Мышиные бега

— Империя Плам не способна функционировать достойно, если ее шестерням необходимо созревать для достижения пика продуктивности! — проверещал Джефф. — А это монохромное посмешище не способно и на полметра отойди от своих родичей!

Темный заяц медленно сжимал дрожащие кулаки, молча терпя каждое глупое оскорбление, вылетавшее из помойных ям фиолетовой парочки.

— Они даже дали ей имя! — добавила Оззи. — Вы можете себе такое вообразить?! Они называют ее «Бон»!

Кейп скрипнул острыми клыками и тихо прорычал от неконтролируемой злобы, вот-вот готовой вырваться наружу. Сварочные очки съехали на нос кукольного раба, оголив грозные алые глаза…

***

Калейдоскоп блеклых расплывчатых изображений прокручивался вокруг невидимого тела тяжести, карусель копий статичной картинки принялась медленно и небрежно сливаться в единый нестабильный и ослабленный взгляд.

Мэрл очнулась в кровати, на ее лбу лежала холодная мокрая тряпка. Обессиленная мышь огляделась по сторонам, это была знакомая подвальная камера; низкий скругленный потолок напоминал внутренние стенки пивной бочки, грязная вода ритмично капала на дно жестяных ведер, которыми был уставлен пол. Старый деревянный телеграф тарахтел в дальнем углу. Резкий запах сырого одеяла ударил кукле в нос.

— Мэрл, — ласковый и дрожащий полушепот донесся справа, — как ты себя чувствуешь?

Мышь перевернулась на висок, несколько спутанных и мокрых прядей темных волос хлопнули по подушке. Мэрл обнаружила невинную и невероятно взволнованную мордочку Бридла в нескольких сантиметрах от себя. В больших слезящихся глазах золотого мыша сверкнула яркая искра надежды, когда тот заметил, что сознание Мэрл вернулось к ней.

На плечах бедного мышонка висела знакомая рабская роба, на этот раз с номером «036», в дрожащих лапках Бридла был зажат мутный граненый стакан.

— Бридл… — осипшим тоном протянула Мэрл, — это ты?

Мыш собирался ответить, но самопроизвольный горький всхлип оборвал его речь. Бридл шмыгнул маленьким мокрым носом и захотел попробовать снова, но в этот раз его прервала сама Мэрл. Кукла резко выпрямила спину и тяпнула обескураженного мышонка за ворот, обхватила его узкие плечи и крепко прижала Бридла к себе!

— Все эти семь дней, — скрипнула Мэрл, — возможность снова обнять тебя была единственной вещью, о которой я мечтала…

— Я так скучал! — сквозь слезы проревел Бридл. — Я не спал всю неделю, я знал, что ты страдала, но не мог ничего сделать! Прости меня! — мышонок приложил пушистые ладони к лопаткам Мэрл, немного воды перелилось через край граненого стакана, на матрасе образовалось пятно.

— Не смей винить себя в бесчеловечности Баклэнд! — по щекам куклы текли слезы, Мэрл плотно зажмурила веки и горько оскалила клыки.

Мыши не могли разорвать теплого пушистого объятья, слово два куска металла, сплавленные воедино.

— Я люблю тебя, Мэрл… — прошептал Бридл.

— Я люблю тебя, Бридл. — ответила Мэрл.

***

Солнце полностью скрылось за горизонтом, поместье Баклэнд погрузилось во тьму. Звонкая мелодия плеяды кузнечиков, занимавшей бескрайнее мятное поле, доносилась даже до подвальных камер.

Мэрл очнулась от обморока полчаса назад, но ей все еще нужно было много времени, чтобы прийти в себя и восстановиться. Мышь спустила ноги с кровати, кукла делала редкие бережливые глотки из знакомой граненой тары, ведь знала: это — ее первый и последний стакан на сегодня.

Бридл сидел на кровати напротив. Настороженно потирая колени, мышонок анализировал Мэрл напуганным, но бесконечно заботливым взглядом, пытаясь выявить каждый возможной источник слабости или боли, о котором гордая кукла не захотела или еще не успела рассказать. Бридл прилагал все возможные усилия для того, чтобы помочь Мэрл оправиться от кошмара длиною в семь дней как можно скорее.

— Что нового произошло, пока меня не было? — внезапно Мэрл отвлеклась от воды и разорвала долгую гнетущую тишину.

