Я за твоей спиной

Две полоски

Воскресное утро залило спальню тёплыми, ласковыми солнечными лучами последних дней августа. Обожаю просыпаться поздно и часто не вижу этой рассветной красоты. Но сегодня невозможно было дотерпеть до звонка будильника. Этим утром всё так и пело о начале новой жизни. Было ощущение, что стоит распахнуть окно, и оттуда в квартиру и в наши жизни польётся счастье.

Надо сказать, что я и так была счастлива. Рядом со мной на кровати спал самый лучший мужчина на свете. Казалось, что даже во сне у него идеальная причёска и эталонная бородка. Крепкое тело и сильные руки.

На него можно было любоваться часами. И когда он вы ходил в стильном итальянском костюме на работу. И когда пил в идеально отглаженной домашней футболке кофе ристретто. И даже теперь, когда раскинулся абсолютно голым на вышитом лаконичным рисунком в стиле Прованс хлопковом сатине.

Этот комплект я купила к третьей годовщине нашего совместного проживания с Егором. Буквально была очарована веточками лаванды на светло сиреневом фоне и угрохала на него всю свою зарплату. Зато как приятно было видеть, что требовательный к мелочам Егор тоже полюбил это бельё. И сейчас лежал на наволочке, словно нюхая цветок лаванды.

Красивый. Даже с закрытыми глазами яркий, успешный. Мой любимый мужчина. Сердце пело от того, что он меня любит. Выбрал из толпы воздыхательниц. Купил для нас квартиру с видом на реку и наполняет мою жизнь смыслом. И сегодня я смогу подарить ему нежданную радость, крохотное счастье.

С предвкушением удивительного дня я соскользнула с такого родного плеча Егора. Зашлёпала по прохладному полу. На минутку задержалась у окна, полюбовалась белоснежным теплоходом на воде. И не пошла, полетела в туалет.

Там всё было подготовлено заранее. Расстелила на мраморной подставке для раковины салфетку. Достала из шкафчика одноразовый стаканчик, маникюрные ножнички и пакетик из ближайшей аптеки. Достала оттуда все коробочки, вскрыла упаковки и разложила содержимое.

Получилось красиво и серьёзно, как на хирургическом столе. Потом я с улыбкой опустила в стаканчик полоски и пластиковые палочки. Не задерживаясь ни на секунду, поставила таймер на указанное в инструкциях время и пошла умываться. Когда сработал будильник, с салфетки на меня смотрела целая горсть тестов на беременность. И на каждом из них красовались по 2 полоски. Я была счастлива.

Это чувство наполняло меня до самых краёв. Требовало немедленно поделиться счастьем со всем миром. Ну, хотя бы с этим городом. Хотя бы с районом. Начнём с Егора!

Будить любимого в воскресенье абсолютно негуманно. Значит надо придумать способ, чтобы он проснулся сам от чего-то приятного. Например, от оральных ласк. Нет, сегодня это был неверный выбор.

Надо сделать что-то тёплое, семейное. Егор обожает блинчики по бабушкиному рецепту. Сначала их надо испечь, потом смазать сметаной, посыпать сахаром. Скатать каждый рулетиком и выложить на сковороду, смазанную сливочным маслом. А потом томить под крышкой. Чтобы низ зарумянился, а верх стал невероятно нежным.

Времени было предостаточно, и я с удовольствием смешивала, взбивала, обжаривала. А когда аромат из сковороды достиг спальни, на кухню вышел разомлевший со сна Егор. Как спал, абсолютно обнажённым.

– Лизонька моя любимая, ммммммммм, как вкусно пахнет. Доброе утро, моя волшебница.

– Доброе утро, родной.

– Свари, пожалуйста, кофе. Я мигом в душ и вернусь к тебе, любимая. Не успеешь соскучиться.

– Я уже скучаю.

