Запретный мост

- -
- 100%
- +

Пролог
- Должна сказать, возможно это наша последняя встреча, меня объявили изменницей, если по приговору я буду виновна...- с тихим вздохом она посмотрела на него, их взгляды встретились. В глазах предательски защипало, нет, она не будет плакать, не при нем. Это из-за нее он попал в такую передрягу. Ник молчал, в полумраке сложно было увидеть какие-либо изменения в его мимике, в прочем, как и всегда его лицо не выражало никаких эмоций, не считая, пожалуй, легкой меланхолии. Может он просто ждал продолжения, а может просто не знал, что ответить.
Саша достала пачку сигарет, оставалось две штуки. "М-да, не густо. одну сейчас, одну в конце, нет, не выйдет. Не хочу, чтобы дышал дымом. Мой милый, милый Пион. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня" - Ее мысли были сумбурными, хотелось курить, пить, спать. Но больше всего хотелось, что бы все происходящее было дурным сном. Сколько они провели времени в темнице, несколько минут или часов, а может даже дней. Стены давили, в голове шумело. Острая боль пронзала виски. Сложнее всего было от непонимания, либо магия этого места настолько сильно давила, либо накатывала тихая паника. Из потока мыслей ее вывел голос Ника:
- Я думал ты бросила
- Собиралась, она должна была стать последней, но как говорится бойся своих желаний, она и правда последняя, - Саша усмехнулась, -да, последняя. Как я уже сказала, это наша последняя встреча. За измену империи полагается смертная казнь. Что станет с тобой - я не знаю, но домой ты точно не попадешь. В лучшем случае тебя скорее всего отправят в изгнание, а один в этом мире ты не выживешь. К сожалению, у меня нет для тебя никакого плана спасения, ты можешь попытаться добраться до города Ревита, но без знания местности и карт это сделать почти невозможно. Попытайся присоединиться к торговцам или путешественникам. Однако я все же надеюсь, что Его Величество столь же мудр и великодушен, как когда я видела его в последний раз, и он позволит остаться тебе в столице - начать новую жизнь, - на удивление, правду было говорить очень легко. Александра понимала, ничего не исправить, не изменить и не сбежать, а значит остается только правда.
-Понятно. Ты можешь рассказать мне подробнее про это... место?
- Все что смогу...
60 лет спустя
Смеркалось тихо, словно сама природа замедлила дыхание. Небо медленно окрашивалось в теплые оттенки - сначала искрилось золотом, затем розовато-лиловым светом, и глубоко синей тенью, где одна за другой загорались звезды. Дымок из трубы двухэтажного дома лениво тянулся вверх, смешиваясь с вечерним туманом, а по узкой тропинке, усыпанной опавшими листьями, шел старик.
Хоть шел он и медленно, но крепко, уверенно. В каждом его шаге чувствовалась любовь, отягощенная долгими годами ожидания. Его руки, сухие и в морщинах, сжимали трость, но он шел, совершенно на нее не опираясь, вперед его вело сердце.
Подойдя к калитке, старик отряхнул пальто, снял свою потертую шляпу, пригладил бороду. Могло сложиться впечатление, что входит он не в дом, а в святилище. Впрочем, так оно и было.
Он постучал в дверь, тихо, не настойчиво, как когда-то давно, кроткими тремя ударами, словно эхо прошлого: тук-тук-тук - сигнал, что папа дома, папа рядом, папа все решит, спасет, защитит.
Изнутри раздались шаги. Замок. И вот он стоит перед ним. Своим мальчиком, теперь уже взрослым мужчиной с сединой на висках и глазами, так похожими на его собственные.
Старик дышит - глубоко, с придыханием, словно впервые за долгие годы может наконец вдохнуть полной грудью. Губы дрожат. Он не говорит. Просто шаг вперед и руки обнимают крепко, так, как будто боятся, что все это - сон. Сын замирает на мгновение, а затем обнимает так же крепко, с такой же силой, с таким же трепетом. И не было больше тех лет разлуки, тоски и долгого ожидания. В один миг все стало совершенно не важно. Не было тех лет вдали друг от друга.
-Папа...- шепчет он. - Прости что...
-Сынок...