— После того, как они отправили тебя в карцер, — с трудом выдавил Бридл. — Баклэнд отчитывала нас на первом этаже в течение нескольких часов. Там было настолько душно, что некоторые упали в обморок, я удивлен, что сама Баклэнд не почувствовала себя плохо.

— А ты думаешь, нежити нужен воздух? — сквозь обиду и гнев усмехнулась темная мышь.

Бридл неохотно и печально хихикнул в ответ…

— Есть и хорошие новости! — золотой мыш выпрямил спину и нешироко улыбнулся, чтобы хоть немного подбодрить Мэрл и самого себя. — Кейп и Брум, зайцы из дома Плам, отправили нам весточку по секретному каналу телеграфа несколько дней назад! У их дочки, Бон, был день рождения!

— Правда? — искренне умилилась Мэрл. — Вы написали Бон за меня?

— Конечно! — воскликнул Бридл. — Мы составляли письмо всем коллективом несколько ночей, хотели, чтобы все было идеально! «Привет» от тебя идет самой первой строчкой!

— Огромное спасибо! — кукла оскалила клыки в широкой улыбке. — Вы лучшие! Особенно ты!

На щеках Бридла выступил румянец, мышонок застенчиво отвел взгляд и завел за ухо длинную золотую прядь.

— А как там все наши? — Мэрл потерла ладони в предвкушении интересного рассказа.

— Все здорово! — радостно объявил Бридл. — Недавно Кэт и Лиззи смогли выкрасть столовый нож из кухни, теперь они вырезают деревянные статуэтки и продают их в двадцать четвертой камере!

— Как интересно. — Мышь поощрительно почесала подбородок.

— Кло и Код работают над своим подпольным читательским клубом, они переписывают книги из библиотеки Баклэнд вручную, чтобы другие куклы могли прочесть их и не попасться на глаза охране. Я столько всего нового узнал! — гордо добавил мыш.

— Почитаешь мне как-нибудь? — Мэрл стеснительно нахмурила брови и мило улыбнулась.

— Я… — Бридл нервно хихикнул и покраснел еще больше, когда заметил резко переменившийся взгляд мыши, — я очень редко читаю вслух, но, если хочешь, могу попробовать.

— Я была бы очень рада… — необычным для себя, теплый и мягким голосом произнесла Мэрл.

Сладкая и тягучая тишина толкала стены маленькой подвальной камеры, мыши молчали, словно впав в коллективный транс. Мэрл и Бридл ощущали необъяснимую обволакивающую эйфорию, комфорт и теплоту, когда смотрели друг на друга, осознавали чужую безопасность и радость.

Внезапно мышиную идиллию прервал осторожный, размеренный стук в знакомую железную дверь.

— Войдите! — крикнула Мэрл, пошатнувшись, когда вставала с кровати. Бридл тут же метнулся к мыши, чтобы поддержать ее за плечо.

Низкий металлический люк медленно отворился с глухим скрипом, в узком дверном проеме показался маленький смуглый старичок. Горбатый пожилой цыган носил парадные брюки и белую рубашку, но ее накрахмаленные рукава были вольно закатаны до локтей. Под подбородком низкого мужичка красовалась чопорная черная бабочка, но цыган вежливо и признательно стянул ее с короткой шеи, когда зашел в камеру.

— Мистер Бартли! — радостно воскликнули Мэрл и Бридл!

— Здравствуйте, ребятки. — Непосредственно и мило усмехнулся старичок.

Пожалуй, Бартли был единственным человеком в особняке, которого каждая кукла уважала и любила так же, как собственных пушистых собратьев по несчастью. Старый дружелюбный цыган служил дворецким Баклэндов на протяжении последних пятидесяти лет, знал отца лорда Грофо и частенько вызволял кукол из самых разных западней судьбы.

Старик подкармливал бедных рабов каждый раз, когда в бесчувственный и воспаленный садизмом мозг леди Ферн приходила идея мора. Он часто составлял куклам компанию за игрой в шашки или чтением, а иногда даже открывал карцер… поздно ночью, когда охрана уже спала.

— Что вы здесь делаете? — поинтересовалась Мэрл, не слабя искренней широкой улыбки.

