Запретный мост

Пролог

- Должна сказать, возможно это наша последняя встреча, меня объявили изменницей, если по приговору я буду виновна...- с тихим вздохом она посмотрела на него, их взгляды встретились. В глазах предательски защипало, нет, она не будет плакать, не при нем. Это из-за нее он попал в такую передрягу. Ник молчал, в полумраке сложно было увидеть какие-либо изменения в его мимике, в прочем, как и всегда его лицо не выражало никаких эмоций, не считая, пожалуй, легкой меланхолии. Может он просто ждал продолжения, а может просто не знал, что ответить.

Саша достала пачку сигарет, оставалось две штуки. "М-да, не густо. одну сейчас, одну в конце, нет, не выйдет. Не хочу, чтобы дышал дымом. Мой милый, милый Пион. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня" - Ее мысли были сумбурными, хотелось курить, пить, спать. Но больше всего хотелось, что бы все происходящее было дурным сном. Сколько они провели времени в темнице, несколько минут или часов, а может даже дней. Стены давили, в голове шумело. Острая боль пронзала виски. Сложнее всего было от непонимания, либо магия этого места настолько сильно давила, либо накатывала тихая паника. Из потока мыслей ее вывел голос Ника:

- Я думал ты бросила

- Собиралась, она должна была стать последней, но как говорится бойся своих желаний, она и правда последняя, - Саша усмехнулась, -да, последняя. Как я уже сказала, это наша последняя встреча. За измену империи полагается смертная казнь. Что станет с тобой - я не знаю, но домой ты точно не попадешь. В лучшем случае тебя скорее всего отправят в изгнание, а один в этом мире ты не выживешь. К сожалению, у меня нет для тебя никакого плана спасения, ты можешь попытаться добраться до города Ревита, но без знания местности и карт это сделать почти невозможно. Попытайся присоединиться к торговцам или путешественникам. Однако я все же надеюсь, что Его Величество столь же мудр и великодушен, как когда я видела его в последний раз, и он позволит остаться тебе в столице - начать новую жизнь, - на удивление, правду было говорить очень легко. Александра понимала, ничего не исправить, не изменить и не сбежать, а значит остается только правда.

-Понятно. Ты можешь рассказать мне подробнее про это... место?

- Все что смогу...

60 лет спустя

Смеркалось тихо, словно сама природа замедлила дыхание. Небо медленно окрашивалось в теплые оттенки - сначала искрилось золотом, затем розовато-лиловым светом, и глубоко синей тенью, где одна за другой загорались звезды. Дымок из трубы двухэтажного дома лениво тянулся вверх, смешиваясь с вечерним туманом, а по узкой тропинке, усыпанной опавшими листьями, шел старик.

Хоть шел он и медленно, но крепко, уверенно. В каждом его шаге чувствовалась любовь, отягощенная долгими годами ожидания. Его руки, сухие и в морщинах, сжимали трость, но он шел, совершенно на нее не опираясь, вперед его вело сердце.

Подойдя к калитке, старик отряхнул пальто, снял свою потертую шляпу, пригладил бороду. Могло сложиться впечатление, что входит он не в дом, а в святилище. Впрочем, так оно и было.

Он постучал в дверь, тихо, не настойчиво, как когда-то давно, кроткими тремя ударами, словно эхо прошлого: тук-тук-тук - сигнал, что папа дома, папа рядом, папа все решит, спасет, защитит.

Изнутри раздались шаги. Замок. И вот он стоит перед ним. Своим мальчиком, теперь уже взрослым мужчиной с сединой на висках и глазами, так похожими на его собственные.

Старик дышит - глубоко, с придыханием, словно впервые за долгие годы может наконец вдохнуть полной грудью. Губы дрожат. Он не говорит. Просто шаг вперед и руки обнимают крепко, так, как будто боятся, что все это - сон. Сын замирает на мгновение, а затем обнимает так же крепко, с такой же силой, с таким же трепетом. И не было больше тех лет разлуки, тоски и долгого ожидания. В один миг все стало совершенно не важно. Не было тех лет вдали друг от друга.