Они никогда не ссорились, просто каждый гнался за своей мечтой. Старик хотел стать известным художником, а сын хотел быть ученым. Судьба разделила их. Когда-то его сын уехал - сначала на учебу, потом остался в большом городе. Москва, Питер, уже не важно. Важно, что он не вернулся. Звонки были - сначала частые, потом реже. Потом только на Дни Рождения. А потом - тишина. Не враждебная. Просто... жизнь закрутила. У сына - своя семья, работа, ритм. У отца - картины, выставки, аукционы. Они не винили друг друга. Просто скучали
Любовь была, но молчала. А теперь - она вырвалась наружу. В одном объятии. В одном вздохе. В одном слове. И больше ничего не нужно. Только этот вечер. Только этот дом. Только эти объятия, в которых - целая вселенная любви, долгих лет ожидания и одного единственного, самого важного слова: семья.
- Дорогой, кто там? - из глубины дома доносится крик. И вот уже на пороге стоит женщина, высокая, статная, гордая. Волосы черные, как межзвездная пустота, кожа бледна, как нежная бумага, глаза серые, хладные, как сталь. Но взгляд ее полон нежности и доброты.
- Ой, Николай Константинович, здравствуйте! Вот так сюрприз, а мы никого не ждали, а тут, вы. Мне Сашка уже все уши прожужжал. Мы ведь и сами к вам на Новый год собирались. Да что же вы на пороге стоите. Ну, давайте, проходите, проходите в дом. У нас ужин как раз готов скоро будет. Саша! ну вот что ты стоишь. К тебе же отец приехал. ну хоть бы в дом пригласил, ну что за человек, а! Ну сам же говорил, что скучаешь, а сейчас родного отца в дом не пускаешь. Да не стойте вы, Николай Константинович. Вот там гардеробная, там верхнюю одежду можете оставить. Саша! Помоги отцу переодеться и бегом в гостиную, сейчас накрывать буду. - девушка все причитала и причитала, не давая вставить ни слова, она скрылась в глубине дома так же быстро, как и появилась.
Словно не дожидаясь вопроса Александр пояснил:
-Жена. К слову, большой поклонник твоего творчества. Мы познакомились, когда я практику в Норильске проходил, встретились да так и не смогли расстаться, - вздохнул, мысли путались, он хотел так многое рассказать, про многое спросить, этот миг казался сном, еще чуть-чуть, он моргнет и нет этого визита, нет долгожданной встречи, только годы и километры разлуки.
- Ну, ну, - старик покачал головой, - у нас будет время, много времени, я хочу знать все, чем живешь, чем дышишь, - он улыбнулся и с легким, заговорщицким тоном проговорил, - с внучками то хоть познакомишь?
Александр смутился, замялся, но виду не подал. - А то, как же, только вот...
Договорить он не успел. В коридоре опять возникла женщина, уперев руки в бока она строго посмотрела на мужа.
- Ну и долго ты будешь гостя на пороге держать? Николай Константинович, проходите, пожалуйста. Рассказывайте, как поживаете? Слышала у вас недавно выставка в Москве прошла, ой, вы знаете, я за всеми выставками слежу. Мне очень понравилась ваша последняя. То, как глаза героини выражают боль и терзания души, мне не описать словами как она вдохновляет. А вы с кого ее писали? Мне Сашка сказал что она на меня похожа, а я считаю совсем не похожа. А сможете так же нарисовать меня? Нет, лучше научите меня, пожалуйста, всегда хотела научиться писать картины так же, - она все продолжала говорить без умолку попутно обхаживая гостя. Александр не выдержал:
- Марьяна! Ты девочек позвала?
Девушка невольно вздрогнула, опустила голову. Она не успела ответить, как в комнату вбежала девочка, звонко смеясь она размахивала листком бумаги над головой.
-Мама! Папа! смотрите что я нарисовала! Ой, А вы кто?
Она остановилась напротив старика. Старик замер, глядя на нее. Пристальным, изучающим взглядом окинул с головы до ног, покосился на своего сына и снова на девочку. Напряжение нарастало. Его взгляд стал печальным, несколько тусклым, в некоторой степени даже задумчивым. Он смотрел на белые волосы, на изумрудные глаза, что глядели на него так пристально, с неподдельным интересом.
- Варюш, познакомься, это твой дедушка, Николай Константинович, - робко, почти шепотом сказала Марьяна
- Дедушкаа? Настоящий? - она недоверчиво покосилась на старика, у всех в детском саду были дедушки, а у нее не было, а тут сидит он, настоящий, она не понимала, кто он такой, этот дедушка, но чувствовала, что за этим словом скрывается что-то веселое, невообразимо доброе и уютное.
