Мышиные бега

Предисловие

«Мышиные бега» — эпический сказ о жажде свободы и всех вещах, которые Мэрл и Бридл, биологические роботы-куклы, терзаемые в людском рабстве, готовы поставить на кон ради справедливости и светлого будущего для своих детей. Странствие по прериям девственного клочка мира, уцелевшего в пламени ядерного апокалипсиса. Встреча с бравыми воинами, отказавшимися от рассудка, чтобы стать молотом в руках кровавого судьи. Ангелы с золотыми сердцами и монстры, которым подходят их новые лица. Любовь, мечты и надежды, что лелеет под осколком души героиня, изменившая мир.

Изначально книга была написана в 2022 и публиковалась по главам онлайн, но была переработана, дополнена и издана на ЛитРес в 2026.

Также этот художественный роман — часть серии книг, «Лохматый театр», и приквел к одноименной дилогии новелл, которые можно прочесть отдельно или в сборнике, «Лохматый театр. Дилогия».

Глава 1. Лавандовое небо

Мэрл сделала глубокий вдох.

Холодный каменный гроб был полностью освещен, у куклы ушло несколько томных и безмолвных минут на то, чтобы осознать: белый свет источали ее собственные глаза. Сияние медленно стихло. Мэрл почувствовала легкое покалывание в каждом квадратном сантиметре собственного тела, она пошевелила пальцами и скрипнула острыми зубами.

Кукла с трудом подняла онемевшую кисть и отодвинула крышку гроба. Мэрл встала на колени, и ее голова показалась из каменного ящика. Любопытная мышь провела ладонью по своим коротким взъерошенным волосам и нащупала два больших круглых уха на макушке. Мэрл вздрогнула от неожиданности, когда перед ее розовым носом показался длинный извивающийся хвост, но почти сразу мило хихикнула, поняв, что хвост принадлежал ей.

Мышь проснулась, хотя совершенное не помнила, как уснула, да и не была уверена, что закрывала глаза вовсе. Кукла не могла проронить ни единого слова то ли от восторга, то ли от того, что не понимала самого замысла слова, значения звуков, форм, цветов и запахов, как новорожденный ребенок. Тем не менее, она была счастлива… счастлива быть живой.

Мэрл вытянулась в полный рост и протерла глаза. Белый туман, сдерживавший ее зрение на несколько метров, начал рассеиваться: мышь находилась в просторном зале. Это определенно был верхний этаж многоквартирного дома, ведь в потолке зияла громадная сквозная дыра, на нос куклы упала снежинка. Только невероятно могущественный взрыв мог привести этаж в такое состояние: мембраны инкубационных капсул были раскрошены, документы и деревянная мебель полыхали синеватым огнем, со стороны балконной двери недоставало целой стены.

Мышь отняла завороженный взгляд от лавандового неба, усеянного звездами и тонкими пятнашками снежных туч. Она посмотрела вперед.

Несметное пушистое полчище расхаживало по комнате! Десятки самых разных кукол: от быков и селезней, лис и летучих мышей, до рыб и птиц, кошек и собак, жирафов и даже перчаток изучали лабораторию, в которой очнулись неопределенное время назад. Некоторые куклы разглядывали книги, другие любовались небом, улыбались и смеялись, но большая их часть молча наблюдала за чем-то в центре зала.

Мэрл резво выпрыгнула из ящика и принялась протискиваться сквозь толпу, чтобы тоже посмотреть на это. Мышь замерла и встревоженно ахнула, когда обнаружила в сердце комнаты человека. На полу лежал болезненно бледный длинноволосый мужчина, его колючие каштановые лохмы были собраны в три хвоста. Белоснежный лабораторный халат неизвестного ученого покрылся пепельной рябью, из носа и приоткрытых губ человека тянулись полоски высохшей крови.

Самой запоминающейся чертой внешности этого мужчины были глаза: они оказались абсолютно пусты. Создавалось впечатление, будто единственной вещью, что осталась от этого человека, была внешняя оболочка; тонкая и хрусткая, как чехол омертвевшей змеиной кожи. Неподвижное тело ученого не подавало ни единого признака жизни, но, когда Мэрл посмотрела на него, она почувствовала что-то очень необычное.

