Круиз. Только для нас

Аннотация

Сдать отчет по практике, купить подарок отцу и рвануть на долгожданные каникулы. Что могло быть проще? Но я не впустила в офис туристической компании «Альфа-Флот» его коммерческого директора Ильина. Поила молоком на пороге, как бездомного кота, и внезапно поплыла. Вернее, отправилась в круиз.

Вот только не учла, что на корабле будет тот самый Станислав Ильин. Он привык жить по расписанию и даже с девушками вести договорные отношения. И он не знает, что в круизе так нельзя. На корабле не спрятаться от шторма эмоций. И буря коснётся не только его договора, но и моего сердца. Выплывем?

Усы, лапы и хвост – не документы. Катя

Уличная дверь офиса смотрела на меня презрительно. Сегодня всё должно было быть просто: встать в 5:50, доехать до офиса, подписать отчет, вернуться в университет, сдать его руководителю практики, купить подарок папе на юбилей и умчаться на каникулы! Но не вышло.

Сначала я затормозила у двери. Она поддавалась только начальникам, а зелёным практикантам устраивала настоящий квест. В последний раз я семнадцать минут поворачивала ключ под разными углами и наваливалась плечом.

Но сегодня створка распахнулась с таким радушием, словно только меня и ждала. Это был приятный сюрприз. Довольная я шагнула внутрь. Но вместе со мной в офис круизной компании двинулся высокий спортивный парень, стоявший на крыльце.

– Извините, но мы начинаем работать только через сорок минут, – затараторила я отработанный на практике до автоматизма текст. – После этого наши менеджеры с удовольствием помогут вам выбрать круиз.

Я решительно потянула дверь на себя, но мужчина и не думал отступать. Высокий, подтянутый с гривой светлых волос. Он не выглядел угрожающе, хотя настроен был решительно.

– Подождите, – сказал он, – вы не поняли, я Станислав Владимирович Ильин.

Он немного помолчал. Взгляд ярких голубых глаз стал слегка покровительственным. Я не реагировала, и блондин добавил:

– Ну, подумайте, собственник компании Альф-Флот Владимир Сергеевич Ильин. А я его сын и с сегодняшнего дня ваш коммерческий директор. Не задерживайте меня, пожалуйста. Я с самолета, глаза слипаются, а еще столько надо всего успеть.

Ильин улыбнулся такой привлекательной улыбкой, что я могла отдать ему квартиру в наследство, если бы она у меня была. Но я бедная студентка, у которой из недвижимости только неподъёмный ноутбук.

Да и верить красавчикам было нее в моих правилах. Плавали, знаем. Этот хорош, очень хорош. И даже легкая небритость ему шла. Но приехав пораньше, я не собиралась сидеть в офисе с незнакомцем. Поэтому потянула на себя дверь.

– Нет. Я вас не знаю. Меня никто не предупреждал.

Но Ильин не сдавался.

– Я бы позвонил операционному директору, но телефон уронил в раковину в аэропорту. Хотите, я вам паспорт покажу? – не унимался блондин – Вот, смотрите, все, как я говорил! Станислав Владимирович Ильин.

Он развернул передо мной, как на таможне, страничку с фотографией. На ней он был таким молоденьким и милым, что я непроизвольно улыбнулась. Взгляд зацепился за дату рождения. А он моложе, чем показалось. Всего 28. Ну и хорош. Да.

И что вот с ним делать? Обаятельный, впустить прямо хочется. Но тут же касса, да и на испытательном сроке не до самоуправства. А если и правда сын владельца? А если нет? Я всегда старалась действовать разумно, поэтому ответила:

– Очень приятно, Станислав Владимирович. Ильин – распространенная фамилия. Я вот Прохорова, но к известному олигарху никакого отношения не имею и в офис вас, до распоряжения начальства, впустить не могу. – Я сделала глубокий вдох и продолжила, – Станислав Владимирович, давайте так: вы ды́шите свежим воздухом, а я варю вам кофе и параллельно звоню Эльвире Анатольевне. Даже в кабинет подниматься не буду. Как только она подтвердит – сразу же вас приглашу. И сливками своими поделюсь. – Я достала из сумочки упаковку и протянула Ильину 0 соглашайтесь.

Я никогда не чувствовала себя маленькой. Рост 176 сантиметров, плюс каблуки. Большинство мужчин были со мной на одном уровне или немного ниже. Но Станислав Владимирович навис сверху, как коршун. Рука со сливками впечаталась в твердую мужскую грудь – Вы. Меня. Не пропустите, Прохорова? – прошелестел он так, что кровь в жилах могла застыть навсегда. И в глазах появились антарктические льды, не меньше!