Старик мягко ей улыбнулся. - Настоящий. А ты, стало быть, Варвара - краса - длинная коса? И сколько тебе лет дорогая?
- Шесть! У меня вчера зуб выпал, Во! Широко улыбаясь, она указала на пустующее место в зубном ряду. - Он выпал у меня быстрее чем у Симы. а в прошлый раз у нее выпал первее! Ой точно! -она вскочила, побежав по лестнице радостно выкрикивая: Сиимааа, дедушка приехал! Настоящий!
- Какая резвая, - Хоть он и улыбался, лицо его исказилось в глубокой печали. Не успел кто-либо что-то ответить, как по лестнице снова раздался топот маленьких ножек.
- Врешь ты все! Папа говорил, что дедушка далеко и мы увидим его только в новый год!
В гостиной появились двое, как две капли воды похожие друг на друга девочки. Пожалуй, отличить их можно было только по выражению лица - Варвара лучезарно улыбалась, ее взгляд выражал счастье и, пожалуй, любопытство. Сима смотрела с недоверием, хмуро, поджав губы, она медленно села напротив старика.
- Ну и кто ты такой? - спрашивает она тихо, но твердо. - У нас дедушки не было.
- Аксинья, веди себя прилично. - Строго одернул дочь Александр, виновато покосившись на отца. - ты извини, пап, Сима не доверяет новым людям, а как-то подготовить, сам понимаешь, не вышло.
Николай лишь покачал головой:
- Здравствуй Аксинья, я - дед Коля, ты извини что раньше меня не было, я был далече, но сейчас я здесь и вас не оставлю.
Сима прищурилась
- А бабушку ты не привез? Рядом с дедушкой всегда есть бабушка, а твоя где? Она тоже приедет издалека?
В комнате воцарилась тишина. Не известно по какой причине, но в этой семье эта тема старательно избегалась. Стоило маленькому Саше спросить, где его мама, Николай Константинович тут же менялся в лице, становился хмурый, не разговорчивый, от вопросов сына о матери отмахивался. В этот раз он лишь мягко улыбнулся и с некоторой грустью и даже дрожью в голосе проговорил:
- Нет, дорогая. Бабушки у меня нет, и она никогда не придет. Она ушла навсегда.
- Она на небе, да? - Аксинья подобралась поближе к деду и легонько приобняла его
- Да, на небе, но она присматривает за нами и очень рада, что у нее такие прекрасные внучки. Но полно о грустном, дорогие. - старик приобнял девочек и вечер наполнился красками со смесью радости, домашнего уюта и нежной печали, что терзали душу каждого из присутствующих.
Со стороны кухни послышался грохот, билась посуда, супруги что-то выкрикивали друг другу. Николай Константинович, увлекшись рассказами внучек даже не заметил, как сын с женой переместились на кухню. Глаза Варвары наполнились слезами, Аксинья же по привычке нахмурившись проговорила
- Опять ссорятся, дед, ты же помиришь их?
-Разберемся, - Николай подошел к дверям кухни
- Ты что же это, не видела, как он на них смотрит? Как изучает? Небось думает какой у него сын идиот. Любимая женушка рогов понаставила, а я слепой олень и радуюсь.
- Видимо и правда слепой олень, раз все еще поднимаешь эту тему. Я тебе все, и тест ДНК дважды делали и к генетикам ездили. А ты как баран уперся!
- Подделала! Точно, подкупила! - в приоткрытую дверь врезалась ваза, со звоном упала, разлетевшись на многочисленные осколки. Дверь скрипнула, открылась, на пороге стоял ошеломленный Николай Константинович, лицо его выражало недоумение и, кажется, злость.
-Действительно, баран. Ты по что сударыню обидел? Как смеешь кричать на женщину, что выносила и родила тебе детей? Я эти глаза из тысячи узнаю, не изменяла тебе Марьяна, а если бы и изменяла, так кричать, а тем более руку поднимать на женщину не имеешь права, что-то не устраивает - собрал вещи и ушел, а ты... тьфу, еще мужик называется. Разве я так тебя воспитывал? Стало быть, не доглядел, -Николай замолчал, словно делая передышку, устало сел на стул и продолжил уже спокойным голосом. - Они пошли в свою бабушку, вылитая копия твоей матери. Так что не смей эту тему поднимать. И веди себя по-мужски.
Александр не нашел что ответить, лишь подошел к жене и, встав на колени, целовал ее руки, не переставая извиняться. Слезы сожаления медленно стекали по щекам. Он не знал, чем мог загладить свою вину.
