Битва тёмных душ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава 1

Посвящается всем моим читателям, за добросердечность и терпение. Вы самое лучшее, что у меня есть.

Мы спустились в зал, который больше напоминал руины. Мне до сих пор некомфортно находится здесь, под землей, зная, что мои друзья где-то там, наверху, борются со злом. Весь Ад — сплошные развалины, адское пекло и струящаяся лава. С непривычки от пестрости алого оттенка болят глаза.

Я останавливаюсь в центре зала и замираю. Отец находится недалеко от меня, я чувствую его ауру. Прежде никогда не испытывала подобного чувства. Его сила необъятная. Аура у отца цвета дымки, практически едва ли уловима для зрения. В этот момент виски пронзает ужасающая боль. Я морщусь, не понимая, откуда она возникла?

— Аврора?

Голос отца слышится откуда-то издали, словно между нами выросла нерушимая плотная стена, которая поглощает любой доносящийся до меня звук. Пытаясь совладать с собой, выдыхаю клубок воздуха, стараясь не заострять внимание на этой боли.

— Всё в порядке, — как можно строже отвечаю.

— Я вижу, что с тобой что-то не так.

Не знаю, то ли отец это сделал, то ли само собой, но острая боль в мгновение ока исчезла. Разворачиваюсь к отцу и смотрю в его пустые глаза. Поразительно, но только сейчас замечаю, что Одрем похож на Бруно. Складывается впечатление, что отец намного моложе своего младшего брата. Разве такое возможно?

На отце длинная черная мантия и глубокий капюшон, который он поспешил снять с себя. Не зная, как он выглядит, я бы приняла бы его за двойника короля Бруно или, того проще, за обычного мага или шамана.

Отпуская все тревоги, мне хочется обнять отца. Здесь никто не увидит секунды слабости своей новоиспеченной королевы. Да и если увидят, то… Что в этом плохого? Несколько шагов навстречу отцу, и вот я уже крепко-накрепко обнимаю его. Огромные руки Одрема ложатся на мою спину. Он нежно целует меня в макушку.

— Папа… — выдыхаю я из себя, стараясь сдержать подступавшие слезы.

— Моя маленькая… — шепчет тот.

Этот день нужно запомнить любыми способами. Сколько лет прошло с тех пор, как отец отправил меня в академию? Три года? Четыре?

— Я так скучал…

— Я тоже…

Мы замолкаем, наслаждаясь этим маленьким, но таким важным моментом для наших душ.

— Почему ты меня бросил? — шепчу в его грудь так тихо, что сама едва ли различаю собственные слова.

— Аврора…

Я знаю, что слова даются ему с трудом. Чувствую, что отец не знает, как себя вести. Он, ровным счетом, как и я, ошарашен нашей встречей.

— Прости меня… — шепчет он.

Я молчу, продолжая заново изучать окружающий меня мир. Кажется, что-то изменилось во мне. Я ощущаю всё по-другому.

— Я должен был прийти раньше.

— Да…

Отстраняюсь от отца и заглядываю в его пустотные глаза.

— Аврора, зачем ты пошла на эту сделку?

Вопрос звучит искренней. Но подозреваю, что отец уже видел исход всевозможных событий. И, скорее всего, знает, что я ему отвечу.

— У меня не было выбора.

Отец сжимает губы в плотную ниточку.

— Зачем согласилась? Ты же ведь знала последствия… Аврора!

— Не нужно меня отчитывать, словно я маленький ребенок.

Отец хочет что-то добавить, но не решается.

— Я потеряла всё, что так бережно хранила. У меня был единственный выбор, и я его сделала!

Мы замолкаем. В глазах отца очень сложно что-то прочитать, как и любые эмоции на лице. В зале повисает молчание. Чувствую, что отец остановил время.

— Аврора… Тебе нужно было просто подождать. Еще каких-то пару часов!

— И что тогда? — выгибаю бровь, буравя отца злым взглядом. — Заплатила бы меньшую цену? Не смогла бы воскресить Раума?

— Смогла бы.

Ответ отца ошарашивает меня. Осознаю, что… если он прав, тогда я бы не уничтожила сделкой целое поселение. Не было бы невинных жертв, которые на моих руках. И от осознания всего этого становится противно.

— В тебе пробудились силы магии времени, — как можно мягче говорит отец, будто бы боится меня задеть словами. — Но теперь…

— Что теперь?