Кукла ощутила мягкую обволакивающую теплоту внутри, мышь приложила дрожащую ладонь к груди. Мэрл увидела нити… тонкие нити белоснежной пыли, связывающие бездыханное тело ученого с каждой куклой, словно нейронные шнуры. Внезапно нити оборвались, сияющий фитиль скрылся в пучке белой шерсти на груди Мэрл, как свернувшаяся рыболовная леска.

«Джонатан Волкер» — это имя всплыло в мыслях куклы. Неожиданно огромное количество смутных и спутавшихся воспоминаний принялось прокручиваться в голове Мэрл магнитной лентой. Эмоции, ощущения и впечатления — импульсы не были чем-то конкретным, скорей, они стали двигателем, способным привести в действие мышление и осознание.

— Я жива! — воскликнула Мэрл хрипловатым басом!

Мышь не была уверена, почему произнесла эти два слова, да и как сделала это. По ощущениям это напоминало громкий выпуск воздуха во время удара каратэ, нечто самопроизвольное, необходимое.

— Что ты сказала? — внезапно, чей-то высокий, дрожащий голос донесся откуда-то сзади.

Мэрл обернулась и обнаружила за своей спиной еще одну куклу! Бридл, тоненький золотистый мышонок не сводил с новой знакомой хмурого, тревожного взгляда.

— Я сказала, что жива! — все так же радостно и гордо повторила ушастая кукла.

— Почему ты умеешь говорить? — удивился Бридл.

— А почему ТЫ умеешь? — мышь поставила руки в боки и поощрительно усмехнулась умилительной наивности своего нерешительного собеседника, хотя сама не могла найти ни единого объяснения происходящему.

— И вправду… — ушастик недоумевающе почесал затылок. — А что ты еще знаешь?

— Сейчас мне трудновато вспомнить что-то конкретное, — виновато хихикнула Мэрл, — но я точно знаю, что мне нравится твой мех!

— Правда? — Бридл покраснел и нервозно пригладил шерсть на своих запястьях. — А мне… — застенчивый мышонок задумался, — а мне нравится твоя метка на лбу!

— Моя метка? — удивилась Мэрл, пощупав колючий мех на собственном лбу.

— Да! — вскрикнул ушастик, решительно сжав кулаки, но продолжая краснеть. — У тебя на лбу очень красивый белый узор, напоминающий листок клена или изолированный сгусток пламени горящего алюминия!

— Это было так… — выпучив глаза, влюбленно пролепетала Мэрл, — замудренно и поэтично! — на этот раз блеклый румянец выступил и на ее щеках.

Мыши видели друг друга впервые, но, казалось, почувствовали между собой нерушимую связь с самого первого теплого взгляда. Эти двое словно делили душу, расколовшуюся на миллион кусочков, совсем недавно являясь частью общего целого.

— Благодарю… — пролепетал Бридл, широко улыбнувшись.

Мэрл застенчиво завела руки за пояс и сделала аккуратный шаг на своего нового друга. Бридл чопорно завел свою золотистую челку назад и нервно откашлялся.

— Слушай, — застенчиво шепнула мышь, — раз уж мы оба не понимаем, что тут происходит, не хочешь поисследовать это место со мной?

Кукла протянула Бридлу маленькую пушистую лапку с четырьмя пальцами. Золотой мыш удивленно приоткрыл рот, его тонкие брови радостно подпрыгнули.

— С удовольствием! — Бридл вытянул невинную зубастую улыбку и взял Мэрл за руку.

Внезапно теплую и томную мышиную идиллию разорвал оглушительный грохот! Входная дверь в лабораторию слетела с петель и с треском рухнула на пол! Комната принялась наполняться вооруженными людьми. Высоченные, особенно по кукольным меркам, безликие солдаты спецназа начали формировать живой ковш, тесня толпу беззащитных и до ужаса испуганных кукол к противоположной от выхода стене!

«Лежать!» — из тучи бронированных чудовищ донесся пугающий искаженный голос, больше похожий на хаотичный и устрашающий собачий рев, чем на человеческую речь!

Кольцо солдат становилось уже, куклы визжали от страха и жались к стене, но Мэрл не сдвинулась с места, даже когда дуло автомата уткнулось ей в лоб. Бридл не отпускал ладони бесстрашной куклы, дрожащий мышонок вжался в локоть Мэрл и спрятался за ее широкой спиной.

