они отбивали монотонный ритм, погружая всех присутствующих в трансовое состояние. Любопытство взяло вверх, и я развернулась, чтобы лучше видеть происходящее.

В центре площади, возле костра, появились воины, выстраиваясь полукругом. Их лица были покрыты белой краской, изображая череп. В руках они держали огромные, начищенные до блеска тесаки, опасно бликующие от огня.

Барабаны принялись набирать темп, и хашури задвигались, сначала переминаясь с ноги на ногу, потом начиная подпрыгивать невысоко, крутясь при этом на месте. Чем быстрее били барабаны, тем выше и неистовей становились прыжки хашури, их лица искажали звериные гримасы, а длинные клыки, которые они скалили, придавали образу свирепости.

По моему телу побежали мурашки страха, и я непроизвольно обняла себя за плечи, стараясь, успокоится и не дать панике овладеть мной.

Когда танец достиг своего апогея, в ход пошло оружие. Воины орудовали тесаками с такой скоростью, что глаза не успевали следить за их движениями. Круговые вращения во все стороны, словно их руки были на шарнирах. При этом воины издавали такой рёв, что волосы от ужаса шевелились на затылке. Я представила их врагов, которых они просто крошили налево и направо, беспощадно и не раздумывая. Страшные, жестокие хашури, с нечеловеческой силой и скоростью.

Не хотела бы встретится с ними в открытом бою. Кульминацией ритуала стал момент, когда появился вожак. Он нёс над собой огромную голову быка, с которой капала кровь, оставляя кровавые дорожки на его теле и земле. Я видела, как напряжены его мышцы от этой ноши, но Шакар даже вида не подал, насколько тяжела голова быка. Выйдя в центр, он пронёс вокруг костра трофей и остановился.

– Ами варат Баллум!* – прорычал он на всю площадь.

– Ами варат Баллум! – вторили ему воины, потрясая тесаками в воздухе.

Шакар громко зарычал, напрягая мышцы и бросая в огонь голову быка, повторяя, как мантру: «Варат Баллум! Ами варат Баллум!». Жертвоприношение состоялось, огонь поглотил трофей с жадностью голодного зверя, взвившись столбом к небу.

Вожак принялся бить себя в грудь кулаками, с такой яростью, что, казалось, пытался выбить из себя душу, при этом он издавал низкое утробное рычание. Воины повторяли за ним, также выражая свою благодарность богам.

Барабаны, наконец, стихли, и племя, словно очнулось, вновь послышались тихие голоса. Все вернулись к своим делам. Женщины принялись убирать посуду и остатки еды, мужчины тушили костры, а дети играли в стороне с костяшками животных, весело хохоча.

Шакар вернулся ко мне, всё его тело было заляпано кровью быка, а маска на лице пугала своей реалистичностью. На тёмной коже хашури, белый череп с каплями крови, смотрелся пугающе.

– Я приду к тебе после захода солнца, – заявил вожак, указывая пальцем на небо.

– Зачем? – вырвалось у меня испуганно.

– Ты мой трофей, а значит, первую ночь проведёшь со мной, – ответил он тоном, не терпящим возражений. – Гертан, отведи её в сенеган.

Эта новость повергла меня в больший шок, чем варёные мозги и кровавый ритуал. Теперь казалось, что лучше было съесть мозги врага, чем провести ночь с обезьяной! Паника накрыла с головой, вскочив на ноги, хотела броситься вдогонку за вожаком, чтобы отговорить от столь ужасного шага, но Гертан схватила меня за руку останавливая.

– Пошли, вожак всё сказал, – рыкнула она и потащила меня к тоннелю.

В голове стучало только одно слово: «Бежать!». Нужно бежать или убить его, но всей моей силы не хватит, чтобы справиться с вожаком хашури. Отравить тоже не получится, и бежать в этом мире некуда. Я пропала! Пропала! Этого я точно не переживу! Насилие Мартина сейчас казалось полной ерундой. Он хотя бы выглядел как мужчина. Мне было даже страшно представить себя в постели с этим существом.

Шла за Гертан как в тумане, мозг отказывался воспринимать реальность. Внутри меня всё замерло в испуге и, кажется, даже душа затаилась в глубине, боясь думать о предстоящей ночи. Не помню, как оказалась в комнате и осталась одна. От испытанного шока впала в оцепенение, пытаясь справится с паникой и найти хоть какой-то выход, но его не было! Любая идея разбивалась вдребезги, не успев сформироваться. Выхода нет, я одна и мне никто не поможет!

Отчаяние затопило с головой, принося панический страх перед грядущей ночью. Оставаться в комнате стало невыносимо. В порыве паники подбежала к дверям и распахнула их, ожидая увидеть за дверью Гертан, но коридор оказался пуст…

Примечание:*

Сенеган* - спальня, комната.

– Варат хашури! Ами гратат селем!* -- Слава хашури! Мы свободный народ!

Ами селем варат Баллум!* -- мы будем благодарить богов.

Ами варат Баллум!* -- Мы благодарим богов.