- -
- 100%
- +
Приземление
Я ввалилась в зону прилёта на последнем дыхании. Свободных мест не было, и я бросила машину на въезде за шлагбаумом. Бежала прямо на каблуках по аллее с гирляндами. Опаздывала.
Сергея моментально увидела под табло. Высокий, статный, в свитере и джинсах. Но с впечатляющим кофром с костюмом для моего юбилея. Хорош, чертяка!
Мы не виделись года три, но поддерживали связь. Могли позвонить неожиданно и проболтать целый час, но редко. С его загруженностью, я и думать не могла, что выкроит время на день рождения.
А он позвонил вчера и сказал: «Крис, я прилечу. Хочу тебя поздравить лично». Сорвался на 4 дня. И я почему-то не удивилась. Будто всю жизнь знала, что он приедет.
Он поднял голову и наши взгляды встретились.
– Серёжка!
Я не задумываясь кинулась ему на шею. Потому что родненький. Тот самый парень с юрфака, который таскал мне кофе в читалку и уговаривал не бросать учёбу, когда становилось невмоготу.
– Привет, – сказал он просто.
Обнял крепко, по-мужски и крутанул вокруг себя. Это было что-то настолько забытое, что я на секунду зажмурилась от нахлынувшего прошлого. Мне показалось, что он стряхнул с меня лет 20.
– Привет, – выдохнула я ему в плечо. И только тут поняла, как, оказывается, скучала. По нему. По нам. По тому времени, когда всё было впереди.
– Ты как вырвалась из своей детской областной? Как тебя начмед выпустил? Думал, что на такси доеду, или Андрюха пришлёт машину.
– Но-но! – я гордо вздёрнула нос. – Главврачи и не такое могут. А если ты меня поставишь на пол, так я ещё и твоим водителем стану.
– Вот это да! Повезло мне.
Он аккуратно поставил меня на пол и тепло улыбнулся.
– Чудеса случаются! Так и знай.
Я схватила его чемодан. Но Сергей поймал мою руку. Приподнял бровь так выразительно, что я почувствовала себя девчонкой. Он сам взялся за ручку и пропустил меня вперёд на выходе.
Мы шли к машине, и я ловила себя на том, что улыбаюсь как дура.
– Сто лет не виделись, – сказал он и потёр руки, словно предчувствуя что-то хорошее.
В машине сразу стало тепло, как дома. Я не любитель разговоров, но с Сергеем мы болтали без умолку. Я даже отважилась на мини-экскурсию. Показала новый мост, который недавно расширили, ТЦ на месте старого рынка, отреставрированную набережную.
А сама украдкой косилась на него и вспоминала.
– А помнишь, – перебил Сергей, – как ты мне курсовую по международному праву писала? А я тебе торт обещал.
– Ты его так и не отдал, между прочим.
– Так я готов возвращать долги. Только скажи, где и когда и любые торты – твои. Могу даже советские со страшными масляными розочками, хочешь?
Я расхохоталась. И чуть не пропустила поворот.
– Сумасшедший, – сказала я. – Я думала, ты там в своей Москве солидным адвокатом стал, а ты вообще не изменился.
– Точно. Только научился надевать маску взрослого в полный рост, – он пожал плечами и отвернулся к пассажирскому окну. – Мило. Я и забыл, как тут хорошо.
– Врёшь.
– Ну, самую малость.
Теперь я смотрела на Сергея без стеснения. После учёбы прошло много лет. Он изменился. Я замечала и седину на висках, и морщинки у глаз. Руки красивые, привыкшие к офисной работе, дорогие часы.
Но взгляд тот же. И улыбка та же.
– Рассказывай, – сказал он. – Как ты вообще? Как живёшь?
Я кивнула и начала перечислять. Прямо по пунктам, как на пятиминутке.