– Это потому, что я такой неотразимый. – Он потёрся своей щекой о мою и юркнул в ванну. За стол сел уже при полном параде. Егор и дома всегда выглядел идеально.

Как я сдержалась выпалить самую главную новость моей жизни и для меня самой осталось загадкой. И пока я наливала кофе, подкладывала блинчики. Молчала и слушала, какая я кудесница и что единственное блюдо, которое Егор готов отрабатывать в тренажёрке, сейчас ему приготовила любимая женщина.

Солнышко заливало кухню светом. А мы нежились в его лучах, приятном завтраке и милых комплиментах. Когда со стола было убрано и посуда перемыта, я поставила перед Егором подарочную коробку. Мы часто баловали друг друга приятными мелочами.

Эта коробка видела уже огромное множество сюрпризов. Если подарок был большой, то в неё прятали листок с указанием места нахождения презента. Если это было что-то миниатюрное, то сюрприз сразу укладывали в коробку.

Егор обожает приятные неожиданности, поэтому потянулся к синему боксу с заинтересованной улыбкой.

– Сюрприииииииз! – пропела я. Уселась рядом и чтобы лучше видеть своего мужчину.

– Неожиданно. Никаких годовщин сегодня совершенно точно нет. – Егор аккуратно развязал красную ленту. Приподнял крышку коробки и уставился на пучок тестов на беременность, перевязанных тонкой розовой тесьмой. Конструкция напоминала букет цветов. В котором тесты были уложены так, что как ни крути, со всех сторон на тебя смотрят две полоски.

– Лиза, это что? – Егор разглядывал импровизированный букетик с недоумением.

– Это тесты на беременность, Егорушка.

– Я понимаю. И про две полоски достаточно наслышан. И даже понимаю, что они обозначают. – Он снова улыбнулся. – Только какое отношение они имеют к нам, любимая? На что ты намекаешь? Вышел какой-то фильм с названием «Беременность»? В картинной галерее перфоманс фотографий женщин, ожидающих ребёнка? Дай мне подсказку, я не догадался.

– Егор, эти тесты никакого отношения к искусству не имеют. Только к нам двоим. Мы с тобой ждём малыша, и скоро нас станет трое.

– Егор аккуратно уложил тесты обратно в коробку, закрыл крышку и отодвинул от себя подальше. Взгляд стал настороженным, серьёзным.

– Лиза, ты шутишь? Ты же знаешь, тебе не очень удаются розыгрыши. Не пугай меня.

– Я бы и не стала, что ты, родной. Это мои тесты. У меня началась задержка. Потом грудь стала очень чувствительной. Я даже натёрла сосок любимым хлопковым лифчиком. А вчера мне показалось, что твой кофе как-то неприятно пахнет. И я решила проверить, что стало причиной изменений.

– Ты беременна?

– Да, Егор!

– Сомнений быть не может?

– Нет, любимый. Конечно я записалась на завтра к гинекологу. Но тесты положительны все до единого.

– Понятно. – Егор встал из-за стола и ушёл в комнату. Разумеется, я ждала не такой реакции на свою сногсшибательную новость. Но и о том, что мужчинам нужно время, чтобы привыкнуть, тоже знала. Поэтому просто ждала возвращения любимого. Возможно даже с цветами.

Вернулся одетым для выхода из дома. В руках держал портмоне. Достал три хрустящие новенькие купюры и положил на стол передо мной.

– Вот деньги на аборт, на этом тему беременности закрываем. Никаких детей у нас с тобой не будет ни при каких обстоятельствах.

– Егор, ты с ума сошёл? Что произошло?

– Ты от меня забеременела!

– Ну и что?

– Лиза, это предательство. Подлое, преднамеренное и мерзкое. Ты меня предала!

– Егор, что ты такое говоришь? Какое предательство? Мы три года живём вместе. Что удивительного, что я забеременела?

– Ты обещала пить таблетки. Но слова своего, видимо, не сдержала. Ты меня этим хочешь подтолкнуть к свадьбе?