-Папа...- шепчет он. - Прости что...

-Сынок...

Они никогда не ссорились, просто каждый гнался за своей мечтой. Старик хотел стать известным художником, а сын хотел быть ученым. Судьба разделила их. Когда-то его сын уехал - сначала на учебу, потом остался в большом городе. Москва, Питер, уже не важно. Важно, что он не вернулся. Звонки были - сначала частые, потом реже. Потом только на Дни Рождения. А потом - тишина. Не враждебная. Просто... жизнь закрутила. У сына - своя семья, работа, ритм. У отца - картины, выставки, аукционы. Они не винили друг друга. Просто скучали

Любовь была, но молчала. А теперь - она вырвалась наружу. В одном объятии. В одном вздохе. В одном слове. И больше ничего не нужно. Только этот вечер. Только этот дом. Только эти объятия, в которых - целая вселенная любви, долгих лет ожидания и одного единственного, самого важного слова: семья.

- Дорогой, кто там? - из глубины дома доносится крик. И вот уже на пороге стоит женщина, высокая, статная, гордая. Волосы черные, как межзвездная пустота, кожа бледна, как нежная бумага, глаза серые, хладные, как сталь. Но взгляд ее полон нежности и доброты.

- Ой, Николай Константинович, здравствуйте! Вот так сюрприз, а мы никого не ждали, а тут, вы. Мне Сашка уже все уши прожужжал. Мы ведь и сами к вам на Новый год собирались. Да что же вы на пороге стоите. Ну, давайте, проходите, проходите в дом. У нас ужин как раз готов скоро будет. Саша! ну вот что ты стоишь. К тебе же отец приехал. ну хоть бы в дом пригласил, ну что за человек, а! Ну сам же говорил, что скучаешь, а сейчас родного отца в дом не пускаешь. Да не стойте вы, Николай Константинович. Вот там гардеробная, там верхнюю одежду можете оставить. Саша! Помоги отцу переодеться и бегом в гостиную, сейчас накрывать буду. - девушка все причитала и причитала, не давая вставить ни слова, она скрылась в глубине дома так же быстро, как и появилась.

Словно не дожидаясь вопроса Александр пояснил:

-Жена. К слову, большой поклонник твоего творчества. Мы познакомились, когда я практику в Норильске проходил, встретились да так и не смогли расстаться, - вздохнул, мысли путались, он хотел так многое рассказать, про многое спросить, этот миг казался сном, еще чуть-чуть, он моргнет и нет этого визита, нет долгожданной встречи, только годы и километры разлуки.

- Ну, ну, - старик покачал головой, - у нас будет время, много времени, я хочу знать все, чем живешь, чем дышишь, - он улыбнулся и с легким, заговорщицким тоном проговорил, - с внучками то хоть познакомишь?

Александр смутился, замялся, но виду не подал. - А то, как же, только вот...

Договорить он не успел. В коридоре опять возникла женщина, уперев руки в бока она строго посмотрела на мужа.

- Ну и долго ты будешь гостя на пороге держать? Николай Константинович, проходите, пожалуйста. Рассказывайте, как поживаете? Слышала у вас недавно выставка в Москве прошла, ой, вы знаете, я за всеми выставками слежу. Мне очень понравилась ваша последняя. То, как глаза героини выражают боль и терзания души, мне не описать словами как она вдохновляет. А вы с кого ее писали? Мне Сашка сказал что она на меня похожа, а я считаю совсем не похожа. А сможете так же нарисовать меня? Нет, лучше научите меня, пожалуйста, всегда хотела научиться писать картины так же, - она все продолжала говорить без умолку попутно обхаживая гостя. Александр не выдержал:

- Марьяна! Ты девочек позвала?

Девушка невольно вздрогнула, опустила голову. Она не успела ответить, как в комнату вбежала девочка, звонко смеясь она размахивала листком бумаги над головой.

-Мама! Папа! смотрите что я нарисовала! Ой, А вы кто?