– Пропущу, конечно же, после звонка Эльвире Анатольевне или в девять часов. А пока: кофе, сливки, и звонок, соглашайтесь.

Я улыбнулась, не отводя глаз от ставшего метелью взгляда посетителя. Готовилась к длительной осаде. Но парень похожий на норвежское божество внезапно сменило гнев на милость. Махнул рукой.

– Ну, если жертвуете своими сливками, давайте кофе и звоните Эльвире. И, да, доброе утро. Мы с вами не поздоровались, Прохорова.

Он внезапно улыбнулся, подмигнул мне и отошёл от двери, расчехляя свой ноутбук. Кофе Станислав Владимирович уже допивал, когда Эльвира соизволила ответить на звонок. Потом она заголосила:

– Срочно впусти и передай трубку! За что мне это?

И ситуация сама собой разрешилась.

Офис наполнялся людьми, Ильина уволок операционный директор. Я подписала отчет по практике. И уже собиралась ехать в университет, но меня перехватил вихрь по имени Эльвира Анатольевна и отправил к Ильину.

Большое человеческое спасибо. Катя

Эльвира договорилась с моим деканом, и тот разрешил сдать отчёт по практике позже. Я и оглянуться не успела, как была водружена на заднее сиденье Гелендвагена с кипой распечатанных листов, папок и планшетом. Задание было простым: до приезда в порт разложить документы по цветным папкам для проведения переговоров.

И всё бы ничего, но мне категорически не повезло с попутчиками. С каждым из них была связана конфликтная история. Оба запросто могли добиться моего увольнения в два счета.

И куда мне тогда деваться? Кто возьмет студентку в последний месяц написания диплома? Тем более в профильную организацию с хорошим окладом и перспективой. Даже слёзы на глаза набежали, когда попутчики пристегнули ремни безопасности.

На водительском кресле возвышался Ильин. Тот самый, которого я не пустила утром в офис. Если злопамятен – уволит не задумываясь. Да и второй был не менее опасным. Одно слово, Медведев. Лично я его ни разу не видела. Но по телефону с этим великаном наговорилась до обморока.

Узнать меня Медведев не мог, потому что тоже не знал, как я выгляжу. Но от страха разоблачения у меня подрагивали пальцы. Я спряталась за пассажирское сиденье Медведева и даже шуршать бумагами стала тише. Может, обойдется, если не привлекать к себе внимание?

Мужчины поздоровались со мной едва взглянув в мою сторону и продолжили разговор:

– Что у тебя, Стас, за люди работают? Говорю ей, что я поставляю вам напитки уже 20 лет, – бушевал Медведев, – забронируйте мне люкс с партнерской скидкой. А она, как вкопанная! Вежливо так, дескать с превеликим удовольствием, забронирую! Вот как только получу вашу заявочку на нашу почту инфо что-то там, моментально согласую. И потом со всем почтением к взаимовыгодному сотрудничеству, сразу же и предоставлю!

Я сжалась на заднем сиденье и старалась даже дышать тише. Медведев пересказывал Ильину наш с ним разговор. Больше всего на всеете я хотела испариться из машины и никогда не видеть этих двоих.

– Представляешь, Стас! Вот и вежливо, и отшила, как малька!

– Миш, ну не всё же тебе, слышать «Да, Михаил Степанович, будет сделано, Михаил Степанович, уже бегу теряя тапочки и трусы, Михаил Степанович» – смех Ильина был таким мелодичным, заразительным, что тоже захотелось улыбнуться. Но губы словно окаменели от страха.

– Я аж оторопел от наглости такой. Перезвонил еще раз, представился. А она мне говорит, что бе–зус–лов–но помнит и прямо сейчас обновляет почту, печалится, что заявки моей не видит. И как только её получит, то прямо сразу же и побежит согласовывать.

Теперь уже смеялись оба. Стас, вцепившись в руль своего гелика, а Михаил Медведев подпрыгивая рядом и яростно жестикулируя. Я постаралась глубже задвинуться за кресло Михаила Степановича и пробовала вспомнить хоть какую–то молитву, но выходило плохо.