– Даже не думала об этом, Егор! С чего ты взял?

– Ты на бракосочетании моей сестры чуть не поубивала всех, чтобы поймать букет невесты. А когда она забеременела, я слышал, как ты говорила, что если забеременеешь с небольшой разницей, будет здорово растить вместе малышей.

– Конечно здорово. А при чём тут предательство?

– А при том, что ты специально перестала пить таблетки, чтобы забеременеть. Специально!

– Я их пила!

– Я тебе не верю! Ты такая же подлая, как Алла! Она так же обманула Артёма и продолжает это делать сейчас. Сначала вынудила его жениться по залёту. Теперь таскается по барам выискивая себе мужиков. Я так не хочу! Это не жизнь, это ад в собственном доме.

– Да, у ребят непростые отношения. Но при чём тут мы?

– Ты поступаешь так же, как Алла. Ты меня предала, ты это понимаешь? Сегодня ты специально от меня залетела, чтоб женить. А что потом? Будешь красть деньги или трахаться с другими мужиками за моей спиной? Я тебе не могу больше доверять, понимаешь? Давай расстанемся по-хорошему. Я тебя очень прошу. Просто невыносимо объяснять тебе прописные истины. Если это не заложено с детства, то уже не привьёшь.

– То есть ты меня обвиняешь в том, что я специально забеременела, чтобы стать твоей женой и этим предала?

– Разумеется. И это меня очень ранит, Лиза.

– А о моих чувствах ты что-нибудь знаешь?

– Хватит уже. То, что ты сейчас получила, следствие твоего обмана. Ты сама это всё устроила. Так что тебе некого винить. Денег на аборт я тебе дал. Будь умницей, реши всё быстро. Как ты понимаешь, мама тебя не поддержит, а больше и некому. Так? Или это ещё и не от меня беременность?

– От тебя.

– Иди к гинекологу и возвращайся уже без беременности. Дальнейшее общение прекращаем. Даю неделю на сборы и уматывай из моей квартиры.

– А как же любовь?

– Чья?

– Твоя, Егорушка. Ты же говорил, что любишь меня.

– Никакой любви после предательства быть не может.

– И ты сможешь просто так меня разлюбить?

– Я умею отрезать лишнее. Это необходимое умение для человека, который хочет добиться чего-то значительного. – ОН посмотрел на меня с вызовом. Дескать, попробуй только возразить. Даже подбородок вздёрнул. – Да, я тебя любил много лет. А теперь разлюбил в воскресенье. Не цепляйся за наши отношения. Научись, наконец, быть самостоятельной, а не приложением ко мне. Хорошего выходного.

И не ожидая моего ответа Егор ушёл, громко хлопнув входной дверью. А я осталась сидеть в полной растерянности. Как же так? Это же какое-то недоразумение. Мой любящий Егорушка не может послать меня на аборт и вышвырнуть из жизни. Не мог! Но сделал.

И надежды нет никакой. Потому, что он и правда умеет выкидывать людей из своей жизни по щелчку пальцев. Я это наблюдала несколько раз с сотрудниками. И даже однажды с другом детства.

Егор просто перелистывает страницу жизни вместе с человеком и идёт дальше. Как будто так было всегда. Как будто и не было никакого человека рядом.

А что же человек, которого отрезали из отношений? Он должен самоустраниться. Другого Егор не терпит. Выяснения отношений его раздражают.

Думала, что меня это никогда не коснётся. Мы проживём вместе всю жизнь. И вот теперь наступила моя очередь уходить навсегда из жизни любимого мужчины.

На приёме

Весь день я просидела одна. Егор не звонил. Не сообщил, куда уехал и во сколько вернётся. Вернулся к ужину, но есть не стал. Сказал, что теперь будет питаться отдельно, так будет правильно.