— Я только недавно узнал, что Баклэнд освободила тебя, Мэрл. — Прохрипел Бартли. — Я от всего сердца хотел попросить прощения, дорогая, — по морщинистой щеке старика прокатилась скупая слеза, — попросить прощения за гнилой человеческий род…

— Сэр, вы ни в чем не виноваты! — воскликнул Бридл.

— Нет, виноват! — горько рявкнул цыган. — Виноват, что делаю так мало!

Бартли приложил дрожащую ладонь к лицу. Казалось, старый дворецкий чувствовал боль каждой куклы на свете, ощущал каждый всхлип невинных существ, терзаемых в аду на земле. Жизнь мистера Бартли обрекла его на вечные страдания лишь потому, что тот беспокоился о чувствах других вместо того, чтобы подумать о самом себе… был настоящим человеком.

Мэрл печально потупила взгляд и положила ладонь на плечо старика в знак поддержки.

— Я хочу, чтобы вы знали… — Бартли вытер извилистые мокрые линии на щеках и перевел разрушенный, но все еще такой живой взгляд на мышей, — все, что делает Баклэнд — это позорит наш гордый род. Несмотря на бесчеловечность леди, на свете существуют и хорошие люди. Их куда меньше, чем сумасшедших чудовищ типа нее, у них куда меньше влияния и власти, но, когда вам будет плохо, они придут на помощь… — цыган расправил мятый подол рубашки и вытянул спину, — я обещаю.

Старик протянул Мэрл небольшую картонную коробку, обвязанную тонкой джутовой веревочкой.

— Что это, сэр? — произнесла кукла, бережно взявшись за дно коробки.

— Мой подарок. — Объяснил Бартли — Надеюсь, вам понравится. — Передав неизвестный презент Бридлу и Мэрл, старый дворецкий скрылся за поворотом стальной арки, предварительно осторожно оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии слежки.

Мыши обменялись удивленными взглядами. Мэрл аккуратно и трепетно потянула за язычок джутового бантика, с глухим скрипом Бридл снял с картонной платформы высокую крышку.

В коробке оказались коржики. Сладковатый, чуть перченый аромат семян тмина вздымался от горы теплых пряных лепешек.

Мэрл и Бридл расплылись в умилительных и счастливых улыбках…

***

Жестокая коллекция бессердечной рабовладелицы, Баклэнд, в несколько десятков кукольных душ собралась в узком обеденном зале. Столовая мало отличалась от спальных камер, потолок протекал, а подземный воздух был таким же спертым и сырым.

Куклы встретили Мэрл и Бридла счастливыми овациями, стоило мышам переступить порог комнаты, все уже были осведомлены о долгожданном освобождении терзаемой рабыни. Застенчиво улыбаясь и махая рукой, Мэрл подковыляла к изголовью стола. Бридл робко пристроился рядом.

Темная мышь сделала краткий выдох и обдала трепетным взглядом ликующее пушистое полчище; два десятка собственных лучших и самых преданных друзей. Их нерушимая связь из железных слез, пота и крови, воплощения страданий и горя, ковалась на протяжении долгих трех лет.

Мэрл села на низкий и косой деревянный стул, и глаза куклы округлились, когда та обратила взор на потрескавшуюся тарелку. На пыльном блюде лежал лишь один ломтик черствого и заплесневелого хлеба. Дрожащие зрачки куклы накинулись на чужие тарелки только для того, чтобы увидеть точно такую же картину.

— Что это такое? — непонятливо воскликнула Мэрл, ткнув пальцем в блюдо.

— Наш ужин. — С печальным вздохом ответила знакомая кукла-ящерица.

— Только хлеб? — удивилась мышь. — Что такого могло произойти, чтобы Баклэнд настолько озверела?

— Крок и Пэрр набросились на охрану, — ящерица виновато потупила взгляд, — когда сегодня Баклэнд раздумывала о том, стоит ли выпускать тебя «так рано»…

Комната погрузилась в траурную тишину. Мышь уткнулась в стол и нервно дернула пальцами. Внезапно Мэрл услышала острый водяной всплеск. Кукла заметила в полуметре от себя жестяное ведро для сбора раскаленных капель.

— А где сейчас Крок и Пэрр? — гнетущим, почти саркастичным тоном проговорила Мэрл, не обнаружив куклу-аллигатора и попугая среди рабского массива.