— Что происходит?! — нахмурив брови, грозно прохрипела темная мышь.

Тут чья-то бледная костлявая рука хлопнула по плечу бронированного спецназовца, и солдат отскочил в сторону, словно упавшая кегля. Перед Мэрл предстал тучный, морщинистый мужчина в длинной, мохнатой шинели. Вокруг темечка неизвестного человека проходило толстое лысое кольцо, заметно отделявшее седеющие виски от угольно-черного хохолка на макушке. Над глубокими и глухими глазами немолодого мужчины красовалась широкая надбровная дуга, а из-под расстегнутого ворота выглядывал белый галстук.

Неказистый незнакомец источал ауру опасности и злобы, скрытой и подавляемой, но готовой вырваться на поверхность в любую минуту. Мэрл прищурила веки и нервно дернула ухом, вид Тэбора Фишера определенно не внушал мыши доверия. Взгляды куклы и человека столкнулись.

— А все-таки у Волкера кое-что получилось… — томно прошептал Западный граф после удивленного, даже недоверчивого смешка…

***

Пылающие руины лаборатории оказались полностью опустошены спустя несколько часов. Куклы были уведены в неизвестном направлении под градом прицелов. Патологоанатомы в респираторах и защитных комбинезонах паковали тело Джонатана Волкера в длинный черный мешок. Тэбор Фишер стоял в центре зала. Западный граф обдал труп профессора недовольным и осуждающим взглядом перед тем, как медработники свистнули молнией.

— Мистер Фишер. — Тихий и отстраненный мужской голос донесся из-за спины графа.

Старый тиран неохотно повернул голову вбок и обнаружил своего секретаря, высокого тощего человека в узких прямоугольных очках и черном костюме, в нескольких метрах от себя. Агент держал в руках какую-то толстую старую книгу.

— Что надо, Лоуренс?! — хамовато вскрикнул Тэбор, почесав щетинистый подбородок.

— Сэр, вы уже решили, что нам следует делать с этими… — секретарь замешкался, — куклами?

— Нет, — признался граф. — Честно сказать, я до сих пор не верю всему, что происходит вокруг! Я перестал спонсировать Волкера, когда этот чертов хиппи помешался на «создании новой разумной формы жизни», — Тэбор сделал свой голос тоньше и наигранно хлопнул ресницами, чтобы поиздеваться над убеждениями покойного доктора Джонатана Волкера. — Кто ж знал, что его бредни обретут плоть?

Фишер зловеще нахмурил брови и потупил жуткие железные глаза.

«Куклы — биологические роботы, запитанные фрагментами человеческой души. — Лоуренс прочел одну из последних страниц лабораторного журнала Волкера вслух. — Могущественный артефакт, попавший в мои руки благодаря таинственной сущности по имени Гудини Фокс, сумеет выработать достаточное количество энергии, чтобы разбить мою душу на осколки».

— М-да… — Граф насмешливо куснул губу и почесал макушку, — у старины Джонатана явно поехала крыша.

— А ведь у него получилось. — Заявил секретарь. — Куклы живут: дышат, говорят, просят… плачут. — По тонким линзам Лоуренса скользнул блик. — Что если мир работает совершенно не так, как мы себе представляли?

Внезапно подлая и циничная ухмылка сползла с лица Фишера, граф нахмурил брови; сначала выражение лица гнилого тирана выглядело рассерженным, но медленно перелилось в печальную и боязливую, даже отчаянную гримасу, стоило Тэбору направить глухой взгляд в пробоину в потолке, оголившую звездное небо. Вселенная тысяч ослепительных плазменных сфер принялась подмигивать графу, звезды будто исполняли красивую и ритмичную композицию, пели, но находились так далеко, что никто на Земле не смог бы услышать ни единого звука.

Фишер изможденно сгорбил спину. Он буквально не мог воспринимать такое разнообразие жизни, истинную свободу, словно в его мозгу стоял ограничитель.

В следующее мгновение безжизненные глаза графа сверкнули холодной холостой искрой, Тэбор оскалил частокол тонких зубов и расплылся в пугающей извилистой улыбке.

— Ты сказал, они роботы, да? — прошептал Фишер маниакальным тоном.

— Если быть точным, био-роботы. — Подметил секретарь, хлопнув пыльным журналом.