Все мои разговоры пресекал на корню. Сказал, что принял верное решение и обсуждать его больше не намерен. А после душа зашёл в спальню и закрыл за собой дверь прямо перед моим носом. Отрезав возможность хоть как-то прояснить ситуацию.

Когда-то мы договорились, что каждый имеет право на уединение. Надо подумать, посидеть в тишине, просто отвлечься. Для этого достаточно было зайти в спальню и запереть за собой дверь. И мы уважали это желание. Не ломились, не выясняли отношение, даже если очень хотелось. Уговор есть уговор. Но спали всегда вместе.

И вот теперь я впервые осталась за закрытыми дверями на ночь. Когда глаза начали слипаться и надежды, что Егор впустит меня в спальню не осталось, постелила себе в зале. За последние 3 года это был первый такой случай.

Утром я двигалась, как в тумане. Вымылась, взяла с собой документы и отправилась в женскую консультацию. Врач подтвердила беременность, поздравила и начала рассказывать, как мы будем готовиться к родам.

К горлу подступил комок и меня начали душить непрошенные слёзы. Но выхода нет. В сумочке лежали хрустящие купюры, и я попросила дать мне направление на аборт.

– Елизавета Юрьевна, я понимаю, что вы потрясены сейчас. Вам нужно время чтобы привыкнуть к новому статусу, понять как вы будете жить дальше. Посоветоваться с будущим отцом ребёнка. Это немаловажно. А потом приходите, я назначу вам анализы, расскажу план ведения родов.

– Я уже посоветовалась. Ему ребёнок не нужен.

– Эта беременность, скорее всего единственная. Детей у вас больше не будет. Мужики приходят и уходят, а ребёночек, это на всю жизнь.

– Мне жить негде. Мой парень, то есть уже бывший парень, дал неделю на аборт и освобождение его квартиры.

– До родов ещё 8 месяцев, этот вопрос можно как-то решить. Работа есть?

– Есть. Учительница я. Зарплата молодого специалиста, сами знаете, только на съёмное жильё. Есть не на что. А после родов?

– К родителям вернёшься.

– Меня мать с нагулянным ребёнком и на порог не пустит. Я деревенская, там ни мне, ни малышу житья не дадут. Будут шушукаться, а я так не смогу. У нас соседку так тюкали. Выжили из деревни с сыном. Хотя замечательная была женщина. Но смотрели косо, комментировали едко. В конце концов она не выдержала и уехала.

– Подумай хотя бы один день.

– Не о чем тут думать. Дайте, пожалуйста, направление на аборт. И отпустите меня, пожалуйста.

Врач попросила всё хорошенько обдумать. Она начала что-то строчить на клавиатуре. Хмурилась, но клацать по кнопочкам не переставала.

Направление выписала акушерка. Я сидела к ней спиной и взглянула только мельком. Её удивлённое лицо показалось мне знакомым. Но я не придала этому значения.

Схватила направления и выскочила в коридор. Поставила печать в регистратуре. Уточнила куда и во сколько завтра приходить. Расплакалась уже на улице.

Умом я понимала, что это единственно возможный выбор. Мне просто некуда податься с ребёнком. Жить негде, а после родов станет ещё и не на что. Но на душе была чёрная беспросветность.

Хотелось жалости и понимания. Прижаться к родному человеку, почувствовать его поддержку. Но родного человека не было.

Во-первых Егор перестал им быть, когда отправил меня на аборт. А во-вторых, он физически куда-то уехал. Не позвонил, не предупредил. Просто не пришёл ночевать и всё.

Приехал Егор под утро. Лёг отдельно. Ко мне не зашёл даже на минуту. А зачем? Мы ведь теперь друг другу никто. А были ли кем-то – большой вопрос. И он не давал мне покоя.

С ног на голову

За ночь выспаться так и не удалось. Я лежала в спальне на простынях с вышитыми веточками лаванды. Прислушивалась к звукам в гостиной. Егор давно уснул на диване. Вокруг было темно и тихо. За окном застыла берёзка. Ни единое дуновение ветерка не тревожило её листочки.