– Я уже и прессовать начал, ты же знаешь, это проверенный способ. Еще никто не отказывал. Напору в голос нагнал, все регалии перечислил. А она так спокойно говорит. Господин Медведев, я стою у дверей зала для совещаний. Как только ВЫ ПРИШЛЁТЕ заявку на наш и–мейл, она будет первым, что увидит Эльвира Анатольевна. Жду, говорит, ссылку на форму для заполнения вам продублировала, говорит, прикинь!

Мужчины уже почти стонали от хохота. Было понятно, что эти двое не сегодня познакомились, а уже много лет общаются. Может быть, даже дружат. Потому что и понимали друг друга, и подтрунивали искренне.

– Ничего себе! И после этого наш офис не выглядит, как эпицентр взрыва? Как ты с этим справился, Миш?

– Да никак, Стас. – голос Михаила стал немного тише – Сначала удивился, потом озверел, потом срочно заполнял вашу треклятую форму партнерской заявки. Эльвира – гроза полей сама отзвонилась. Скидку подтвердила, мёду налила, но сотрудницу не сдала. Я уж и так, и эдак, говорю дай в глаза посмотреть этой укротительнице медведей. Даже в офис заезжал позавчера. Как орлица над гнездом встала, но так и не призналась, кто меня за усы водил. И сегодня мягко увела из кабинета, чтобы я ненароком её птичкам лапки не оттоптал.

– Миш, смирись. Эльвира за своих девчонок горой. Я с ней уже работал. Скала, а не женщина. А чего хотел–то от сотрудницы, неугомонный?

Михаиз тяжело вздохнул.

– Да чего–чего? А в глаза ей посмотреть. – Медведев сложил руки на коленки и захлопал глазками, как пай–мальчик. И когда Стас снова прыснул от смеха, продолжил, – ты же знаешь, мне не отказывают. А тут, и по форме не подкопаешься и на голос не повелась. Прямо удар по самолюбию. А так, глаза в глаза, может схантил бы девчонку, как думаешь?

– Ты бы моооооог.

И они снова заржали.

– Ну, я пока не оставляю надежды, продолжил Медведев. – Вернусь с переговоров, и снова к вам! Так и знай. Надо же как–то поднимать самооценку, ну и качество обслуживания в моих офисах.

Ильин самодовольно усмехнулся.

– Ну, удачи желать не буду. Такие сотрудники самому нужны. Мне, кстати, тоже сегодня серпом по самолюбию проехались.

– Да иди ты! Как так? – Ильин нашел мой взгляд в зеркале заднего вида и подмигнул.

– Сотрудница в офис не пустила. Говорит, много вас Ильиных, но лично я вас не знаю. Усы, лапы и хвост – еще не документы, паспорт, не доказательство родства с владельцем компании. – Медведев ошарашено молчал. – Правда потом сжалилась, кофе мне вынесла на крылечко, как котику, со слиииивками. – Он облизнул губы и причмокнул.

– Офигеть, – ошарашенно выдохнул Медведев.

– Ага.

– Как думаешь, Стас, это возраст? Нас что, уже списали из рядов привлекательных и соблазнительных, а?

Ильин пожал плечами, и снова скосил взгляд в мою сторону.

– А давай вон у девушки спросим. Подскажите, пожалуйста, Прохорова, есть ли у нас вероятность завладеть пылкими девичьими сердцами в буднях битвы за капитал? Или шансов у таких как мы уже нет?

В другое время я бы растерялась, но сейчас мнее уже надоело бояться, да и недосып во время практики сказывался. Поэтому я ответила:

– А вам честно или чтоб понравилось?

Ильин снова успел на меня глянуть, поворачивая руль.

– Нам с Михаилом Степановичем лучше бы честно, да Миш?

Они закивали с улыбками всё видавших и везде бывавших. И, разумеется, ждущих лести. Ну. Серьёзно? Успешные мужики и такие вопросы? Я скривила губы и уточнила:

– А вас интересуют шансы на пылкие девичьи сердца или битву за капитал? Если вас интересует первое, то вряд ли. Господин Медведев, как говорит мой папа, глубоко женат. Люкс бронировал для семьи с детьми. Столько вопросов задал по удобствам для жены и наследников, что там без вариантов – безнадежно и безвылазно счастлив.

– Ничего себе, как меня раскусили, Стас – Медведев улыбнулся так, что стали видны все 32 зуба и взъерошил волосы. – Хорошо сказано. А Стас как?

Теперь взгляд Ильина стал цепким, но я не стала юлить.

– Тут неоднозначно. Информации мало. Могу только предположить по новом графику совещаний на месяц. Но боюсь, что всё сложно.