— Ты приняла судьбу, которая не должна была тебя касаться. Это была лишь иллюзия, которая вышла из-под контроля.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

В зал влетают клинки. Они с опаской смотрят на Одрема, тревожно звеня металлом.

— Ты не должна была покупать их, — кивает отец в сторону Дрегов. — Ты взяла на себя не свою ношу.

— Если бы ты меня не…

Не успеваю закончить фразу, как всё тело пронзает адская боль. Я вскрикиваю так громко, что саму себя оглашаю. Тело ломит. Оно не слушается меня. Падаю на колени, опираясь руками о горячий камень. Чувствую, как каждая косточка трескается, стоит мне сделать вдох или какое-то движение. Пронзительный крик срывается с моих уст, когда очередная острая игла боли пронзает мое тело.

Перед глазами всё становится черно-белым. Я чувствую, как адская сила вонзается в мои жилы, как что-то неизвестное мне пробирается к центру ядра моей магии. Оно сильней, чем я, сковывает на пути все нерушимые ранее барьеры. И мне не в силах с ней справиться.

— Аврора! — через вакуум слышу голос отца, который становится с каждым новым хрустом моих костей всё дальше и дальше. — Аврора!

Следом раздается пронзительный рёв, что закладывает уши. Мне чудится, что ещё чуть-чуть, и мои барабанные перепонки лопнут. Силы медленно покидают меня, будто бы эта тёмная сила норовит вытеснить всё то светлое, что было во мне.

— Не… делайте… ничего… Отойдите!

«Раум», — определяю про себя, потому что его голос я узнаю из тысячи.

Очередной хруст костей, за которым следует обжигающая боль, — и я отключаюсь, утопая в темноте.

Ищу способ найти в себе последние силы, чтобы прийти в себя, но, кроме пустоты, не вижу ничего. Мной чувствуется каждая клеточка тела, что заполнена чем-то могущественным, мрачным и поглощающим всё на своём пути. В моей голове слышится приглушённый голос клинков, но не могу разобрать, что они говорят. Пытаюсь ориентироваться в пустоте, но это бессмысленно. Я не вижу своих рук, ног, тела. Я словно не существую в этом мире. Ещё никогда ранее не удавалось мне испытать это. Ещё какое-то мгновение, и на лодыжках ощущаю горячее пламя. Я утопаю в чём-то сыпучем и раскалённом. С каждым моим движением тело сильней поглощает субстанция, из которой, как мне кажется, выхода нет. Когда раскалённые языки подходят к горлу, остаётся какое-то мгновение, прежде чем я полностью утопаю во тьму.

Глоток воздуха обжигает лёгкие, и я распахиваю глаза. Моё тело дрожит от только что испытанной боли. Замечаю в паре метров от себя тёмные сапоги, но перед глазами всё двоится. Голова раскалывается, словно её что-то сдавливает. Пытаюсь дотронуться рукой до виска и рукой влезаю в кровь. Кто-то рядом выкрикивает моё имя.

Смотрю на ладонь, которая окрашена в чёрный цвет.

— Что за…

Мотаю головой из стороны в сторону. Проморгавшись, нахожу в себе силы и поднимаюсь с пола на колени, уперевшись руками. Что-то едкое застряло на моем язычке, и я кашляю. На темный камень падает несколько таких же темных капель. Слышу зов клинков, который тараторят, словно выпущенный на волю попугай.

— Тихо! — приказываю им, но, кажется, я говорю это вслух.

Рядом все стихает.

Ко мне приходит понимание, что я — в аду. Там, где мне и место. Там, где теперь мой дом. Ноющая боль, которая совершенно недавно сковывала тело, теперь лишь эхо в моих мышцах. Я ощущаю, что в помещении кто-то присутствует еще. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: Раум и мой отец. Аура Раума схожа с моей: ощущается гнев, холод, расчетливость и надменность. А вот аура отца — иная. Она уловима не вся, будто бы пазл картинки сложен неправильно, отчего его магия в недосягаемости. Мысли в голове путаются. Пытаюсь подняться на ноги, как слышу два ровных шага в мою сторону.

— Стой, где стоишь, — приказываю Рауму, и тот мне повинуется. Отец всё это время пристально смотрит. Ощущаю его взгляд на своей спине.

— Мой королева, — тихо произносит Раум, как мне едва ли удается удержаться на ногах. Я смотрю на то, как демон преклонил одно колено и склонил голову.

— Встань, — говорю ему, и тот повинуется.