— Они… — ящерица явно не хотела рассказывать полной истории, чтобы Мэрл не впала в ярость, — они подверглись наказанию…

Пронзительный жестяной «кап» повторился еще несколько десятков раз, но мышь до сих пор не могла к нему привыкнуть. Кукла начала медленно сжимать кулаки, Бридл перевел на нее настороженный взгляд.

— Можно конкретнее? — жутко прохрипела Мэрл.

— Как только тебя выпустили… — пролепетала чешуйчатая горничная, — Крок и Пэрр были отправлены в карцер на следующие три недели…

Потные пальцы Мэрл скрипнули при сильном давлении, клыки обезумевшей от ненависти куклы глухо проскрежетали сквозь сухие губы, покрытые трещинами. Ее спина выгнулась, как мост, а глаза налились кровью, сверкнув искрами исподлобья. То, чего больше всего боялась Мэрл, действительно произошло.

Кто-то еще был вынужден пережить тот ад, что с трудом вынесла она.

Вода продолжала сочиться в ведро. Каждая капля заставляла весь организм измученной куклы содрогаться, а каждый зудящий щелчок по мутной глади напоминал Мэрл о том, как та считала секунды, мгновения перед тем, как снова сможет почувствовать себя хоть немного свободной.

Внезапно мышь со всей силы ударила по ведру ногой! На скрипучем деревянном полу образовалась кипящая лужа. Бридл испуганно взвизгнул и еле успел подобрать собственные ноги, пока их не ошпарило кипятком!

Мэрл дико зарычала, разбила собственную тарелку об пол и взгромоздилась на стол! Куклы ошарашенно вскочили с мест и отшагнули к выходу!

— С МЕНЯ ХВАТИТ! — во всю глотку взревела мышь. — Я терпела очень долго и больше страдать не намерена! Я совершенно не готова смотреть на то, как мои друзья подыхают с голоду и чахнут в железном гробу!

— Мэрл, нас ведь услышат наверху! — испуганно пролепетал Бридл.

— Я хочу, чтобы эти твари слышали каждое слово! — грозно провозгласила кукла. — Каждое мое слово!

— Ты… — сперва золотой мыш замялся, но сердито нахмурил брови и перевел на отважную Мэрл решительный взгляд. — Ты права!

— Точно! — чей-то низкий возглас донесся из пушистой толпы. — Проучим уродов! — к изголовью стола подошла мускулистая кукла-носорог.

— Эти переростки заплатят! — прокричала ящерица! — Они заплатят за каждого из нас десятикратно!

— Они ответят! — отчаянно завопила кошка!

Темная мышь не заметила, как активировала разъяренную толпу! Словно костяшки домино, ярость просыпалась в каждой новой кукле, когда та замечала злобу другой! Не прошло и минуты, как Мэрл возвышалась над бушующим океаном животной агрессии, ненависти, а, самое главное, непреодолимой жажды настоящей свободы! Куклы кричали, свистели, топали ногами, поднимали ладони и крепкие кулаки в воздух!

— Через семь дней, в чертов бал лордов, — скомандовала мышь, — когда Баклэнд будет встречать своих «любимых гостей» — обрюзгших и тупоголовых рабовладельцев, таких же омерзительных, как она сама, — мы устроим восстание, а следом и побег из этой гнилой дыры! — кукла топнула по столу, и пыльные тарелки подпрыгнули в воздух!

Толпа принялась ликовать и аплодировать еще громче!

— При помощи секретного канала телеграфа мы оповестим приезжих в поместье кукол о нашем плане, — добавила Мэрл, — чтобы силы уж точно были на нашей стороне!

Пушистое полчище одобрительно кивнуло.

— Баклэнд упадет с трона из железных костей и больше никогда не сможет подняться на ноги! Да мы тут камня на камне не оставим! — прокричала кукла. — Мы будем свободны! — храбрая мышь стукнула кулаками по потолку, длинный лысый хвост Мэрл изогнулся в острую молнию!

Кукольная армия воодушевленно и оглушительно заревела в момент апофеоза красочной и эмоциональной речи маленький черной мыши!

— Что все это значит, Мэрл? — неопределенно прошептал Бридл.

— Это — война, Бридл! — объяснила Мэрл. — Кукольная война!

Глава 3. Давление

Котельная — узкое и душное подвальное помещение, изолированное от остальной экосистемы особняка Баклэнд толстыми каменными стенами, но, подобно сердцу, качающему кровь, обеспечивающее весь дворец горячей водой. Эта комната являлась местом службы нескольких единиц безвольной человеческой прислуги и круглосуточным пристанищем суровой куклы-носорога.