– Это ещё почему? – вскинулся Стас – Я, между прочим, не женат!

– Вот–вот. Именно «между прочим» вы и не женаты. – Я сказала это с напором. – У вас же работа круглые сутки. Все, что не работа – второстепенно. При таком подходе, скорее всего предпочитаете почти договорные отношения, как в бизнесе. Да и конкуренции в романтических полях не нюхали. Человек известный. Все понимают кто есть кто. Напрягаться не нужно. Как вы меня назвали? Прохорова? Это романтично, вы считаете?

Михаил завозился в кресле.

– Ничего себе! Вот это поворот! Вы откуда, такое сокровище прямолинейное? А?

Медведев протиснулся в просвет между сиденьями, чтобы разглядеть собеседницу. При его габаритах голова и та прошла не полностью. Казалось, что сейчас Михаил застрянет намертво, и его придётся вытаскивать всем миром.

– Это совпадение, – ответил Стас, пытаясь одной рукой водворить Михаила на место. – В остальных случаях я вполне сносный ухажёр.

– Сомневаюсь я однако, Станислав Владимирович. Вероятно, ваша целевая аудитория невест – ближе к 30. Их устроят договорные отношения. Встречи пару раз в неделю. – Я посмотрела в новый график совещаний. – Скажем, вторник и пятница…

– Суббота – поправил Стас.

Он прикусил губу и в его глазах заплясали искорки. А медведев снова расхохотался.

– Ну, вторник и суббота, какая разница? Никаких внезапностей. Эмоции по расписанию. Это только для тех, у кого уже всё было.

– Я покорен! – Взревел Медведев. Он даже топать ногами начал. – Вы настоящее золото! Стас, как она нас, а? Барышня, как вас зовут?

– И снова промах. Здесь я не барышня, а менеджер отдела продаж, ну, почти… Практика закончится и уйду. Но звучит красиво: менеджер отдела продаж Прохорова Екатерина. За ваш комплимент – большое человеческое спасибо и…

Договорить Медведев не дал. Он рванулся в проём между сиденьями с удвоенной силой и зарычал:

– Это она, Стас! Она!!!

– Я знаю, что она. Я ж ей салютовал стаканчиком кофе с улицы возле офиса, ответил Ильин.

– Ты не понял! Это она меня отшила со скидкой на люкс! Она сказала «большое человеческое спасибо»! Катя, я вас хочу! К себе! Мила моя уходит в декрет. Пойдемте ко мне работать! Оклад дам вдвое!

Михаил взревел и снова начал прорываться между сиденьями. Выглядело это так комично, что я начала хихикать. Попытка прорваться ко мне выглядела словно медведь пробовал целиком залезть в беличье дупло.

Это и разрядило обстановку, хохотали все трое с удовольствием.

– Хорошо, что вы привязаны ремнем безопасности, – пряча улыбку ответила я. Даже пошутить решилась. – Держите себя в руках, гардемарин, папки мне рассыплете, потом сами будете с тремя языками разбираться.

Медведев бурча под нос что-то неразборчивое, снова сел на своё место.

– А про трудовую пашню, что скажите, наш оракул, если уж с огнем любви сплошной промах? – сухо уточнил Ильин, когда смех стих.

Я пожала плечами.

– Тут прогноз благоприятный. Оба – люди слова. Обязательства выполняете, деньги в срок. Поставки вовремя. Я в компании уже третью практику прохожу, а на манеже всё те же. Партнеры и клиенты все 20 лет держатся зубами. В кризис без сокращений.

Михаил издал нечленораздельный звук и продолжил:

– Как вас зовут, юное создание с острым языком?

– Прохорова Екатерина.

– Екатерина Прохорова, я сожалею, что не могу встать на одно колено, но восхищен вами до глубины души. Предлагаю перейти ко мне в фирму с окладом в 2,5 раз больше. Кстати, а какой он у вас?

Взгляд Медведева стал любопытным и наивным–наивным. Под дурачка он сейчас косил мастерски.

– Михаил Степанович, как вы можете при живом работодателе? Побойтесь Бога, тем более, что Станислав Владимирович сейчас за рулем и наши жизни в его руках. Это тайна коммерческая. И пока «я другому отдана и буду век ему верна». – Я подмигнула немного ближе наклонившись к Медведеву. – Шутка! Образование у меня непрофильное для вас. Хорошая девочка – не профессия. Так что, предлагаю любить друг друга на расстоянии.