Осознаю, что слышу каждую мысль демона. И сейчас он искренне переживает за меня и мое состояние. Я и забыла, каково это — общаться ментально. Никогда не применяла эту способность, полагаясь только на свое чутье. Смотрю в фиолетовые глаза демона и спрашиваю:

— Что произошло?

— Моя королева, вы только что получили всю силу Королевы Ада.

От раскаленного воздуха, который находится в Аду, мне становится не по себе. Ощущаю, как тело покрывается мурашками, что разбегаются в разные стороны.

— Сделка с шаманом выполнена.

Отец все это время молча смотрит на меня. Единственный человек, чьи мысли я не в силах прочитать. Поэтому, развернувшись, я обращусь к нему:

— Вот к чему привел твой эгоизм… Посмотри на меня!

— Ты видела все своими глазами, что мы не знали, к чему это приведет.

— Одрем — великий маг времени, — начинаю я с ехидством и понимаю, что во мне говорит демоническая сущность. — Ты имеешь магию, которая неподвластна никому…

— Но теперь все изменилось.

— О да, мой дорогой отец, — выгибаю бровь, словно меня это удивляет. Но на самом деле — нет.

— Только что родилась новая магия, — отец делает шаг навстречу мне. — Чертог магии лопнул…

— Я знаю, — отвечаю так быстро, и ощущаю, что так оно и есть. — Чертога магии больше не существует, как и клетки, в которую была загнана Богиня Хаоса. Она на свободе.

От произнесенных мной слов по коже пробегает холодок. Откуда я всё это знаю?

— Теперь сделка Бруно и Юрун будет исполнена. Он поглотит ее силы и…

— Мир Йёртсен полностью поглотит хаос, — заканчивает за мной отец, продолжая внимательно наблюдать. — Назад пути нет, Аврора. Решай, на чьей ты стороне.

— Ты знал, что так и будет, — продолжаю стоять на своем. — Ты пришел не потому, что соскучился по своей дочери, а потому, что нужно спасать мир. Но…

Закусываю губу и подзываю к себе клинки. Дреги кружат надо мной, но не роняют ни слова.

— Но ты хоть представлял, насколько мне было сложно?

— Аврора, сейчас не время для выяснения отношений.

— Ты хоть представлял, какого мне быть втянутой в политические интриги? Я же ведь не просила ничего, кроме как… Семьи.

Мой разум приходит в норму. Я больше не чувствую глухой боли, тяжелых мыслей. Всё становится ясней и понятней, с памятью и силами Королевы Ада.

— Я просто хотела, чтобы кто-то меня ждал на каникулах. Хоть кто-то писал письма иногда. Я мечтала лишь о маленькой семье, которая будет верить в меня. А что получила взамен?

Отец ничего не отвечает. Он молча стоит, сложа руки перед собой.

— Я получила силы, которых не хотела. Мне пришлось делать выбор не в пользу своих друзей. Из-за твоего эгоизма цена воскрешения Раума стоило мне тысячи жизней невинных людей, средь которых были дети. Ты хоть понимаешь, что их смерть на моих руках?

— Этого было не избежать…

— Почему дети должны исправлять ошибки родителей, а? Ты ответишь на этот вопрос?

Отец замолкает. В его пустотных глазах я различаю искру горя и раскаяния, вот только уже поздно.

— Ты мог бы стать дедушкой. Ты знал об этом?

— Знал, — твердо отвечает отец. — Я знал, что ты сильней, чем все думали вокруг.

— Я — порождение дисбаланса в этом мире, — откровение дается мне с таким трудом, что щемит в сердце. — Я та, кто разрушает этот мир. И всё благодаря тебе, мой дорогой отец.

— Я был готов к тому, что ты возненавидишь меня.

Слова не вяжутся. Ловлю себя на мысли, что слишком давлю на того, кто породил меня. И быть может, стоит для начала понять его помысел? А не выплескивать всю свою детскую обиду лишь потому, что мне было одиноко?

— Аврора, послушай меня. Теперь ты — единственная, кто сможет справиться с Бруно. Подумай: сколько жизней ты спасешь?

— Ради этого ты затеял такой план? Чтобы руками своей кровной дочери расправиться с собственным братом, потому что… У тебя не хватит сил его убить, ведь так?

Одрем замирает в изумлении. Раум всё это время стоит неподвижно подле меня. Из массивных темных дверей из серого камня выходят гончие Хааль. Они скучающе обнюхивают ауру, царящую в зале, а потом отходят на свои места: темные бархатные подушки около двери.