Терзаемый раб был вынужден потеть над шипящими бойлерами и ржавыми вентилями каждый день, и тот день исключением не стал.

Носорог устало пыхнул и протер высокий лоб, закончив фиксировать гайку на клепочном суставе очередной раскаленной трубы, насквозь выеденной черной плесенью. Таинственная пенумбра упала на бежевую робу с номером «014». Измученный адской каторгой, рогатый трудяга приложил копыто к красному вентилю и горько оскалил клыки.

— Рино! — внезапно чей-то низкий и хриплый тон окликнул носорога из-за его спины. Как оказалось, голос принадлежал смуглому рабочему в знакомой соломенной шляпе. — В этот раз мне нужно уйти раньше. Леди Баклэнд понадобилась помощь в подготовке к балу лордов, так что ты за главного.

Не отнимая глухого и холодного взгляда от своего надзирателя, носорог одобрительно кивнул тяжелой головой.

— Главное, не забывай сбрасывать давление в котле, — добавил рабочий, волоча ноги по косым каменным ступенькам, — иначе полдома взлетит на воздух! — прокричал надзиратель уже с первого этажа.

Рино целенаправленно прождал еще несколько минут в тишине и бездействии, убедившись в том, что остался один. Носорог медленно перевел взгляд на огромный пульсирующий бойлер; стрелки на запотевших счетчиках и термометрах панически барабанили правую стенку. Раб оскалил зловещую улыбку и ритмично постучал копытом по большому красному вентилю.

Рино вовсе не собирался сбавлять давление…

***

17 апреля 1974 года

Солнце заходило за горизонт. Десятки дорогих автомобилей; разноцветных и переливающихся, словно жуки-бронзовки, теснились на стоянке у позолоченных ворот поместья Баклэнд.

Холостые лорды и боярские пары, все разодетые в неприлично, а порой и смехотворно дорогие костюмы, подчеркивавшие мнимый шарм и «уникальность» каждого рабского дома палитрой вышивных виньеток, пересекали мятное поле. Группы кукольных рабов, привязанные к определенным боярским веткам, держались боковых сторон галечной тропинки, создавая живой коридор для собственных пленителей.

В парадных дверях стояли кукольные часовые Баклэнд, пушистая прислуга приветствовала гостей, уточняла лордам и леди их места за обеденным столом. Но часовые не здоровались с другими куклами… они лишь обменивались прищуренными взглядами, полными приглушенного азарта и восторга, даже коварства. Рабы вытягивали неширокие зловещие улыбки, достаточно неприметные для людей, но отчетливо различимые друг для друга.

Каждая кукла, переступившая порог поместья Баклэнд в тот вечер, знала: все изменится очень скоро…

***

Стол, покрытый белоснежной скатертью, блестевшей при сиянии свечей, словно массив алмазного песка, был усыпан традиционными цыганскими яствами и тянулся так далеко, что пересекал весь обеденный зал. Аромат перченого куриного филе, острый пар чили и мясного бульона вздымали к самому потолку.

По непонятной причине вода и вино в каждом из многочисленных хрустальных бокалов и позолоченных кубков пульсировала глухими и блеклыми волнами в унисон. Никто из человеческих гостей не обращал на это внимания…

Бал лордов все еще не начался официально, но большая часть приглашенных бояр уже принялась распивать алкоголь и обмениваться невнятными выкриками. Десятки и десятки кукол с омерзением наблюдали за бурлящей прелюдией грандиозного свиного пира. Рабы сторожили углы обеденного зала, буквально служили элитными предметами мебели дома Баклэнд.

Старые обрюзгшие феодалы были прекрасно осведомлены о гневных и голодных взглядах обслуживающего персонала на собственных затылках, но они не знали одного: в тот момент за перформансом их выпученной безнаказанности наблюдало куда больше стеклянных глаз.

Вольно и ядовито облокотившись о поворот узкой дверной арки, Мэрл сканировала лордов и леди острым взором. Бридл осторожно выглядывал из-за плеча темной мыши, нервозно перебирая пальцами в замке дрожащих кистей.

— И сколько их тут? — пролепетал золотой мыш.