— Какая разница?! — рявкнул граф. — Машины?!

— И они тоже… — раздраженно вздохнул Лоуренс.

— В таком случае, — тиран выпрямил спину и беззаботно дернул за лацканы шинели, — ко мне в голову только что пришла идея для нового замечательного проекта, который поможет заткнуть дыру в бюджете куда быстрее, чем мы планировали! И в этот раз никто из людей не пострадает… — Фишер сделал акцент на слове «люди», целенаправленно подчеркнув его исключительность.

Тэбор хрустнул шейным позвонком, переведя жуткий и опьяненный темным триумфом взгляд на своего секретаря. Лоуренс тяжело сглотнул…

***

10 апреля 1974 года

Поместье Баклэнд, дворец, входящий в узкий круг знаменитых и неприлично богатых феодальных домов Западного графства, сиял в бордовых лучах заходящего солнца. Бескрайний зеленый луг гнетуще шумел под дуновением холодного ветра, короткий мятный газон расходился волнами. Неприступная пустота гудела за горизонтом.

Прошло три года с того момента, как Графский совет узаконил кукольное рабство на всей территории мирового государства, Коловрат.

Двое немолодых темных мужчин в соломенных шляпах подвалили к большой и ржавой железной будке, стоявшей посреди пустынного заднего двора особняка. Садовник с длинной седеющей бородой брякнул связкой ключей и отворил скрипучую дверь карцера.

Изможденная и истекающая потом Мэрл рухнула на землю, когда стальной гроб оказался открыт! Мышь тяжело и хрипло дышала, ведь глотнула чистого воздуха и увидела солнечный свет впервые за неделю строгого заключения.

— Вставай на ноги! — рявкнул садовник. — У нас мало времени!

Мышь горько стиснула клыки, ее локти и колени дрожали, но Мэрл сумела подняться, взъерошенная извилистая челка упала ей на глаза. На бедной терзаемой кукле висела рваная бежевая роба с номером «046».

— Леди Баклэнд хочет тебя видеть, — добавил старик.

Мэрл приложила дрожащие пальцы ко лбу и завела челку в острый хохолок, между глаз куклы повисла редкая белая прядь. Мышь гневно и презрительно взглянула на особняк Баклэнд исподлобья.

***

Кукла волочила ноги по длинному малиновому паласу, ее руки были заведены за спину и скованы тяжелыми кандалами. Двое знакомых работника вели Мэрл по бесконечному коридору. Мышь редко была на втором этаже особняка, поэтому внимательно впитывала каждую, даже самую маленькую деталь окружения: золотые обои, престижную узорчатую фурнитуру из черного дуба и серию портретов покойных членов рода, Баклэнд, зажиточных польских цыган.

На пути конвоя попалась кукольная прислуга; горничные, ящерица и кошка, проводили измученную Мэрл опустошенными горем взглядами. В последнюю секунду ящерица стиснула клыки от всепоглощающей ненависти и поднесла кулак к затылку садовника. Кошка успела перехватить замах отчаянной рабыни. Она невероятно сожалела, но не хотела, чтобы жуткая участь мыши постигла кого-то еще.

Медленно шаг Мэрл окреп вновь, кукла агрессивно вытянула веки, неглубокие диагональные морщины проявились по бокам ее растрескавшихся губ. Лысый хвост со свистом махнул перед лицами надзирателей, словно шипастая булава.

Конвой скрылся за поворотом.

***

Лучи заходящего солнца просачивались в комнату сквозь жалюзи, по виниловому покрытию большого письменного стола медленно ползли косые линии света.

Неподвижная Мэрл не сводила сердитого взгляда с женщины, что сидела за столом. Бледная, как бумага, выгоревшая кожа, худое и острое лицо, большая часть длинных прямых волос леди лежала на ее плечах, будто цельная тряпка, виски были заплетены в два тонких дредлока. Зловещая незнакомка была одета в традиционное красное цыганское платье, ее плечи кутались в платке из розового шелка.

На плоской макушке статной дамы сидела нелепая золотая тиара, скругленные зубья короны выглядывали из копны светлых волос, словно спинные пластины стегозавра. Женщина сверлила хмурые брови Мэрл сухим прищуренным взглядом.

Эта особа являлась одним из десятка влиятельным олигархов Западного графства.

