Встреча специального назначения

Отпусти

Первым, что я увидела, открыв глаза от звука будильника, был Лёша. Он тепло улыбался, глядя на меня. И, как в минуты сильного душевного волнения, прикасался указательным пальцем к переносице.

В детстве у него было плохое зрение. Лёша исправил его регулярными упражнениями. Очки снял, а привычка их поправлять осталась. И это было удивительно трогательно видеть такого сильного парня смущённым.

Я протянула руку и коснулась холодного стекла фоторамки. Провела своими пальцами по его запястью. Лёша смотрел на меня серыми глазами, и я хотела дотронуться до русых, коротко стриженных по уставу волос.

Его взгляд из-под чётко очерченной ровной линии бровей утащил меня в тот вечер, когда мы компанией гуляли в парке. Я фотографировала заснеженные деревья. Повернулась к Лёше, а тот сказал:

– Давай встречаться!

Рука дрогнула, и появился этот снимок. Всё, что осталось от Лёши.

Пока всё!

На электронных часах горело 5:30 утра, и дата – десятое июля. Снова десятое. У меня всё в жизни происходило в эту дату. Сегодня было ровно 6 месяцев, как уехал Лёша. Полгода, как от него не было ни единой весточки.

В глазах защипало. Но, услышав шелест бабулиного одеяла, я моментально подобралась. Вскочила с кровати, собрала с хвост длинные кудри, и, не ища тапочки, кинулась в соседнюю комнату, пока ба не натворила чего-нибудь, пытаясь мне помочь.

– Бегу!

– Фу, ты, заполошная! Я и сама всё могу.

– Бабуля, всё уметь и всё делать самой – не одно и то же. Почувствуй себя королевой. Отдай работу челяди!

Обычно мы так пикировались, когда я приходила между дежурствами домой и ещё не падала от усталости. Но сегодня бабуля шутить не собиралась. Она решительно приподнялась на локтях и посмотрела на меня сурово.

– Будильник? Опять взяла подработку?

Я достала перчатки и салфетки из тумбочки. Делая вид, что сильно занята, на бабулю не смотрела.

– Лето. Все в отпусках. Работать и так-то некому. А сейчас вообще жуть. Вчера в детской я была одна на весь этаж.

Бабушка сердито мотнула головой, и её седые волосы, уже прилично отросшие с последней стрижки, рассыпались по плечам. Но не безвольно, а в порыве. Вместе со взглядом, которым она осаживала возмущённых в поликлинике, выдавал в ней валькирию.

– Ты мне, Полина, зубы не заговаривай. Убить себя решила? График сутки через трое не просто так придумали. А ты что решила? Упасть на ступенях детской больницы после очередного дежурства? Из-за памперсов для меня?

И снова я шустро стучала выдвижными ящиками, имитируя занятость. Этот разговор был не первым и не сто двадцатым. Я знала все его вариации и сегодня готовилась к худшему.

– Баб, при чём здесь памперсы? Я же говорю – все в отпусках. Вот Тамара и попросила помочь. Я же не собираюсь так всю жизнь работать. Только сейчас поддежурю, и опять выйду в сутки через трое.

Но бабулю успокоить не удалось. Она подтянула к себе дополнительную подушку и, морщась от боли, подоткнула её со спины. Теперь бабушка полусидела, глядя на меня осуждающе.

– С этим надо что-то решать, Полина.

Я вздохнула. Любой проверенный мной ответ в этой ситуации ничего не менял. Я знала, что Лариса Петровна, как звали её когда-то пациенты терапевтического участка, на этом не остановится.

Разумеется, угадала. Но под испепеляющим взглядом бабули продолжала процедуры ухода за лежачим пациентом, ещё быстрее.

– Полина, ты можешь молчать. Делать вид, что не слышишь меня. Но реальность от этого не изменится. Надо заканчивать госпиталь на дому.

Мои движения рефлекторно ускорились. Но в полемику я вступать не собиралась. Бабушке хватало и своего запала.

– Сдай меня в хоспис, Полина.

Да что же такое! Даже в очередной раз это было больно.

Я попыталась отшутиться:

– Бабуль, тебе 87. За тебя, как за стеклотару, много не дадут. Поэтому останешься тут, пока твоя рыночная стоимость не увеличится.

– Пока? – Идеальные брови взлетели вверх. – Полина, я уже год в постели. Как неоперабельный пациент, я никогда не встану на ноги. Ты гробишь на меня свои силы, тратишь время и молодость.

Я торопилась обработать опрелость на левом бедре. Но зная, что Лариса Петровна успеет высказать мне всё из своего убойного репертуара, крепче стиснула зубы.

– Ты слишком мягкосердечная. Надо уже научиться удалять из своей жизни ненужное. Если ты будешь жить одна, выйдешь замуж и нарожаешь мне на радость детей.

– Бабуль, так не за кого. Никто не сватается.

Глаза старушки потемнели. Она резко обмякла. Стала тонкой, почти прозрачной, болезненно бледной и хрупкой. Коснулась моей руки своими тонкими узловатыми пальцами и со слезами в голосе прошептала:

– Потому что ты цепляешься за Лёшу, а его нет. Совсем нет, Полинушка. Понимаешь? Не надо цепляться за воспоминания. Отпусти его, Полина. Забудь.

Меня словно кипятком окатило. Я вскочила на ноги, выронив звякнувший о поднос пинцет. Руки ходили ходуном. Сердце дробно билось в груди, но я не сдалась. Посмотрела бабушке прямо в глаза и отчеканила:

– Нет. Он жив. Я буду ждать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.