Она остановилась напротив старика. Старик замер, глядя на нее. Пристальным, изучающим взглядом окинул с головы до ног, покосился на своего сына и снова на девочку. Напряжение нарастало. Его взгляд стал печальным, несколько тусклым, в некоторой степени даже задумчивым. Он смотрел на белые волосы, на изумрудные глаза, что глядели на него так пристально, с неподдельным интересом.

- Варюш, познакомься, это твой дедушка, Николай Константинович, - робко, почти шепотом сказала Марьяна

- Дедушкаа? Настоящий? - она недоверчиво покосилась на старика, у всех в детском саду были дедушки, а у нее не было, а тут сидит он, настоящий, она не понимала, кто он такой, этот дедушка, но чувствовала, что за этим словом скрывается что-то веселое, невообразимо доброе и уютное.

Старик мягко ей улыбнулся. - Настоящий. А ты, стало быть, Варвара - краса - длинная коса? И сколько тебе лет дорогая?

- Шесть! У меня вчера зуб выпал, Во! Широко улыбаясь, она указала на пустующее место в зубном ряду. - Он выпал у меня быстрее чем у Симы. а в прошлый раз у нее выпал первее! Ой точно! -она вскочила, побежав по лестнице радостно выкрикивая: Сиимааа, дедушка приехал! Настоящий!

- Какая резвая, - Хоть он и улыбался, лицо его исказилось в глубокой печали. Не успел кто-либо что-то ответить, как по лестнице снова раздался топот маленьких ножек.

- Врешь ты все! Папа говорил, что дедушка далеко и мы увидим его только в новый год!

В гостиной появились двое, как две капли воды похожие друг на друга девочки. Пожалуй, отличить их можно было только по выражению лица - Варвара лучезарно улыбалась, ее взгляд выражал счастье и, пожалуй, любопытство. Сима смотрела с недоверием, хмуро, поджав губы, она медленно села напротив старика.

- Ну и кто ты такой? - спрашивает она тихо, но твердо. - У нас дедушки не было.

- Аксинья, веди себя прилично. - Строго одернул дочь Александр, виновато покосившись на отца. - ты извини, пап, Сима не доверяет новым людям, а как-то подготовить, сам понимаешь, не вышло.

Николай лишь покачал головой:

- Здравствуй Аксинья, я - дед Коля, ты извини что раньше меня не было, я был далече, но сейчас я здесь и вас не оставлю.

Сима прищурилась

- А бабушку ты не привез? Рядом с дедушкой всегда есть бабушка, а твоя где? Она тоже приедет издалека?

В комнате воцарилась тишина. Не известно по какой причине, но в этой семье эта тема старательно избегалась. Стоило маленькому Саше спросить, где его мама, Николай Константинович тут же менялся в лице, становился хмурый, не разговорчивый, от вопросов сына о матери отмахивался. В этот раз он лишь мягко улыбнулся и с некоторой грустью и даже дрожью в голосе проговорил:

- Нет, дорогая. Бабушки у меня нет, и она никогда не придет. Она ушла навсегда.

- Она на небе, да? - Аксинья подобралась поближе к деду и легонько приобняла его

- Да, на небе, но она присматривает за нами и очень рада, что у нее такие прекрасные внучки. Но полно о грустном, дорогие. - старик приобнял девочек и вечер наполнился красками со смесью радости, домашнего уюта и нежной печали, что терзали душу каждого из присутствующих.

Со стороны кухни послышался грохот, билась посуда, супруги что-то выкрикивали друг другу. Николай Константинович, увлекшись рассказами внучек даже не заметил, как сын с женой переместились на кухню. Глаза Варвары наполнились слезами, Аксинья же по привычке нахмурившись проговорила

- Опять ссорятся, дед, ты же помиришь их?

-Разберемся, - Николай подошел к дверям кухни

- Ты что же это, не видела, как он на них смотрит? Как изучает? Небось думает какой у него сын идиот. Любимая женушка рогов понаставила, а я слепой олень и радуюсь.

- Видимо и правда слепой олень, раз все еще поднимаешь эту тему. Я тебе все, и тест ДНК дважды делали и к генетикам ездили. А ты как баран уперся!