— Я бы всё равно не смог справиться с ним.

— Ты — маг времени, — констатирую факт. — Тебе по щелчку пальца удалось бы уничтожить Бруно. Почему ты не сделал этого?

Отец ничего не отвечает. Я вижу, что он что-то скрывает от меня. Что-то, во что он сам не верит. Одрем тяжело вздыхает, а потом тихо роняет:

— Твоя мать попросила не убивать Бруно, потому что в ее утробе было двое детей.

— Один из которых умер при родах, — добавляю я.

— Нет, — отрицательно качает головой отец. — Твоя сестра жива.

Меня прошибает током. Мощная волна проходит по всему телу, и я не в силах что-либо ответить.

Как? Как такое возможно? Пытаюсь найти хоть что-то в памяти и знаниях, которые только что получила, но… Там ничего. Ничего, что могло бы походить на подтверждение правды.

— Ты лжешь.

— Выслушай меня, Аврора.

Отец оказывается подле меня. В его руке возникает деревянный посох с семью кристаллами, в которых струится пустотный дым. Одрем трижды стучит посохом по полу, и время останавливается. Над нами вырастает прозрачный огромный купол.

— Это не спасет от Богини Хаоса.

— Она слаба, — убеждает в обратном отец. — Но времени у нас и правда не так много.

— Я не могу тебе доверять, — сухо подмечаю.

— Ты знаешь, что в ночь дворцового переворота, по записям, которые ты читала сама, было двое новорожденных. Если бы я убил Бруно тогда, когда только пришел попрощаться с твоей матерью, то убил бы и тебя. Маргарет была против этого, потому что любила тебя и твою сестру. Вы обе должны были стать чем-то светлым в этом мире.

Ощущаю, что отец говорит это всё от чистого сердца. Это не ложь во спасении. Нет. Напротив, это самое яркое и обжигающее мое сердце откровение, которое я могла бы получить от отца.

— Когда Бруно осквернил Чертог Магии, он не заметил, как кровь твоей матери попала туда. Вдаваться в подробности я не стану, ты самостоятельно можешь отыскать эти ответы на вопросы в памяти, что только что получила. — Одрем берет меня за руку. Глаза отца становятся голубыми, как самая чистая и настоящая магия молнии. — Потому что у нас мало времени. Ты должна узнать правду прежде, чем Бруно полностью поглотит силу Юрун.

— Как кровь матери могла попасть к Бруно?

— Она случайно порезалась о его пуговицу, когда тот уходил. Вроде бы плевое дело, но оно повлекло за собой всё то, что сейчас происходит. Твоей матери той ночью пришло введение. Она знала, что ее свергнут кровавой ночью. Что на свет родится двое: ты и твоя сестра близнец. И ей пришлось сделать выбор: если бы она умерла с вами, то мир Йертсен уже бы был уничтожен.

— Почему?

Отец сильней сдавливает мою ладонь.

— Бруно бы не пережил смерть Маргарет. Он хотел лишь отомстить мне, а не ей. Твою мать он любит по сей день.

— Но если бы моя мама умерла бы с нами… То ты бы успел убить Бруно.

— Не успел бы, — ответил отец. — Чертог при осквернении дает разлом, который не поддается ничему: ни магу времени, ни магии богов. Время пропускает в мир то, что в нем скрыто. Я был бы бессилен. Поэтому мы с мамой придумали план, который должен был остановить его.

— Но не остановил.

— Нет, — отец с горечью это подмечает. — Пока нет.

— А что, если я откажусь от этого?

— Тогда все умрут.

— Какая ирония.

— Я виноват перед тобой, что не мог рассказать об этом раньше. И я не думаю, что ты меня простишь, но… Ты такая же храбрая, как и твоя мать. Она отдала свою свободу в обмен на твою жизнь. И до сих пор пытается сохранить свою, чтобы ты довела дело до конца.

Опускаю голову и сглатываю тягучую слюну. Горечь осознания того, что мне предстоит еще многое уничтожить, прежде чем ядоберусь до Бруно, подавляет во мне всю надежду на лучший исход.

— Ты сказал, что у меня есть сестра. И она жива.

Вновь встречаемся взглядом с отцом.

— Где она сейчас?

Глава 2

Отца вызвали старейшины. Именно тогда, когда я впервые в жизни почувствовала, что смогу изменить свою судьбу. Он просто исчез, сказав, что найдет меня. Но когда именно, не уточнил.