И только я ворочалась с боку на бок. Старалась найти выход и не находила. Вернуться к маме в деревню невозможно. Все будут тыкать пальцем и говорить, что нагуляла. Да и малыша потом заклюют. Сначала пошушукаются за спиной, а потом и в глаза будут обзывать.

Кстати, примет ли мать к себе тоже большой вопрос. Скорее всего выведет с вещами к первому автобусу и спровадит. Ей такой позор не нужен. Гулящая дочь, что может быть хуже?

Обессилевшая от тяжких мыслей встала раньше будильника. Тихонько оделась. Взяла с собой документы, деньги, направление, прокладки, бельё и тихонько выскользнула из дома, чтобы не будить Егора. Его злых слов я боялась почему-то больше всего.

Я не опаздывала, но шла по территории больницы быстро. По сторонам не смотрела и чуть не снесла женщину на ступенях в отделение.

– Простите, пожалуйста, я не хотела.

– Ничего страшного. А я тебя и дожидаюсь. – На пороге стояла акушерка, которая вчера была вместе с гинекологом на приёме. Миловидная, интересная. С модной стрижкой, доброй улыбкой. Старше лет на 15. Она мне показалась знакомой. Но вспомнить, где мы могли встречаться раньше, мне так и не удалось. Да и были дела поважнее.

Женщина смотрела на меня с надеждой и сомнением одновременно. Чего-то ждала. А не дождавшись продолжила:

– Здравствуй, Лиза. Меня Мария Сергеевна зовут.

– Здравствуйте. Очень приятно. Только мне надо скорее на приём. У меня время назначено. Или что-то случилось?

– Не переживай, всё хорошо. А в отделение не торопись, успеешь. Я тебя потом проведу без очереди, если захочешь. Там же сейчас пока всех оформят, а потом конвейер начнётся. Удели мне две минуты, пожалуйста. Дело важное.

– Ну, если только две.

Акушерка снова подождала. Улыбалась открыто. Но где-то на дне глаз плескалась настороженность.

– Лиза, а ты меня совсем не помнишь?

– Нет, простите. Хотя мне кажется, что мы уже где-то встречались.

– А я ваша бывшая соседка. Мария Сергеевна Сухарева.

И я вспомнила! Она и правда жила в доме напротив лет 15 назад. И выглядела тогда на тот же возраст, что и сегодня. Вечно уставшая, с к кругами под глазами. Не то, что сейчас. Интересная, энергичная, ухоженная.

– Вот это да! Мария Сергеевна? Рада очень вас увидеть.

– Она самая. И я рада очень. Ты такая красавица выросла, загляденье.

– У вас ещё сын был, Андрей, да?

– Почему же был? Он и сейчас у меня есть. О нём и хочу поговорить. Вернее о вас с Андреем.

– В каком смысле, о нас?

– Ты ведь не хочешь убивать ребёночка, да, Лиза?

– Да. Только деваться некуда, тётя Маша. Совсем некуда. – К горлу подкатились слёзы и слова стали хриплыми, тихими.

– К родителям не хочешь вернуться? Дом у вас там большой, хозяйство хорошее. Я недавно ездила к сестрёнке в гости, обратила внимание. Вместе и малыша вырастите.

– Вы, наверное, мою маму забыли. Она меня самая первая и будет травить за то, что нагуляла от первого встречного. Каждый день будет виноватить и обзывать. Я так долго не продержусь. Да и ребёнку там хорошо не будет.

– Не забыла я твою маму, Лиза. Ох, как не забыла. – Мария Сергеевна слегка поморщилась. – А к своему молодому человеку почему не едешь?

– Он меня выгнал. Решил, что я специально забеременела, чтобы его на себе женить. Привязать насильно. Дал мне денег на аборт и сказал съехать за эту неделю. Так что мне жить негде.