Ильин довольно хмыкнул.

– Этому не дала и этому не дала. – Задумчиво протянул Михаил – Мне прям кругом облом. Стас, а ты тут подумай, есть за что побороться.

– Без тебя знаю. Оставь Екатерину Прохорову в покое, – сказал Ильин хмурясь.

Он быстро перевёл разговор на другую тему. Начал обсуждать предстоящие переговоры в которых было всё очень интересно. Компания Альф-Флот планировала совместные круизы из Стамбула. Потенциальные партнеры –турки были братьями.

За неделю ппереговоров планировали обсудить основные вопросы и подписать первичный договор. Турки хотели изнутри почувствовать особенности отдыха на кораблях.

Поэтому переговоры было решено провести на круизном лайнере Альф-Флота МОСКВА ЗЛАТОГЛАВАЯ. Встречи с потенциальными партнерами из Турции должны были состояться на борту теплохода, прямо круизе.

Гости родились и выросли в Испании. Мать–француженка говорила с детьми на родном языке, как и отец–турок. Испанский знали замечательно, английский отлично, русский – совсем никак.

Требованием партнеров был испано–франко–турецкий переводчик. Переговоры предполагали вести на английском. Переводчик нужен был «для души». Разговаривать в перерывах и на экскурсиях.

Еще будущие партнеры попросили повесить на борт корабля баннер с турецкой цитатой. На выбор принимающей стороны. Больше никаких требований. Очень скромный райдер.

И в этом и была проблема.

На причале. Катя

Медведев первым выскочил из гелендвагена, представился Михаилом. Я успела передать ему готовые папки с документами для каждого участника переговоров. Потом выбралась сама и пошла к палатке с логотипом компании Альф-Флот.

Девочки помогали туристам разобраться с вариантами экскурсий. Я нашла руководителя пункта отплытия. А дальше события понеслись с бешеной скоростью.

Сначала в палатку принесли и сгрузили баннер. У Стаса зазвонил телефон. А потом к причалу подъехала машина, из которой вышли двое парней, в которых издалека можно было разглядеть иностранцев.

Черноволосые, стройные, темноглазые. Их смуглая кожа контрастировала с белизной их одежды. Всегда удивлялась европейцам, которые даже в летний зной носят рубашки с длинным рукавом.

Михаил узнал в них будущих партнеров и кинулся навстречу. Ирина вцепилась в рукав пёстрой рубашки Ильина и затараторила, что баннер уже должен был быть на корабле. Исполнители не привезли ни его, ни верёвки. И теперь Ирина ничего не могла успеть.

Это была катастрофа, потому что руководитель круиза утром выслала туркам снимок корабля с баннером. Разумеется, она сделала его в графическом редакторе, а не сфотографировала с натуры.

– Что можно сделать прямо сейчас? – Ильин говорил спокойно, явно пытаясь успокоить Ирину.

– Можно повесить баннер на второй палубе с другой стороны корабля. Но для этого его надо туда незаметно занести.

– То есть, если отвлечь партнеров, вы занесете и повесите баннер минут за 10?

– Да, это было бы возможно, но тут ещё и веревок у меня нет. – Девушка начавшая приходить в себя, снова поникла.

– Кто-нибудь может предложить решение?

Стас оглядел присутствующих. Он смотрелся, как чемпион мира по футболу, которого выставили на соревнования по гребле. Привык выигрывать, но инструментарием не владел, хотя выход искал честно.

В палатке Альф-Флота заиграла знакомая музыка. И я сразу вспомнила лагерь подготовки вожатых. Под эту мелодию мы устраивали флешмоб для студентов и гостей.

А это вариант! Но мой белый сарафан для этого не подходил.

– Станислав Владимирович, у меня есть идея, – сказала я. – Но для этого мне понадобится ваша рубашка.

– Вы хотите меня раздеть, Прохорова? – он наклонил голову на бок и подался вперед. Бровь вопросительно поползла вверх.

Я нетерпеливо протянула вперёд руку и качнула ладонью.

– Давайте её сюда. Снимайте вашу рубашку быстрее!

Я начала расстегивать пуговицы его гавайки. Ильин рефлекторно потянул рубашку к себе. Наши пальцы столкнулись и от этого стало беспокойно. Глаза Стаса стали чёрными, но он сумел взять себя в руки и снял рубашку через голову.

Лучше бы я этого не видела. Под гавайкой обнаружился идеальный торс и пресс с пресловутыми идеальными кубиками. Я облизала губы и с трудом отвела глаза.