– Муж в министерстве, дорос. Я главврач, наконец-то. Ты это и так знаешь, лайкал мою фотографию с назначением. Близнецам по семнадцать, заканчивают школу. Никита в технический хочет, Маруська на юрфак. Андрей договорился на целевые места, но медали тоже с них трясём, – я улыбнулась, но почувствовала, что искренности не хватает. Добавила поспешно, – всё, Серёж, наконец-то прекрасно. Выдохнула. Даже на завтра смогла взять день за свой счёт, для платьев и причёски. Представляешь? Всё утряслось.
Он кивал, слушая. А потом вдруг погрустнел.
– Молодцы. А мы с Ленкой, разбежались быстро, – сказал он просто. – Семь лет продержались и всё. Она уже замуж вышла. С дочкой общаюсь нормально, но ты это тоже знаешь, лайкала наш отпуск. – Он махнул рукой. – Ладно, неважно. Это всё ерунда. Достижения мы уже назубок выучили, а как на самом деле? По ощущениям как?
Я открыла рот и закрыла. По ощущениям? Какие могут быть ощущения? Они для студентов, для тех, у кого жизнь ещё не началась. У меня всё устроено. Понятно, конкретно, обычно.
– Всё хорошо, – сказала я твёрдо. И вдруг поняла, что мне очень хочется, чтобы это было правдой. Чтобы я сама в это поверила.
Сергей смотрел на меня внимательно, но ничего не сказал.
– Слушай, – я завертела головой, подыскивая парковку. – Давай я тебя здесь высажу, чтобы по односторонней не крутиться. Мне ещё в одно место надо успеть. Праздник через день, сам понимаешь.
– Крис, всё нормально, – он сдержанно кивнул. – Спасибо что подвезла. Если будет время – звони. Обещанный торт обеспечу.
Он забрал вещи и наклонился к окну:
– Крис, если что – я здесь.
Я отмахнулась. В зеркале заднего вида он стоял и смотрел вслед, пока я не свернула на проспект. Сама не понимала, куда рулю. Голова гудела от вопросов, которые хотелось заглушить любой ценой.
Припарковалась у министерства. Захотела увидеть Андрея. Просто зайти, обнять, чтобы он улыбнулся, чтобы кто-то из его коллег увидел – вот она, счастливая жена, приехала мужа проведать. Чтобы я сама себе доказала, что у меня всё именно так, как я рассказывала. По-настоящему.
Я неслась по коридорам предвкушая встречу. Проскочила холл, рванула к лестнице, чтобы не останавливаться у лифта. На четвёртом, оказавшись в безлюдном коридоре, прикусила нижнюю губу.
Все уже разошлись перед праздниками. Только мой трудоголик задерживался. Ну, ничего. Посижу рядом, пока доколотит очередной отчёт, и даже поеду домой в его машине. Свою на стоянке брошу.
Алёнки в коридоре не было. Рабочее время секретаря закончилось, и она умчалась за Матвейкой. Может и Андрей уже ушёл? Теперь я уже злилась на себя, за внезапный порыв без звонка. Дверь в кабинет толкнула только чтобы убедиться, что он заперт.
Дверь распахнулась легко и бесшумно. И сразу на всю ширину. Я замерла.
Сначала я увидела туфли. Чёрные матовые лодочки с чёрными же блестящими полосками. Я их сразу узнала. Мы с Алёнкой их покупали вместе. Сейчас они лежали на боку рядом с мужскими ботинками.
Тоже приметными. Андрея. И тоже купленными со мной.
Медленно, словно уже зная, что увижу, я подняла взгляд. Ноги, юбка задранная выше чулок. Красное кружево. Длинные белоснежные волосы и заколка с изящными завитками.
Мы дарили её с Андреем на Новый год. А сейчас она отстукивала ритм, ударяясь между лопатками подруги. Понятный, противный ритм.
Я смотрела на заколку, как загипнотизированная. И только потом до меня дошло. Алёна сидела верхом на Андрее на диване. Её рубашка была расстёгнута, а его брюки только приспущены.