Я переместилась в Башню Дыхания Тьмы, расположенную в самом эпицентре ада. Огромный готический разрушенный замок находится в самой центральной точке преисподни. Нулевой пик — так называют демоны это место. Отсюда, именно с этой башни и началось правление самого первого подданного богини хаоса Юрун — Азраиля. Когда территории земель не были четкими, когда всё население планеты жило в гармонии с другими существами.

Куда ни плюнь — везде бурлит лава. Выхожу на балкон, чтобы хоть как-то отвлечь себя от тревожных мыслей. Память предыдущих владык ада сковывает разум изнутри. Стоит мне отыскать нужную информацию, как мысли спутываются в тугой клубок, который напоминает мне снежный ком.

Снег…

Когда в последний раз я видела его? Ощущала кожей студенты языки холода; видела, как пушистые хлопья летят тебе навстречу?

Я не помню…

Теперь меня окружает адское пламя и пепел, который валит с темного неба. Обхватываю себя руками, словно замёрзла, но это лишь очередная бессмысленная попытка на мгновение отгородиться от всего мира. Замечаю, как одна большая хлопья пепла неторопливо оседает на обшарпанный, потемневший каменный поручень. Медленно, словно никуда не торопиться. Она ложится на каменную поверхность, присоединяясь к тысячи других таких хлопьев. У неё нет выбора, у меня тоже его нет.

В аду нет ветра. Хлопья пепла, нескончаемые потоки тёмной пыльцы, раскалённый воздух до щекотания в горле, всё это постоянно витает в воздухе, будто бы там, наверху, где-то в центре чёрного небосвода, есть колчан, из которого кто-то всё это сбрасывает вниз.

Мне не принято дышать раскалённым воздухом. Он тяжёлый и отдаёт кислятиной. Кажется, что в моих лёгких оседает пыль ада. Каждый новый вдох даётся мне с трудом.

Но разве есть у меня выбор?

— О чем задумалась?

Раум...

Его голос доносится из-за спины. Как же… Верный слуга и подданный Ада, всегда приходит на помощь. И как я раньше этого не замечала? Я не оборачиваюсь, лишь тяжело вздыхаю. Мне с трудом даётся собраться с мыслями. Губы дергает от сухости, и, облизнув их, ощущаю горький привкус пепла, который напоминает мне о горечи утраты тех, кого я утянула за собой в войну…

— Ни о чем, — сухо отвечаю ему, а мой голос дрожит.

Раум медленно идёт в мою сторону, я отчётливо слышу его шаги.

— Ты никогда не умела врать.

— Я и не пыталась научиться.

Секунда другая, и Раум оказывается около меня. Поворачиваюсь к нему и встречаюсь с демоном взглядом. Его демоническая часть лица, к которой я привыкла, пропала.

«Это так странно — видеть его другим», — с горечью определяю про себя. Его фиолетовые глаза наполнены состраданием и пониманием.

— Что тебя тревожит? — спрашивает он, не отрывая своего взгляда, а у меня сердце сжимается в груди.

— Всё, — выдыхаю из себя и отворачиваюсь. Я не в силах сдержать его доброго взгляда, когда знаю, что ему пришлось пережить, прежде чем он вернулся в наш мир.

— Прям-таки всё?

— Прям-таки всё, — повторяю его слова, продолжая всматриваться в бескрайний горизонт демонического поселения. Крыши домов, как острые иглы, прорезываются ввысь и, как мне кажется, уходят далеко за окропленный лавой горизонт.

Демон складывает руки за спиной и выпрямляет плечи. Я замечаю это боковым зрением. Его губы сомкнуты в тонкую ниточку. Он тоже смотрит вдаль, но заглушает свои мысли. Раум знает, насколько мне сейчас сложно осознавать и принимать новую реальность. И за это я ему благодарна.

На нем официальное одеяние приближенного Королевы Ада. Очерненный мундир с россыпью бледно-алых пуговиц, строгие брюки, которые заправлены в высокие сапоги, что вычищены до блеска. Позади него развевается плащ длиной до середины бедер.

Раум, как и прежде, выглядит изумительно.

— Такую ношу нельзя нести в одиночку.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я, выгибая бровь.

— Я твой слуга, — изрекает он, но я его перебиваю.

— Перестань.

Развернувшись, замечаю, что демон улыбается уголками губ. По-доброму. Как старый лучший друг…

— Но это правда.

— Правда в том, что там, где я, там хаос. А хаос — порождение тьмы, — заявляю ему серьезным тоном, а у самой дыхание перехватывает от переживаний.