-Деда, а ты расскажешь нам про бабушку? - Варя выскочила в дверной проем
- А мы все слышали, - Сима заинтересованно оглядела кухню. Щеки Александра покрылись румянцем, он поднялся, хотел что-то сказать, но не успел, опередив его, Николай, взяв девочек за руки вывел с кухни.
- Про вашу бабушку, увы, я рассказать не могу. Да и детское время вышло. Как на счет сказки перед сном? Я знаю отличную сказку о Кощее Бессмертном и Василисе Прекрасной.
- Ну нет, мы ее уже много раз слышали, - Сима недовольно поморщилась.
- Уверен, что нет. Это сказка о брате, что правил тьмой и сестре его, что сожгла небо, а начинается она так...
Часы давно пробили за полночь. В камине дотлевали угольки. Александр с женой, уместившись под одним пледом, сидели в обнимку и шёпотом что-то обсуждали.
- Девочки уснули, - гордо сообщил дед, - ну, помирились?
- Да, пап, спасибо тебе. Скажи, почему ты никогда не говорил о маме? Прошу, расскажи о ней, я уже не маленький мальчик, я имею право знать.
Николай вздохнул, задержал взгляд на сыне, его глаза заблестели, а руки задрожали. Наконец, совладав с чувствами, он утвердительно кивнул.
-Да, имеешь. Ее звали Александра. К сожалению, наша история не похожа на романтическую сказку. Она была красива, умна, своевольна. Наверное, много кто хотел бы быть с ней вместе, но она выбрала меня. Я не любил Сашу ни дня ее жизни. Мы были друзьями, хорошими друзьями. Но она была влюблена, даже навязчива. Везде ходила со мной, постоянно писала. Меня это смущало, даже раздражало, а сказать не мог, не хотел делать больно. Я был влюблен в ее сестру. На удивление моя Саша, когда узнала это, восприняла это спокойно, даже пыталась нас свести, безуспешно правда, -Николай усмехнулся, - моя Саша всегда выглядела веселой, но готов поспорить, ее душа разрывалась от боли. Она всегда была рядом, поддерживала, помогала, успокаивала, но я отвергал ее. По пьяни мы провели одну ночь вместе. Она подарила мне тебя, а потом.. потом... как сказала твоя дочь, она ушла на небо. Моя Саша ушла в вечность, не получив от меня ни капли тепла. Единственная женщина, что до безумия любила меня так и не смогла узнать какого это быть любимой.
Николай Константинович, лежа в гостевой постели, закрыл в глаза. И сон пришел к нему - не сказка, не вымысел, а воспоминание, далекое и запретное.
Она стояла на разрушенном мосту. Ее волосы развивались, белые как дым. Глаза ее, такие зеленые как весна после пожара, как драгоценный камень после тщательной огранки, смотрели пристально, не моргая.
- Я не человек, - сказала она тогда. - Я любила тебя, но теперь… Должна сказать, возможно это наша последняя встреча..
А потом утренний туман, ее призрак, и годы забвения.
Глава 1
Награни «было» и «никогда»
«Влюбленность
начинается с того, что
человек обманывает себя, а
кончается тем, что
он обманывает другого.»
Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»Во
времена, когда звезда еще
падала сквозь года. Не
знавали ангелы, что значит плакать.
Сказка о брате, что правил тьмой и о сестре его, что сожгла небоХлесткий звук разрезал тишину, резкий как выстрел. В наступившей тишине он прозвучал особенно отчетливо. Щека мгновенно вспыхнула алым пятном. Где-то раздался смешок. Саша подняла взгляд, было обидно и от самого удара, и от того, что эта сцена произошла у всех на глазах.
— Как ты могла, я думала мы подруги! — Некогда красивое лицо Карины было изуродовано гримасой гнева и боли. Разводы туши еще больше подчеркивали глаза, налитые кровью. Размазанная помада больше походила на шрамы, — я тебя, тварь, спрашиваю. Ты мне так отомстить решила? Матвей мой! Ты поняла меня, шлюха?!- Ее рука замахнулась для новой пощечины. Удара не последовало. Александра, сжимая кисть своей некогда близкой подруги, смотрела спокойно, ей было в какой-то степени даже смешно от абсурдности происходящего.
— Надо же, и это говорит мне та, что первая предала дружбу ради этого ублюдка. Мне тебя даже жаль. Ты думала что попала в сказку, но дай угадаю, Фалькнер оказался не тем, чем кажется. Мой тебе совет, беги от него, если еще можешь, — Саша мягко отпустила ее руку. Им больше не о чем было разговаривать, смерив холодным взглядом Карину, она быстро зашагала прочь.