Теперь они тоже меня увидели. Застыли, не разнимая объятий. Алёна смотрела пустыми глазами. Андрей открыл рот, но звука не было.
Я тоже молчала.
Я смотрела на чёрные туфли, ботинки, заколку. И не могла сложить эту картинку в голове. Потому, что минуту назад я ехала доказывать что у меня всё прекрасно.
А теперь понимала, что мир рухнул.
И в голове было пусто. Только заколка переливалась завитками.
Ничего страшного
Я двигалась автоматически. Бежала, потом спускалась по лестнице, мчалась на машине. А когда въехала на участок, поняла, что не могу попасть трясущимся ключом в замочную скважину.
Вдохнула, выдохнула, сильнее сжала кулаки и только после этого открыла дом. Коттедж. Дома тут больше не было.
Мысли в голове, словно дети на перемене, перебивали друг друга, сталкивались и были совершенно бессмысленными. Совсем.
Заколка переливалась перед глазами. Чёрные лодочки, сначала валялись на полу посреди кабинета, а потом блестели искрами полосок на стройных ножках Алёны, когда она вышагивала в них по магазину.
Я ещё говорила:
–Алён, эти полоски как-то слишком. На работу лучше однотонные, матовые.
– Нормально, Кристин. Заметно не будет. К тому же мне нужны не все случаи жизни. Чтоб и на корпоратив, и на повседневку. Без мужика, сама понимаешь, надо аккуратно с деньгами. Это ты себе можешь позволить. А я – нет.А она рассмеялась и серьёзно склонила голову, рассматривая ценник.
Вот тебе и без мужика. Вот и аккуратность, только за чейсчёт? Может и премии у Андрея всё-таки были? Да и я хороша. Подруга. И заколка, и туфли, и Матвейка, когда надо сбегать в поликлинику или ещё куда-то. С кем-то.
Понятно теперь с кем.
Дома было пусто. Да и хорошо, что дети остались после подготовительных курсов у мамы. К ней было ближе по темноте. Зато теперь они не увидят разборок. Лучше потом сказать как-то спокойно.
Покойно. Где же его теперь взять, если жизнь под откос? Коттедж в ответ на мои мысли отзывался гулкой, пугающей пустотой. Только кот вышел навстречу, но не увидев хозяина, снова скрылся за креслом.
На кухне я стянула пиджак. Бросила его на спинку стула и налила себе большой бокал воды. Выпила залпом и налила ещё. Рухнула на диван. Сложила руки перед собой и легла на них щекой. Когда стукнула входная дверь, посмотрела на часы. Прошло почти два часа. Какая разница? Жизнь прошла!
– Кристина, ты дома? – прокричал Андрей из прихожей. Вошёл на кухню спокойный и уверенный, словно ничего не произошло. – Ты чего трубку не берёшь? Я звонил раз пять.
Я не ответила. Откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. Просто смотрела.
Он потянулся меня чмокнуть в щёку, но я отшатнулась. Андрей двинулся к холодильнику.
– Есть хочу – зверски. У нас есть что-то съедобное, или ты не готовила? Или ты опять на диете и в холодильнике мышь повесилась? Ладно, могу доставку заказать. Тебе салат или что-то существеннее?
– Ты мне изменил.
Слова встали между нами, словно кирпичная стена. Андрей перестал шуршать пакетами в холодильнике.
– Что?
– Ты спал с Алёной. В своём кабинете.
Андрей вздохнул и развернулся в мою сторону.
– Крис, – начал он осторожно. – Ты не так поняла.
Я моргнула. В его глазах не было ни раскаянья, ни боли. Только досада, которую испытывают, когда приходится вернуться за забытым телефоном.
– Я не так поняла? – переспросила я тихо. – Объясни. Что именно я не так поняла в твоём сексе с другой бабой?
Он снова вздохнул. Достал из холодильника банку с огурцами. Вытащил вилку и начал выуживать корнишоны в салатник. Посмотрел на меня с раздражением, будто я отрывала его от важных дел.