- Подделала! Точно, подкупила! - в приоткрытую дверь врезалась ваза, со звоном упала, разлетевшись на многочисленные осколки. Дверь скрипнула, открылась, на пороге стоял ошеломленный Николай Константинович, лицо его выражало недоумение и, кажется, злость.

-Действительно, баран. Ты по что сударыню обидел? Как смеешь кричать на женщину, что выносила и родила тебе детей? Я эти глаза из тысячи узнаю, не изменяла тебе Марьяна, а если бы и изменяла, так кричать, а тем более руку поднимать на женщину не имеешь права, что-то не устраивает - собрал вещи и ушел, а ты... тьфу, еще мужик называется. Разве я так тебя воспитывал? Стало быть, не доглядел, -Николай замолчал, словно делая передышку, устало сел на стул и продолжил уже спокойным голосом. - Они пошли в свою бабушку, вылитая копия твоей матери. Так что не смей эту тему поднимать. И веди себя по-мужски.

Александр не нашел что ответить, лишь подошел к жене и, встав на колени, целовал ее руки, не переставая извиняться. Слезы сожаления медленно стекали по щекам. Он не знал, чем мог загладить свою вину.

-Деда, а ты расскажешь нам про бабушку? - Варя выскочила в дверной проем

- А мы все слышали, - Сима заинтересованно оглядела кухню. Щеки Александра покрылись румянцем, он поднялся, хотел что-то сказать, но не успел, опередив его, Николай, взяв девочек за руки вывел с кухни.

- Про вашу бабушку, увы, я рассказать не могу. Да и детское время вышло. Как на счет сказки перед сном? Я знаю отличную сказку о Кощее Бессмертном и Василисе Прекрасной.

- Ну нет, мы ее уже много раз слышали, - Сима недовольно поморщилась.

- Уверен, что нет. Это сказка о брате, что правил тьмой и сестре его, что сожгла небо, а начинается она так...

Часы давно пробили за полночь. В камине дотлевали угольки. Александр с женой, уместившись под одним пледом, сидели в обнимку и шёпотом что-то обсуждали.

- Девочки уснули, - гордо сообщил дед, - ну, помирились?

- Да, пап, спасибо тебе. Скажи, почему ты никогда не говорил о маме? Прошу, расскажи о ней, я уже не маленький мальчик, я имею право знать.

Николай вздохнул, задержал взгляд на сыне, его глаза заблестели, а руки задрожали. Наконец, совладав с чувствами, он утвердительно кивнул.

-Да, имеешь. Ее звали Александра. К сожалению, наша история не похожа на романтическую сказку. Она была красива, умна, своевольна. Наверное, много кто хотел бы быть с ней вместе, но она выбрала меня. Я не любил Сашу ни дня ее жизни. Мы были друзьями, хорошими друзьями. Но она была влюблена, даже навязчива. Везде ходила со мной, постоянно писала. Меня это смущало, даже раздражало, а сказать не мог, не хотел делать больно. Я был влюблен в ее сестру. На удивление моя Саша, когда узнала это, восприняла это спокойно, даже пыталась нас свести, безуспешно правда, -Николай усмехнулся, - моя Саша всегда выглядела веселой, но готов поспорить, ее душа разрывалась от боли. Она всегда была рядом, поддерживала, помогала, успокаивала, но я отвергал ее. По пьяни мы провели одну ночь вместе. Она подарила мне тебя, а потом.. потом... как сказала твоя дочь, она ушла на небо. Моя Саша ушла в вечность, не получив от меня ни капли тепла. Единственная женщина, что до безумия любила меня так и не смогла узнать какого это быть любимой.

Николай Константинович, лежа в гостевой постели, закрыл в глаза. И сон пришел к нему - не сказка, не вымысел, а воспоминание, далекое и запретное.

Она стояла на разрушенном мосту. Ее волосы развивались, белые как дым. Глаза ее, такие зеленые как весна после пожара, как драгоценный камень после тщательной огранки, смотрели пристально, не моргая.

- Я не человек, - сказала она тогда. - Я любила тебя, но теперь… Должна сказать, возможно это наша последняя встреча..

А потом утренний туман, ее призрак, и годы забвения.

Глава 1