Все нутро кричало — опасность, надо бежать, спасаться. Ноги не слушаются, заплетаются, увязают в полу. Старый коридор университета словно застыл во времени, каждая секунда растянулась в бесконечность. Все пространство кажется липким, тягучим, вязким. Кажется что-то не так. Видны знакомые стены. Слышны голоса однокурсников, но все теряет четкость. Звуки отдаляются, меняются, они больше не похожи на голоса и смех. Кто-то скребет когтями по стеклу, противный скрежет пронзает тело, вырывается и вновь пронзает, он врезается в голову, сердце, легкие. Главное не забывать дышать, вдох, еще вдох, не выходит. Ноги подкашиваются. Александра опирается о стену. Руки и ноги леденеют. Стены сужаются, потолок опускается. Все давит, ещё чуть-чуть и все ее естество треснет, рассыпется, начнет медленно растворятся пока полностью не исчезнет. И не будет ничего, только пустота. Смерть. Она умрет сейчас и от этого не спастись.
— Эй, солнышко, ты в порядке?
— Папа? — Саша открывает глаза, сквозь пелену слез сложно разобрать фигуру перед собой, в надежде на спасение ее руки тянутся к этому человеку.
— Ну, если хочешь, я могу быть и папочкой, - он стоит, ухмыляется, определенно довольный сложившейся ситуацией.
Осознав свою ошибку, Саша отдергивает руки. Разум вопит — беги. Но все что она может это стоять перед ним, потупив взгляд и не смея ни шелохнуться, ни слова сказать.
— Свет мой обреченный, ты опять за старое? Сколько раз я просил тебя так не делать, ты же знаешь, я это не люблю, еще и слезы эти, сколько можно? Ты же не хочешь наказания? Отвечай!
— Фалькнер? Ты зачем тут? Извини. Все хорошо, - губы еле шевелятся, в горле встал ком, главное еще сильнее не заплакать, не плачь, нельзя, будет больно.
— Я не доволен тобой, как следует отвечай.
— Прошу простить мой господин, благодарю за ваше великодушие и беспокойство. Со мной все в порядке. Я поссорилась с Кариной и мне стало дурно, но благодаря вашему присутствию мне легче, — неведомая сила обрушилась на плечи, заставляя встать на колени. Он лишь усмехнулся, взял ее за подбородок и посмотрел в глаза. Матвей был столь же прекрасен, как и безумен. Его темно-карие глаза, казавшиеся бездонными, обрели совсем черный оттенок. Взгляд сделался жестким, тяжелым.
—Никогда не смей даже пискнуть о Карине, мышь. Она моя. И по сравнению с ней, ты лишь жалкая шавка, что путается у нас под ногами. Ты довела ее до слез и за это ты поплатишься.
«Что б ты сдох. Урод.» - Последнее, о чем она подумала в тот самый момент, как его рука врезалась в ее плоть, разрывая кожу и мышцы. Ее внутренние органы рассыпались на бетонном полу, она лежала в луже своей крови и чувствовала, как замедляется ее сердце. Боли не было, лишь пустота и холод. Здесь все и закончится.
Холод сменился жарой. Коридор окутали красные оттенки. Сознание разрывал звон колоколов. Крики людей. Кто-то сел рядом, гладил волосы, промакивал лоб тряпочкой и пел. Колыбельная? Песня была мелодичной, протяжной. Голос был таким родным, но от чего-то ныло сердце.
—Мой бедный свет, баю-бай
В мире есть тени, но ты засыпай
Месяц бледный - наше прощание
Шепчет нам одно лишь молчание
Спи пока есть еще ночь
Пока не настал тот срок
Когда станет наш путь далек
Рассвет - наш с тобой приговор
Баю-бай, не открывай
Веки полные печали
Сны - единственный приют,
Где нас больше не найдут.
Звезды гаснут, растает дым
Мир боле не станет младым.
Все что было - только тень,
Ты мой последний, любимый - день
Я люблю тебя, моя звездочка, мы с папой всегда будем рядом, а теперь вставай и иди, ты должна. Вставай и ничего не бойся, я всегда рядом.
— Ма, не уходи, ты нужна мне.