– Слушай, ну давай без истерики.
У меня внутри что-то оборвалось.
– Так истерики пока ещё не было, – повторила я. —Давай без неё. Просто ответь: давно?
– Какая разница?
Он нетерпеливо мотнул головой и корнишон с вилки шлёпнулся обратно в рассол с противным влажным звуком.
– Я спрашиваю, давно? – спросила я громче.
Он отвёл взгляд. Пожал плечами. И сказал так спокойно, словно речь шла о том, что он задержался на работе:
– Ну-у-у-у, несколько лет.
– Несколько, – эхом отозвалась я. – Это сколько? Пять? Семь? Десять?
– Какая тебе разница? – повторил он уже злее. – Ну, долго. Лет десять. Слушай, Крис, ничего страшного не произошло. Ты можешь быть уверена, я тебя не брошу.
Я смотрела на него и не узнавала. Ему не было ни стыдно, ни жалко меня. Ему было неудобно. Досадно, что нет ужина и приходится со мной разговаривать.
– Ничего страшного? – мой голос дрогнул. – Ты спал с моей подругой. С нашей подругой. Да я её сына на руках носила!
– Ну и что? – он вдруг перешёл в наступление. – Ты собираешься разыгрывать трагедию? Да у всех нормальных мужиков есть любовницы! У всех! И у начмеда твоего расчудесного, и у моего начальника. Просто их жёны сидят тихонечко, и не суют свои носы в чужие дела!
– Чужие дела? – я задохнулась. – Ты мой муж! Я приехала к тебе на работу, потому что хотела тебя увидеть! Хотела провести с тобой время! Поверить, что у меня, у тебя, у нас, всё хорошо!
– Вот и поверь! Кто тебе мешает? – отрезал он. – Сиди и не рыпайся. Да что изменилось-то? Я никуда не собираюсь уходить. Я тот же. Ты та же. Семья та же. Алёна была и будет, это не мешает нам жить. Мы двадцать лет прожили, и ничего. И дальше проживём. Не рушить же всё из-за постельной ерунды?
– Постельная ерунда, – повторила я. – Десять лет измены – это для тебя постельная ерунда? И тебе на это плевать?
– А что ты хочешь? – он повертел головой, словно приглашая невидимых собеседников встать на его сторону. – Чтобы я каялся? В ногах валялся? – он усмехнулся. – Ну прости, Крис. Прости меня, пожалуйста. Всё? Довольна? Можем жить дальше? Теперь я могу заказать себе еды?
Он сказал это так безразлично, что меня накрыло ледяной волной ярости. Я посмотрела на его руки, которые два часа назад сжимали чужие бёдра. На его губы, которые целовали чужую грудь.
В глаза, в которых не было ничего – ни стыда, ни боли, ни сожаления. Только лёгкое раздражение и желание поскорее закрыть тему.
– Уходи, – сказала я тихо.
– Что? – опешил он.
– Уходи. Прямо сейчас. Забери вещи и уходи.
Он выдохнул – резко, зло. Сделал шаг к двери, снова вернулся.
– Крис, не дури. Куда я пойду? Ночь на дворе. Давай завтра разберёмся.
– Иди к Алёне, – я сама удивилась, как спокойно это прозвучало. – К маме. Или в гостиницу. Мне всё равно. Но здесь ты не останешься.
– Ты с ума сошла! – он повысил голос. – Из-за какой-то ерунды. Я же от тебя не отказываюсь…
– Зато я отказываюсь. Уходи, – я встала и сложила руки на груди. – Я тебе не дам уснуть. Буду бить посуду и швырять вещи на улицу. Ты знаешь, что я своего добьюсь.
Несколько секунд он стоял молча. Сверлил меня раздражённым взглядом. А потом с ненавистью выплюнул:
– Ладно! Ты же упёртая! Тебя не переспоришь. Перебесишься – позвонишь.
Шаги. Хлопок двери. Писк сигнализации.