– Когда я скажу, сразу выводите эту мелодию в колонки. Мой испанский Алонсо хвалил, но долго я не продержусь. Поэтому у вас будет максимум 10 минут. Я закатываю флешмоб. Вы срезаете ленты с фотозоны и быстро вешаете на них баннер на другой борт. Так пойдёт?

– Да!

Ильину, как будто бы снова подключили кислород. Он юркнул в палатку Альф-Флота, с трудом втиснулся в фирменную запасную футболку сотрудника компании. На ходу дал распоряжение кому что делать и все побежали.

Когда к палатке подошёл Михаил с партнерами, у меня всё уже было готово. Гавайку Стаса я надела прямо поверх сарафана с пышной юбкой. Завязала ее спереди узлом на талии. Длинные волосы подобрала одной из красных лент, срезанных с фотозоны.

Мне не нравилось, что они были пушистыми, но сейчас их неравномерная волнистость была мне на руку. Теперь я выглядела, как цыганка. Ну и пусть. Зато задорно. Соответствует образу аниматора.

Михаилу сказала по-русски, чтобы подыгрывал и кинулась к туркам. Лепетала сначала по-английски. Дескать, рады приветствовать, и уже скоро отправимся в плаванье. А сама отвела гостей за угол палатки Альф-Флот, сделав так, чтобы она закрыла пароход.

Продолжила щебетать. Убеждала, что для успешного плаванья, нам понадобится зажигательный танец. Увидела, как над головами туристов мелькнула голова Ильина.

Старший из партнёров, прибывших на переговоры, слегка нахмурился. А младший посмотрел на меня с интересом. Я подумала, что они плохо понимают английский и перешла на испанский.

Теперь уже с интересом смотрел старший. Младший, как его более позитивная копия улыбался во все свои 32 зуба. Шанс вытащить его на флешмоб был вполне реальным.

Но надо было дожимать старшего. А когда, я пригласила гостей станцевать на французском, на лицах обоих отразилась такая радость, что я едва не подпрыгнула. Вопрос был решен незамедлительно.

Станьте моим переводчиком! Стас

Прохорова из головы упорно не выходила. Перед глазами мелькало утро, когда она встала, как Родина мать в дверях и защитила от меня мою же компанию.

Милая и непреклонная. Доброжелательная и с достоинством. Этакая железная рука в бархатной перчатке. А с виду такая мягкая. Сколько ей лет? 18? Больше. Диплом пишет, значит 22–23. Диплом напишет и уйдёт.

И Мишку она зацепила. Эта мысль была неприятной. Он её как профессионала увидел. Ну уж нет. Эту нельзя упускать. Эта самому нужна. Сотрудница – огонь. Пожар, я бы сказал.

Вон как ситуацию с баннером повернула. Проанализировала ресурсы, придумала выход. Кинулась грудью на амбразуру. А грудь у неё… Соберись, Стас!

Мне не было слышно, что рассказывает Прохорова туркам. Но я читал их по позам и мимике свободно. Спины будущих партнёров были напряжёнными, глядели свысока, словно вынуждены были мириться с надоедливой мухой.

А потом что-то произошло, и они разом потеплели. Вернее, младший поплыл почти сразу же. А когда она смогла пробиться сквозь скорлупу старшего, началось другое общение.

Мне надо было затащить баннер на корабль. Это было бы невозможно сделать, если бы турки остались там же, куда их привёл Миша. Но Прохорова, размахивая руками и что-то объясняя, увела их за палатку для приёма туристов.

Я вернулся в палатку. Встал возле соединения полотнищ двух стенок и наблюдал. Турки как–то расслабились, рассмеялись. А когда Прохорова начала учить их танцевальным элементам, сстали повторять за ней простые движения.

Прохорова подбадривала, просила поставить музыку еще раз. Моя рубашка смотрелась на ней потрясающе. Настолько красиво, что её срочно хотелось снять и прикоснуться к коже, к вздымающейся груди. Скользнуть под край выреза.

О чем я думаю?

Сотрудники унесли баннер. А когда привязали его атласными лентами на противоположной стороне корабля, помахали со счастливыми улыбками. Музыка стихла, и я пошёл решать еще один больной вопрос. И от него напрямую зависел успех переговоров.

Турки говорили, что приятно удивлены такому радушному приёму. Их лица раскраснелись, а рубашки не выглядели больше безупречными. Казалось, что они только что вышли из ночного клуба на Ибице.