Лба коснулся легкий поцелуй
— Ты сильная
Женщина растворилась в воздухе призрачным дымом. Саша села на кровати, очень душно, дышать становится тяжелее, она подошла к окну, хотела распахнуть створки, метал обжог пальцы. Столпы огня окружили ее. В нос ударил едкий запах дыма. Голова кружилась. Не в силах стоять она села. Звон колоколов усилился. Все смешалось, крики мешали думать. Гул голосов сотрясал сознание:
— Я люблю тебя
— Ты лишь мясо
— Спасите мою дочь
— Сдохни
— Ты самое прекрасное чудо
— Бесполезная
— Я рядом
— Ты вечно все портишь
— Искра моего мира
— Ничтожество
Огонь обволакивал тело, опаляя каждую клетку. Не в силах выдержать муки Саша кричала, больно, с надрывом, моля о помощи, в надежде что хоть кто-то услышит, но никто не пришел, никто.
— Козловская, ты совсем рехнулась? Нет ты, конечно, молодец, почти вровень с будильником, но я все же хочу просыпаться от него, а не от твоих криков. Вставай давай, на тренировку опоздаем.
Саша открыла глаза, лежа смотрела в потолок, пытаясь понять реальность происходящего. Дышать становилось легче. С трудом откинув одеяло она встала, приятная прохлада окутала тело. Сон уже начал стираться из памяти, оставляя лишь осадок тревоги — тяжелой, но такой знакомой.
— Извини. Я не специально.
Эля расхохоталась.
— Еще бы ты специально, — она прищурилась,- Фалькнер или пожар?
— Оба. Кажется, там была еще мама, она пела
— Не удивительно, ты настолько боишься своей матери, что она уже в кошмарах к тебе приходит. Еще и пела, уж не знаю, насколько у нее хороший слух, но зрелище наверняка эпичное. Может к психологу все же? Или ты в них не веришь? — Эльвира определенно была в хорошем расположении духа, ее оптимистичная натура не оставляла никаких шансов тревоге и унынию. Она обладала неведомой способностью — напитывать своей солнечной энергией даже самую опустошенную душу, заставляя желать и любить жизнь, какой бы не справедливой и тяжелой она не была.
— Я уже говорила, нет у меня денег на психолога, я последние тренерам заплатила.
— Божички-кошечки, это какой-то сюр, ты концы с концами еле сводишь, но сливаешь все средства на тренеров и упорно отказываешься от соревнований, на которых, между прочим не хилый такой призовой фонд. Как по мне, для общего развития не выбирают конный спорт и фехтование. Ходила бы просто в тренажерный зал, дешевле бы вышло.
Саша внимательно посмотрела в глаза собеседнице. Сердце болезненно екнуло и провалилось в пропасть. Хотелось закричать на нее, обвинить в лицемерии, но спешить нельзя, может быть, она тоже пощупывает почву доверия.
— Кто бы говорил. А у самой какая на то причина?
«Ну давай же, Элинор, скажи мне правду, я знаю, это ты, почему ты прячешься?»
— Мне это нравится, я и без соревнований знаю, что я — лучшая, к тому же, я не трачу ни копейки на свои увлечения, у меня нет потребности в попытках выжить, так что это не одно и то же — на лице Эльвиры не дрогнул ни один мускул, напротив, ее лицо стало еще более расслабленным.
— Понятно. Тогда мне тоже просто нравится, — Александра пытаясь скрыть разочарование поспешила перевести тему — Я не пойду сегодня на конюшню. У Ника выпускной, это мой последний шанс. Я обязана сказать ему прежде, чем он уедет навсегда. Даже если он не ответит мне взаимностью, я должна, иначе все было бессмысленно, по крайней мере, я не буду чувствовать себя полной идиоткой, понадеявшейся на приворот.
Эльвира расхохоталась:
— Сюр. Только слепой и глухой не заметил бы твоих чувств. Он идиот если все еще не предпринял хоть что-то.
— Но он не обязан предпринимать, если не чувствует того же.
— Если он не чувствует того же, то как порядочный человек он должен подойти и расставить все точки над И, честно и прямо сказать «так и так мол, я не хочу недопониманий и недосказанностей, не хочу тешить тебя надеждами, но я просто мудак который долбится в глаза и не замечает столь прелестную барышню, ты слишком для меня хороша» ну и все в таком роде, а по итогу что? Правильнооо! Он просто маленький нарциссический мальчик, которому катастрофически хочется чувствовать себя важной курицей, за которой бегает хрупкая девушка, с яйцами по определению больше, чем у него.