Его машина рванулась с места, словно на старте Формулы-1. Я смотрела во двор. На смородину, которую мы сажали вместе, на беседку, в которой праздновали день рождения близнецов.
И только тогда, когда моей груди коснулось что-то мокрое, поняла, что плачу. Молча, без единого всхлипа. Словно где-то появилось отверстие, в которое по каплям начало вытекать большое, настоящее горе.
Телефон в кармане пиликнул входящим сообщением. Я достала – Сергей.
– Добралась? Как ты? – написал Сергей.
Я смотрела на экран сквозь мокрые ресницы и не знала, что ответить.
– Нормально, – напечатала я, и отключила телефон.
Хотя знала, что ничего уже нормально в этом доме не будет. Потому что в нём уже 10 лет как не было ничего нормального.
Родная
Я не спала всю ночь. Сначала не могла заставить себя уйти с кухни. Потом найти места, где не было бы напоминаний о предательстве. О том, что, строя свой дом, я окружала себя ложью.
Одежда Андрея, его мелочи, любимые вещи: чашки, кресло, ночник, набор галстуков. Вчера на нём был такой же, но темнее. Я переоделась в пижаму, которую он ненавидел. Синюю с белым кантом. Говорил, что не хочет спать с моряком.
Правильно. Пусть теперь спит с той, которая будет радовать его внешним видом. А меня из списка постельных утех вычёркивайте смело.
Юркнула в ванну. Лицо было отёчным и требовало ухода. Но рука над косметическим средством зависла, а потом дрогнула. У Алёны такое же. Мы вместе покупали. У нас давно многое было вместе или таким же.
Даже парфюм. Андрей смеялся и говорил, что ужасно удобно покупать сразу два одинаковых подарка. Даже скидку дают. У нас только декоративная косметика отличалась. Потому что я брюнетка, а Алёна блондинка.
Почистив зубы, я пошла искать спокойный уголок, и не находила его. В комнате Никиты куча игрушек Матвейки. На подоконнике их замок из конструктора. Он уже полностью был готов только башни не хватало.
У меня тоже не хватало башни!
В комнате дочери полно подарков Алёны. Косметика, украшения, книги. Алёна читать не любила, но слушала, чего хочет Маруська. Это ж мать, чтобы ограничивать, а остальные – для любви.
Бродя по дому, я съёжилась на диване в гостиной. Оттуда пришлось вышвырнуть плед, купленный с Алёной, но а в остальном там всё было моим. На дизайн дома Андрею было плевать. Мебелью тоже занималась я. Он был занят. Теперь даже понятно кем. Алёна как раз родила Матвейку.
Часа в 3 полезла в телефон. Сергей гулял по городу. Один. Ночью. Выкладывал фотографии. Замечал мои любимые детали. На перилах лестницы сфотографировал переплетение веток. На основании фонтана – льва.
Но когда он, увидев мои реакции, написал в личном сообщении: «Не спишь?», отвечать не стала. Так и лежала до утра. Позвонила детям по видео связи, пожелала хорошего дня. А когда они ушли, набрала маму.
Я набрала и зажмурилась, ожидая тяжёлого разговора, в котором я впервые признаюсь, что мне изменил муж.
– Кристина? – мама была в отличном настроении. – Ты когда поедешь за платьем? Надо до обеда, а то пятница. Потом люди на дачи поедут, город встанет.
– Мам, – перебила я. – Мы не будем праздновать.
Тишина. Короткая, но ёмкая.
– В смысле не будем? – голос изменился, стал жёстче.
– Я отменяю юбилей по личным обстоятельствам. Сейчас буду обзванивать ресторан и прочее.
– Какие ещё личные обстоятельства? – мама заговорила быстрее и гомче. – Ты что, с ума сошла? У нас всё готово! Тётя Нина из Воронежа приезжает, они уже в поезде! Таня с Виктором завтра утром выезжают, у них ребёнок маленький, они ради тебя няню искали! Ольга с Петей билеты взяли! Ты представляешь, сколько народу ради тебя собирается?!