— Двадцать три человека. — Серьезно и механически ответила кукла. — Баклэнд все еще не пришла, видимо, прихорашивается…

— Мэрл, — прошептал Бридл после долгой и нерешительной паузы, — я не собираюсь донимать тебя вопросом «уверена ли ты, что мы должны это сделать», я лишь хочу узнать, готова ли ты все изменить?

Темная мышь перевела суровый взгляд на Бридла. Кукла приметила: за много лет в глазах пугливого и мягкого золотого мыша вспыхнул огонек азарта, зажглась искра свободы.

Мэрл молча кивнула.

— Эй, ребятки, — знакомый теплый старческий голос донесся из-за поворота, — что это вы здесь делаете?

Старый дворецкий, Бартли, появился в коридоре, добродушный горбатый цыган поправил черную бабочку и обдал пару мышей вопросительным взором.

— Мистер Бартли! — радостно воскликнул Бридл. — Мы всюду вас ищем!

— Неужели? — удивился цыган.

— Сэр, — начала Мэрл, — нам срочно нужно узнать, существует ли территория Коловрата, не находящаяся в юрисдикции Графского совета?

— А почему вас это так интересует? — Бартли выпучил глаза и протер потный лоб, старик понял, или, как минимум, начал догадываться, что замыслили мыши.

— Ничего серьезного. — Пугающе отстраненно, неестественно для самого себя прохрипел Бридл. — Научный интерес, только и всего…

— Что ж… — дворецкий решительно шмыгнул коротким носом, — такое место действительно есть, я говорю про Пепельную Мезу.

Мэрл и Бридл обменялись удивленными и трепетными взглядами, когда услышали необычное и таинственное название.

— Это — кромка последнего оплота человечества, — объяснил старик, — бесплодная выгоревшая земля, пограничная линия между Коловратом и пустыней радиоактивных руин…

— А почему территория так называется? — поинтересовался Бридл.

— Ходят слухи, что в этих местах пепел все еще сыпется с неба. — Гнетуще, даже скорбно произнес Бартли.

Темная мышь сделала осторожный, короткий шажок на старого дворецкого, Мэрл вновь приложила пушистую четырехпалую ладонь к плечу цыгана, как бы притупив к земле его волнение и переживания.

— Спасибо вам, мистер Бартли… — с легкостью и искренностью произнесла Мэрл, — спасибо за все. — Кукла сделала паузу, большие мечтательные глаза мыши медленно погрузились в тень. — Вам стоит уйти отсюда до того, как бал лордов начнется…

— Удачи, ребятки… — смиренно прошептал цыган.

Старый Бартли хлопнул храбрую мышь по плечу. Дворецкий поковылял в сторону парадного выхода.

Ритм вибрации учащался, волны на поверхности напитков становились все сильнее и заметнее…

***

Обеденный зал взорвался монструозной амальгамой пьяных визгов и аплодисментов, когда хозяйка поместья наконец показалась в высоком арочном проеме.

Леди Баклэнд была одета в обвисшее вечернее платье, бордовый глянец переливался белыми бликами в сиянии свечей, знакомая зубчатая тиара подмигивала феодалам металлическими искрами. Худощавая бледная рабовладелица вальяжно шатнулась к изголовью стола, Баклэнд обнажила холодную зубастую ухмылку и обдала гостей пустым взглядом мнимого уважения.

— Я неописуемо счастлива, что все мы, дорогие лорды и леди Западного графства, — Ферн начала свою тягучую лицемерную речь, подняв кубок красного вина, — живые и здоровые, смогли собраться в поместье Баклэнд сегодня вечером! — Внезапно Дженнифер издала очень странный и неестественный сухой всхлип. — Дамы и господа, я хочу от всего сердца поблагодарить вас за то, что вы прибыли сюда, дабы почтить память моего любимого мужа, Грофо, покинувшего этот бренный мир пять лет тому назад…

Большая часть публики принялась самодовольно улыбаться и хлопать в ладоши, будто аплодировала самой себе. Баклэнд наклонила голову к столу, чтобы никто не смог увидеть выражения ее лица.

Ферн улыбнулась… ей было приятно от осознания факта, что она смогла разжалобить, потешить самолюбие или поощрить хоть кого-то.

— Ох, если бы Грофо был здесь, он бы сказал так много… — Дженнифер вернулась в образ и подняла кубок еще выше, — поэтому за него говорить буду я…