– А работа есть?

– Да, преподаю в соседнем лицее английский язык. Но зарплаты молодого специалиста хватит или на съёмное жильё, или на жизнь. А вместе и на продукты, и на комнату, не хватит. Поэтому вот. – И я помахала перед своим лицом направлением на аборт. Одновременно и аргументируя, и обмахивая лицо чтобы прогнать набежавшие слёзы.

– А если бы тебе было где жить, оставила бы малыша?

– Конечно!

– Тогда у меня к тебе предложение. Ты можешь пожить у Андрея.

– Как это у Андрея?

– Ну, как люди живут? Он у меня работает инженером на буровой платформе в море. Вахтовым методом. Две недели на работе. Три дня добирается домой. В обратный путь столько же. Дома только 8 дней из месяца.

– Я что-то не пойму, а при чём тут я?

– У него большая трёхкомнатная квартира пустует 20 дней в месяц. Ты могла бы жить у Андрея. Я с ним вчера поговорила. Он тебя сразу вспомнил. Сказал, что ты ему палец перекисью заливала, когда он его гвоздём проткнул.

– Точно, было такое дело. Андрей мужественно терпел. Губу прикусил и ни звука. А ещё он добрый очень. Цыплят целовал и кур не давал рубить.

– Это точно. Он очень хороший. Тебе у него понравится. Квартира большая, красивая. Новый дом, детская площадка во дворе.

– А я-то ему зачем? Да ещё и беременная? Андрей видный жених. Найдёт себе девушку, свадьбу сыграют, вам внуков нарожают.

– Понимаешь, всё не так просто. – Взгляд Марии Сергеевны стал цепким, настороженным. Она поджала губы, вздохнула и продолжила – Андрей не просто так дома эту неделю живёт. Он пьёт. Дня 4. За оставшееся время приходит в себя и летит обратно на работу.

– И чего вы хотите?

– Чтобы ты с ним жила. Мне так будет спокойнее. За ним надо присматривать всего 4 дня в месяц. Остальное время его или нет дома, или он вполне адекватен.

– А когда пьёт?

– Спит. Выпьет водки и ложится в кровать. Не буянит, не агрессивен, не пристаёт, не втягивает в разговоры. Я боюсь, что из-за неосторожности газ не выключит или воду, или кастрюлю на плите забудет. А так, он вполне безопасен.

– А в остальное время как нам жить?

– А это сами решите.

– Мария Сергеевна, а от меня-то что надо?

– Честно? Просто приглядывать. Но если будешь ему готовить и прибираться в доме, будет просто великолепно. Ну, что, поехали заново знакомиться с Андреем и перевозить твои вещи? Соглашайся. Не понравится, найдём другой выход.

И я ей почему-то поверила. Может быть потому, что это звучало, как настоящая сказка. В которой есть добрая фея и принц с трёхкомнатным замком. И надежда, что всё будет хорошо. А пока надо познакомиться заново с другом детства.

Я ответила «хорошо» и Мария Сергеевна звучно чмокнула меня в щёку, крепко обняла и потащила к стоящему у выхода Фольксвагену. Возле него ждал приятный мужчина средних лет в бежевой рубашке и брюках.

Он представился Николаем Павловичем. Поцеловал мне руку и сказал, что потрясён моей неземной красотой. Комплимент был незамысловатым и прямолинейным, но цели своей достиг. Я раскраснелась и засмущалась.

Николай Павлович открыл нам двери седана, каждой помог устроиться и пристегнуть ремни. А потом повёз нас в самый центр города. Туда, где квартиры стоили, как пол чугунного моста. Во дворе он чем-то звякнул и проехал за поднявшийся шлагбаум.

Машина юркнула в подземный паркинг и уже через минуту мы поднимались в просторном лифте с зеркалами. По огромному коридору дошли до двери в квартиру, и я испугалась. Не повернула обратно к лифту, но чуть отодвинулась от двери.