– Мам, я не могу. Я не буду отмечать.
– Это почему ещё?
Я молчала. Как сказать? Как объяснить, что мой муж десять лет трахал мою подругу, а я нянчила их сына?
– Кристина, я тебя спрашиваю! – мамин голос резал, как ножом. – Что случилось? Ты можешь ответить нормально?
– Мы с Андреем расходимся.
Тишина. На этот раз длинная, гробовая.
– Это ещё почему? – выдохнула мать.
– Я застала его с любовницей.
Мой голос дрогнул. Я понимала, что пара успокаивающих слов, и я зареву. Но мама меня удивила.
– Дура! – мамин голос взлетел до визга. – Ты совсем с головой не дружишь? Родная, из-за какой-то шлюхи рушить семью?!
– Мам, это не «какая-то шлюха». Это Алёна.
– Какая ещё Алёна?
– Наша. Никанорова. Односельчанка Андрея, его секретарша и любовница по совместительству. Мы с ней десять лет дружили. Я её сына нянчила.
– Да мне плевать, кто она! – перебила мать. – Какая разница? Любовница и любовница. Нам какое дело? Родная, не разбивать же семью из-за этого?
– Мам, да нет значит никакой семьи, если он спит с другой.
Мать тяжело вздохнула, и, судя по грохоту отодвигаемого стула, решила сесть.
– Ладно. Допустим. Но вы потом с этим разберётесь и как-то решите. А сейчас праздник отменять нельзя. Ты о других подумала? О нас? О сестре? О племяннице? Они ради тебя едут через полстраны!
– Я их не звала. Это ты их собрала.
– Ах, я собрала! – мамин голос сорвался. – Я, значит, для тебя стараюсь, хочу, чтобы у дочери был настоящий праздник, чтобы все видели, какая у меня дочь успешная! Главный врач! Муж в министерстве! Дети-отличники! А тебе плевать! Решила оставить нас на весь мир из-за какой-то ерунды?
У меня перехватило дыхание. Те же слова. Те же самые слова, что у Андрея.
– Постельной ерунды? – переспросила я тихо.
– Да хоть какой! А что это, по-твоему? – мать не унималась. – Мужики все гуляют. Твой отец, думаешь, не гулял? Знаешь как про него говорила тётя Нина? «В каждом Льве есть немного кобеля». Я терпела. И ничего, прожили жизнь. И ты проживёшь. Думаешь, в сорок лет ты кому-то нужна будешь? С двумя детьми? Да кому ты сдалась!
Каждое слово било наотмашь.
– Мам…
– Не мамкай! – рявкнула она. – Завтра юбилей. К нам приезжают родственники. Я обещала им праздник. Ты поняла? Завтра мы всё отмечаем. А потом делай что хочешь. Хоть разводись, хоть в монастырь иди. Но сначала – день рождения. Это, знаешь ли, и мой праздник тоже. Я тебя рожала!
Я молчала. Слушала дыхание в трубке и думала, что мне даже не посочувствовали. Всем, но не мне. Это меня потрясло.
– Ты меня слышишь? – мамин голос стал чуть спокойнее, деловитее. – Завтра в три часа жду тебя в ресторане. Будешь улыбаться и радоваться. Чтобы никто ничего не заподозрил. Поняла?
– Мам…
– Я сказала, поняла?
Я закрыла глаза. Поджала губы и ответила:
– Нет. Я праздновать не буду. Мне нечего. Если ты хочешь, я сейчас буду отменять ресторан, оформлю доставку оплаченной еды к тебе домой. Празднуй с кем хочешь и что хочешь. Меня там не будет.
– Ты что? – начала мама.
Но я перебила:
– Ничего. Не можешь посочувствовать, ладно. Я тебе своё решение озвучила. Дальше сама.
Я сбросила вызов. На три пропущенных от Андрея отвечать не стала. Обзванивала и отменяла всех по очереди: ресторан, ведущего, платье, машины. Всё в топку.