Леди Дженнифер Баклэнд, урожденная Ферн, вскружила голову лорду Грофо Баклэнду, бывшему хозяину поместья. Пять лет назад лорд скоропостижно скончался при загадочных обстоятельствах. Официальная медицинская экспертиза утверждала, что сердечный приступ свел Грофо в могилу, но среди служащих особняка до сих пор ходили слухи, что лорда отравили. После смерти мужа, леди Баклэнд оказалась единственной и абсолютной хозяйкой поместья.

Внезапная кончина лорда Грофо превратила прилежную и тихую Дженнифер в самого настоящего тирана: леди не брезговала безостановочным гнетом собственных слуг, персонал поместья забыл слово «забота» и потерял всякое уважение, обратившись в холодные шестерни гедонизма Ферн. Сначала казалось, что смерть любимого человека расколола сердце Дженнифер, сделав его черствым и безразличным, но вскоре все поняли: леди Баклэнд была счастлива. Она получала садистское удовольствие от несправедливости, от бытия беспринципным монстром.

Многие не выдержали нечеловеческих условий нового дома Баклэнд, не прошло и полугода, как почти половина слуг покинула поместье навсегда. Какого было счастье Дженнифер, когда та узнала о куклах…

Леди выкупила лицензию на несколько десятков кукольных душ, чтобы компенсировать утрату персонала. Со дня покупки человеческие рабочие перестали жаловаться, ведь их условия жизни без преувеличения можно было назвать курортными по сравнению с тем, что приходилось переживать биологическим роботам каждый божий день.

Кукольный раб был вынужден питаться объедками со стола прислуги, работать до глубокой ночи, не говоря уже о том, что немногочисленные часы отдыха он проводил в сыром темном подвале. В случае непослушания крошечные порции сокращали, а за протест или бунт могли отправить в карцер, узкий металлический ящик, нагревающийся до невероятных температур под палящим солнцем.

— Семь дней назад ты совершила беспринципную и непотребную вольность, опозорив честь и дисциплину справедливого дома Баклэнд в очередной раз. Тебе это понятно? — зловеще проскрипела Ферн.

Тощая помещица пыталась пробудить в Мэрл чувство страха и ложной вины, чтобы сломать и полностью подчинить себе ее железную волю. Дженнифер сварливо стиснула короткие зубы, когда поняла, что мышь не собиралась ей ничего отвечать.

— Напала на собственного надзирателя среди бела дня только потому, что тот задержал твоей стае отщепенцев обед… — продолжила Баклэнд, — всего на каких-то пять часов. Неужели тебе не ясно, что я оцениваю тебя намного выше, чем ты стоишь на самом деле?

Мэрл сжала дрожащие кулаки и дернула короткой цепью наручников, мышь всеми силами пыталась сдерживать гнев и непреодолимое желание вгрызться в глотку коронованной старухе.

— Бал лордов случится уже очень скоро, дюжина боярских семей пребудет в поместье через неделю. — Леди чопорно сцепила пальцы в замок и выгнула спину, чтобы казаться еще выше в глазах пленной куклы. — Я не хочу, чтобы ты испортила праздник.

Вместо того чтобы следить за глазами Ферн, суровая мышь целенаправленно глядела сквозь бледную мучительницу.

— Запомни, Мэрл, — прошептала Дженнифер, — если ты выкинешь нечто подобное еще раз, неделя в карцере будет приходить к тебе в сладких снах…

Кукла промолчала.

***

Грязная вода струилась по клепкам раскаленных труб, громадный сгусток черной плесени пульсировал под низким потолком темного и сырого подвала. Деревянные ступеньки скрипели и хрустели под ногами изможденной Мэрл, усталость и обезвоживание давали о себе знать. Вцепившись в перила, мышь медленно сползала вниз к кукольным камерам.

Взявшись за вентиль маленькой железной двери, кукла из последних сил толкнула тяжелый люк. Изображение в глазах Мэрл плыло и троилось, но в последний момент мышь сумела разглядеть в комнате Бридла. Золотой мышонок испуганно ахнул и вскочил с кровати, на его больших и несчастных глазах выступили слезы, когда тот заметил мышь в дверном проеме.

— Бридл… — было последним, что смогла прохрипеть Мэрл перед тем, как ее ноги подкосились.