В ту же секунду между нами нависает тягучее молчание. Мы словно изучаем друг друга, стараясь не упустить малейшей детали…

— Ты — Королева Ада. Теперь по твоим жилам течет тьма.

— От этого не легче, — фыркаю я. — Я не выбирала этого.

— Справедливо.

Голос Раума спокойный и нежный. Ловлю себя на мысли, что он успокаивает. Выдыхаю из себя, продолжая смотреть в багровый горизонт. Демон переминается с ноги на ногу, словно его что-то тревожит. Но что? Как только невидимый вопрос завис у меня в голове, Раум, будто бы почувствовал что-то неладное, разворачивается ко мне в пол-оборота.

— Но знаешь, что самое главное? — спрашивает он так по-доброму, что мое тело вмиг покрывается мурашками. — Самое главное — не потерять себя, а с остальным ты разберешься.

— Ты говоришь так, словно это обычный контракт на душу демона. Плевое дело, что не повлечет за собой ничего ужасающего.

— Так и есть, — демон улыбается уголками губ. — За твоими плечами столько побед, что можно сбиться со счету. Почему ты уверена, что в этот раз ты не одержишь победу?

— Потому что я не могу снова потерять тебя, — выдыхаю из себя.

Мой голос дрожит. Правду всегда признать сложнее, тем более произнести вслух. На последнем слове я разворачиваюсь к Рауму. Омут фиолетовых очей окутывает нежностью и добротой. И мне становится так уютно…

«Я и забыла, насколько приятно смотреть в них…» — ловлю себя на ускользающей, как песок сквозь пальцы, мысли.

— Ты и не потеряешь, — теплая рука демона ложится на мою, будто бы так он защитить меня от бед. — Всё плохое уже позади.

— Нет, Раум, — качаю головой. — То, что было в прошлом — лишь маленькая часть хаоса, который уничтожить всё. Мы не знаем, что будет завтра, через час или в следующее мгновение. И это пугает.

— Тебя пугает не это, — парирует Раум так спокойно, будто бы видит меня насквозь. Я чувствую, как он легонько сжимает мою руку. — Тебя пугает другое. То, что тлеет на углях твоего разбитого сердца.

Горькая слюна застревает поперек горла. Мне кажется, что я не дышу. Стук сердца оглушает до тошноты. Раум видит меня насквозь. Его слова — как вода по оголенным нервам, стреляет в самое больное место в моей душе.

— Это не важно, — стараюсь произносить слова как можно чётче и тверже, но мой голос по-прежнему дрожит. И кажется, Раум это замечает. Он выпрямляется, продолжая не сводить взгляд.

— Знаешь, почему ты спасла меня? — переспрашивает он, будто бы пытается убедиться, что я его слушаю.

Но я молчу.

Холодный пот окатывает волной тревожности. Вопрос Раума застывает комом посреди моего горла.

— Потому что ты борешься за справедливость. Другая бы на твоем месте плюнула бы, махнула рукой и пошла дальше, преследовать свои цели. — Демон замолкает, но его омут фиолетовых глаз продолжает окутывать меня магической пеленой забвения. — Но не ты.

Руки трясутся от его слов. И если бы не бетонный поручень, в который я вцепилась, чтобы хоть как-то чувствовать себя уверенно, я бы задрожала, как осенний лист на ветру.

— Кроме меня в мире еще полно других девушек, которые поступили бы точно так же.

— Да, но судьба выбрала тебя, — парирует тот. — Именно тебя, а не кого-то другого.

Я разворачиваюсь спиной к алому горизонту, обхватив себя руками. Где-то издали слышу, что клинки рядом. Хааль по-прежнему лежат на твердых подстилках рядом с моим троном.

— Я не выбирала себе такую жизнь, — горько подмечаю и встречаюсь взглядом с Раумом.

— Ты не сбежишь от своей судьбы, Аврора. Где бы ты ни оказалась, она тебя настигнет. Снова и снова.

— Я знаю, — мой голос дрожит, и Раум это понимает. Он легонько тянет меня к себе, и в следующее мгновение я оказываюсь в теплых крепких мужских объятиях.

От Раума приятно пахнет.

Мне не хочется вырываться из его объятий.

Ловлю себя на короткой мысли, что рядом с Раумом чувствую себя в безопасности.

— Теперь ты Королева Ада, — тихо говорит демон, нежно поглаживая теплой рукой по спине. — В твоих руках огромная сила…