– Не бойся. Андрюша тебя уже ждёт. – Мария Сергеевна решительно постучала в дверь. А когда она распахнулась, помахала хозяину и, взяв под локоть Николая Павловича, и не дав ему опомниться, направилась к лифту. А я осталась одна в коридоре. С пакетом и сумкой, как беженка на таможне.

На пороге новой жизни

– Лиза, привет! Я думал, мама шутит, что встретила тебя. А ты совершенно реально тут! Как здорово! Заходи скорее!

С той стороны двери на меня смотрел брутальный молодой мужчина в джинсах и футболке. С крепким подкаченным телом. А кого я планировала увидеть? Щуплого высокого паренька 15 лет? С непослушной чёлкой и приятным смехом?

С этого времени прошло 15 лет. Сейчас на меня смотрит заматеревшая версия Андрея. Крепкие руки, короткая стрижка. Из-под рукава змеится рисунок наколки. И взгляд, как вселенная. Такая же старая и такая же понимающая до последней клеточки.

– Привет. Это и правда я.

Он распахнул дверь сильнее, и когда пригласил в квартиру, шагнула навстречу. Андрей подхватил мою сумку для больницы и поставил её на тумбочку. Сгрёб меня в охапку и закружил, как в детстве. А потом потащил на кухню. Смотрел при этом восхищённо.

– Булочка моя, как же ты выросла. Стала такая красавица. Только тебя что, все эти годы не кормили совсем?

– Кормили. Я на диете сижу, чтобы не растолстеть.

– Какая глупость! У тебя были такие чудесные щёчки.

– Ага-ага. Такие расчудесные, что ты меня называл Булочкой. Потому что толстая. И сейчас вот называешь, хотя я и похудела.

– Дурёха какая! Булочка, потому что мягкая. И это не про щёчки. Это про тебя. Про взгляд твой тёплый, про характер спокойный. С тобой рядом всегда уютно. Как в пекарне, где пахнет сдобой. – Он аккуратно дотронулся указательным пальцем до моего носа и улыбнулся, как в детстве открыто. Только глаза были немного грустные.

Андрей поставил чайник, выложил из коробки с бантом непонятные пирожные, чем-то похожие на трубочки. Тоже с кремом, но крохотные и открытые с обоих концов.

– Канноли сегодня свежайшие. Ты какой чай любишь?

– Я люблю кофе.

– Ты идеальная, Булочка! Сейчас сварю.

Андрей подхватил две чашки и двинулся к внушительному агрегату в углу. Машина помигала огонёчками, побулькала, и потекла кофейной амброзией. Аромат был таким восхитительным, что я моментально начала захлёбываться слюной.

– Ты голодная, Булочка? Может тебя покормить? Правда я ничего не готовил. Но бутерброд с сыром и бужениной сделаю за минуту.

– А давай! Я сегодня не завтракала ещё.

Он порезал багет, сыр, ветчину. Один кусочек получился неровным. Я подхватила его пальцами и проглотила почти не пережёвывая.

– Ну, наконец-то! Узнаю нашу Булочку! Ешь. – Он поставил передо мной тарелку с бутербродами, кофе, конфеты, канноли. – Пока жуёшь, расскажу я. Потом настанет твоя очередь делиться мемуарами.

Я согласно промычала заталкивая бутерброд в рот почти целиком. Вспомнила, что не ела не только сегодня, но ещё и вчера.

Сыр был вкусным. Люблю твёрдые сорта, типа Пармезана. Кофе горячий и ароматный. Странно, но здесь было всё так, как я люблю.

Я сидела на чужой суперсовременной кухне, похожей на космический корабль, а чувствовала себя, как дома. Мне было уютно и тепло. А ещё спокойно. Как будто кто-то мне сейчас выдал гербовую бумагу с печатью, на которой написано, что всё будет хорошо. Мои размышления прервал голос Андрея.