— Мэрл! О боже, нет! — глухой плач Бридла донесся сквозь пелену затухающего сознания. — Мэрл!

Глава 2. Последняя капля

Сияющий лунный диск показался из-за тонких облаков, кузнечики лениво застрекотали в зарослях высокой травы. Дорогой черный Ford Torino затормозил у ворот поместья Плам, когда ночь опустилась на элитную зону западного округа.

Водительская дверь отворилась с пронзительным металлическим скрежетом. Деревянно переваливаясь с ноги на ногу, угрожающий широкий силуэт принялся подбираться к крыльцу исполинского трехэтажного особняка. Тень поправила подол шинели, размешала лохматый пучок волос на макушке и постучала позолоченным кнокером, напоминавшим кольцо в бычьем носу.

Дверь распахнулась практически мгновенно, словно кто-то по ту сторону терпеливо выжидал стука. Теплый оранжевый свет ударил в морщинистое лицо графа, Тэбора Фишера.

Лорд Джеффри Плам, тощий темноволосый мужчина в фиолетовом галстуке, и его супруга, леди Оззи Плам, высокая девушка с громоздкой и ужасно нелепой куафюрой, — боярская пара сверлила важного гостя напуганными и наигранно восхищенными взглядами, сверкала лживыми зубастыми улыбками.

— Мистер Фишер! — вскрикнул лорд Плам. — Какая неожиданность!

— Я вижу. — Саркастично и напыщенно хихикнул граф. — Привет, Джефф!

— По какому поводу вы решили благословить нас своим визитом? — дрожащим, но таким же псевдо воодушевленным тоном протараторила Оззи.

— Ну, вы знаете, — Фишер бесцеремонно ввалился в прихожую, — как Западный граф, я вынужден проводить ежегодную инспекцию феодальных домов по вопросам гуманности по отношению к кукольным рабам, бла-бла-бла… — Тэбор отстраненно покрутил пальцем в воздухе, — и прочая чушь…

Внезапно граф схватился за толстое пузо и разразился хриплым маниакальным хохотом то ли от осознания собственного превосходства над покорными боярскими слоями, то ли от факта устройства общества, фундамент которого Фишер собственноручно воздвиг три мучительных года назад.

Не расслабляя скул, Пламы встревоженно переглянулись.

Граф резко оборвал смех и вытер счастливые слезы, когда заметил два длинных черных уха, выглядывающих из-за спины лорда. Фишер удивленно повел бровью, вытянул руку и отодвинул Джеффри в сторону. Перед графом предстали две куклы; обе они были зайцами и одеты в знакомые бежевые робы. Заяц-самец носил темный взъерошенный мех и непроглядные черные гогглы. Глаза светлой зайчихи смотрелись впалыми и ужасно уставшими.

— Это — Брум и Кейп! — спохватилась леди Плам. — Они позаботятся о вашей верхней одежде!

— Как скажете! — цинично фыркнул Тэбор.

Граф принялся стягивать длинную многослойную шинель с плеч, параллельно анализируя зайцев. Выгоревший и отчаянный взгляд Брум был потуплен к полу, холодные же черные линзы Кейпа безостановочно поглощали Фишера, кукольный раб не сводил жуткого пустого взора с лица тирана. На несколько мгновений Тэбору даже стало не по себе.

Внезапно граф заметил, что за двумя зайцами прятался кто-то еще, кто-то ниже среднестатистической куклы. Крошечная дрожащая лапка дернула за рваный подол рубашки Кейпа, раб тут же завел ее обратно за спину.

— Что это за ними? — поинтересовался Фишер.

Лорд Плам схватил темного зайца за руку и беспринципно дернул того к противоположной стене узкого коридора! Оказалось, все это время Кейп и Брум пытались укрыть за собой маленького черно-белого зайчонка. Крошечная ушастая кукла взвизгнула от страха и прижалась к ноге Кейпа.

— Эти твари научились плодиться?! — воскликнул мерзкий граф.

— Ох, еще очень давно, мистер Фишер! — пролепетала Оззи. — Вы бы знали, как много с ними хлопот! И ладно, если бы детеныши выполняли такой же объем работы, как первое поколение кукол, — леди ткнула своим кривым костлявым пальцев в сторону дрожащего зайчонка, — им нужно расти!