Салон красоты был следующим. Я уже вывела его номер телефона на экран, но застыла, получив сообщение от Сергея:
– Привет. Выспалась? Помощь на завра нужна?
Я на секунду замерла и поспешно ответила:
– Праздновать не будем. Я всё отменяю. Извини.
Снова вывела на экран телефон салона, но получила следующее сообщение от Сергея:
– Сиди дома. Я сейчас приеду.
Не разрушай семью
Сергею я ответила достаточно резким сообщением:
– Не надо приезжать. Мне надо решать вопросы по отмене.
– Понял. Наберу позже, – ответил он. А через некоторое время от Сергея прилетело, – я на связи. Звони в любое время.
И меня накрыло. Муж изменил. Выбрал другую. Моложе, красивее, лучше в постели. И теперь все узнают, что я не дотянула. Сообщения были одинаковыми: «Уважаемые гости, по семейным обстоятельствам празднование отменяется. Приношу свои извинения.
Пальцы двигались быстро и резко. Я отправляла сообщение за сообщением и не читала ответов. Потому что даже то, что я успевала выхватить из неоткрытого, было любопытством. «Что случилось? Как здоровье? Почему?».
Отложив телефон, я вдруг поняла, что это совсем конец. Праздника не будет. Да, ничего уже не будет в этом доме. Внутри меня было так же пусто и тихо, как в гостиной. И даже она отдавала обречённостью заброшки.Да потому!
Телефон стоял на беззвучном режиме, но вызов свекрови я приняла.
– Слушаю, Любовь Ивановна.
– Кристина! – голос свекрови был густой, с хрипотцой, которую я всегда воспринимала, как бронхит курильщика. – Андрюша звонит, говорит, ты его выгнала! И праздник отменила?
– Отменила, Любовь Ивановна, – ответила я, стараясь не сорваться.
– Да ты что, с ума сошла? Столько народу перебаламутила, а теперь отменила!
– Это мой юбилей. Имею право.
– Твой-то твой, – свекровь понизила голос до вкрадчивого. – Но ты подумай, Кристина. Ты ж не глупая женщина. Праздник намечался семейный. А ты должна понимать: семья – это труд. Разрушить легко то, что строилось двадцать лет. Не надо так поступать из-за какой-то ерунды.
Я крепче сжала телефон.
– Измена мужа – это не ерунда. Я их своими глазами видела, – упрямо ответила я.
– Вот дураки-и-и-и! – протянула свекровь расстроенно, но быстро спохватилась – Ну и что? Ну подумаешь, погулял. Все мужики гуляют. – Свекровь заговорила наставительно, как с ребёнком. – Мудрая женщина должна сохранять семью любыми способами. А ты сейчас всем праздник портишь. И отношения. И карьеру. В том числе и свою. Андрюша в министерстве, он тебя прикрывал, а теперь что будет? Где бы ты была без него?
Это было обидно. Не осуждать сына – твоё право. Но унижать меня – просто не в мою смену.
– Я сама свою карьеру сделала, Любовь Ивановна.
– Ой ли? Да кто ты без него? – свекровь хмыкнула. – Главврач? Надолго ли? Без мужика ты никто. Разведёнка с двумя детьми. Кому ты нужна в сорок лет?
Я молчала. В висках пульсировало. Голова стала тяжёлой. Так обо мне свекровь никогда не позволяла себе говорить.
– Мириться надо. Любыми способами. Андрюша мужик хороший, не пьёт, не бьёт, видный, с должностью. Чего тебе ещё? Из-за какой-то практикантки всё разрушить?
– Любовь Ивановна, он мне изменил. С Алёной. И это не случайная встреча, а история на 10 лет.
– Ну и что с того? – голос свекрови остался таким же спокойным. – Аленка – она своя, деревенская. Хорошая девка, помогает мне. Не разлучница. В семью не лезла. Вы же с ней дружили.